Ирина Денежкина — полная биография

Ирина Денежкина — полная биография

Ирина Денежкина — полная биография

Ирина Денежкина - полная биография

Биография Михаила Круга изобилует чередой жизненных удач, однако резко обрывается в 2002-м. Круг — знаменитый представитель стиля «русский шансон», оставил по себе огромную дискографию: альбомы, сборники, концертные записи, а также многочисленные интервью на радио.

Детские и юношеские годы

Михаил Воробьев был рожден 7.04.1962 года в семье строительного инженера и бухгалтерши. Детство и юношество провел в городе Калинине, в своеобразном Пролетарском районе. Обучение по классу баяна не дошло до логического завершения, мальчик сам бросил занятия. Тяги к школьным знаниям у Михаила также не наблюдалось, он часто сбегал с уроков. Зато в хоккейной секции был вратарем и спорт любил.

Михаил Воробьев с раннего возраста начал слушать Высоцкого и с 6 лет уже был верным поклонником артиста. В 11 лет обучился игре на гитаре и старался подражать звездному кумиру, даже исполнял произведения Высоцкого на школьной сцене, что окружающие посчитали скандальной выходкой. А первой музой Воробьева стала одноклассница: для нее он написал стихи в 15 лет.

Зрелые годы

После прохождения армейской службы в Лебедине (Сумская область, Украина) вернулся домой и стал водителем — доставлял молочную продукцию до середины девяностых. Поступление в Политехнический институт приходится на -87 год. В студенческую пору одержал победу в конкурсном фестивале авторской песни с произведением «Про Афганистан». Тогда его заметил глава жюри Е. Клячкин, который посоветовал больше работать в этом направлении.

Михаил Круг впервые попробовал силы в студийной работе в 1989 году. Результатом стали альбомы:

Авторские сольники сделаны на студии звукозаписи «Тверь», официально не вышли, однако увидели свет через пиратское распространение.

Первый официальный альбом Круга — «Жиган Лимон», основная тематика произведений: блатняк, лирика. Эта музыкальная работа сделала Михаила известным в песенной культуре России. Дебютный клип «Это было вчера» вышел на экраны в 1996-м. Песня «Владимирский централ», посвященная вору в законе Северному, является наиболее узнаваемой в творчестве Круга. Эта песня общеизвестна не только в кругу поклонников автора.

Михаил Круг дважды был номинирован на премию «Овация», а в 1988 году одержал победу в категории «Русский шансон». В 1999 году превзошел соперника на «Музыкальном ринге».

Гастрольная жизнь

Гастроли по России М. Круг устроил сразу после выхода первого альбома. Тепло принимали его в украинских, белорусских, эстонских концертных залах. С 1997 года принимал участие в заграничных фестивалях:

  • 1997 год — Германия;
  • 1998 год — США;
  • 2000 год — Израиль.

Убийство Круга

Михаил Круг был застрелен в собственном доме 1.07.2002 года. В открытую дверь вошли преступники и напали на тещу музыканта, на крик поднялись муж с женой. Злоумышленники открыли стрельбу, Ирине удалось убежать и скрыться у соседей, а Михаил получил пару ранений, как оказалось позже, несовместимых с жизнью. Трое детей, находившихся в доме, не пострадали.

Хоронили Круга в Твери 3 июля: прощались в Тверском драмтеатре, отпевали в Воскресенском соборе, местом погребения выбрали Дмитрово-Черкасское кладбище. Неожиданно оконченная биография Круга сделала его легендой и привлекла сотни поклонников к любимым местам поэта-песенника — его дому в поселке Мамулино и клубу «Лазурный» в Твери (сейчас музей Михаила Круга).

Ирина Денежкина — полная биография

Ирина Денежкина - полная биографияНачало > Архив ЛК > Интервью > Ирина Денежкина

Архив «ЛК» — Интервью

Ирина Денежкина - полная биография

Ирина Денежкина - полная биография
Ирина Денежкина - полная биография
Ирина Денежкина

«Такая ж молодая,
девочка моя…»
Из песни Аллы Пугачевой

Джоконда или Масяня?

«Олег и Светка сидели молча. Светка смотрела на Олега, а он в окно, на клен. Светка думала, что лучше бы она дала Олегу. Но Олегу не надо. Если бы даже он упился до беспамятства, то все равно бы не взял». («Song of lovers»)

За одну минуту дождь промочил меня до нитки, и, стоя у Британской библиотеки, я уже пожалел, что пришел на встречу с какой-то 22-летней девочкой Ириной Денежкиной, студенткой журналистского факультета из Екатеринбурга. А во всём виноват радиокорреспондент Владимир Едемский, который предложил встретиться с этой молодой писательницей, которая «не умеет писать». Но о ней сейчас все говорят в России, а крупнейшие издательства Европы и Америки стоят в очереди на издание её книг. Её выдвигали на премию «Национальный бестселлер», хотя тексты были размещены только в интернете. (Перед встречей с дебютанткой я прочитал — на интернете же — три её рассказа: «Валерочка», «Смерть в чате», «Song of lovers» из только что вышедшей книги «Дай мне!».) В итоге на голову Денежкиной свалилась скандальная слава, репутация первого писателя поколения двадцатилетних: драки, мат, водка, секс. «Первый сборник вышел в прошлом году и оставил критиков с отвисшими челюстями. Девушка с Урала сочинила несколько грубоватых, мрачных, но свежих по ощущению и завораживающих рассказа о студентах, наркоманах, рэпперах, дембелях, школьниках — словом, про современную молодежь. Странная интонация, легкое дыхание, расслабленный стиль». Её стали называть новой Франсуазой Саган и сравнивать то с Буниным, то с Масяней, то с Земфирой, то с Джокондой.

Начало чего-то

«Они скоро уснули, прижавшись друг к другу, будто были самыми дорогими друг для друга людьми и боялись потеряться в жизни. С пьяными молодыми людьми всегда так бывает». («Song of lovers»)

Дождь внезапно кончился, и на горизонте появилась длинноногая фотомодель с колечком в брови и бриллиантином на пупке в сопровождении Галины Третьяковой, моей знакомой, которая представила её мне: Ирина Денежкина. Неужели эта девушка могла участвовать в мордобоях подростков? — подумал я. Но для начала поблагодарил её за то, что она нашла для меня полчаса между её встречей с издателями и интервью для газеты «Times» (на следующий день она уже улетала в Швецию на очередную презентацию её книги).

ЛК: — Как вы начали писать?

И. Д.: — Классе в седьмом печатала на машинке смешные рассказы про Петьку и Василия Ивановича: как они что-то постоянно крали у героев телесериалов, кино, у всех, чьи имена были тогда на слуху. Кто-то потом тетрадку с рассказами увёл, а, может, сама потерялась. Потом стали показывать по телевизору «Элен и ребята», я тоже писала про них, только на новый лад. Что они дерутся, попадают во всякие дебильные ситуации. Друг друга бьют по морде, девки всё время всем изменяют. Одноклассники ждали каждый день, становились в очередь почитать. Выпускала газету «Школьные скандалы». В девятом классе мы с подружкой гуляли кругами по стадиону (на физ-ре) и сочинили кровавый рассказ «Гвоздик» про медсестру Риту, которая убивала мужиков гвоздиком, вырезала глаза и хранила их в баночках. Потом написала о том, как мы в 12-13 лет организовали команду по спасению котят, этот рассказ было предложено напечатать. Вот так.

ЛК: — В ваших рассказах кроме вполне узнаваемых подростков фигурируют полуфантастические существа, например, зеленые мужики. Откуда эти существа? Чего там больше: вымысла или реальности?

И. Д.: — Половина из жизни, половина додумано, например, про Ляпу. Раньше он не обращал на меня внимания. Когда книжка вышла, он прочитал, и сразу у него возникла любовь ко мне.

Роман вместо диплома

«Ляг, отдохни и послушай, что я скажу», начал Чебурашка. Девушки завизжали. Чебурашке прощали некачественный голос за музыку и напоминание о любимых вещах». («Song of lovers»)

ЛК: — Вы в Лондоне не первый раз, чем вы занимаетесь здесь?

И. Д.: — В Лондоне — третий, учу английский. Иностранным издательствам теперь нужно меня приглашать в качестве великой писательницы. А если не буду учить английский, проблематично давать интервью.

И. Д.: — Ничего. Могу поговорить с мексиканцем из школы.

ЛК: — Чем занимаетесь в Лондоне кроме языка?

И. Д.: — Хожу в паб с друзьями из школы, гуляю по Кэмдену — это такая длинная улица, там тусовки, одежда рэйверская, тетки с выбритыми бровями и проколотыми языками. Ходила ещё в центр города — в Сохо. Очень интересно, особенно порномагазины и салоны. Отодвинешь шторку, а там тебе на большом экране всё показывают. Удивительно. Для Екатеринбурга это несвойственно. Недавно люди из издательство возили меня в Эдинбург на книжную ярмарку, там много продалось моих книг. Давала интервью, подписывала книги.

ЛК: — Кроме английского, на какие ещё языки переведена ваша книга?

И. Д.: — Итальянский, французский, немецкий, литовский, голландский, польский.

ЛК: — В каких странах удалось побывать?

И. Д.: — Франция, Германия, Италия. завтра еду в Швецию и Финляндию.

ЛК: — Назовите самые крупные издательства, которые вас публиковали.

И. Д.: — «Фишер» — немецкое издательство, «Саймон и Шустер» — американское.

ЛК: — Что-то ещё пишете кроме уже изданной книги?

И. Д.: — У меня есть начало. чего-то, но здесь в Лондоне не могу ничего писать, компьютеры с латинским шрифтом. Директор английского издательства «Тублин» договорился с моим деканом, что я напишу вместо диплома роман. Но по заказам сочинять трудно. Жду, когда сама захочу и, когда появится ноутбук, который мне обещали привезти из издательства.

Встречались втроем для отмазки

ЛК: — Ирина, откуда у вас идет ваше пристрастие к страшилкам: глаза в баночке, гвоздики для мужиков.

И. Д.: — От моего папы. Моя мама — романтическая натура, хотя и юрист. Своей сентиментальностью совершенно отбила у меня охоту к стихам, для неё важны восходы, закаты и т. д. У папы более циничное отношение к жизни, оно интереснее, живее. Например, в книжке-раскраске, где нужно дорисовать что-то недостающее, вместо запряженной в телегу лошади он нарисовал старушку и сказал: «Вот это правильно!»

ЛК: — Вы были мальчишницей как, например, Земфира?

И. Д.: — Когда была маленькой, то мечтала быть мальчиком, чтобы не носить юбки. Можно лазить по деревьям, юбка не задерется.

ЛК: — Какие у вас недостатки в характере?

ЛК: — Чем, на ваш взгляд, отличается русская молодежь Британии от российской?

И. Д.: — Здесь молодые ребята любят считать себя мафией, вернее, бравировать словами. Мне кажется, что они больше должны отвечать за свои слова.

ЛК: — А что ещё вам здесь не нравится или нравится?

И. Д.: — Не нравится, что многие англичанки толстые, у них попы большие. Нравится, что здесь люди могут сидеть на полу или на земле, у нас так не принято.

ЛК: — У вас есть бойфренд?

И. Д.: — Да. Это мой инструктор по вождению Денис Тураев. Он отбил меня у предыдущего бойфренда, которого вся моя семья уже считала членом семьи.

ЛК: — Как это он вас отбил? Кулаками?

И. Д.: — Нет. Я очень люблю лошадей. Когда он узнал об этом, то нашел конюшню и пригласил меня туда. Но в принципе он оказался намного лучше, несмотря на то, что он сидел в тюрьме за воровство, и это был главный аргумент моих родителей против него. По сравнению с предыдущим сладким маминым мальчиком. Конечно, мои родители были вначале в шоке. Сначала мы с Денисом встречались втроем вместе с моей подругой Волковой, она была для отмазки от бывшего. Раньше Денис жил в воровском районе, теперь жены воров его ненавидят. А однажды подруга сбросила нас с парашюта.

Не Копейкина, не Монеткина, а Деньгова

ЛК: — Как к вам стали относиться друзья детства после того, как вы стали знаменитостью?

И. Д.: — Хорошо. Вначале, может быть, была маленькая зависть, но быстро прошла.

ЛК: — У вас было прозвище? Монеткина? Копейкина?

И. Д.: — Деньгова. Волковой трудно было выговаривать: Денежкина.

Во время нашего интервью и фотосъёмок у Британской библиотеки за нами не без восхищения моей собеседницей наблюдала группа молодых людей из службы охраны. Особенно выделялся один восторженный молодой человек, похожий на принца Уильяма, который, преодолев стеснение, попросил разрешения сфотографироваться с Ириной. Судя по фотографии, их симпатия оказалась взаимной. Я даже позавидовал молодым: с какой непосредственностью они тянутся друг к другу! Мысленно перефразировал Ахматову: «Когда б вы знали, из какого сора растет любовь, не ведая стыда».

Мне трудно судить о литературных достоинствах прозы Ирины Денежкиной. Приведу лишь примеры высказываний её литературных «доброжелателей».

«Нет смысла рассматривать случай Денежкиной как самостоятельное литературное явление, скорее следует говорить об успехе, достигнутом по законам и средствами шоу-бизнеса.»

«Рукопись дебютантки — легко читающиеся вещицы из жизни тинэйджеров.»

«Секс и мат в этих текстах так же неумелы, непреложны, неинтересны и тренировочны, как и в жизни тинэйджеров.»

«Денежкинский архетип лиргероя — отстраненная девочка-подросток не без тараканов в голове.»

«Полное отсутствие культурного подтекста.»

Понятно, что Денежкина — это не Пелевин и даже не Сорокин. Окажется ли она бабочкой-однодневкой или чем-то более серьезным в литературе — покажет время.

Ирина Денежкина — полная биография

Денежкин Геннадий Алексеевич – советский российский учёный и конструктор в области проектирования реактивных систем залпового огня, первый заместитель генерального директора по научной работе – главный конструктор Государственного научно-производственного предприятия «Сплав» Министерства оборонной промышленности СССР, доктор технических наук.

Родился 28 января 1932 года в городе Карабаново Александровского района Владимирской области. Русский. После окончания в 1954 году Тульского механического института был направлен на работу в НИИ-147 (ныне ФГУП «Государственное научно-производственное предприятие «Сплав»). В то время в НИИ-147 под руководством конструктора А.Н.Ганичева начинались работы по созданию нового поколения реактивных систем залпового огня. В результате этих работ в 1963 году была создана знаменитая система «Град». Большой творческий вклад в эти разработки внёс и Г.А.Денежкин, за что был удостоен Ленинской премии (1966).

Вся последующая конструкторская и организационная деятельность Г.А.Денежкина связана с развитием артиллерийских гильз и реактивных систем залпового огня (РСЗО), с созданием систем «Град-1», «Ураган», «Смерч». В 1983 году он был назначен главным конструктором и первым заместителем генерального директора ГНПП «Сплав», в котором успешно продолжал разработку РСЗО и окончательно подтвердил возможности применения в дальнобойных РСЗО коррекции полёта ракеты со значительным уменьшением рассеяния. В 1987 году была принята на вооружение РСЗО «Смерч», не имеющая аналога по своим тактико-техническим характеристикам (за эту работу он был удостоен звания Героя Социалистического Труда).

Указом Президиума Верховного Совета СССР («закрытым») от 19 октября 1989 года Денежкину Геннадию Алексеевичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот».

Опыт, накопленный при создании РСЗО для сухопутных войск, позволил разработать принципиально новые системы для военно-морского флота. Это системы «Дамба», «Огонь», а также не имеющие мировых аналогов системы «Удав-1М» (для поражения торпед) и РПК-8 (для борьбы с подводными лодками).

В последние годы Г.А.Денежкин продолжает творчески работать над совершенствованием различных типов РСЗО и их боевого оснащения. За создание изделия, оснащённого самоприцеливающимися элементами для борьбы с бронированной техникой, он был удостоен Государственной премии РФ (1997). Одновременно с созданием систем он постоянно энергично занимается внедрением их на серийных заводах, где пользуется большим уважением и авторитетом.

Вместе с ГНПП «Сплав» – головным разработчиком образцов оружия трудились коллективы многих предприятий по различным направлениям (боевым и транспортно-заряжающим машинам, взрывателям, пороховым зарядам, средствам воспламенения). Накопленный на этих предприятиях уникальный научно-технический потенциал позволяет создавать новые, современные образцы РСЗО мирового уровня.

Автор более 300 научных трудов и изобретений по проблемам обеспечения точности дальнобойных снарядов, методов моделирования процессов стрельбы РСЗО, обоснования требований к системе испытаний вооружения.

Жил и работал в городе-герое Туле. Умер 13 февраля 2016 года.

Награждён 2 орденами Ленина (06.02.1976, 19.10.1989), российским орденом «За заслуги перед Отечеством» 2-й (28.01.2007) и 3-й (26.06.1995) степеней, медалями.

Доктор технических наук, член-корреспондент Российской академии ракетных и артиллерийских наук (1994). Лауреат Ленинской премии (1966), Государственной премии РФ (1997). Почётный доктор Тульского государственного университета (2007).

Почётный гражданин Тулы (10.07.2002).

Ирина Денежкина - полная биография

© Биографию подготовил Виталий Смирнов (г. Северодвинск)

Анна Денежкина

Ирина Денежкина - полная биография

фотографии >>

Ирина Денежкина - полная биография

Ирина Денежкина - полная биография

Ирина Денежкина - полная биография

биография

Денежкина Анна Викторовна

Наталья — «Васса Железнова» М. Горький

Королева Гинивер — «Спящая красавица» Ч. Уэй

Баба-Яга — «Финист-Ясный Сокол» А. Белов

Кукла — «Стойкий оловянный солдатик» Г.Х. Андерсен

Фея — -«Золушка» Т. Габбе

Корова — «Очень простая история» М. Ладо

Флоренс — «История любви» Э. Сигал

Мария Никифоровна — «А зори здесь тихие» Б. Васильев

Горничная — «Он, она, окно..» Р. Куни

Пульхерия Раскольникова — «Преступление и наказание» Ф.Достоевский

Ирина Купченко, биография, новости, фото

Ирина Денежкина - полная биография

Имя: Ирина Купченко (Irina Kupchenko)

Отчество: Петровна

День рождения: 29 февраля 1948 (72 года)

Место рождения: Вена, Австрия

Рост: 175 см

Вес: 68 кг

Восточный гороскоп: Крыса

Карьера: Российские актеры 175 место

Фото: Ирина Купченко

  • Ирина Денежкина - полная биография
  • Ирина Денежкина - полная биография
  • Ирина Денежкина - полная биография
  • Ирина Денежкина - полная биография
  • Ирина Денежкина - полная биография

Биография Ирины Купченко

Ирина Петровна Купченко – слава и гордость советского и российского театра и кино, Заслуженная (1980) и Народная артистка РСФСР (1989). Лауреат премии Ленинского комсомола (1981) и Государственной премии РФ (2001), она многократная обладательница премии «Ника» и призов за лучшие главные роли и роли второго плана в советских и российских кинофильмах.

Потрясающе талантливая, неподражаемая, удивительно обаятельная Ирина Купченко – актриса, которую невозможно забыть, увидев ее хотя бы один раз в кино или на сцене театра. Невероятная популярность Ирины Петровны била все рекорды, начиная еще с советских времен. Ее благородная красота и высочайшее актерское мастерство навсегда покорили сердца благодарных зрителей.

Детство

Будущая звезда отечественного театра и кино вошла в этот мир вовсе не под российским небом – она родилась в послевоенной Вене (Австрия), где служил ее отец, советский офицер. Мать Ирины сумела уговорить врачей указать в метрике датой рождения дочки не 29 февраля, как это было на самом деле, а 1 марта високосного 1948 года. Вот так, благодаря настойчивости предусмотрительной мамы, девочка получила возможность праздновать день рождения, как большинство людей, каждый год.

Первые несколько лет жизни маленькой Иринки прошли в переездах, пока семья окончательно не обосновалась в Киеве. Именно украинскую столицу актриса считает городом своего детства. Здесь жили ее дедушка и бабушка, с радостью встретившие ненаглядную внучку. В потоке их любви девочка росла не просто приветливой и доброжелательной, но также очень «правильной». Ей нетрудно было устанавливать приятельские отношения с теми, с кем она хотела дружить: у нее наконец-то появились постоянные, а не временные, подружки.

Обучаясь в ближайшей к дому школе, Ирина также посещала различные кружки во Дворце пионеров, которые были организованы для всестороннего развития детей. Вначале она даже не могла определить, какие занятия ей больше нравятся – в кружке юных кинооператоров, на театральных или танцевальных занятиях.

Одно время девочка всерьез мечтала стать балериной, но суровый отец утверждал, что профессию нужно выбирать солидную – например, можно, как мама, работать преподавательницей, тем более что Ирина свободно говорила по-немецки. Так и пришлось ей после окончания школы в 1965 году подать документы на факультет иностранных языков (романо-германское отделение) Киевского университета имени Шевченко.

Первая роль в кино

По воспоминаниям однокурсников, Ирина уже тогда производила впечатление необычного человека, за которым будто стоит какая-то внутренняя тайна, загадка. Девушка была необычайно образованной: она прекрасно знала, например, украинскую поэзию, хорошо говорила на нескольких иностранных языках.

Но самое главное – Ирина поражала всех своей целеустремленностью: она старалась находить время для участия хотя бы в массовках на «Мосфильме», чтобы оттачивать свои актерские навыки. Девушка отдавала учебе много времени, поэтому отказывалась от посиделок с танцами и песнями под гитару и даже слыла недотрогой, удивляя раскованных сокурсников аристократичной сдержанностью и скромностью в поведении.

Купченко училась у Ольги Ивановны Преображенской, выдающейся актрисы МХАТа, которой на тот момент было уже 90 лет. Именно О.И. Преображенская в 1915 году исполнила роль Лизы Калитиной в фильме «Дворянское гнездо». И эту же роль под руководством Ольги Ивановны Ирина репетировала в училище, что позволило ей полностью оправдать надежды знаменитого Андрея Кончаловского , пригласившего юную студентку в 1969 году сыграть в его фильме Лизу Калитину.

Поначалу девушка очень переживала, удастся ли ей, такой неопытной, достойно проявить себя в окружении именитых партнеров – признанных звезд кино Беаты Тышкевич, Леонида Кулагина, Марии Дурасовой, Виктора Сергачева. Но сильный характер (наследство дочке от отца!) в сочетании с ярким талантом помогли ей блестяще сыграть свою первую роль.

Кинокарьера Ирины Купченко

Так в одночасье юная, никому не известная актриса, только-только окончившая театральное училище, превратилась в восходящую кинозвезду с амплуа русской драматической героини – искренней, необыкновенно женственной, скромной, но при этом гордой, независимой, с огромным запасом душевных сил.

Следует отметить отдельной строкой, что Андрей Кончаловский – знаковая фигура на творческом и жизненном пути Ирины Купченко. Он не только широко открыл перед нею дверь в мир кинематографа, продолжая снимать ее в своих последующих фильмах – «Романс о влюбленных», «Сибириада», «Ближний круг». Кончаловский стал ее учителем в искусстве страстной любви – правда, роман этот быстро закончился.

С легкой руки Андрея Сергеевича на Ирину обратили внимание и другие известные режиссеры. Предложения интересных ролей следовали одно за другим. В историческом фильме «Звезда пленительного счастья» Купченко сыграла княгиню Екатерину Трубецкую, отправившуяся с мужем-декабристом (Алексей Баталов) в ссылку. В этой роли актриса сумела показать не только стойкость и женственность героини, но и аристократизм духа.

Знаковыми стали для актрисы роли в драмах «Чужие письма» (учительница Вера Ивановна, 1975) и «Странная женщина» (Евгения Михайловна Шевелева, 1977). Ирина всегда внимательно подходила к выбору ролей: особенно ей удавались роли сильных женщин с трудной судьбой. Однако позднее Купченко признавалась, что устала от этого амплуа, поэтому периодически давала себе возможность «отдохнуть». Как, например, в комедии Марка Захарова «Обыкновенное чудо» (1978), где она сыграла небольшую роль Хозяйки.

Понравилась зрителям Ирина Купченко и в роли успешной, но одинокой Клавы Покучаевой в мелодраме «Одинокая женщина желает познакомиться» (1986). Ее дар драматической актрисы по-настоящему раскрылся в фильме Никиты Михалкова «Без свидетелей» (1983), где Купченко сыграла с Михаилом Ульяновым. Другими тонами заиграл ее талант в драме Эльдара Рязанова «Забытая мелодия для флейты», где актриса сыграла супругу героя Леонида Филатова, брак с которым дал трещину.

Позднее она еще раз снялась у этого режиссера в комедии «Старые клячи» (2000), где «тряхнули стариной» такие легендарные артистки, как Людмила Гурченко, Светлана Крючкова и Лия Ахеджакова.

Роль Бэрил Степлтон в «Приключениях Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Собака Баскервилей» изящно дополнила насыщенную фильмографию актрисы. Купченко повезло работать на одной площадке сразу с такими мастерами как Олег Янковский, Никита Михалков и, конечно, Василий Ливанов и Виталий Соломин.

Кстати, с Олегом Ивановичем актриса сотрудничала не один раз – последним фильмом с совместным участием этих двух прекрасных актеров стала трогательная мелодрама «Приходи на меня посмотреть» (2000), где Купченко и Янковский сыграли влюбленную пару.

Театр в жизни Ирины Купченко

В 1970 году Ирина Купченко завершила обучение на курсе народного артиста СССР Б.Е.Захавы и заслуженного деятеля искусств РФ М.Р.Тер-Захаровой в Театральном училище имени Щукина. Вчерашняя студентка, благодаря своему огромному таланту, сразу же была принята на службу в Театр имени Евгения Вахтангова.

Пройдя краткосрочную «стажировку» на небольших ролях, молодая артистка вскоре стала получать главные роли в таких постановках, как «Анна Каренина», «Каменный гость», «Евгений Онегин», «Брестский мир», «Великая магия», «Сирано де Бержерак» и множестве других спектаклей. Каждая роль Купченко – это уникальное явление, работа на сцене всегда требует от нее высокого эмоционального напряжения и большой самоотдачи.

Хотя по своей натуре Ирина Петровна – очень сдержанный и даже закрытый человек, к которому порой непросто подойти, на самом деле ее характер – это невероятное сочетание благородства, темперамента и свободы самовыражения.

Глубокое знание жизни и чутье настоящего Художника определяли собственную линию Купченко в творчестве. Не зря режиссеры рассказывали о том, как Ирина Петровна послушает-послушает их указания – и все равно сделает по-своему. Эта непредсказуемая сторона ее личности оказалась мощнейшим ресурсом для воплощения на экране и сцене целой галереи разнообразных женских образов.

Такая актриса всегда неповторима, и подражать ей очень сложно.

Личная жизнь Ирины Купченко

Первым мужем Купченко был Николай Двигубский, который родился в семье эмигрантов во Франции. Он является кузеном известной французской актрисы Марины Влади. Николай приехал в СССР в 1956 году и после учебы во ВГИКе стал активно работать в кино художником-постановщиком.

Вскоре Николай особенно сблизился с Андреем Кончаловским, который впоследствии принял художника в состав съемочной команды к/ф «Дворянское гнездо». Именно тогда Николай, бывший уже в разводе с актрисой Жанной Болотовой, безоглядно влюбился в прелестную 21-летнюю Ирину. Молодой человек немедленно сделал ей предложение. Они поженились в 1969 году. Совместная жизнь продолжалась меньше года: семейная лодка разбилась о быт.

В 1972 году актриса вышла замуж за красавца Василия Ланового – звезду первой величины советского кинематографа. Знакомство с Василием Семеновичем не было случайным: они оба работали в Театре имени Вахтангова.

Поначалу театральные кумушки пророчили паре скорое расставание: во-первых, у них была серьезная разница в возрасте – 14 лет; во-вторых, Лановой славился своей влюбчивостью, что совсем не подходило нравственно цельной Купченко.

Поначалу трения действительно возникали, причем довольно часто, так что однажды дело чуть ли не дошло до окончательного разрыва. Однако вскоре у пары появились два сына, о которых Лановой просто мечтал и очень радовался их рождению, – это сцементировало отношения супругов на всю оставшуюся жизнь.

Ирина Купченко сейчас

Она по-прежнему служит в Вахтанговском театре: зрители осаждают кассы, когда на сцене ставят «Пристань» или «Последние луны» – спектакли, в которых роли Купченко отличаются особой пронзительностью и самобытностью.

Что сказать, Ирина Петровна Купченко – актриса на все времена.

Ирина Денежкина — полная биография

Опубликовано в журнале Урал, номер 3, 2006

Ирина Денежкина — родилась в Свердловске в 1981 г. Изучала журналистику в Уральском государственном университете. Первая книга Ирины Денежкиной — сборник рассказов “Дай мне!” (2001) — стала международным феноменом: книга переведена на 17 языков и вышла в более чем двадцати странах мира.

В настоящее время И. Денежкина работает над серией книг, составленных из интервью с героями нашего времени. Среди героев: музыкант Шнур, писатель В. Курицын, музыкант Децл, художник О. Кулик, футбольный комментатор В. Уткин, любитель лошадей А. Невзоров, писательница Л. Улицкая и бабушка, интервью с которой является первой публикацией Ирины в журнале “Урал”.

Моя подруга Волкова обещала застрелиться, как только увидит на своем лице первую морщину. Потому что морщины — признак старения, дряхления и полураспада, а удел Волковой — молодость и цветение. Она брезгливо смотрит на старушек, еще бы: старушки немощные, некрасивые и иногда плохо пахнут. Еще старушки бедны, как правило. Они закутываются в задрипанные тулупы времен царя Гороха и в вечные, непроедаемые молью шали — и торгуют на морозе соленьями и вареньями. Или даже собирают бутылки, вынюхивают и высматривают их. Просят жалкими голосами “бутылочку не выбрасывать”. Стоят над душой.

Старушкам тяжело передвигаться, их так и норовят сбить к чертовой матери тонированные девятки. Я часто вижу сбитых старушек на пешеходных переходах. И водители, мой папа таких называет “ездюки”, наверное, думают: чай не молодая, отжила свое, можно и сбивать на фиг.

Старушки любят ковыряться в садах и огородах. Они встают затемно, одевают дырявые рейтузы, складывают в рюкзак удобрения, берут под ручку пенсионера-мужа и отчаливают на фазенду. Трясутся в электричке, бредут по пыльным дорогам. Одним словом, корячатся.

И невозможно себе вообразить, что не всегда они были такими: в морщинах, которые никаким пластилином не замажешь, без зубов, ворчливые, плохо видящие и соображающие старые перечницы. Будто сразу и родились такими, никому не нужными, разве что с младенцем посидеть, пока мама с папой в кино смотаются.

И вот сидит такая старушка на лавочке… Ведь все российские старушки сидят на лавочке, это прямо верх развлечения для российских старушек. Только буржуазные бабки на старости лет таскаются по заграницам и загорают в Египтах топлесс (сама видела!), всеми своими восьмидесятилетними прелестями наружу, похожими на небезызвестные собачьи уши. Нашим старушкам неведом такой стыд и полет фантазии.

Сидит, значит, старушка на лавочке в драном пуховике, качает коляску с лялькой и вспоминает, может, как она девчонкой скакала по этой улице в босоножках и от жизни ждала только хорошего. А при первой морщине клятвенно себе обещала застрелиться из нагана.

Еще о старушках: они воевали. Сейчас мало кто отличит воевавшую старушку от невоевавшей, они все на одно лицо. Все как будто ветераны и коммунисты. И даже странно подумать: как же выиграли войну вот эти дряхленькие старички и старушки с трясущимися руками? За что им столько медалей дали? И как они со своим радикулитом ползали в окопах? Или вот: может, этот дедок десять фашистов подстрелил недрогнувшей левой, а вот теперь стоит и плачет, что ему сметаны не досталось. Как так?

Я старости боюсь, но не так фатально, как Волкова. Сдается мне, что и в ней есть своя прелесть, помимо “потрахаться”.

Моей бабушке 83 года. Она не собирает бутылки и не продает соленые огурцы. Зимой не выходит на улицу, боится поскользнуться и упасть. У нее все лицо в морщинах и нет зубов. У кровати на тумбочке всегда валидол. Дед умер. Внук пьет кровь.

И даже при таких обстоятельствах она весела и всегда разговорчива. Любит смотреть “Поле Чудес”, плачет над передачей “Жди меня”, сахару мне в чай кладет так, что ложка стоит. Почему-то убеждена, что если постоянно переключать каналы на телеке, он загорится и взорвется. Показывает свои старые фотографии, где нет морщин, а есть молодая девка в военной форме с круглыми глазами. И между той девкой и нынешней бабушкой — сто лет, а может, двести. Война, карточки и Сталин. Слова военных кинофильмов и учебников истории.

Бабушка одевает красивый халат и, не обращая внимания на звонящий телефон (неслыханно!), садится давать интервью.

— Расскажи про детство!

— Родилась я в Краснополянском районе Свердловской области, в деревне Щербачиха. Там ходила в школу. До школы мы все помогали родителям…

— А родители не дворяне никакие? А то вдруг я потомственная дворянка, чем черт не шутит…

— Родители — потомственные крестьяне. Середняки. Они всю жизнь работали…

Такс, не вышло. А я-то думала, придется на серебре серебром перепелов есть…

— А-а… Ясно. На колхоз?

— Сначала колхоза не было. Каждый себе зарабатывал. Имели мы хозяйство: и коровы, и лошади были, и все. Потом, когда организовался колхоз — все. Вступили в колхоз.

— Тебе сколько лет тогда было?

— Ну, наверное, в тридцатом году. Мне было лет 8—9. Сдали все. Лошадей, коров, свиней. Сдали все хозяйство. Сначала, когда колхоз организовался, мы платили: молоком, мясом, яйцами. Много платили, но нам оставалось, хватало. И мясо, и молоко. А потом окончательно все сдали и работали в колхозе, трудодни зарабатывали. Папа работал в сельском совете уполномоченным, а мама простой работницей. На поле работала, зимой скот обеспечивала.

— А папа, значит, в кабинете сидел?

— Какой там кабинет, деревянная контора была. В этой конторе он сидел. И работу какую-нибудь вел все равно, помогал. Заболел конюх — он может заменить конюха.

У нас было две лошади, одна рабочая, а другая выездная. Для работы тоже одна была упряжь, сани да все, для праздников — другая, красивая, ходок летний и зимняя кошелка. Все папа сам делал. Какой-нибудь старинный праздник отмечаем — едем в гости. На Рождество, например. И жалко было нам, мы плакали, когда сдали этого Каурко, выездного. Нас было много, пятеро…

— Три брата и сестра у тебя ведь были?

— Да. Старший — Андрей, 1913 года, потом сестра Дуся, 1918-го. Затем иду я — 1922-го. А потом два брата — Ваня (1923) и Дима (1926)… Нас всего было тринадцать. Мама тринадцать родила, а нас пятеро только осталось. Потому что болели, а врача не было. Вот заболели корью, все выжили, а один умер. Бабушка, папина мама, лечила травами, конечно, но не все с трав-то выживали. Потом мама работала на тяжелой работе, недонашивала. Рожала неживых. Последний раз двойню родила, они три дня кричали, а потом умерли. Дело в том, что мама ездила за сеном с мужчинами, она всю мужскую работу выполняла, некому было работать-то. И она была беременная семь месяцев. А зимой сани то в одну сторону упадут, то в другую. Надо было отваливать. Она мужчинам помогала. И дети недоношенные родились, мы их назвали Люся и Саша. Три дня кричали, мы невыспавшись в школу ходили. И потом они умерли.

Рожала мама всегда дома, бабушка принимала. Тринадцать родила — ни с одним в больнице не была.

Странный такой подход к деторождению — сани ворочать, быть “как все мужики”. А мужики не могли ей сказать: иди на фиг со своими санями, посиди в сторонке, а мы тут как-нибудь сами? Или при советской власти не было ни мужчин, ни женщин, а были только члены партии и коммунисты? И секса не было, ага. А дети рождались пачками и также пачками умирали.

— Почему такое количество детей? Контрацепции не было?

— Просто папа с мамой хотели иметь большую семью. Они старались, работали, чтоб всех прокормить.

— А сейчас ты хочешь такую же большую семью, например, у твоего внука Игоря?

— Не хочу, чтоб у Игоря столько детей было. Сейчас жизнь совсем другая. Парочки хватит: сын и дочь. Даже в садик Настя устроить Владика не может. Даже если б родители много зарабатывали — все равно не надо.

Владик — мой племянник и бабушкин правнук трех лет. Настя — его молодая мама. Владик выдержан вполне в духе времени: играет только в машинки и говорит, помимо “мама-папа”, “иди” (догадайтесь, куда) и “отстань” (то же, что и “иди”).

— Про Каурко-то… — нетерпеливо постукивает по столу бабушка .

— Вот мы сидим у окна, а он придет и лижет окно — нас видит и общается с нами. Потом, когда сдали, папа на нем ездил тоже на праздники, Каурко не рабочий был.

Еще папа резал скот для колхозников. У нас был подходящий двор, деревянный. Поэтому к нам приводили свиней, которых надо было забить. Жалко, конечно, но для этого их и выкармливали. Забивали зимой. Придут мужчины, забьют свиней, обожгут их, чтоб волосы спалить, и повесят застывать. Холодильников-то не было, весили во дворе, поэтому зимой, а не летом свинок мочили. А когда придет время колхозникам мясо раздавать, надо же его разморозить. У нас была русская печка. Мама ее затопит и туш пять на печь ставятся, прямо ногами. А мы на туши залезем верхом и уши грызем. Они же, получается, копченые, хрящики аж трещат!

— Вкусно, наверное, хотя я хрящи не очень… А что вообще ели?

— Питались мы хорошо, потому что нам отоваривали трудодни. Не все хозяйство взяли, у нас гуси остались, две гусыни и гусь: яйца несли, гусят высиживали. А мы их пасли. Потому что коршуны охотились за гусятами. Было у меня: отвлекусь на что-нибудь, у меня коршун раз, и утащит гусенка. Мы все время были с мясом. Одну корову сдали, другую оставили. Нас же детей пять человек. Да и бездетным тоже оставляли: корову, теленочка. Все не забирали. Корова родит теленочка, он вырастет до осени — и мясо на всю зиму. Овощи были свои. Огород у нас был очень большой, в огороде папа даже выкопал колодец. Сделал нам всем маленькие ведерки, коромысла. И мы все делали сами. Мама с папой к этому не касались: к картошке, морковке.

— Одевались мы в свое. Сеяли лен. Ситца у нас не было. Ткали холщовое полотно. Мама ткала, а мы пряли с сестрой Дусей. Пряли тоненькую и толстую пряжу. Толстая шла на брюки мальчишкам, а тонкая — нам на платья и трусы. В школу мы ходили с холщовыми сумками. Наткет мама, потом нашьет и — через плечо. Такие хорошие сумки были!

Но и праздничное у нас было! Папа с мамой заработают трудодни, деньгами получат или продадут что-нибудь, поедут в центр, городок Байкалово, и купят ткань. Простую. Шотландку там или еще что. И мама сошьет платья. А ребятам сошьет штанишки и рубашки. Рубашки носили поверх штанов, а сверху поясочек. Деревенские парни, знаешь ведь. И в праздник мы всегда были одетые чисто. На ногах мы носили обутки из свиной кожи. Весной и осенью, летом-то босиком, конечно. А зимой — в валенках. Папа сам нам валял валенки и обутки шил.

Недолгое время мы так жили, потом уже стали одеваться по-современному.

— Игрушки из соломы, наверное, делали?

— Игрушки у нас были деревянные. Хоть мы и были все время заняты, а хотелось иногда поиграть. Папа делал деревянные тележки ребятам, а девочкам делал кукол. Вырежет из доски ноги, руки голову, глаза выковыряет — получается кукла. Волосы делали изо льна, кудели. Приклеивали сверху. Одежду им мама шила.

Родители нам вообще много времени уделяли. Приедут с поля уставшие и все равно интересуются: как у вас день прошел, что нового?

В 1929-м у нас был голодный год. Мы всю траву переели, ботву картофельную весной собирали, мороженую картошку, лебеду. Спасала корова. Мама подоит корову, промелет всю вот эту траву в жерновах, и отруби от муки оставались. Напечет нам лепешек, а сама идет на работу. По пять лепешек на человека и молоко. Хотите, говорит, сейчас съешьте, хотите на весь день растяните. Мы честные были, все делили пополам.

Когда в колхоз вступили, старший, Андрей, уже трактористом работал. Нам уже легче жилось, нас было четыре иждивенца и трое работающих.

Потом голодная зима прошла и был хороший урожай. И мы уже стали жить хорошо, одеваться. Мама с папой стали чаще ездить в Байкалово, привозили нам подарки, сахар и чай. Чай был плиточный, из жженых фруктов, противный. А конфеты мы уже в Ирбите начали есть.

— Заваривали бы травки вместо чая…. Мяту…

— И так заваривали. Само собой. Ну и вот. В 1931 году папу пригласили в Ирбит на сплав леса по реке Ирбитке. Работать было некому, и вот из деревень-то начали вербовать мужчин. И папа завербовался, и не зря. Там устроился он хорошо, зарабатывал хорошие деньги. Мама за 50 километров к нему ходила. Пешком. Не на чем было ездить, лошади-то не было. Вот она утром рано, часов в пять уйдет и придет к вечеру в Ирбит. А в Ирбите продавался хлеб. Мы в деревне его не пекли, потому что муки выдавали мало. Мама придет, а папа нам к ее приходу хлеба запасет, килограмм 12—14. Мама у него переночует, а утром сделает котомку и идет обратно в деревню с хлебом, нам несет хлеб.

— Ух ты! Сильная женщина! Разбойников не боялась с большой дороги?

— Никто не нападал. Все время обозы шли, сдавали хлеб в Ирбит государству. Иногда маму подвозили километров пять. Придет она домой, а у нас ужин готов как раз. Я в семь лет научилась доить корову, а сестра готовила. У нас кошка была и собака — успевали накормить всех.

Потом мы все переехали в Ирбит. Папе дали в общежитии комнату, 18 метров, представь. Мы все спали на полу, а папа с мамой на кровати. Потом папа топчаны сколотил. В деревне я закончила два класса, с семи лет. Со старшей сестрой вместе пошла, поэтому такая маленькая.

Корову мы позднее там купили, без хозяйства не могли жить. В общежитии немного пожили, потом нам дали квартиру в подвале на Пролетарской. Окна были у самой земли. Идут люди, мы только ноги видим. Но нас устраивало, квартира была хорошая. Сестра окончила четыре класса, пошла работать продавцом в магазин, ей было 15 лет. Мы учились, а папа, мама и сестра работали. Брат в Нижний Тагил уехал трактористом на заработки. Там и женился, а потом обратно с семьей приехал к нам в Ирбит. Ему тоже дали квартирку небольшую. Мы с соседями жили, не одни. И без всяких условий: ни воды, ни туалета, ничего не было. Просто неблагоустроенные квартиры, да и то хорошо. Печка была, сарай во дворе. Для туалета копали яму, деревянные стенки ставили — у всех такие были туалеты на окраине-то. В центре города, конечно, и вода была. А мы все по окраинам жили.

Я закончила восемь классов и уехала в Свердловск, в школу ФЗУ, учиться на лаборанта. Сестра работала продавцом, мама тогда уже не работала, папа работал на строительстве. Образование у него было три класса. Мама то же самое, малограмотные были. Но книжки читали, газеты. В чем отказывали, а книги, газеты и журналы всегда выписывали и читали. Я ФЗУ закончила и устроилась на хлебозавод работать, и меня сразу же отправили на курсы. Я работала лаборантом хлебобулочных изделий, пробы снимала.

Это было в 1939 году. Работала я до 1941-го…

— А любовь в юности? — перебиваю я .

— Была любовь. В 1939 году, когда мне было 17 лет, познакомилась с Боярниковым Сашей. Они жили по соседству, очень хорошо, семья была зажиточная. Он еще учился в десятом классе, а я работала на хлебозаводе. Я работала посменно, он меня встречал и провожал. И родители знали, что мы дружим. Жениться не собирались, нет-нет. У меня и мысли такой не было. Ходили в кино, целовались. В гости к нему на праздники ходила. Но мы это… вечером-то пройдешь под ручку и все, а так, при свете дня, стеснялись. Очень стеснялись. Днем встретимся — разговариваем на расстоянии. Потому что тогда так было, близко не подходили. Вечером-то, конечно, держались за руки и поцелуемся, и все. И обнимались. А больше ничего. Вечером домой не приглашал. Все было по-хорошему.

По-хорошему — то бишь без секса, я понимаю. А может, бабушка утаивает? Так сказать, блюдет свой моральный облик перед внучкой, которая пишет рассказы, из одного мата и траха состоящие.

И эта загадочная фраза: целовались. Помню я эти советские поцелуи в кинофильмах, когда суровый военный вжимает свое лицо в нежный девичий овал и никаких тебе языков, только давление, минимализм, и в кадре — только затылок военного. Вряд ли, конечно, бабушка (странно называть семнадцатилетнюю девку в платье с голыми загорелыми коленками бабушкой) занималась подобным киношным извращизмом, вон глаза-то до сих пор горят!

Где сейчас этот Саша Боярников?…

— Только началась война, его взяли на фронт, и там он погиб, очень быстро. Похоронная родителям пришла.

Война началась, мы работали по 12 часов, потому что всех забрали на фронт. Сестра замужем была, в 1940-м вышла замуж.

— Пышную свадьбу отгрохали с салатами и криками “Горько!”?

— Нет, просто собрались у родственников жениха, в простом платье Дуся была. Прожили шесть месяцев, ее Степу взяли на фронт. И он в 1943-м погиб в Новороссийске. Рая родилась без него. Она родилась в 1942-м, 21 января. Рая папу не видела, и он ее не видел. Только он написал письмо, что если родится дочь, назови Раисой, у него сестра Рая. А если сын, назови Мишей. У него брат старший Михаил. Ну и вот. Она так и назвала, Раей. Степа, значит, погиб.

К началу войны в Ирбите уже мотоциклетный завод был, эвакуированный откуда-то. И брат Андрей купил мотоцикл себе, и 23 июня 1941 года он с мотоциклом уехал на фронт. У него две девочки остались, Тамара и Люся. Сейчас связи нет с ними.

Только фотокарточка есть коричневая. На ней две девочки, одна постарше, другая совсем младенец. Сидит на высоком табурете, как на подставке для цветов. Как она оттуда не грохнулась — непонятно. Постарше стоит рядом на стуле. Одежда, как будто из шинели сшитая, хотя кто их знает, эти черно-белые (коричнево-желтые) фотографии, — на них все как будто в одинаковом.

— Папу взяли в трудовой батальон в Серов. Он на металлургическом заводе работал, как заключенный.

Иван добровольцем ушел в 1941 году.

Потом взяли меня.

А Диму взяли после, он шестнадцатилетним на фронт ушел.

— Как это было вообще? На войну идти…

— Когда мы работали на хлебозаводе, мы проходили военное дело: ТСО, ДСО, физподготовка. И вот в августе нас вызывают, пять девчонок. Женщин-то не брали. “Хотите защищать Родину?” — “Хотим!” Мы комсомолки были, нам нельзя было говорить “не хотим”. И нам повестки вручили: через два дня отправляйтесь. Нас так хорошо провожали на хлебозаводе: бочку пива купили — для рабочих, не для нас, конечно. Сухарей насушили на дорогу, мешки сухарей в вагон грузили. Считай, что добровольцами пошли.

Когда мне пришла повестка, я на одной ноге заскакиваю в огород. А там мама с маленькой Раей. Август, все в огороде поспело. Я говорю: “Мама! Я ухожу на фронт!” Мама так и повалилась на картошку. А мне было радостно, что я ухожу на фронт защищать родину. — Бабушка украдкой всхлипывает. — Я еще не представляла, что это такое, что окопы рыть придется и солдат кормить.

Приехали мы в Свердловск, нас направили в Омск. В Омске интендантское училище, на курсы поваров. Три месяца учились на поваров. Присвоили нам там звания. Я — старший повар, старший сержант. Из Омска на товарных вагонах нас 16 суток везли до Москвы. Когда надо было пропустить составы с танками, нас загоняли в тупик, пропускали. Выдали сухой паек: сухари, концентраты, сахар. Теплушки там были, печки. Как станция — все бегут за водой, кашу варить. Им уголь приходилось красть. А мы фляжку воды наберем, и нам хватает. Мы сухари ели и сахар.

Приехали в Москву: грязные, голодные. Нас разместили в какой-то школе, человек 300. Ночью нас сводили в баню, накормили и сутки дали спать.

Нас всех подстригли коротко, до ушей. Обрезали мне косу. А за войну волосы-то отросли…

Я попала в батальон автоматчиков старшим поваром. На станции Очаково формировалась женская бригада. Мужчины — командиры, а женщины солдаты. Я на батальон, 300 человек, готовила одна на походной кухне. Там еще пулеметный батальон был и минометный дивизион, всего 1000 человек, все девчонки.

— И начались тяжелые поварские будни. Помню, ты мне про стул что-то рассказывала…

— Как раз зима была. Снег мокрый шел, дрова сырые, и печку никак не растопишь. А готовить-то надо! Бывало, зайдешь в командирскую комнату, “красный уголок” называется, тогда все было красное. Видишь какой-нибудь старый стул — утащишь его, разобьешь, растопишь и приготовишь. И пожалуйста: минометный дивизион без завтрака, пулеметный батальон без завтрака, а автоматчики покушали пшенную кашу. И мне объявляет благодарность командир батальона Полищук. Он был Герой Советского Союза, раненый отлежал в госпитале к тому времени. Он у меня на фотографии есть.

Мы были на обороне Москвы. Окопы рыли, устанавливали дзоты. Немца же прогнали от Москвы, а если бы ее не защищали, немец бы забрал Москву, и пожалуйста.

Потом сделали столовую. Эти 1000 человек питались в этой столовой. Готовили в больших котлах, тушу мяса закладывали в этот котел. На тысячу человек, ты представляешь! Надо приготовить ведь первое, второе, чаю.

До сих пор у бабушки сохраняется эта привычка: первое, второе, и всех обязательно накормить, будь то батальон автоматчиков или трехлетний Владик. От бабушки невозможно уйти голодным, даже если у тебя железная воля и твердый характер. Бабушка все равно заставит сдаться, вымыть руки и сесть за стол.

— Первое, второе, третье и компот.

— Компот не варили, чай был. Зимой плохо было: готовили все из мороженого. На стол из десяти человек — одно ведро супа. Старались, чтоб в ведро попало десять листиков капусты и десять картошин, чтоб каждому.

И вот. Как раз наш батальон дежурил, автоматчиков. Дежурный взвод — шестнадцать человек. Картошку чистили, крупу мыли, все такое. Крупу не перебирали, магнитом проходили, и все, чтоб металлических предметов не было. Как раз ужин был, как сейчас помню: у нас был суп из гречневой сечки с тушенкой. Накормили всех ужином, мы последние уходили, часов в двенадцать ушли, на кухне остались дежурные.

В два часа ночи ко мне связной прибегает и говорит: старший сержант Велижанина, к командиру! Со мной еще была Лузина Маша, повар. Идем, а мимо нас девчонки бегают, в рубашках. Мужские рубашки были и штаны. Бегут, их рвет. Двести человек положили в санчасть, но, забегу вперед, никто не умер. Отравление было.

Приводят к командиру, там уже прокурор сидит. “Как проходил ужин?” Ну я рассказала. Еще младший лейтенант Алексеев дежурил. Вот меня спросят, его спросят — одно и то же говорим, как было.

Котлы, в которых варилось мясо, опечатали, мясо выбросили. Меня посадили в одиночную камеру под стражу. Соломенный матрас, соломенная подушка, и все. Ни воды, ничего не давали. Утром меня опять допрашивали, опять то же самое говорю.

День сижу. А так как котлы опечатаны, ничего не варится, и солдатам выдают сухой паек. Но никто на весах работать не умеет. Очередь скопилась. Меня под конвоем привели, автоматчики — под автоматом. У минометчиков свои какие-то были…

— Ага. Всех поваров-то посадили. Ну вот. Мы вешаем сухари, кусочки сахара выдаем, а за нами стража. Так длилось три дня. Потом выяснилось, что это вредительство. Какая-то одна врач давала порошки, как будто витамины. Это наряд, который дежурил, рассказал. Смертельные были порошки, а бросали в горячие котлы — и они вызвали только рвоту.

Нас выпустили, а врача куда-то дели.

У нас еще вредитель была, шпион, зам командира бригады. Командир бригады — полковник Александров. А вредитель — Вера Крылова. И ее сестра у нас была в бригаде, все сведения выдавала немцам. Она была русская, а, видимо, что-то имела за свое вредительство и помогала немцам. И эту Веру разоблачили. Мы же и разоблачили. Против нашей столовой стали ночью приезжать машины. Очаково-то недалеко от Москвы. Командиры заметили, что к Крыловой часто приезжают машины. Выставили с нашей кухни наряд девчонок, с автоматами. И задержали немцев, когда те приехали в очередной раз. И оказалось, что у этой Крыловой связь была, рация. Нас хотели отправить на передовую, но в связи с тем, что у нас в бригаде был шпион, нас стали расформировывать. Некоторых отправили на фронт, некоторых по частям, нас заставили окопы рыть. Немец был далеко, 300 км от нас, а нас все равно заставляли рыть.

Наши девочки охраняли особо важные объекты, мосты. На посту стрелялись. Записку оставит: “Служить устала”. Туалет у нас был общий, на ремнях вешались. Зайдешь в туалет: висит на ремне девчонка. Страшно, что там говорить.

Беременные были. Потому что командиры были мужчины. Отдельная добровольческая стрелковая женская бригада. Например, месячные у тебя, живот болит, не можешь окопы рыть. А командиры ткнут грубо в живот: отправляйся!

Офицеры в столовую не ходили, жили на квартирах, им адъютанты носили еду. Вот они выберут в адъютанты девчонку красивенькую себе — все. А нас каждый месяц гинеколог проверял на беременность. Два месяца беременность, три — все, демобилизовали. Адъютанта нового опять берут. Беременных столько отправили по домам. Из наших — Маша Пушкарева, приехала домой беременная. И мама мне пишет: “Маруся, хоть такая, но приезжай домой, как Маруся Пушкарева, только чтоб не погибла”. Мама уже получила от Андрея похоронную, от Степана похоронную. Дима тоже погиб. Он погиб перед самым концом войны. Переправлялись через Северную Двину, и его там ранило. И его на берегу Двины закопали. Гена Коростелев, наш сосед, вместе с ним ходил. Пришел, маме все рассказал.

А Маруся Пушкарева родила сына.

Нас каждое утро и каждый вечер проверяли. Шестнадцать легли спать, шестнадцать встали. А тут вдруг встали — только пятнадцать. Где еще одна? Поиски. А она далеко не ушла, ее задержали. И к стенке, и расстреляли. Показательно.

— Сколько ей лет-то было?

— Да двадцать, как всем.

Даже младше меня, ого!

— Влюблялась на войне?

— Когда я в батальоне автоматчиков-то поваром работала, познакомился со мной старшина миндивизиона, Федор Избицкий. Он у меня есть на фотографии. Встречались очень редко. На обед придет — перебросимся словами. Вызывали меня: “Маша, Федор пришел!” Иногда ему дают увольнительную, мне дают, и мы в Москве ходили в театр Ленинского комсомола. А вечером нельзя встречаться было: я старший сержант, а он старшина. Ему можно гулять, а мне нельзя. Один раз он меня встретил из столовой, идем, а уже одиннадцать. И патрули навстречу. Меня забрали, а он остался.

У нас была хорошая, чистая дружба.

Ну вот опять. Дружба, коммунизм, комсомол. Белый верх, черный низ. Или опять бабушка что-то утаивает? Мол, какой там секс, родину защищали!

— Скажи, ты на войну пошла за Ленина?

— Я просто пошла на войну ни за Ленина, ни за Сталина, а просто чтоб победить. Жгут деревни, города разрушают немцы — надо обязательно их победить. Погибнуть, но победить, чтоб города наши остались.

Ну я так и знала, а то многие вокруг почему-то уверены, что все от Ленина тогда кончали просто. И душу с телом незамедлительно приносили в жертву по первому зову. Типа дураки какие наши бабки с дедками! Сами вы дураки.

— Да, любила. Потому что как-то мы жили при Сталине хорошо. Про то, что он столько народу погубил, мы не знали. Это сейчас только начали говорить, а раньше молчали. Если б знали тогда, то, конечно, не любили бы. Он неправильно поступал. Сейчас я уже против него.

— Убила кого-нибудь на войне?

— Нет, я не убивала, — разочарованно . — Потому что когда немцы пришли, мы на одной стороне Москвы были, а они на другой. Мы только окопы рыли. А хотелось, очень хотелось взять немца, поиздеваться над ним, — бабушка потирает сухие ручки. — Как они издевались над нами.

Брат Иван весь раненый пришел домой. Он воевал на Ленинградском фронте, вот они там ели сырое мясо лошадей. Он был артиллеристом. Сейчас артиллерия уже на машинах, а тогда все орудия возили лошади. Какую лошадь немцы убьют — они эту лошадь разделывают, если есть возможность, не бомбят немцы, разожгут костер, подкоптят немножко, а если нет возможности, ели сырое мясо.

— И как, нравилось?

— Что там понравится? Хотя я сама не ела сырое мясо. А они с голоду умирали, потому что походная кухня не приезжает — немцы ее, может, разбомбили. То что было в рюкзаке, сухарь или что-нибудь, они этим питались.

У Ивана рука не работала, была сухая, и нога такая же. Снаряд попал и осколки засели. У него шрамы размером сантиметров по 15 на ягодицах, на икрах… Ужас.

После расформирования меня отправили сюда, в Свердловск, в десятый гарнизон. Поваром. Мне повезло. Вот так. А десятый гарнизон охранял финансовый, золотой завод. Охраняли с собаками и с автоматами, а я для всех готовила.

— Помнишь, как первый раз про победу услышала? Такое не забудешь, наверное…

— День Победы я встречала на площади 1905 года в Свердловске. Салютовала. Дождик шел, снег шел, воды по колено было в день Победы 1945 года. Нас на машинах с ракетами привезли, и мы салютовали. А как узнали? Я на кухне работала, и в четыре часа утра объявили по радио: “Конец войне”. Ой, как мы кричали “ура!” на весь гарнизон и всех разбудили. На площади люди обнимались незнакомые, некоторые уже выпили, валялись в воде, их поднимали, везли на машинах. Как это было!…

Выделили продуктов на праздничный обед. И после победы гарнизон почти полностью расформировали. Нас оставили для охраны завода, один взвод. Меня демобилизовали только 25 ноября! Из-за этого завода.

Здесь я познакомилась с Сашей Трофимовым. Он возил командира дивизии Кокарева. Дружили мы. Я демобилизовалась, он меня проводил и говорит: приезжай обратно в Свердловск.

Я в Ирбите побыла немного, даже секретарем там успела устроиться. Потом поехала в Свердловск. А этот Саша демобилизовался и к себе в Орел уехал. Меня с собой звал, а я не захотела ехать. Я после армии-то еще не очухалась, а тут какой-то Орел. У Саши и квартиры-то своей не было. “Где-нибудь поживем у родственников”, — говорил. Представь себе? Я подумала и не поехала. Хотя любила его, конечно. И правильно сделала, его потом посадили.

— Трудно жилось, машину угля продал. Он шофер был. После войны-то за каждую мелочь садили.

Меня в Свердловске сразу взяли в ту же самую дивизию, где я служила. Завскладом. Офицерам выдавать продукты. Не так-то просто было после войны устроиться на работу! А в финансовой части работал Иван Гаранин, друг Саши Трофимова. И мы с ним познакомились.

— О, это дед-то! И что дальше?

— Он снял комнату рядом с дивизией, и мы стали жить вместе. С 30 апреля 1947 года. Два года жили в гражданском браке. А потом, в 1949-м только зарегистрировались в Кировском загсе. Я в простом платье была, как на работу ходили, так и в загс пошли. Я уже беременная была. Потому что в 1948-м ездили в Орел и там я влипла. Расписались 4 мая, а Витя родился 2 июня. Как раз зарегистрировались, чтоб сына записать. И нам еще дали комнату в бараке, 18 метров.

Вот оно как было. А сейчас все кричат: не было раньше такого, чтоб жили без записи! Типа, честь блюли смолоду и поцелуя без любви не давали. Фигушки. И поцелуи, и честь — все давали. Практически бабушка моя жила так же, как сейчас люди живут, даром что после войны. Разве что пива в баночках не было и компьютеров.

Еще мне нравится ее бесхитростное “влипла”. Хи-хи. У меня подруги так говорят.

— Все те же самые 18 метров, как и в Ирбите… Почему Витей назвала?

— Виктор Гюго! У нас книга его была, мне кто-то посоветовал так назвать.

Потом я устроилась в отдел учебных заведений при Свердловской железной дороге бухгалтером. Я курсы закончила бухгалтерские. У меня специальностей много, — гордо заявляет бабушка. — Дед твой приезжал на всю ночь, помогал отчеты составлять.

Жили мы на углу Сакко и Ванцетти и Малышева. Рядом с рынком. Все время с рынка к нам во двор все приходили в туалет.

— Трудно жили после войны?

— 1946-й, 1947-й были трудными, карточки были. А потом стали карточки отменять, цены понижать, продукты все были. Мы все время делали блинчики, фаршированные мясом. Пельмени все время стряпали.

Жили в бараке, туалет на улице, вода в коридоре. Зимой застывала, мы кран паяльником отогревали. Воду запасали. Соседи были очень хорошие. Да где бы мы ни жили, соседи были золотые! Кандинская, например. Когда Витя заболел воспалением легких, она мне помогала.

Я хотела двух детей, дед хотел трех. Про тринадцать, как у мамы, и речи не шло. Раньше времена были другие, мама в поле рожала. А я Витю родила с таким трудом! Потому что сидела все время, мало ходила, бухгалтером работала и все время сидела. Да и он у меня такой был — 3 970! Такой здоровый парень! Надо ходить было больше и гимнастикой заниматься. А я туда проеду, обратно проеду, устану уже и все. На двух трамваях ехала. Последнее время я стала ходить пешком, но было поздно.

Холодильника не было. Сходим в магазин, съедим да опять идем в магазин. Покупали колбасу, масло, яйцо, мясо. Мясо купишь, сготовишь, и все. Негде хранить-то было. Я сидела дома. Дед договорился, чтоб квартплату не брали.

Не было ни коляски, ни комбинезона. Гуляла с детьми, завернув их в одеяло, когда маленькие были. Витя особенно тяжелый был, толстый.

Позже нам дали квартиру на Ленина. А потом деда отправили в Туру. Он военный, а они на одном месте не живут. Я осталась с Витей. В Туру поехать не могла, потому что там и условий-то не было. В землянках жили, в палатках.

Но дед все-таки добился комнаты и забрал нас в Туру.

Там я Таню родила. В отличие от Вити, Таня у меня вылетела, как из пушки. Ой, девчонка. И такая… Ручки перевязаны, волосы черные. Я так и хотела: первого сына, защитника родины, а вторую — девочку. Витя назвал ее Таней. В больнице еще. Они пришли с отцом, ему 5 лет было, я показываю ее. Сидим, а там медсестра Люда, такая хорошая была, спрашивает: Витя, как сестренку назовем? Таней. Почему Таней? Потому что у тети Дуси есть Таня, у дяди Вани есть Таня.

Строили новый город Нижнюю Туру. Мы приехали: буквально было три-четыре дома. После рождения Тани нам дали двухкомнатную квартиру. Вот я и ходила с Витей да с Таней.

— Как родила, так, поди, растолстела? На диету засела?

— Я всю жизнь на диете живу. Острое ничего не кушаю, не пью, не курю. Если б не давление, была бы сейчас вообще ого-го!…

С Таней потолстела. Но похудеть не хотела. Я была нормальная! Вышла замуж, носила 46 размер, Витю родила — 48-й, А Таню — 50-й. Раньше о худеньи даже и речи не было, — бабушка неодобрительно смотрит на мои “кости” .

То готовить, то стирать, то в очереди стоять. Магазинов не было, торговали с машин. Тут очередь, там очередь.

Я себе за шубой цигейковой стояла двое суток. Написали на руках номера и пересчитывались каждые два часа. Приду в двенадцать часов ночи домой, чайку попью, в туалет схожу, а в два уже надо идти пересчитываться. А не пересчитаешься — очередь пропадет. За мукой так же стояли.

А потом все лучше и лучше! Нам дали такую шикарную квартиру в Туре! Нижняя Тура, или Свердловск—45.

Праздники отмечали уже современные. Были у нас друзья — четыре пары. Не расставались. Каждый праздник встречали и провожали вместе. Пили мало очень. Мужчины мало, а женщины вообще не пили. Наготовишь всего — и пожалуйста. С детьми. Гуляли — вот именно что детей с собой всегда брали.

— Потому что умные были. Это ведь сейчас люди с ума сошли, пьют. А мы все старались купить что-нибудь. Денег было жалко на выпивку. С 1954 по 1964 год время было хорошее! Не пили. Водка стояла в магазине, хоть залейся, а люди не пили. Пьяниц не было, не было, чтоб вот так валялись. Молодежь вообще не пила. Сейчас выборы — так разве молодежь идет? А тогда — с утра до вечера там молодежь. Потому что там концерты бесплатные, буфеты, а в буфетах все-все продают. Мы соберемся все с детьми и целый день там проводим: концерт смотрим, накормим всех. Вот так время проводили. Пить некогда было и не хотели.

Очень много уделяли внимания детям. Много было клубов для детей, всяких развлечений. Бильярдный клуб, для девочек готовка и шитье, шахматы — и все бесплатно. Мамаши даже ходили поучиться шить. Я учила девочек вязать крючком, другая учила шить, кроить. И шли, тянулись.

Вите мы купили баян, он у нас ходил в Дом культуры. Самый дорогой баян 170 рублей стоил. Скопили, оторвали, все ж отец один работал. После четвертого класса Витя на конкурсе баянистов выиграл путевку по Волге, в десять-то лет.

Таня захотела играть на фортепьяно, стала ходить заниматься. Учитель говорит: “Надо обязательно купить инструмент, потому что девочка способная”. А она ходила все к соседям играла. Дед занял денег, 400 рублей, купили ей пианино. Но пианисткой так и не стала — заболела тяжело, почки, в пятом классе. И после больницы охота отпала.

— Ты что, хотела, чтобы дети музыкантами стали?

— Нет. Таня у нас с восьмого класса мечтала юристом быть, она и юристом стала. Иван Прокопьевич, брат мой, который раненый пришел, он прокурором работал, приедет и всю ночь рассказывает: там убили, там ограбили, тут стащили. Мы ляжем спать уже, а Таня с ним лежит и слушает, всю ночь может прослушать. Его ребята тоже стали юристами. У него было два сына и дочь. После войны Иван закончил юридическую школу, потом закончил юридический институт заочно и работал прокурором в Чебаркуле. Кто-то на него обозлился из тех, кому он приговор вынес. И однажды старший сын Коля пошел с друзьями в лес, гулять. Ему было 19 лет. И его нашли только через три дня. Его мать, Рита, все эти дни ходила к озеру, как чувствовала, что он там. Через три дня действительно всплыл в камышах, весь раздутый. Когда Колю анатомировали, сказали: его утопили, потому что в легких было полно ила, глины и песка.

— Нашли, но не судили. Иван Прокопьевич не судил, замяли это дело. Хотя все знали, кто и что.

— Хм… Почему такая безнаказанность?

— Это кто-то был из “своих”, в прокуратуре у них тоже были покровители.

— А Иван-то сам не мог их мочкануть?

— Он уже боялся за второго сына, Володю, и за дочь Таню. Ирония судьбы: Таня выросла, родила сына и назвала в честь погибшего брата, Колей. И Колю зарезали, вот недавно. Он с матерью открыл свой бизнес и не стал делиться с “друзьями”.

— И этих отморозков нашли?

— Конечно. И тоже отмазали. Один там сын врача, другой еще чей-то сын, мусорской, кажется. Все замазали. Вот такой Чебаркуль. Там семьями убивали! Зарежут семью, все вокруг знают, кто это сделал, а молчат. А если доказательств никаких нет — то и не осудишь никого!

Колю я помню. Он учился здесь в пожарном училище, такой высокий, красивый и недоступный. Я была маленькая, неравнодушная к парням в форме, меня таскал с собой Колин друг Женя.

Потом к нам в гости приехала Колина мать. Она показывала фотографии убитого Коли и предлагала крем “Фаберлик”.

— Нда… Ну а что там про Таню…

— Она на экзамены в юридический из Верх-Нейвинска ездила в Свердловск к девяти. В пять утра вставала. Первый раз одного балла недобрала. Устроилась на работу секретарем-машинистом в автомобильно-транспортное управление. И через год поступила. Принесла пять астр. Каждый экзамен — пять астр. Последний раз идет, у меня душа замирает, как она там. Поднимает: пять астр.

— Я хотела, чтобы Витя был инженером. Он закончил техникум, работал инженером. Он в армию хотел пойти…

— Странно это слышать. Сейчас в армию никто идти не хочет. И что?

— Ну вот, Витя пришел в военкомат, а ему сказали: ты закончил техникум от предприятия, на тебе бронь! Должен работать на заводе! Никто в армию не ходил, кто этот техникум закончил.

Тут отец уже пил. Такое стало: звание получили — надо обмыть. Раньше не делали этого, а потом инициативу кто-то проявил — и все. Этому же быстро можно научиться. Стал он по ресторанам ходить. Раньше мы ходили всегда вместе, а потом кто-то предложил: “В ресторан — без жен”. У всех дети, надо с кем-то оставлять. Стали одни ходить, стали больше пить. Вот она и пьянка началась, распущенность.

— Я так вижу, не любишь ты алкашей. И наркоманов.

— Всех бы их расстрелять. Соседский Костя умер, сам варил и кололся — все жалели и осуждали. И такие — сплошь и рядом. В наше время не знали о наркотиках, наркомания-то недавно началась. А мы не пили, не курили и наркотиков не имели. А сейчас в подъезде стоят и трясутся. По первому взгляду их вычислить можно. Надо создать такое учреждение, куда их поселить и заставить так работать, чтоб они о наркотиках и не вспомнили. Наркомания-то — от безделья.

Я в молодости и в родительском комитете участвовала, в школу часто ходила, с отстающими занималась. Прикрепляли ко мне двух-трех отстающих. Они ко мне домой приходили и я их подтягивала. Не я одна, многие. Бились за то, чтоб в классе ни одного отстающего не было. Дети у меня были хорошие, а были дети и плохие. По подъездам шлялись. Соловьевы, Чернышовы. Сняли однажды замки с почтовых ящиков, хотя потом признались сами.

Это разве плохие дети! Вот сейчас дети — всем детям дети. Бомжей убивают. Могут замочить приятеля из-за компьютерной игры или чтобы магнитофон стырить. А вы говорите — замки с ящиков.

— Детей я хорошо одевала. Зимой — шубки цигейковые. Не богато жили, но нормально. На Таню я сама шила. Каждый день — новое платье. Ситец куплю и шью. Какое платье, такие и трусы, комплект. Выйдет она во двор — женщины любуются. Завидовали.

— Не страшно было одних гулять отпускать? Вдруг маньяк какой-нибудь украдет дите.

— Во двор гулять не боялась пускать. У нас спокойно было, тем более жили мы в закрытых городах. Витя с Таней гулял, не нравилось ему. Говорит: “Ребята смеются, что ты все время с поводырем!”

В кино ходили всей семьей. Смотрели фильмы “Большая жизнь”, в общем, про БАМ, “Сын полка”, “Чапаев”. Про любовь были фильмы, все русское, импортных не было.

У нас не было холодильника…

— Я смотрю, холодильник для тебя — это тема очень важная… Ну давай.

— Холодильника не было. А соседка, Людмила Андреевна, стояла на холодильник в очереди. И вот ей пришла открытка из магазина: “ваша очередь подошла”, а денег у нее на тот момент не оказалось! Средняя зарплата была примерно 250 рублей, холодильник “ЗиЛ” стоил 314 рублей. Она пришла к нам и говорит: вы хотите холодильник? А мы, когда уезжали из Туры, на нас выдали “подъемные”, две отцовских зарплаты. Деньги хранились всегда открытые, дед, если что, спрашивал: “Маруся, мне надо столько-то, выдай”. Без моего разрешения никто ни копейки не брал. Я Людмиле Андреевне говорю: “Может, вам дать денег?” Она: нет, муж сказал, не надо занимать, покупайте лучше вы!

Мы с Витей получили холодильник, привезли его нам. И вот мы думаем: ну, сейчас у нас будет экономия! А то мы берем по 200 грамм колбасы, съедим за день — испортится ведь! — и все. А с холодильником можно взять сразу палку. Взяли палку — и за день ее съели. Из холодильника-то вкуснее! Вот такая экономия, остатки “подъемных” все проели. Ты должна помнить этот “ЗиЛ”, он вот тут стоял. Недавно ведь выбросили…

— А в холодильнике всегда еда! И ты ее настойчиво всем предлагаешь! Почему ты такая гостеприимная, а?

— Я просто люблю людей. Когда мы жили в Верх-Нейвинске, там офицеры хорошо получали, а люди получали мало. И ко мне человек по двенадцать в месяц приходили занимать деньги: пять рублей, семь рублей. Потому что даже на хлеб не было. Всяко жили! У меня всегда был список, придет Вера Павловна из третьей квартиры: “Маша, дай три рубля, запиши”. Все отдавали хорошо.

Один раз меня только обманула одна. В Туре. У меня не было швейной машинки, и одна женщина говорит: я могу достать швейную машинку. И я ей дала 150 рублей. Я ее знала хорошо, мы жили в 17 бараке, а они в 16. У ней ребенок был, и я даже не подумала, что она уедет. А через два дня слышу от женщин: Тоня-то уехала. Так и осталась я без швейной машинки, а я так машинку хотела — все же двое детей!

— Как ее звали-то? Для истории сообщи.

— Антонина Грачева. Она меня старше была, умерла уже, наверное.

У нас мама с папой жили вот так вот: к ним все время приходили люди. Приедут: Анна Семеновна, разреши, мы ночуем. Хоть семь человек. Гости не мешали. У меня по 14 человек ночевали, тоже не мешали. Я в ванной сидела, Таня ложилась на кухне. Мне гостеприимство передалось от родителей.

— А если ты сидишь одна, медитируешь и вдруг приперлись незваные гости?

— И все равно я терплю. А про себя думаю: конечно, одна б посидела, но раз пришли — пусть гостят. Родственники приезжали с гостинцами.

— Почему внук великовозрастный, 27 лет уже, с тобой живет, из-за гостеприимства?

— Женился неудачно и теперь у меня живет. Хотела отдохнуть на старости лет, и опять не получилось — его жалко. Куда его выгнать? Он же шляться будет. Так-то он под присмотром моим. Его сына Владика я люблю, отношусь хорошо. Когда он у меня — ему все внимание.

— Ты была за границей?

— Нет. Самое далекое — Москва. И Орел. Раньше было не модно, да и не тянуло за границу. Потому что там все капиталистическое. Мы жили в своей стране, а там все такое нехорошее. Меня не тянуло и не тянет, — категорично заявляет бабушка. Да-а, в Египте она загорать явно не стремится .

— А подруги есть у тебя?

— Есть, конечно. Зоя Федоровна, Надежда Игнатьевна. Мы здесь познакомились, в Свердловске. Надежда Игнатьевна — вообще любимая подруга, настоящая! С ней мы делились личным. Мы познакомились так: ей сделали операцию на головном мозге, опухоль удалили. Тридцать два года тому назад. Мы как раз переехали сюда, в Свердловск, и тут на углу был магазин. Привозили совхозное молоко. А ей нельзя было даже литр поднимать. И как-то мы поздоровались пару раз, познакомились, она мне рассказала про операцию, вся забинтованная. И я ей картошки, хлеба стала покупать, молока. Относила ей на этаж, квартиру открывала. Она даже замок сама не могла открывать. Ей сказали: если вы выдержите пять лет, не будете наклоняться, то будете жить. И она выдержала и жила тридцать лет после операции! А говорят, что после такой операции больше пяти лет не живут. Спать ложилась — ей Александр Васильевич, муж, голову держал, чтоб не встряхнуть. Особенно первые полтора года было тяжело. В ванной она вставала, Александр Васильевич ее мыл душем. Дочь из Ленинграда часто приезжала, все отпуска здесь проводила, чтоб только ее спасти. И спасли. Я все время ей покупала продукты, заносила, иногда пол подотру, по дому что-нибудь сделаю.

Она умерла два года назад, — бабушка вытирает увлажнившиеся глаза. — Даже врачи удивлялись, что так долго прожила после операции. А она говорила: только благодаря вам я живу. Там в подъезде никто ей так не помогал.

Зоя Федоровна была подруга хорошая. А потом мы с ней поссорились. Тогда все по талонам получали, дед ходил их получал. А тут дед заболел, язва обострилась, он лежит. Зоя Федоровна у нас сидела, он идет в туалет, она говорит: вы пойдете за талонами, на меня возьмите! Он говорит: как же я пойду, я болею. Она: ну и сама схожу! И ушла. Она пошла к Раисе Игнатьевне, она тоже моя подруга была, и говорит: Рая, пойдем сходим за талонами. А Ивану Федоровичу? Я к ним звонила-звонила, никто не открывает! И они пошли вдвоем за талонами. Когда получили талоны, Раиса Игнатьевна к нам поднялась, а мы дома. Она у нас паспорта взяла и принесла талоны. А с Зоей Федоровной поссорилась: зачем ты меня обманула? Отец сказал: чтоб ее, Зои Федоровны, ноги здесь не было, потому что она так нас обидела.

И мы десять лет не разговаривали, хотя жили на одной площадке. Только здоровались. Потом только она пришла, плакала и просила прощенья.

— Десять лет — это для тебя долгий срок? Или быстро время бежит?

— Нет, долгий, конечно… Очень.

— Какие любишь фильмы?

— Военные. Например, “Два бойца”, “Максим Перепелица”, “Иван Бровкин”. Нынешние сериалы про войну не нравятся — это боевики всякие, там все неестественное. Я их не люблю.

— Книг много читаю. Раньше читала “Как закалялась сталь”, “Повесть о настоящем человеке”. Уж все и не помню.

— Какая твоя любимая еда?

— Люблю овощи. Любимое блюдо — борщ!

— Песни войны. “Священная война” — это да. Еще люблю русские народные песни: “Пуховый платок”, “Деревенька моя”. Современные песни не люблю.

— Ты пенсией довольна?

— Очень. Нам добавили тысячу рублей, получаю компенсацию как участница войны. Но у нас в доме есть такие люди, которым пенсии едва хватает на хлеб и на лекарства. Они пенсию получают очень маленькую, женщины говорят: не поверите, у меня на кухне только соль и хлеб! Они гражданские. У них две тысячи, а у меня четыре тысячи!

— А бабульки, которые собирают бутылки?

— Я их просто жалею и им сочувствую и сама бутылки отдаю, если есть.

— Вот, я смотрю, у тебя тут два жирных крыса по столу бегают…

— Конечно, это ведь ты мне их принесла.

— Я не знала, что ты их откормишь до размеров кошки…

— Ну-ну. Раньше у меня всегда были кошки. С собакой все же гулять надо, заботы больше. А кошка лежит, как мебель. Раньше собак-то мало заводили, все больше кошки были. У нас в воинской части была собака, отец ее приводил, ребята с ней поиграют, и все. Был Тарзан, была Муська, у ребят по котенку было. Витя назвал Шариком, а Таня… не помню уже, как. А сейчас у меня крысы. Сперва был Чип, его Игорь принес. Чип умер через год от старости. Похоронили его за трансформаторной будкой, дед памятник поставил. А сейчас вот два крыса, Вася и Сема. С кошкой мне уже тяжело. А этих купаю, выгуливаю по столу. Они в раковине лежат, не бухтят, когда я их мою.

— Что хорошего в старости?

— Да все хорошо. Живу хорошо, имею квартиру, хорошую пенсию, имею детей, внуков. Все обо мне беспокоятся, и другие женщины мне просто завидуют, что я такая счастливая, меня часто навещают. Многие ведь одинокие, к ним никто не приходит.

— В старости ведь всякие болезни, да?…

— Ну тоже, знаешь, весело бывает! Вот например. Где-то баба Галя вычитала, что крапива хорошо помогает для ног. После нее, мол, ноги не болят и вообще чувствуешь себя прекрасно. Баба Галя заказала детям крапивы с огорода. И нам привезли такой жгучей-жгучей. Мы настегались перед сном этой крапивой! И всю ночь не могли спать, все ноги были в волдырях! И больше я ничем не “лечилась”.

— Не хотелось, что ли, стать молодой, чтоб самой по магазинам бегать?

— Хотелось бы, очень хотелось бы помолодеть немножко. Чтоб ходить не только в магазин, а еще погулять выйти.

— Это сколько надо сбросить? Какой самый нормальный возраст?

— 60-65, до 70. Очень хороший возраст! Вообще, в жизни, конечно, самый хороший возраст — молодой. Это лет с 20 и до 70!

— Ничего ты в жизни не упустила?

— Да нет… Я вроде все сделала. Детей вырастила, с внуками наводилась. Так что считаю, что я жизнь прожила хорошо и сделала все, что надо было.

— Вот у тебя все подруги умерли. Грустно или по фиг уже?

— Конечно, если б они умерли молодыми, очень тяжело было бы. Очень жалко, когда умирают молодые люди. А когда уже прожили жизнь, то жалко, но уже миришься с тем, что много лет они прожили. Тем более болеют ведь и жалко смотреть, как мучаются. Вовремя умерли, не молодые. Тут про кого-то разговаривали, мол, вон сколько лет ему! Игорь говорит: да уж, такие не живут уже! Я говорю: а мне сколько! Он говорит: ты исключение!

Бабушка смеется. Наконец-то она может пойти готовить ужин, потому что скоро придет внук и правнук и вообще, может, кто-нибудь еще зайдет. Соседки постоянно у нее ошиваются, какие-то знакомые знакомых приезжают ночевать и обедать. Бабушка, конечно, вздыхает, что “все прямо каторга!”. Но помирать в ближайшее время не собирается. Надо ведь еще поднять на ноги 27-летнего внука, накормить Владика пельменями, мне подарить на Новый год тысячу рублей. Крысы опять же немытые.

Старушкой, в общем, быть нестрашно, если ты не одинокая старушка и не Вера Крылова. Сидишь себе на балконе, вспоминаешь босоногую молодость и свиные уши… Красота.

Еще бабушка не любит, что 1 октября называется “День пожилого человека”.

— День людей старшего возраста! — заявляет она.

Александр Лебедев

English version →

Медиа

11 декабря 2006 в 12:01

«КП» публикует статью журнала «Форбс» о бизнесе Елены Батуриной — супруги Юрия Лужкова. Из-за этого материала выпуск декабрьского номера журнала был временно приостановлен

Ирина Денежкина - полная биография«КП» публикует статью журнала «Форбс» о бизнесе Елены Батуриной — супруги Юрия Лужкова. Из-за этого материала выпуск декабрьского номера журнала был временно приостановлен.

Не верьте разговорам о том, что Елена Батурина покинет столичные земли, как только Юрий Лужков перестанет быть мэром. Хозяйка «Интеко» приложила все силы для того, чтобы сохранить свою финансово-строительную империю в границах города.

Мюнхен. Тёплый осенний день. Открытие RealExpo–2006, крупнейшего форума европейских строителей и девелоперов. «Рад приветствовать московского мэра господина Юрия Лужкова», — говорит с трибуны под аплодисменты министр экономики Баварии. «И его супругу госпожу Елену Батурину», — продолжает немец. Вновь аплодисменты. Юрий Лужков стоит в первом ряду и готовится к ответной речи. А где же Батурина? Рядом с мужем её нет. Чтобы найти её в толпе, надо постараться. Вот она. Кивком головы подзывает то одного, то другого менеджера «Интеко», вполголоса даёт краткие указания. Пока Лужков произносит речь, Батурина успевает переговорить с полудюжиной подчинённых, которые тут же стремительно удаляются выполнять поручение или хватаются за телефон.

Давно прошли времена, когда «Интеко» была известна как производитель «прибамбасов из пластмассы» (один из ранних рекламных слоганов компании) и гремела в газетных статьях по случаю победы в скандальном конкурсе на поставку сидений для стадиона «Лужники». Даже «одна из крупнейших в Москве строительных компаний» — далеко не самое точное определение для бизнеса Батуриной сегодня. Проще всего сказать так: супруга столичного мэра — единственный (официально) бенефициар компании с активами стоимостью свыше $3 млрд. Что входит в их число? Земельные участки в Москве и за её пределами. Акции Сбербанка и «Газпрома» более чем на $1,5 млрд. Строительное подразделение, возводящее объекты, реализация которых приносит в год около $600 млн. Гольф-клуб в Австрии, конный завод в Калининградской области, 25% производства одноразовой посуды в России и многое, многое другое.

Империя разрослась и требует неустанной заботы. Это поважнее, чем стоять рядом с мужем на презентациях. Хотя, как признаёт Батурина в интервью Forbes, совсем уйти от обязанностей супруги градоначальника ей не удаётся: «Никто не снимал с меня ответственности присутствовать в качестве жены мэра на официальных мероприятиях». Но неужели лишь этим ограничивается влияние на бизнес «Интеко» семейного положения его владелицы?

Батурина не устает повторять, что развитие компании «Интеко» никак не связано с личностью её мужа, что никаких преференций от столичных властей она не имеет. Её коллеги, московские застройщики, с этим обычно не спорят. «Все разговоры о том, что она пользуется административным ресурсом, — это мифы. Команде, которую она создала, 90% компаний просто позавидуют», — расточает комплименты Сергей Полонский, президент крупной девелоперской фирмы Mirax Group.

Не все согласны с такой оценкой. Депутат Госдумы Александр Лебедев, баллотировавшийся на выборах мэра Москвы в 2003 году, — один из яростных оппонентов. «Это же моё экономическое открытие: новый экономический уклад, называется «семейно-государственное партнёрство», — рассказывает Лебедев в интервью Forbes. В прошлом году он написал открытое письмо Борису Грызлову, лидеру партии «Единая Россия», в которую входит сам и в которой состоит Лужков, попросив обратить внимание на особые отношения «Интеко» и столичных властей. Батурина в ответном письме отмела обвинения в том, что её фирма зарабатывает деньги за счёт преференций московской мэрии, и погрозилась подать против Лебедева иски. До судебного разбирательства, впрочем, дело не дошло.

Кто же прав: Батурина или её оппоненты? Этот вопрос по-прежнему волнует многих.

Найти ответ на него не так-то просто. Тот же Лебедев, если вчитаться в формулировки письма, не смог представить хотя бы одно серьёзное доказательство получения Батуриной каких-то льгот. Вот фраза из его обращения: «Лужков. регулярно и собственноручно подписывает распорядительные документы московского правительства, предоставляющие ЗАО «Интеко» возможность развивать свой бизнес и получать ощутимую прибыль». Всё так: любое строительство в Москве требует многочисленных согласований с властями, и всё, что строит Батурина, одобрено Юрием Лужковым или его непосредственными подчинёнными. Но «Интеко» не получает от города откровенных «подарков» в виде земельных участков или подрядов на льготных условиях — Батурина действует аккуратнее.

Возьмём появление у «Интеко» новых проектов. В Москве существует несколько способов получения участка для застройки. Во-первых, мэрия проводит инвестиционные конкурсы, выставляя на них свободные земли. Выигрывает тендеры тот, кто согласится отдать большую долю построенного городу (по крайней мере, таковы правила). Во-вторых, существуют специальные программы правительства Москвы по выводу промзон, сносу пятиэтажек и т.д. В-третьих, можно приобрести землю у федеральных ведомств и организаций — Министерства обороны, Федеральной службы охраны, МВД, высших учебных заведений, в столице они владеют гигантскими территориями. Наконец, есть вторичный рынок, на котором можно купить участок или право на его 49-летнюю аренду.

«Мы не очень часто сотрудничаем с городом», — утверждает Батурина в интервью Forbes. Так оно и есть: сейчас «Интеко» строит или готовится построить в столице 27 объектов (по официальным данным). И лишь для четырёх из них компания получила участки напрямую у московских властей: это проект «Молжаниново» — 225 га под жилую застройку за кольцевой автодорогой в районе аэропорта «Шереметьево» и три участка под гостиницы в различных районах Москвы. Итого 500 000 кв. м жилья и около 150 000 кв. м отелей.

Гораздо большие объёмы недвижимости «Интеко» возводит на землях, полученных от организаций федерального подчинения. Так компания приобрела участок под строительство жилого комплекса «Шуваловский» (230 000 кв. м) недалеко от Воробьёвых гор. Раньше эта земля принадлежала Московскому государственному университету, в качестве компенсации за участок «Интеко» профинансировала строительство новой библиотеки и жилья для преподавателей.

Другой пример — «Аэро–Парк» (950 000 кв. м гостиниц, офисов, апартаментов и торговых площадей) и «Гранд–Парк» (420 000 кв. м жилья). Эти комплексы строятся на территории аэродрома имени Фрунзе, некогда принадлежавшего Минобороны (более известен как Ходынское поле). «[Схема с участием федеральных ведомств] наиболее сложна, так как в работу вовлечено множество заинтересованных сторон: пользователь имущества, отраслевое ведомство, Росимущество, правительство Москвы», — описывает подобные проекты один из крупнейших московских строителей. На Ходынке «Интеко» выступает не главным инвестором, а действует на паях с другой столичной компанией — «Мосфундаментстрой–6». Виктор Нестеренко, директор и основной совладелец МФС–6, с конца 1990-х бился над тем, чтобы начать освоение бывшего аэродрома. Но лишь в 2002 году, когда в проекте появилась «Интеко», стройка закипела.

Также на паях, но с упоминавшейся уже Mirax Group и «Федеральной сетевой компанией» («дочка» РАО ЕЭС) Елена Батурина застраивает участок на севере Москвы, по которому проходит высоковольтная линия электропередачи. Представьте себе масштаб работ и согласований: провода нужно убрать под землю, а на освободившейся территории построить жилой комплекс.

Жилой комплекс в Гранатном переулке на территории Московского гуманитарного педагогического института «Интеко» возводит совместно с «СТ–Групп» известного московского предпринимателя Александра Чигиринского.

Почему строители охотно берут Батурину в партнёры? О том, что это помогает «утрясать» проблемы с согласованиями проектов, никто официально не скажет. «Вы можете сказать, что Батурина «выпускает» постановления правительства Москвы и их продаёт. Но вы хоть один пример знаете?», — задаёт вопрос глава Mirax Group Полонский. И сам же на него отвечает: «Я не знаю».

Несколько гектаров земли Елена Батурина купила в самом центре столицы, на Садовнической набережной, у Агентства по реструктуризации кредитных организаций (АРКО). Стоимость покупки составила $14 млн. А здание на Ильинке («Тёплые торговые ряды», середина XIX века), где «Интеко» планирует построить пятизвёздную гостиницу, было приобретено у Сбербанка. «Почему я не могу купить площадку у Сбербанка или Внешторгбанка?», — говорит Батурина.

Одно дело купить, другое — построить. Второй после «Аэро–Парка» по масштабам проект «Интеко» — 570 000 кв. м офисов и гостиниц на Минской улице рядом с парком Победы. Сейчас здесь заросшее высокой травой пологое поле, спускающееся к речке Сетунь. В прошлом году на 1 Мая школьники посадили тут три сотни деревьев. «Дубы были, ясени. Хотели сделать парковую зону», — вспоминает Владимир Слободян, сотрудник дирекции заказника «Долина реки Сетунь», в состав которого тогда входил участок. Однако через несколько месяцев деревья выкопали. Почему? Как утверждает Слободян, на руководство заказника «надавили» из столичного департамента природопользования. Тут-то Слободян и выяснил, что участок уже давно принадлежит «Интеко».

Пятнадцать лет назад земли по берегам Сетуни использовались как сельскохозяйственные угодья. Совхоз «Матвеевское» выращивал там овёс и косил сено. В 1990-х совхоз, переименованный в АОЗТ «Матвеевское», стал лакомым кусочком. Его земли стоят баснословных денег. Шутка ли: зелёная территория вблизи элитного Кутузовского проспекта, рядом знаменитая ближняя дача Сталина. За совхоз развернулась нешуточная борьба. В 1996-м в своей машине выстрелом в голову был убит директор «Матвеевского» Николай Дубовский. Через три года в подъезде собственного дома застрелили его преемника Виктора Бабынина. Убийц ни в том, ни в другом случае так и не нашли. Сменив не одного владельца, «Матвеевское» в 2004 году перешло под контроль структур чукотского губернатора Романа Абрамовича.

Но ещё до прихода Абрамовича самые ценные земли «Матвеевского» — ожерелье участков, нанизанных на речушки Сетунь и Раменка, приобрела Батурина. Их общая площадь около 180 га; стоимость покупки «Интеко» не раскрывает, но рыночная цена этих земель, по оценке Vesco Consulting, составляет свыше $1 млрд.

Бывшие сотрудники совхоза, владельцы земельных паев, до сих пор требуют от нынешнего директора «Матвеевского» Николая Кырина расторгнуть сделки, которые привели к тому, что их общая земля сменила собственника. «Офис себе новый отгрохал, десять охранников у него только на улице, не подберёшься», — кипятится Антонина Фёдорова, представляющая интересы нескольких пайщиков совхоза. Она и ещё несколько активистов пытаются доказать, что паи у них были украдены. Фёдорова бомбардирует письмами президентскую администрацию и прокуратуру. Результат: сегодня «Матвеевское» проверяют ОБЭП и прокуратура Одинцовского района Московской области (часть земель совхоза расположена за чертой города).

Рассерженные пайщики — не единственная проблема. Ещё в 1990-е годы часть земель «Матвеевского» была включена в состав заказника «Долина реки Сетунь». Что это означало? На территории заказника можно заниматься сельским хозяйством, а вот строить здесь нельзя.

Точнее, нельзя было раньше. В июне 2006 года правительство Москвы постановило произвести следующий обмен. Часть заказника, состоящая в основном из земель «Интеко», перестала быть природоохранной территорией. Вместо этого к заказнику прикреплялись новые земли, расположенные пятью километрами юго-западнее. На карте всё выглядит отлично: новые наделы по площади примерно такие же, на них зеленеют деревья и поля, есть несколько прудов и тоже протекает речка. Но если выехать на место, можно увидеть, что территория, переведённая в разряд природоохранной, частично застроена складами и гаражами, а прямо на границе её дымит гигантская ТЭЦ. Участки явно неравноценные, уверяет Галина Морозова, сопредседатель Московской экологической федерации.

Что бы там ни говорили экологи, «Интеко» уже вовсю рекламирует свой новый проект, который появится на территории бывшего заказника. Елена Батурина планирует возвести на берегу Сетуни четыре футуристических здания под стеклянными куполами — торгово-офисный комплекс «Космо–Парк». Объём инвестиций более $1 млрд.

Насколько осложнилась бы реализация проекта, занимайся им не «Интеко», а другой крупный застройщик? Трудно сказать. Вольная трактовка московскими строителями и властями вопросов экологии — притча во языцех. Но вспомним слова Слободяна из дирекции сетуньского заказника: освободить территорию от только что посаженных деревьев его попросили из правительства Москвы. А менеджеры «Интеко», говорит представитель заказника, занимали скорее нейтральную позицию. «В «Интеко» нам сказали: ребята, можете не торопиться. Ещё неизвестно, когда мы выйдем на площадку», — вспоминает Слободян. Возможно, сотрудники московского правительства просто решили выслужиться перед мэром, зная, что его супруге предстоит вести на этих площадях строительство.

Получается ли у «Интеко» так же успешно работать за пределами Москвы? Ещё пару лет назад казалось, что экспансию компании не остановить. Батурина купила полдюжины объектов в Сочи, занялась сельским хозяйством в Белгородской области, начала строительство целого жилого квартала в Киеве, но говорить о грандиозных успехах пока рано.

Как развивается сельское хозяйство? «Спросите у Виктора Николаевича. Сейчас это его бизнес», — говорит глава «Интеко». Виктор — родной брат Елены Николаевны. Он занимался покупкой земли на Белгородчине и в других российских регионах. Приобрести удалось более 100 000 га, однако права на половину этих угодий надо ещё доказать в суде. В той же Белгородской области «Интеко» вошла в жёсткое противостояние с местными властями. Эскалация конфликта привела едва ли не к боевым действиям — менеджеры московской компании стали мишенью вооружённых нападений, адвокат «Интеко» Дмитрий Штейнберг был убит. Батурина в итоге решила из бизнеса выйти: земли и сочинские проекты, где «Интеко» тоже сталкивалась с проблемами, забрал себе Виктор Батурин.

Киев? Всего в столице Украины «Интеко» планировала построить до 150 000 кв. м жилья. Согласования были начаты в 2004 году накануне «оранжевой революции». «Проект пока развивается медленно», — констатирует Батурина. Ещё бы: достаточно вспомнить, в каких выражениях Юрий Лужков отзывался об украинских революционерах, к числу которых относится и мэр украинской столицы Леонид Черновецкий.

Другое дело, когда с властями удаётся договориться. Наиболее успешным среди проектов «Интеко» за пределами Москвы можно считать строительство офисно-гостиничного центра в Астане, столице Казахстана. «Там достаточно хорошо продвигаются все согласования. Правительство Астаны курирует Нурсултан Назарбаев, и это, конечно, оказывает магическое влияние на чиновников. Заставляет их работать очень быстро», — говорит владелица «Интеко».

Батурина расширяет границы бизнеса, по возможности, не ввязываясь в политические и корпоративные конфликты. «Интеко» запустила пару проектов в Петербурге и Ленинградской области, купила участки под гостиницы в чешских Карловых Барах и австрийском Китцбюэле. Изучает рынок в Китае на предмет строительства там отелей. В 2005 году компания продала часть строительных активов и весь цементный бизнес. Полученные в результате средства, около $1 млрд., были инвестированы в акции государственных компаний — «Газпрома» и Сбербанка.

Сухой остаток: компания «Интеко» в ближайшие годы не планирует оставлять свой родной город. К 2010 году около 90% бизнеса «Интеко» территориально будет по-прежнему сосредоточено в Москве. Кроме недвижимости, он будет включать в себя инвестиционный блок (управление пакетами акций крупных компаний, котирующихся на бирже) и нефтехимию (то, что выросло из бизнеса по производству одноразовой посуды и пластиковой мебели). Всем этим хозяйством надо эффективно управлять и надёжно его защитить от политических рисков. Срок Юрия Лужкова заканчивается в 2007 году. Вне зависимости от того, кто придёт ему на смену, не только «Интеко» — любой крупной московской компании стоит задуматься о своём будущем.

Пару лет назад Батурина называла «Интеко» просто «семейной компанией». Активы распределялись среди сотен юридических лиц. Производство изделий из пластика, московские стройки, цемент, сельскохозяйственные проекты — всё варилось в одном котле. Нити управления этой запутанной системой держали в руках два человека — Елена и Виктор Батурины.

«Я сидел на хозяйстве», — утверждает Батурин в интервью Forbes. Имеется в виду, что именно он возглавлял компанию «Интеко», принимал решения по оперативному управлению бизнесом, подыскивал новые проекты. Но последнее слово оставалось за Еленой. «Естественно, я готовил доклады сестре», — говорит Батурин, уверяя, впрочем, что ни разу не было такого, чтобы его решения отменялись.

В конце 2005 года, в разгар земельного конфликта на Белгородчине, Батурин вышел из совместного с сестрой бизнеса, получив, помимо сельхозпроектов, примерно $20 млн. компенсации. Что именно вызвало размолвку между братом и сестрой, стороны не комментируют. Но именно после «увольнения» брата Батурина взялась за реструктуризацию бизнеса, пригласив для этих целей молодого инвестиционного банкира Алексея Чаленко, бывшего главного исполнительного директора по управлению частными инвестициями ФК «Уралсиб». «Здесь сначала принимается решение, а потом всё остальное», — описывает Чаленко свои первые ощущения от работы на Батурину. Ни долгих посиделок с консультантами, ни тщательно прописанных концепций и планов развития.

Батурина управляет «Интеко» через «бюджетный комитет»: для каждого из крупных подразделений компании (строительство, переработка пластмасс и т.д.) на год верстается бюджет с расходной и доходной частью. Каждый месяц выполнение этих смет рассматривается на бюджетном комитете под председательством владелицы компании. Любая корректировка требует её визы. Теперь в дополнение к бюджетному комитету в «Интеко» создаётся инвестиционный. Если раньше решения входить или выходить из проектов принимались едва ли не по наитию, то теперь, надеется Чаленко, это будет жёстко регламентированный процесс.

Следующий пункт реформ — новая система владения активами. Десятки проектов «Интеко», которые сегодня причудливо перемешаны, планируется разделить непроницаемыми перегородками. Активы будут упакованы в несколько закрытых паевых инвестиционных фондов (ЗПИФ). Это внесёт в структуру собственности прозрачность, в том числе для государства. Новый подход позволяет сэкономить на налогах. Дело в том, что налогом облагаются лишь дивиденды, выплачиваемые бенефициарам фонда. Но если владелец решает всю прибыль оставлять в фонде, увеличивая, таким образом, его стоимость, то и налог платить не с чего. По крайней мере, до тех пор, пока фонд не будет расформирован и его участники не разделят доход за весь период существования ЗПИФа.

Уже создан фонд под названием «Континенталь» для управления инвестициями в ценные бумаги. Его объём 86 млрд. рублей. Туда планируется перевести акции «Газпрома» и Сбербанка. На эти бумаги придётся около 50% стоимости активов фонда. Есть и немного акций «Роснефти» — Батурина приобрела их в ходе IPO государственной нефтяной компании. Ещё около $1 млрд. в активах «Континенталя» составят собственно акции ЗАО «Интеко».

Все перечисленные бумаги в фонд пока не переведены: часть акций котируемых компаний заложена по кредитам (их главный источник — всё тот же Сбербанк). Первоклассный залог даёт возможность привлекать деньги под чрезвычайно низкие для строителей 7% годовых в валюте. Но по мере высвобождения акций «голубых фишек» из-под залога бумаги будут переводиться в ПИФ. Играть на курсах входящих в него бумаг «Интеко» не собирается. Для этих целей планируется открыть два фонда, чьи активы, как говорит Чаленко, должны со временем также вырасти до $3 млрд.

Если взглянуть на будущее глазами Батуриной, картина предстаёт вполне безоблачная. «Интеко» образца 2010 года по-прежнему будет заниматься в основном недвижимостью. Доходы от этой деятельности составят около $1,2 млрд. (сейчас около $600 млн.). Но если на текущий момент 100% выручки приносит продажа жилья, уже через четыре года доля этой статьи упадёт до 60%. Более $500 млн. Батурина планирует получать от сдачи в аренду собственных бизнес-центров и управления гостиницами.

Это колоссальные изменения. Бизнес в жилой недвижимости сродни езде на велосипеде, который не падает до тех пор, пока крутишь педали: есть возможность получать всё новые и новые участки-все нормально, как только поток земли иссякает — кризис не за горами. Другое дело коммерческая недвижимость: построенный торговый центр, офисный комплекс или гостиница дают стабильный доход, если ими хорошо управлять. Вопросы предоставления новых участков под застройку и согласование параметров строительства целиком находятся в ведении московских властей. Рынок офисных и торговых площадей зависит только от количества арендаторов.

Параллельно Батурина начала заниматься общественной деятельностью. Она, единственная из числа руководителей строительных компаний, была включена в состав рабочей группы по национальному проекту «Доступное и комфортное жильё». У Батуриной есть собственная концепция, как сдержать рост цен. По мнению хозяйки «Интеко», если и можно как-то обеспечить массовое строительство дешёвого жилья в России, то только модернизировав промышленность домостроения. А для этого нужно вдохнуть новую жизнь в захиревшие заводы по производству соответствующего оборудования: бетономешалок, дробилок, опалубки и т.д. И увеличить производство цемента. По словам Батуриной, все средства хороши — государство должно субсидировать процентную ставку, помогать привлекать дешёвое финансирование. Или даже строить заводы за свой счёт и затем передавать их предпринимателям на условиях выкупа, лизинга или концессии. В обмен — требовать поставок части продукции государству. Почему Батурина с такими воззрениями продала свои цементные заводы? «Ну, кто же знал, что меня пригласят заниматься национальным проектом», — смеётся президент «Интеко».

Всё вместе: участие в проекте «Доступное жильё», демонстративно прозрачная организация системы владения бизнесом через зарегистрированный в России фонд, увеличение доли доходов от коммерческой недвижимости-шаги в одном направлении. Елена Батурина снижает риски ведения бизнеса.

Даже вечный оппонент Лужкова и Батуриной Александр Лебедев признаёт, что у «Интеко» вряд ли возникнут проблемы после смены столичного градоначальника. «Я думаю, что мэром будет какой-нибудь человек, согласованный с ними», — говорит депутат.

А что думает сама Батурина? Её возмущают даже намёки на то, что будущее «Интеко» может оказаться под угрозой, когда Лужков покинет кресло московского градоначальника. «Ну и что? — рассуждает она. — У нас же не революция планируется в 2007 году, не захват власти военным путём». «Мне, как и любому инвестору, гарантирована защита моих прав», — говорит Батурина.

Если так, то, может, она гарантирует мужу после выхода в отставку должность в своей компании? Владелица «Интеко» на секунду задумывается и выдаёт ответ: «Такие люди должны работать на государство».

Хроники бизнеса «Интеко»

1991 Свадьба Юрия Лужкова (55 лет, вице-мэр Москвы) и Елены Батуриной (28 лет, предприниматель). В том же году Батурина создаёт компанию «Интеко», выпускающую пластмассовые бытовые товары: вёдра, тазы, одноразовую посуду и др.

1992 Гавриил Попов, первый мэр столицы, избранный голосованием москвичей, уходит в отставку. На его место президент Борис Ельцин своим указом назначает Юрия Лужкова.

1995 «Интеко» создаёт дочернюю компанию «Интекострой». Специализация — отделка и реконструкция фасадов зданий. Компания участвует в муниципальных программах восстановления «исторического облика города». Несколько типов красок, разработанных «Интекостроем», включены в городской заказ и рекомендованы для использования строительными компаниями.

1998 Завершена реконструкция принадлежащего правительству Москвы стадиона «Лужники». «Интеко» выигрывает конкурс на поставку для стадиона 85 000 пластиковых кресел на общую сумму около $700 000. «Более выгодных условий не предложил никто», — оправдывается Юрий Лужков после того, как история попадает в газеты.

2001 «Интеко» приобретает акции «Домостроительного комбината № 3» (ДСК–3) у вдовы его директора Юрия Свищева, погибшего за два года до этого в результате покушения. Под контролем Батуриной оказывается 20% московского рынка панельного домостроения.

2002 За $90 млн. приобретён «Осколцемент», один из крупнейших цементных заводов в России. Поглотив ещё несколько заводов, «Интеко» становится вторым по объёму (11% рынка) производителем цемента в России.

2003 «Интеко» размещает облигационный заем. Компания впервые идёт на официальное раскрытие информации о владельцах. В отчётности сообщается, что Батурина получает зарплату около $150 000 в месяц и владеет 99% акций «Интеко», 1% оформлен на её брата Виктора Батурина.

2004 Конфликт с властями Белгородской области, где «Интеко» инвестирует в сельское хозяйство. Белгородские чиновники называют «Интеко» «социально безответственным инвестором». В 2005-м адвокат «Интеко» Дмитрий Штейнберг, представлявший компанию в процессах, связанных с белгородскими проектами, избит неизвестными и умер в больнице.

2005 ДСК–3 за $300 млн. продан группе «ПИК», цементное подразделение за $800 млн. покупает предприниматель Филарет Гальчев. Часть вырученного тратится на покупку акций «Газпрома» и Сбербанка (нынешняя стоимость около $1,5 млрд.).

2010 Согласно планам «Интеко», через четыре года компания будет зарабатывать на недвижимости $1,2 млрд. в год, половину этой суммы составят доходы не от строительства, а от сдачи в аренду офисов и от управления гостиницами.

Юрий Лужков о бизнесе своей жены

«АОЗТ «Интеко» предложило кресла (для «Лужников») по 50 000 рублей, и более выгодных условий не предложил никто. Это простая арифметика, и она исчерпывающим образом отвечает на ваш вопрос». — «Новая газета»

«Она не нуждается в моей помощи или протекции. Это квадратная голова, она родилась с мужским умом». — La Stampa

«Почему же она, успешный, мощный бизнесмен, должна отказываться от любимого дела? Как я могу её остановить, какое я право имею?» — «Известия»

«Действительно, многие склонны приписывать все успехи этой талантливой деловой женщины моему влиянию. Вам стоит самим поговорить с ней, и вы увидите, какой уникальный у неё потенциал».

«Я восхищаюсь своей женой не только как супругой и матерью моих детей, но и её уникальным деловым чутьём». — Der Spiegel

Елена Батурина шесть лет возглавляла национальную федерацию конного спорта, но сейчас предпочитает гольф. Президент «Интеко» регулярно выходит на поле и тренируется, загоняя мяч в лунку. Уровень мастерства Батуриной позволяет ей соревноваться на равных с «продвинутыми любителями» — участниками гольф-турниров, которые проводятся в Москве. Например, выступая в мае этого года на турнире «Московского городского гольф-клуба», посвящённом открытию сезона, супруга столичного мэра заняла четвёртое место среди сорока пяти участников.

Юрий Лужков поддерживает жену в её увлечении. Московское правительство приняло амбициозную программу строительства полей для гольфа. В пределах города будет построен десяток полей. А в октябре 2006-го мэрия организовала семинар «Новые горизонты российского гольфа». Расходы на его проведение взял на себя городской бюджет.

Если об успехах Елены Батуриной на зелёных полях может узнать любой желающий, просто заглянув на сайт столичного гольф-клуба, то плоды другого увлечения хозяйки «Интеко», фотографии, могут оценить лишь избранные. Уже несколько лет Батурина издаёт лучшие свои фотоработы в виде календаря и дарит их партнёрам «Интеко». Сюжеты фотографий незамысловаты, но съёмка проведена профессионально. Кроме того, Батурина ходит в тир, где стреляет из мелкокалиберной винтовки. Ещё одно хобби — коллекционирование русского фарфора. А верховая езда?

«Честно говоря, я не езжу сейчас верхом», — говорит Елена Батурина. Хотя о конном заводе в Калининградской области супруга московского мэра заботится по-прежнему.

Михаил КОЗЫРЕВ
Мария АБАКУМОВА
© «Русский Forbes», декабрь 2006

Комментарии 0

Ваш комментарий

Для того чтобы оставлять комментарии на сайте, необходимо авторизоваться

Ирина Денежкина — полная биография

Ирина Денежкина - полная биографияРодился Александр Каминский в городе Шелехов, Иркутской области. Родители; Лидия Ефимовна и Геннадий Андреевич — простые рабочие, всю жизнь проработали на заводе ИРКАЗ. Единственного сына отдали в семилетнем возрасте в танцевальную студию ДК «Металлург» и тем самым определили его судьбу.

Все школьные годы Саша танцевал и выступал на сцене. Потом увлекся драматическим искусством. Так что все свободное от школы время делил между танцами и драматическим кружком, переиграл и перетанцевал все, что было можно в его лета, в художественной самодеятельности. А затем поступил в Иркутское театральное училище на отделение «Актер драматического театра». Одновременно с учебой работал в музыкальном театре. После училища душа разрывалась от желания играть и в драме, и в музыкальном театре. Выбрал второе, потому что хотел петь, танцевать и играть. А чтобы петь профессионально, еще раз поступил в театральное училище — на отделение «Актер музыкального театра», окончил его и теперь поражает публику синтезом своих талантов.

В ноябре 2006года, в городе Екатеринбург, Александр Каминский успешно показался на первом международном конкурсе артистов оперетты и мюзикла имени В.Курочкина, стал лауреатом конкурса и обладателем приза «Зрительских симпатий». В апреле 2013года, за высокие достижения в области театрального исскуства, Александр получил Благодарность от Министра Культуры Российской Федерации Мединского В. Р.

До приглашения в Москву, Александр работал в Иркутском музыкальном театре в качестве артиста балета и солиста-вокалиста. За годы работы в Иркутском театре, Александр принимал участие в спектаклях;

БАЛЕТЫ -«Ангел», «Мелодии старой Вены», «Красный сарафан», «Эсмеральда», «Дивертисмент модерн», «Мгновения любви», «Кошкин дом», «Жизель», «Кармен-сюита», «Идол», «Порги и Бесс», «Щелкунчик», «Легенда о любви», «Сотворение мира», «Чиполлино»

СПЕКТАКЛИ — «Графиня Марица» — реж. Ю. Гвоздиков, «Веселая вдова» — реж. Н. Печерская, «Летучая мышь» — реж. М. Лукавецкий, «Ночь в Венеции» — реж. Н. Печерская, «Сильва» — реж. Н. Печерская, «Цыганский барон» — реж. М. Лукавецкий, «Парижская жизнь» — реж. А. Зыков, «Баядера» — реж. Я. Лебедев, «Холопка» — реж. Л.Халифман, «Скрипач на крыше» — реж. Н. Печерская, «Девичий переполох» — реж. Л. Халифман, «Граф Люксембург» — реж. Н. Печерская, «Травиата» — реж. Н. Печерская, «Шельменко-денщик» — реж. Н. Печерская, «Крошка» — реж. В. Бородин, «Алеко» — реж. Н. Печерская, «Покорить звезду Голливуда» — реж. В. Бородин, «Али-Баба и сорок разбойников» — реж. О. Портнягин, «Юнона» и «Авось» -реж. Н. Печерская, «Госпожа министерша» — реж. О. Портнягин, «Бременские музыканты» — реж. Н. Печерская, «Проделки Ханумы» — реж. О. Портнягин, «Муха Цокотуха» — реж. Н. Печерская, «Как проучить мужа» — реж. О. Портнягин, «Служанка-госпожа» — реж. О. Портнягин, «Быть женщиной-это прекрасно» — реж. Э. Корсаков, «Бал в «Савойе» — реж. Н. Печерская, «Снежная королева» — реж. О. Портнягин, «Иисус Христос-суперзвезда» — реж. Н. Печерская, «Герцогиня Герольштейнская» — М. Лукавецкий, «Ах, эти милые грешницы» — реж. О. Портнягин, «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» — реж. Н. Печерская, «Прекрасная Галатея» — реж. А. Прасолов, «Хелло Долли» — реж. М. Лукавецкий, «Джельсомино» — реж. Н. Печерская, «Ах, высший свет!» — реж. О. Портнягин, «Бабий бунт» — реж. О. Болдырев, «Хлопотун» — реж. О. Портнягин, «Прощай ХХ век!» — реж. Н. Печерская, «Золотой цыпленок» — реж. О. Портнягин, «Медиум» — реж. Н. Печерская, «Сильва» — реж. В. Цюпа и др.

Сегодня, Александр Каминский сиграл роли в фильмах: «Внимание, говорит Москва» — реж. А. Сурин, «Все включено-2» — реж. Э. Радзюкевич, а так же активно участвует в концертной и гастрольной деятельности. Роли в спектаклях ; «Девочка со спичками», «Гадкий утенок», «Времена года», «Золотые хиты мирового мюзикла», «Энни», «Спящая красавица», «Золушка», «Щелкунчик», «Мистер Икс», «Граф Люксембург», «Буратино», «Цыганский барон», «Холопка», «Сильва», «Красотка кабаре», «Сказки Венского леса», «Большой вальс», «Заколдованная принцесса», «Баядера» и др. имеют успех не только в крупных Российский городах, таких как Владивосток, Хабаровск, Улан-Удэ, Чита, Иркутск, Красноярск, Норильск, Абакан, Барнаул, Пермь, Казань, Уфа, Архангельск, Астрахань, Петропавловск-Камчатский, Южно-Сахалинск, Мурманск… но и за рубежом – Японии, Израиле, Германии, Украине, Белоруссии, Латвии, Эстонии, Италии, Франции, Португалии, Бельгии, Норвегии, Франции и др.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *