Майям Бялик — полная биография

Майям Бялик — полная биография

Бялик Хаим Нахман

X. Н. Бялик (1903). — выдающийся поэт; род. в 1873 г. в деревне Рады (Волынской губ.). Отец Бялика, мечтатель-неудачник, принужден был, для прокормления семьи, содержать корчму.

Живописная, лесистая местность, где протекло раннее детство Б., зародила во впечатлительном ребенке глубокое понимание природы и чувство нежной любви к ней, которыми проникнуто все творчество Б. Общение с природой не прекратилось также с переездом семьи в Житомир, где она поселилась на окраине города, на живописных берегах Тетерева.

Лишившись в семилетнем возрасте отца, Б. провел полное тяжелых лишений детство, которое он с щемящей грустью описал в поэме «Schirati» («Моя муза»). Жизнерадостный от природы мальчик, отданный на воспитание своему суровому, строго-ортодоксальному деду, подвергался за каждую шалость суровой каре. Б. рано обнаружил склонность к мечтательности и, лишенный возможности развлекаться обычными забавами детей, с тем большим увлечением отдавался игре своего воображения.

В свободное от учения время любимым занятием Б. было забыться в укромном уголке, за городом, в созерцании природы.

Эти редкие радостные минуты детства Б. впоследствии описал в одной из лучших своих «Песен света» — в «Zohar», и затем в высокохудожественной поэме «Habrecho» («Пруд»). Б. проявил раннюю умственную зрелость и уже на двенадцатом году читал средневековые философские сочинения Кузари, Море Небухим и др. Особенно увлекался Б. каббалистическими и хасидскими книгами, которые давали обильную пищу его фантазии и поэтическому чувству.

Когда Б. исполнилось 13 лет, он оставил хедер и принялся за самостоятельное изучение Талмуда в бет-гамидраше.

Заброшенный на окраине города бет-гамидраш по будням никем не посещался, и чувство одиночества, испытанное в мрачном здании этой школы, нашло впоследствии яркое выражение в поэзии Бялика.

Случайно подвернувшиеся сочинения новоеврейской литературы возбудили в Б. жажду знания, и он поехал в воложинский иешибот, предполагая, что там преподаются также общие предметы.

Убедившись в своей ошибке, Б. после кратковременного увлечения богословской наукой стал заниматься самообразованием.

Из новоеврейской литературы особенное впечатление произвели на него появившиеся тогда первые статьи Ахад-Гаама (см.), оказавшего наибольшее влияние на мировоззрение Б., который благоговейно величает его своим «учителем» и «путеводной звездой» (см. стихотворение «Le-Achad ha-Am»). Б. стал без посторонней помощи изучать русский язык, и первой прочитанной им русской книгой были стихотворения Фруга. Он тогда же написал свое первое национально-сионистское стихотворение «El Zipori» («Моей птичке»), которым дебютировал в еврейской литературе (Pardes, I). Чтобы пополнить свои знания, Б. переехал в Одессу, где жил в крайней нужде. Весть о болезни деда заставила его вернуться в Житомир и лишила его надежды когда-нибудь выбиться в люди. Ярким отражением пережитого поэтом являются стихотворения этого периода: «Mischut bamerchakim» («После скитания на чужбине»), «Bitschuwati» («Мой возврат») и «Hirhure lailah» («Ночные думы»). После смерти деда (в 1891 г.) Б. некоторое время торговал лесом, а позже переехал в Сосновицы, где стал заниматься уроками, посвящая досуг литературе.

За нежно-грустным «Basade» («В поле») и бодрым «Birchat am» («Привет землепашцам в Палестине»), последовала нашумевшая поэма «Hamatmid» («Прилежный»), после грациозно-музыкальных «Gamade lau» («Ночные карлики»), появилось его грозно обличительное «Achen chazir ha-Am» («Народ — траве засохшей подобен»), произведшее огромное впечатление.

Популярность Б. быстро возрастала, и по предложению группы видных литераторов Б. переехал в Одессу, где первое время состоял преподавателем в основанном обществом «Hachinuch» образцовом хедере.

Совместно с Равницким и Бен-Ционом (см.) Б. основал издательство «Moria», в котором редактировал книги для детей. В то же время Б. принимал близкое участие в журнале Ахад Гаама «Haschiloach», где, кроме целого ряда стихотворений, поместил рассказ «Mischelanu» и обширную бытовую повесть «Arje Baal ha-Guf», одну из наилучших в этом жанре в еврейской литературе (вышла отдельным изданием в 1905 г.). В 1903 г. Б. после кишиневского погрома поехал в Кишинев и под свежим впечатлением виденной им картины разрушения написал потрясающую поэму «Bair ha-Haregah» («В граде избиения»), появившуюся впервые, по цензурным условиям, под заглавием «Massa Nemirow» — «Немировская хроника»; поэма сделала Б. популярнейшим поэтом новейшей еврейской литературы.

С 1904 г. Б. редактирует беллетристический отдел журнала «Haschiloach», продолжая в то же время деятельность в издании «Moria», где, между прочим, принимает участие в составлении хрестоматий и книг для детского чтения.

В 1908—9 гг. Б., совместно с Равницким, выпустил в двух томах собрание лучших талмудических легенд в популярной и общедоступной форме (Sefer ha-Agadah). В 1909 г. Б. посетил Палестину, где еврейское население чествовало его с большой торжественностью, как национального поэта. Стихотворения Б. впервые изданы в 1902 г. (изд. Тушия) в двух небольших выпусках, а в 1908 г. — в одном томе. Многие из них переведены на русский и на другие языки. Поэма «Bair ha-Haregah» переведена самим автором на жаргон и вместе с другой поэмой, «Dos lezte Wort», издана под общим заглавием «Vun Zaar un Zorn» (1906). Б. вполне верно определяет себя, говоря: «Искра, в глубине моего сердца сокрытая, вся моя она, ни у кого не заимствовал ее». Б. — наиболее самобытный и в то же время наиболее национальный поэт новоеврейской литературы.

Даже в тех немногих стихотворениях первого периода, в которых еще заметны влияние и манера поэтов предыдущей эпохи, индивидуальность Б. проявляется вполне рельефно.

Уже в «Al saf bet hamidrasch», последние строфы которого напоминают рассудочную риторику старой поэтической школы, и в поэме «Hamatmid», где местами слышатся обличительные ноты Л. Гордона против гнета мертвой буквы и застывшей обрядности, вполне явно звучит один из основных мотивов поэзии Б.: тоска по утраченной цельности жизни старого еврейства с его глубокой верой в свою великую миссию и беззаветной любовью к традициям прошлого.

Как сын «переходной эпохи» с ее богатой галереей раздвоенных мятущихся душ, являющихся жертвами рокового столкновения старого с новым, Б., тоскуя по цельной гармоничной жизни, бесстрашно обнажает весь трагизм еврейской национальной жизни своей эпохи. Он подчеркивает весь ужас сознания бесцельности этих национальных мук и страданий, «лишенных ореола святости» — «и жертвы ваши — напрасные жертвы! Ни я, ни вы не ведаем, зачем и во имя чего вы погибли, и нет смысла в вашей смерти. как нет смысла в вашей жизни». И в этой национальной трагедии Б. видит не только «великое страдание», но и «великий позор»; к чувству скорби и жалости у поэта примешивается чувство презрения к «битым рабам», в которых беспримерная национальная катастрофа не в силах зажечь огонь негодования, вызвать протест против великой несправедливости.

И чтобы заклеймить дряблость и бессилие своего поколения, мягкая и нежная лирическая муза Б. превращается в музу гнева и презрения, достигающую потрясающей силы в «Bair ha-Haregah», самом мрачном произведении новоеврейской литературы.

У Б. национальные мотивы тесно переплетаются с общечеловеческими; ассимиляцию он клеймит не потому только, что она является изменой родной нации: он видит в ней разрушительный элемент, опустошающий человеческую душу. И глубокой, доходящей до отчаянья скорбью веет от мощных строф поэта, где он беспощадно обнажает эту великую трагедию человеческой личности, это «Божье наказание» («Achen gam se mussar Elohim»). В противовес раздвоенным, обезличенным людям, которым Б. бросает в лицо свое гневное пророческое «последнее слово», поэт в изумительной по своей красоте поэме «Messei Midbar» рисует грозно-спокойных в своем неукротимом протесте «мертвецов пустыни». И чем меньше поэт находит гармонии в жизни, тем более приковывает его внимание природа; в ней он ищет то, чего не находит среди людей своего поколения.

Отсюда его фанатическое обожание природы, страстное проникновение ее красотой и мощью. Тоскуя в мрачном гетто по свету и простору, Б. становится восторженным певцом солнца и слагает целый цикл бодрых и радостных «Песен света» («Zaphririm», «Ira pethichat hachalon», «Paame-abib», «Im Schemesch», «Zohar»). Он слагает гимны и зиме («Mischire ha-choref»), потому что от ее морозного дыхания, по мнению поэта, человек становится смелее, сильнее и жизнерадостнее.

В такой же степени, как в гневно-обличительных творениях национальное гармонично сливается с общечеловеческим, так в чисто лирических стихотворениях Б. личные душевные переживания тесно переплетаются с национальными мотивами.

То является к поэту муза, облаченная в траур, и скорбит о его безотрадной доле (Bejom setaw), то припадает он к сырой земле с потрясающим воплем: «О скажи мне, мать-земля, отчего ты и мне, жаждущему и изнывающему, не протягиваешь грудь свою?», то жалуется на горькую свою жизнь, «жизнь голодного пса, прикованного цепью» («Kochab nidach»), или скорбит о том, что Господь «дал ему в руки посох и сказал: Иди!» («Hirhure laila»); всюду личное горе неразрывно слито с национальным.

С особенной яркостью проявляется национальный характер творчества Б. в наиболее интимных стихотворениях, в песнях любви. Хотя цикл этих песен сравнительно обширен, Б. вполне прав, заявляя, что он «одной только песни не знал — песни юности и любви». Воспитанный в традициях старого еврейства с его исключительной духовностью и пренебрежением ко всему чувственному и земному, Бялик, столь рвущийся к свету и всестороннему проявлению жизни, видит в порыве страсти нечто низменное, «греховное», оскверняющее душу (см. стихотворение «Haeinajim hareheboth», «Алчные очи»; русский перевод в «Евр. жизни», 1904, X). — Романтико-мистический дух средневековой каббалы с ее тоской по Божеству в модернизированном виде проявляется в лучших лирических стихотворениях Б. И для него любовь — это томление по идеалу, по возвышенному и прекрасному.

Этому томлению по бесплотному «чистому и святому» образу посвящены такие высокохудожественные образцы еврейской лирики, как «Hachnissini», «Ajech», «Michtav katon», «Im dimdume ha-Chama». Скорбя o чрезмерных напрасных жертвах, приносимых еврейским народом на алтарь отвлеченной идеи, сам Б., однако, весь проникнутый идеями и традициями старого иудаизма, не в силах освободиться от идеала подвижничества и мечтает о великой искупительной жертве во имя светлой, но абстрактной идеи. Раздвоенность эпохи сказывается на самом поэте, на его бессилии произвести синтез плоти и духа: небесное и земное остаются для него двумя враждебными мирами.

Поэтому центральная фигура поэмы «Megillath Esch» («Огненная хартия», русский малоудачный перевод в «Евр. жизни», 1906, VIII—IX), «светлоглазый юноша», в уста которого поэт влагает свои сокровенные мысли, «страшно боится самого себя», боится «хаоса» собственной души: «Увидел я душу свою, и она одновременно черна и беда, смесь света со тьмой; я сердце свое узрел — оно и пещера змеиная, и гнездо орлиное». Б. играет важную роль в усовершенствовании еврейского языка и стихотворных форм. По богатству красок, удивительной гибкости и силе стиха Б. не имеет себе равного в новоеврейской литературе.

Ранее в еврейской поэзии преобладал библейский язык, Б. же с большим искусством ввел в нее и последовавшие за библейским периодом формы, чем значительно расширил запас слов и понятий, сделал язык более современным и несравненно более гибким. — Ср.: J. Klausner, Haschiloach, 1902, XII; его же, Achiassaf, 1903; Г. Красный, «X. Бялик, поэт-националист», «Будущность», 1902, №№ 18, 19, 20; D. Frischmann, Haolam, 1907, № 25; С. Нигер, «Евр. мир», 1908, VIII. С. Цинберг. <Евр. энц.>Бялик, Хаим Нахман — знаменитый гебраистский (пишущий на древнееврейском языке) поэт. Родился 1873 в дер. Рады, на Волыни.

Рано потерял родителей.

Прошел суровую школу бедности.

Воспитывался у своего деда (в Житомире), вводившего Б. в мир оторванной от жизни схоластики и средневекового аскетизма.

Учился сначала в хедере, затем в талмудическом ин-те (Воложинском иешиботе).

От неприглядной личной жизни, от ужасов положения бесправной еврейской бедноты в царское время Бялик искал забвения в каббалистических книгах и хасидских сказаниях.

По окончании иешибота он уезжает в Одессу, бывшую в ту пору центром еврейской сионистической мысли. Там окончательно оформляется его националистическое сознание.

Бялик отворачивается от живого языка и культуры еврейских народных масс. Ему чужда борьба этих масс за освобождение в странах, где они живут столетиями.

Мессианистская мечта влечет Б. к «Сиону». — Основные произведения Б. написаны под влиянием Кишиневского погрома (1903) и полосы погромов, последовавших за манифестом 17/30 октября 1905. Они полны негодования против тех, кто пал пассивной жертвой, а не погиб в смелой активной борьбе («Beir Hahareigo» — «В городе резни», 1903, рус. перевод В. Жаботинского под заглавием «Сказание о погроме»). Б. со скорбью и презрением говорит о слабости и трусости сынов «малодушного века», противополагая их героям прошлого — людям воли, дерзновения и трагической судьбы («Mgilas Hoeisch» — «Свиток о пламени»; «Meisey Midbor» — «Мертвецы пустыни»). Б. шлет своему народу последнее проклятие «последнего не услышанного пророка» («Dos letzte wort» — «Последнее слово» — написано по-еврейски);

Бялик в отчаянии заявляет, что самому творцу не дано искупить пролитую кровь старика и младенца («El Haschomaim» — «К небесам»); он наконец доходит до пессимистического утверждения, что в мироздании нет ни смысла ни цели («A freilichs» — «Живей, радостней»). Все творчество Бялика по существу является ярким, насыщенным глубокой скорбью, бунтом еврейского мещанства против своей обреченности, против своего исторического бессилия.

Образы поэзии Б. соответствуют содержанию и тону его произведений — они гиперболичны, как образы книг библейских пророков: позовет бежать в пустыню, разорвать душу на тысячу частей, бросить сердце диким псам и т. д. Бялик создал цикл стихотворений, посвященных синагогально-иешиботскому прошлому («Habrecha» — «Пруд», «Hamasmid» — «Подвижник» и др.)» цикл глубоко искренних лирических произведений («Hachnisini» — «Приюти меня», «Michtow Koton» — «Письмецо» и др.). Бялик талантливый пейзажист («Schirei Haehoref» — «Зимние песни»). Ему принадлежит и ряд значительных прозаических произведений, отчасти чисто автобиографического, отчасти бытового характера («Marinka», «Arje Baal-guf»); он перевел на еврейский язык («идиш») произведения средневековых древнееврейских поэтов — Иегуды Галеви, Ибн-Эзры. Вместе с Ш. Абрамовичем (см.) и И. Равницким Б. перевел на еврейский язык «Талмудические сказания», 6 тт. — В последние годы Бялик почти ничего не пишет. Живет он в Палестине.

Занят сионистической деятельностью, ведет пропаганду против СССР, в частности — против помощи еврейским массам, переходящим в СССР к земледельческому труду. На русский язык Б. переводили К. Бархин, В. Я. Брюсов, Д. Выгодский, Вл. Жаботинский, Вяч. Иванов, Я. Иоффе, Ф. Сологуб, В. Ходасевич и др. Лит.: Бялик X. Н., Песни и поэмы, дерев. Вл. Жаботинского, СПб, 1914; Rеуsin Z., Leksikon von der iidischer Literatur, Presse un Filologie, т. I, Вильно, 1926. И. Нусинов.

Бялик, Хаим Нахман [1873—] — крупнейший представитель современной гебраистской (на древнееврейском языке) литературы.

Род. на Волыни в семье бедного корчмаря.

Б. вступил на литературное поприще в 90-х гг., когда определился процесс социальной дифференциации еврейства.

Одновременно с зарождением еврейского рабочего движения буржуазный политический сионизм приходил на смену палестинофильству и «духовному сионизму». Бялик связал свою литературную судьбу с ростом буржуазной сионистской идеологии, развивавшейся под лозунгом нерушимого единства еврейского народа.

Это наложило на произведения Б. печать одностороннего косного национализма.

В своей поэзии Бялик звал в синагогу, хотя большей частью потрясал основы «еговизма», патетически боролся против наивно-персонифицированного Еговы. По выражению И. М. Нусинова, «все творчество Бялика по существу является ярким, насыщенным глубокой скорбью, бунтом еврейского мещанства против своего исторического бессилия». Примитивное богоборчество поэта лишено философской значимости, а призыв в синагогу — в сущности — утверждение фетишизированной поэтом «священной книги». Тяготение Бялика к синагоге — стремление к философски прокламированной им в одной из своих статей «галахе» [законности, разуму, активному реализму в еврейской культуре (см. «Агада»)], которая в его поэзии потеряла свой реализм, свою активность и превратилась лишь в консервативно-охранительное, пассивно-романтическое начало.

Но если в своей лирике Б. страшился эмоционально-динамической стихии в еврейской культуре, ее «взрывчатых веществ», которые являются угрозой национализму, то в своей прозе он приблизился к иным настроениям.

В рассказе «За оградой» Бялик изображает любовь еврейского мальчика Ноя и крестьянской девочки Маринки; он вскрывает и подчеркивает глубокую естественность подобной любви, — естественность тяготения людей разных национальностей друг к другу. В другом рассказе он дает яркие картины сближения в соответствующих бытовых условиях евреев и «неевреев» (Петька, Явдуха).

Вся проза Б. полна глубоких жизненных инстинктов, нарастающей эмоциональной стихии, подтачивающей замкнутость нации, и категорически отрицает консервативную романтику национализма, нашедшую свое яркое выражение в его поэзии.

Пассивно-романтической оказалась прокламированная поэтом «активная», «реалистическая» «галаха», и исполненной творческого активного реализма стала якобы пассивная, эмоциональная стихия — «агада» (см.). Изображая «последнего» корчмаря, вытесняемого полицейским режимом из деревни, Б. одновременно выявлял углублявшиеся социальные противоречия еврейства: в образе «Арье-Бал»агуф» (Арье кулак) он создал тип нарождающейся кулацкой буржуазии, терроризировавшей мелкую буржуазию, к-рая все же уживалась с первой на началах шаткого компромисса.

В своей поэзии Б. воспринимал еврейскую нацию как неделимо целостный коллектив, скованный библейскими традициями; в своей художественной прозе он остро ощущал социальную дифференциацию еврейства.

Это противоречие все более и более углублялось.

Он долго колебался между романтическими и реалистическими элементами, неизменно подменяя их, и эти колебания достаточно выявляли неустойчивую классовую природу его творчества.

В результате — романтическая поэзия Б. заглушила его реалистическую прозу, от которой он все более и более отдалялся.

Б. — преимущественно поэт, и как таковой замкнулся в свою романтику консервативного национализма, которая по существу базируется на буржуазных позициях, завуалированных идеей национального единства.

Основные темы в поэзии Бялика: национальная катастрофа — погромы, бытовая сатира, проблема исторической судьбы еврейского народа, космическая лирика на национальном фоне и национальная лирика на космическом фоне. Б. «реставрировал» пророческий стиль, но в поэтических произведениях, связанных с бытом, эта «реставрация» потерпела полное крушение.

В этом отношении особенно характерно прославившее Б. «Сказание о погроме», отклик на кишиневский погром 1903. Б. дал жуткую картину погрома, жалкой беспомощности евреев, избиваемых хулиганами.

Но в поэме нет никакой социальной перспективы, и вся мощь библейского слова направлена не на вскрытие сущности национальной трагедии, а на бичевание жертв, бессильных оказать сопротивление громилам.

Б. «пророчески» проклинает забитых лавочников, не пожелавших стать «Маккавеями». Этот «пророческий» стиль здесь не оправдан, он получил неверное применение.

У пророков ненависть к обреченным граничит с сильной, сокровенной любовью, у Б. — ненависть на грани истерии: моментами поэт точно юродивый бьется в бессильной ярости и презрении к жертвам.

Пророки выражали веру в будущее всего человечества, Б. не видит никакого выхода из положения.

Поэт обобщил кишиневский эпизод в трагедию национального бессилия, не узрел медленно вскрывавшихся революционных потенций, не почувствовал нарастания еврейского рабочего движения, новой социальной силы, шедшей навстречу русской революции.

В 1905 социально созревшая еврейская рабочая масса героически реагировала на волну погромов, организовала самооборону и самоотверженно отбивала не только громил, но в некоторых случаях и царские «роты». Вот этот героизм еврейских трудящихся Б. обошел полным молчанием, он не ощутил человеческого и национального достоинства еврейской массы в периоды ее сознательных социально-политических устремлений.

Ближайшие годы после кишиневского погрома, годы революции, опровергли и разоблачили «пророческий» стиль Бялика, доказали его полную несостоятельность.

Художественной высоты Б. достигает в своих образах «вечной пустыни» и воспоминаниях детства.

С образами «пустыни» связана у Б. проблема об исторических судьбах еврейского народа: «Мертвецы пустыни» не воскресли в творчестве Б. Чем дальше, тем более суживался национальный кругозор Б., и национализм его срастался с безвыходным пессимизмом.

Он остается крайним пессимистом и метафизиком, представляющим бытие еврейства лишь как статику, провидящим в мучительной безнадежности «голод о Мессии», голод и жажду, никем и ничем не утоляемые.

И если у Б. есть какой-либо выход из национальной трагедии, то это только «дедовская книга», обращенная им в религию без веры, религию, к-рую должно бесконечно изучать, когда вера иссякла; она бальзамирована поэтом, превращена в мумию, покоится надгробным памятником «Мертвецам пустыни». Б. — крупный поэт с мощной языковой стихией, сложными ритмами и инструментовкой библейской речи, творчески ее преобразивший.

К недостаткам его стиля следует отнести: некоторую превыспренность в форме риторических вопросов, слишком частое употребление канонизированных библейских понятий и образов, как «святость», «ангел» и др. Это зачастую придает его стилю оттенки риторического гиперболизма.

На русский яз. Б. переводили: К. Бархин, В. Я. Брюсов, Д. Выгодский, В л. Жаботинский, Вяч. Иванов, Л. Яффе, Ф. Сологуб, В. Ходасевич.

Библиография: X. Н. Бялик, Песни и поэмы, дерев. Вл. Жаботинского, СПб., 1914; Сборн. рассказов Бялика издан в Москве в 1918, в изд. «Сафрут»; см. Rеіsеn . Lexikon fun der jidischen Literatur, Presse und Filologie, т. I, Вильно, 1926. Ш. Гордон. <Лит. энц.>Бялик, Хаим Нахман Род. 1873, ум. 1934. Еврейский поэт и прозаик, писал преимущественно на иврите.

Автор поэм «Мертвецы пустыни» (1902), «Сказание о погроме» (1904), «Огненная хартия» (1905). С 1920 г. в эмиграции, с 1924 жил в Палестине.

Майя Кристалинская, биография, новости, фото

Майям Бялик - полная биография

Имя: Майя Кристалинская (Maya Kristalinskaya)

Отчество: Владимировна

День рождения: 24 февраля 1932

Место рождения: г. Москва

Дата смерти: 19 июня 1985 (53 года)

Причина смерти: узнать ремиссия рака лимфатических желез

Место погребения: узнать Москва, Новое Донское Кладбище

Рост: 175 см

Восточный гороскоп: Обезьяна

Карьера: Российские музыканты 299 место

Биография Майи Кристалинской

Детство Майи Кристалинской

Двоюродная сестра Владимира Кристалинского – Лилия была певицей и актрисой, в Театре Станиславского и Немировича-Данченко. Муж тёти Лилии — Павел Самойлович Златогоров был известным режиссёром и долгое время возглавлял театр. Благодаря «дяде Паше» и «тете Лиле» музыка с самого детства вошла в жизнь Майи, она пересмотрела почти весь репертуар театра. Однажды дядя подарил маленькой Майе гармошку, на ней она самостоятельно научилась играть.

В школе она училась хорошо, ей легко давалась литература, иностранный язык и математика. С детства у Майи проявились способности к пению. На школьных вечерах она часто пела под рояль без подготовки. Она начала петь в хоре в Центральном Дворце детей железнодорожников (бывшем Доме пионеров), руководителем которого был Семен Дунаевский. На выпускном вечере в июне 1950 года на Манежной площади Майя исполняла для случайных зрителей песни военных лет «Синий платочек» и «Друзья-однополчане».

Восхождение звезды и начало карьеры Майи Кристалинской

В 1955 году Майя Кристалинская окончила институт. Вместе с подругой Валей Котелкиной их по распределению направили в Новосибирск, на завод имени Чкалова. Девушки оказались в совершенно непривычных условиях, по десять-двенадцать часов в день им приходилось работать в грязном цеху «выдавальщицами» деталей. Долго они не выдержали и спустя некоторое время решили бежать в Москву. В те времена это было преступлением. Новосибирский завод направил в Москву ходатайство о привлечении их к уголовной ответственности за самовольное оставление места работы. Только благодаря связям им удалось избежать неприятностей. По знакомству их устроили на работу в «Авиационное конструкторское бюро имени Яковлева».

Майя продолжала принимать участие в самодеятельности в эстрадном ансамбле Центрального Дома работников искусств. В 1957 году в Москве проходил Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Кристалинскую пригласили в джазовый ансамбль студии «Первый шаг» при ЦДРИ. В составе ансамбля Майя приняла участие во множестве спектаклей, концертов и шоу. Вскоре в газете «Советская культура» вышла разгромная статья «Музыкальные стиляги» с критикой молодёжного оркестра «Первый шаг». Заказчиком статьи был главный джазмен страны А. Цфасман, который видел в молодёжном оркестре своих конкурентов. Вскоре последовали «оргвыводы», и студия «Первый шаг» прекратила существование.

Летом 1958 года Майе Кристалинской поступило предложение от Госконцерта принять участие в гастролях по Закавказью. Она согласилась и взяла отпуск в конструкторском бюро. Её выступления имели ошеломляющий успех. Известный джазмен Эдди Рознер предложил ей стать солисткой его ансамбля. Майя приняла это предложение и твёрдо решила посвятить себя эстраде, в конструкторское бюро она уже не вернулась.

Кристалинская много гастролировала по стране с джаз-оркестрами, выпустила множество пластинок с песнями, которые моментально раскупались. Широкое признание она получила после выхода фильма «Жажда», в нём Майя исполняла песню «Мы с тобой два берега». Пластинка с этой песней разошлась по стране тиражом в семь миллионов экземпляров. Певица первой исполнила песню Булата Окуджавы «Ах, Арбат», которая до этого звучала только на магнитофонных записях. В 1966 году Майя Кристалинская была признана лучшей эстрадной певицей года.

Позже удача отвернулась от неё. В 70-м году председателем Гостелерадио стал Сергей Георгиевич Лапин, который был личным другом Брежнева. После чего начались гонения на многих известных певцов, в число которых попала и Кристалинская. После исполнения на новогоднем «Голубом огоньке» песни «В нашем городе дождь» телеруководство обвинило исполнительницу в пропаганде грусти. Её практически перестали показывать по телевидению, гастроли её продолжались, но выступать ей разрешали только в сельских клубах и райцентрах Рязанской, Тульской и Орловской областей.

В 1974 Майе Кристалинской было присвоено почётное звание «Заслуженная артистка РСФСР».

В последние годы своей жизни Кристалинская занималась переводом с немецкого языка книги Марлен Дитрих «Размышления». Книга вышла уже после смерти певицы.

Личная жизнь Майи Кристалинской

Первым мужем Кристалинской стал писатель Аркадий Арканов в 1958 году. Расписались они втайне от родителей, а потом просто поставили их перед фактом. Брак продлился недолго, уже через год Арканов и Кристалинская расстались. Официально они развелись только в 1962 году.

Вторым мужем стал известный архитектор Эдуард Барклай, с которым она познакомилась на званом ужине, дома у знаменитого врача А. Вишневского. За столом они сидели рядом и Эдуард Максимович весь вечер вежливо ухаживал за Майей. Спустя несколько месяцев они стали жить вместе.

Брак Барклая и Кристалинской продлился почти двадцать лет. В июне 1984 года супруги устроили застолье, отмечая отъезд в отпуск, который они планировали на следующий день. Утром Эдуард Максимович почувствовал себя плохо, он страдал сахарным диабетом. Он потерял сознание. Майя вызвала скорую, приехавшие врачи сделали Эдуарду укол, но было уже поздно, он скончался. 19 июня его похоронили. Потерю мужа Майя переживала тяжело, утратила интерес к жизни и перестала наблюдаться у врача.

Болезнь и смерть Майи Кристалинской

В 1962 году во время гастролей Майя Кристалинская попала в больницу с высокой температурой. У неё была обнаружена тяжёлая болезнь — опухоль лимфатических желез (лимфогранулематоз). Майя не сдалась, она продолжала выступать на сцене. Её выступления сменялись длительным лечением в клиниках. После курса химиотерапии ей приходилось выступать на сцене в косынке, чтобы скрыть от зрителей следы болезни. К счастью ей повезло с врачами, которыми были известные гематологи Воробьев и Кассирский. Они продлили ей жизнь на двадцать пять лет.

В начале 1985 года после очередного сеанса облучения у неё ухудшилась речь и стали плохо двигаться правая рука и нога. Болезнь прогрессировала. В июне 1985 Кристалинская опять легла в больницу, состояние её резко ухудшилось. Она потеряла сознание и впала в кому. 19 июня 1985 года Майя Кристалинская скончалась в возрасте 53 лет.

Похоронена она была в Москве на Донском кладбище. На её могиле можно прочесть эпитафию: «Ты не ушла, ты просто вышла, вернёшься — и опять споёшь».

Биография

Родился в 1874 г. в бедной семье, в одном из местечек Волыни. Рано потеряв отца, мальчик попал в Житомир к деду, старому талмудисту, был отдан в хедер; позднее учился в Воложинском «ешиботе» — высшей школе талмудического знания. Дальнейшая жизнь Бялика полна скитаний и тяжелой борьбы за существование; лишь сравнительно поздно он посвятил себя всецело литературе.

Майям Бялик - полная биография Майям Бялик - полная биография Майям Бялик - полная биография Майям Бялик - полная биография Майям Бялик - полная биография Майям Бялик - полная биография Майям Бялик - полная биография Майям Бялик - полная биография

Последние годы живет в Одессе, руководя одним из лучших еврейских книгоиздательств. Мотивы поэзии Бялика глубоко национальны: он ярко выразил и тоскливость еврейского быта, и трагический ужас еврейского распада, и тяготение к солнцу, к настоящей полной жизни, и бунт еврейской души против векового рабства. Сообразно этим основным мотивам можно разделить произведения Бялика на три категории. К первой относятся страницы, отражающие — то в символах, то в бытовых картинах — всю безотрадность еврейского существования. Ко второй категории относятся стихотворения, посвященные жизни во всей ее полноте и красоте, недоступной сынам гетто. Это — страстные гимны в честь солнца, природы, любви. Третью категорию составляют произведения, в которых Бялик воплотил протест и бунт еврейской души. Мятеж Бялика не направлен непосредственно против внешнего гнета: для него главный момент еврейского падения — в покорности, в пассивности самого еврейства, и против этой психологии «побитого раба» он ополчается с редкой силой укора и негодования. Самое выдающееся из произведений этого рода — «Сказание о погроме», явившееся ответом на кишиневские события 1903 года. Особняком стоят «Мертвецы пустыни» — лучшая из поэм Бялика, оригинально задуманная и художественно разработанная попытка воссоздать древнее величие Израиля, те дни, когда ныне смиренный народ еще был мятежным, «жестоковыйным» племенем и умел бороться против людей и Бога. В современной еврейской поэзии Бялику принадлежит первое место. Стихотворения Бялика написаны на еврейском, а некоторые на разговорно-еврейском языке; они неоднократно переводились на европейские языки; в 1911 г. вышли три сборника переводов: на русском языке — Жаботинского («Песни и поэмы», 2-е изд., СПб., 1912), на немецком и на итальянском.

Майям Бялик - полная биография Хаим Бялик фотография

Майям Бялик — полная биография

«Я не Рыжиков,я Чижиков»

Майям Бялик - полная биография

«Я не Рыжиков, я Чижиков», — доказывал рыжеволосый четвероклассник, всюду ходивший за Сережей Сыроежкиным и его электронным двойником из культового фильма конца 70-х… Представляю вашему вниманию небольшое интервью с выросшим юным актером Евгением Лившицем, запомнившимся яркими ролями в «Приключениях Электроника» и еще ряде советских детских кинолент (см. фильмографию)

— Евгений, в детстве вы довольно-таки много снимались в кино, параллельно посещая музыкальную школу. И то, и другое требовало полной отдачи. Как удавалось всё это совмещать?

— Ну, вы сами понимаете, что когда снимаешься в кино, то чем-то другим заниматься очень трудно. И конечно, заниматься я совсем не хотел, тем более, мой первый фильм — «Марка страны Гонделупы» — был в семь лет, и всё это было так интересно и ново! Но полезных занятий для меня хотели мои родители, за что я им очень благодарен. И я занимался — играл на пианино. Не так уж много, но занимался!

Как вы попали на съемочную площадку? Это был счастливый случай
или закономерность. До съемок вы мечтали о кино или для вас это стало
неожиданностью?


— На площадку я попал совершенно случайно. В начале сентября 1977 года в наш первый класс пришла какая-то женщина и стала смотреть у детей… зубки! Я, конечно, очень испугался — сказалась «любовь» к зубному врачу, сами понимаете… Но вечером она позвонила нам домой, представилась помрежем (помощник режиссера. — прим.адм.) и пригласила меня на пробы к фильму «Марка страны Гонделупы». А уже 27 сентября я уехал сниматься в этом кино.
Раньше я никогда и не думал, что стану сниматься. Так что съемки стали полной неожиданностью. И конечно радостью! Ведь не каждому ребенку так повезет.


— В этом фильме вы сыграли роль трогательного добряка Кирилки. Ваш
герой на экране часто грустит, готов расплакаться. Сколь трудно было
изображать печаль? И вообще, что легче вам было играть ребенком — печаль или
радость?

— Сложный вопрос, даже и не помню… Думаю, радостного ребенка каждый может сыграть, а вот быть грустным и плакать, когда этого совсем не хочется, на самом деле очень сложно, особенно в совсем юном возрасте. Поэтому печаль, конечно, трудно было изображать. И плакать ,особенно

— Какой из фильмов, в которых вы принимали участие, запомнился вам больше всего? Где работа шла интересней?

— Я сыграл в четырех фильмах: «Марка страны Гонделупы», «Приключения Электроника», «История одного подзатыльника» и «4:0 в пользу Танечки». Несомненно, самым интересным и запоминающимся был и останется «Электроник». Хотя роли во всех фильмах мне понравились.

Недавно прошла информация, что хотят запустить новый проект про Электроника. Сказали, что пригласят сниматься тех же актеров. Вы что-нибудь слышали про это? Согласились бы вы сейчас принять участие в таком проекте или работа в кино для вас закончилась вместе с детством?

— Слышал об этом. Это — утка. Но… если бы это было возможно, с большим удовольствием пошел бы сниматься в кино дальше! Это же так интересно и замечательно!


— Евгений, было бы интересно, если бы вы вспомнили своих юных партнеров по съемкам. Среди них были и настоящие юные кинозвезды 70-80-х (к примеру, братья
Торсуевы, Саша Варакин), а кое-кто вырос и в достаточно известных актеров
(Данила Перов). Как складывались отношения в «детской» части съемочных
коллективов, в частности, на площадке «Электроника»?

— К сожалению, с ребятами я не общаюсь, за исключением Володи Торсуева. А на площадке мы были все одинаковы. И нам всем всегда было всё интересно. Я же год прожил в Одессе, когда снимали «Электроника» и «4:0 в пользу Танечки». И когда кто-то из нас снимался, мы все убегали из школы и смотрели. Могу сказать, что я первым посмотрел снимавшийся тогда же фильм о трех мушкетерах.

Майям Бялик - полная биография

— Смотрите ли вы сегодняшнее детское кино и кино с детьми-актерами — отечественное и зарубежное? Какие фильмы, каких сегодняшних юных «звездочек» отмечаете для себя?

Детские фильмы я почти не смотрю, хотя у меня два маленьких сына. Но мультфильмы смотрю. Наши мультики очень нравятся, особенно последние. Трилогия о трех богатырях — классно!

Были ленты, в которых вы могли еще сыграть, но не прошли пробы? Как вообще проходило ваше «расставание» с кинематографом?

Я сыграл только в четырех фильмах и больше никуда не пробовался. Хотя меня и приглашали еще, но я уже учился в музыкальном училище. Желание сняться в кино есть до сих пор. Но «расставание» с кинематографом прошло совершенно спокойно. Зато появилось другое — Музыка. Чему я очень рад.

Специально для сайта «Хрустальные звездочки» (октябрь 2008 года).


Вопросы составил Максим Митрофанов.

Разыскала Евгения Лившица и мурыжила Женю я,администратор сайта,Инна Демкив

Редактировал это «безобразие» Алексей Старков

Магазин сумок Sergio Tacchini. Агент провокатор, парфюмерия Lanvin — названиваете.

ЧУДО МАЙИ ПЛИСЕЦКОЙ

Майям Бялик - полная биография

Майя Плисецкая

Объявление о презентации фильма Maya Plisetskaya Assoluta в Нью-йоркской публичной библиотеке с участием знаменитой балерины было напечатано крошечными буквами в колонке бесплатных мероприятий, не заметить его было проще простого. (Американцы тоже жаловались, что их обошли информацией). Думаю, что это было сделано преднамеренно: аудитория Бруно Валтера рассчитана всего на 200 человек. Так или иначе — весть мгновенно разнеслась, и к 12 часам 18 декабря в вестибюле уже выстроилась очередь. Показ был назначен на 4 часа дня, билеты выдавались за два часа до начала, по одному в руки. Очередь росла. Я заметила постаревшего, и ставшего поэтому благообразным, Андрея Вознесенского. Было много умных, интеллигентных лиц. Американцы, даже пожилые, комфортно устраивались прямо на полу, я же выстояла два часа, и потом еще час, чтоб занять хорошее место, что было совсем уж глупо — в этом зале все места были хорошие. А всего-то нужно было — позвонить по контактному телефону и зарезервировать место. Но советский человек вырос в очередях, он без них не может.

Фильм, увы, разочаровал. Он был какой-то скованный, неизобретательный, зажатый между танцами и «домашними» кадрами, где великая балерина не без юмора рассказывала о кошмарном советском быте, о коммунальных кухнях, о борьбе с партийными чинушами (декорации ушли в Канаду, а спектакль остался в Москве) и других нелепостях советской жизни. Божественная Аврора, зловещая Одилия, летящая по воздуху Китри, роковая Кармен, прелестная Лауренсия; русский танец из Конька-Горбунка, острое, графическое, черно-белое Болеро. И бессмертный «Умирающий лебедь» Сен-Сенса. Право, ничего больше не нужно было, никаких комментариев — только созерцать это совершенство, этот Богом данный и трудом отточенный талант, в тщетном желании остановить мгновение. В конце каждого номера публика разражалась аплодисментами: присутствие в зале балерины давало ощущение сиюминутности происходящего.

Немногие счастливцы зрели Майю Плисецкую на сцене, большинство видело ее балеты в записи, и пришли эти люди не столько из-за фильма, сколько из-за редкой (если не уникальной) возможности увидеть легендарную балерину и потом рассказывать о ней своим детям и внукам. «Вы — живая легенда!» — раздался в зале женский выкрик. «Живая женщина», — рассудительно поправил другой голос.

В том, что Майя — «живая женщина», я убедилась на следующий день, 19 декабря, когда пришла в библиотеку на презентацию ее книги «Я — Майя Плисецкая» на английском языке. У меня с собой был русский экземпляр — для автографа. Накануне, перед фильмом, я подарила ей свою книгу «Мастера» — там есть эссе о ней с критическим пассажем, который мог ей не понравиться. Мне было интересно, прочитала ли она это эссе. И я сразу спросила ее о нём. Конечно, прочитала! Она была любопытна, как всякая женщина.

— Мне нравится — сказала она, — как вы пишете, у вас хороший стиль. (Уф, пронесло!) Поверьте, — продолжала она — я никогда не обижалась на критику. Но это не критика, это критиканство (речь шла об отношении к ней одного из известных в России критиков). Это — не по делу! (То есть не касается творчества). Он меня все время подкусывает!

Она держала меня за руки и говорила, будто изливала душу. Это было так по-женски! Минуты текли, очередь дышала в затылок. К сожалению, я не вправе передать ее монолог ввиду его сугубо личного характера, но в нем было столько боли и обиды, что у меня сжалось сердце. Я только повторяла: — Майя Михайловна, о чем вы говорите? Какой-то Икс, какая-то Игрек. Да разве их можно воспринимать всерьез? Вы же Майя Плисецкая!

Она немного успокоилась, и ее огромные зеленые (да, теперь я точно знаю, что зеленые, а не янтарные, как мне показалось тогда, в 1996 году) благодарно просияли. Мне хотелось увести ее от болезненной темы, и я спросила, помнит ли она Тошу Фуками.

— Тошу Фуками! Конечно!

Она обрадовалась, будто я напомнила ей о ком-то, кто был ей очень приятен.

Майям Бялик - полная биография

Майя Плисецкая с мужем, композитором Родионом Щедриным. Фото Б.Езерской

— Конечно! Я делала с ним «Крылья кимоно». Этот спектакль прошел один-единственный раз. Я так люблю Японию, что сразу схватила стиль. Когда я приехала в Токио, я сделала [эту роль] за десять дней! Щедрин мне тогда сказал: «Ты еще раз меня поразила». Тошу замечательно ко мне относится. Когда были мои конкурсы в Питере, он мне помогал деньгами. Я этого не забуду никогда. Он снял фильм — лучший из всех, которые были сняты обо мне. Замечательный фильм. Я была в Японии 32 раза! И в феврале мы снова едем, представляете, а он уже прислал факс — приглашение на обед.

И она по-детски рассмеялась.

У меня есть фильм, о котором говорила Майя. Мне его подарил… Тошу Фуками. Там есть «Крылья кимоно» с участием Майи Плисецкой и Тошу Фуками. Это типично японский спектакль, опера-балет, когда одни и те же артисты и поют, и танцуют. Или, скорее, балет-оратория, где есть хор, оркестр, балет, солисты, и еще рассказчик. Наряду с людьми в действии принимали участие мифические чудовища. Это мистическое действо непостижимо соединяло театр масок, ритуальные танцы, классический балет на пуантах и фривольный канкан. Апофеозом спектакля было явление Майи Плисецкой в образе Богини Дня Аматерасу. Она предстала в багровом плаще, широко раскинув руки, как крылья и напоминала раскаленный солнечный диск. Потом она сбросила плащ и осталась в желтом кимоно Богини Дня. Партия была небольшая, но вся на пуантах. Майя пушинкой взлетала над головой Тошу, который исполнял партию Бога Ночи, выделывая немыслимые кульбиты, напоминающие дзю-до. Потом был долгий ритуал прощания, с бесконечными поясными и земными поклонами. Над сценой зажглись слова по-русски: От всего сердца благодарим Вас, Майя Михайловна! Вы — прима-балерина навеки! (Ах, молодцы японцы!) Майа взмахнула и затрепетала крыльями-руками по-лебединому! Зал взвыл от восторга.

Немного о Тошу Фукаму.

В 1996 году, в Нью-Йорке, на пресс-конференции, предшествовавшей гала-концерту с участием молодых звезд Мариинского театра, лауреатов конкурса «Майя», ко мне подошел молодой элегантный японец, и на хорошем английском осведомился, не принадлежу ли я к славной когорте представителей второй древнейшей профессии. Узнав, что принадлежу, дал знак двум прелестным японочкам, сопровождавшим его. Словно по мановению волшебной палочки в моих руках оказалась подарочная корзинка, а в нее, одна за другой, шлепнулись три видеокассеты. На футляре одной из них я разглядела Майю Плисецкую в огненно-красном кимоно. Рядом с ней стоял японец в диковинном национальном костюме. Вглядевшись, я узнала в нем моего нового знакомца.

— Это вы? — спросила я.

— It’s me! — радостно подтвердил японец, тыча себя пальцем в грудь.

— Вы танцевали с Майей? Вы танцор?

— Yes, Yes! — радостно закивал он.

Взглянув на другую кассету, я увидела его с бокалом в руке рядом с Маргарет Тэтчер.

— Так вы политик? — туго сообразила я.

— Нет, я всего лишь экономист, — скромно ответил он.

На третьей кассете он был облачен в камзол и парик и стоял за дирижерским пультом.

— Так кто же вы? — теряя голову, спросила я.

— Я — бизнесмен, — сказал Тошу Фуками и попросил мою визитную карточку, чтобы прислать билет на свой вечер в Карнеги Холле, который должен был состояться вскоре. И прислал. Я была на этом концерте. Спонсором его был Тошу Фуками. И он же стоял за дирижерским пультом — давали Моцарта. И еще он пел песни собственного сочинения — очень красивые и мелодичные.

Тошу Фуками, действительно, бизнесмен, создатель мощной многопрофильной империи, в которую входят школа для подготовки к экзаменам в высшие учебные заведения, торговая фирма, корпорации по изготовлению и продаже медицинского оборудования, крупное издательство, бюро путешествий с филиалами в Англии и Австралии, и еще много-много чего. Он — писатель и композитор. Он — танцор и певец. Он — музыкант. Он — один из богатейших людей в стране и один из крупнейших филантропов Японии. Он выступает с лекциями на организуемых им семинарах. Слушателями этих семинаров были Горбачев, Генри Киссинджер, Маргарет Тэтчер, Френсис Фукуяма, Алвин Тофлер и другие выдающиеся политические и общественные деятели. О феномене Тоши Фуками я могу рассказывать долго. Не каждый день выпадает такая журналистская удача.

Два гиганта, два возрожденческих человека — Майя Плисецкая и Тошу Фуками потянулись друг к другу и создали чудо, о котором она, художник взыскательный и строгий, вспоминает с удовольствием.

Вернемся в зал. Я думаю: чего же не достает в этом фильме, что мешает ему стать событием, дотянуть хотя бы до уровня японской ленты? В фильме есть танцы (которые при всем желании нельзя испортить); есть умная, ироничная героиня (английский текст за Майю озвучивал, видимо, режиссер, русский текст сопровождается субтитрами). Фильм рассчитан на американского зрителя. В нём есть интерьеры дома в Литве и квартиры в Москве; прекрасные российские весенние и зимние пейзажи. Майя рассказывает много интересных деталей. Как она ходила в зоопарк — изучать повадки лебедей. (Вы обратили внимание: в агонии умирающей птицы, наряду с высокой трагедией, есть клиническая точность). Майя показывала, как только движением рук можно обозначить этническую принадлежность исполняемого танца: индийскую, японскую, греческую, африканскую. Все это в фильме есть в избытке. Но за всеми этими забавными подробностями теряется облик балерины Аssoluta.

Думаю, дело, отчасти, в том, что авторы — Элизабет Капнист и Кристиан Думас-Львовский (фильм делался компанией «Киев Продакшн»), оказались в плену старого, 1964 года, фильма Василия Катаняна. Отсюда эта зажатость, этот аскетизм, боязнь выйти за пределы квартиры, показать балерину на отдыхе, в кругу друзей, с мужем. То, что казалось отчаянно смелым в 1964 году, в 2002 году выглядело несколько устаревшим. Конечно, интересны документальные ленты, где Майя танцует в Кремле в день рождения Сталина (согнувшись в поклоне, так и ушла за кулисы, чтобы не встретиться взглядом). Или эпизод с вручением Сталинской премии, когда она благодарила Большой театр и правительство, но не партию и не товарища Сталина. Майя всегда была бунтаркой, за что сидела в «отказе» шесть лет, пока Большой разъезжал по гастролям. Но эти эпизоды, свидетельствующие о ее независимости, не раскрывают в полной мере ее характера. Ее внутренний мир так и остался для зрителей terra incognita. В фильме не показана ее значительность, масштабность ее личности. Ведь Майя — не просто великая балерина, она — художник, Мастер.

Общение с публикой состоялось тут же, в зале, после просмотра.

Вопрос: Вы смотрели в роли Умирающего лебедя других балерин?

Ответ: Я думаю, что логичней было смотреть на живого лебедя, чем на балерину, которая его изображает. (Смех в зале).

Вопрос: Почему в фильм не попала «Гибель розы»?

Ответ: Туда много чего не попало. Не я делала этот фильм. (Намек на то, что в фильм не попали ее последние, дорогие ей работы. Она была не в восторге от фильма).

Вопрос: Как вам живется, Майя? (Это кто-то пожилой, солидный, запросто, демократично, без отчества).

Ответ: Хорошо. (А что она должна была ответить? Рассказать свою биографию? Всех интересующихся она отправляла к своей книге, написанной с подкупающей откровенностью, но и с купюрами тех страниц жизни, которые она не посчитала нужным открыть).

Вопрос: Где вы живете?

Ответ: В воздухе. (Этот ответ она прокомментировала так: они с мужем очень много летают, с самолета на самолет — юбилеи, гастроли. Вот и получается, что «в воздухе»).

А вообще она была очень дружелюбна и демократична. И еще долго после этой спонтанной зрительской конференции подписывала книги, театральные программки, фотографии.

В Нью-Йорк Майя Михайловна приехала с мужем, композитором Родионом Щедриным. У него в Нью-Йоркской филармонии на 19 декабря была назначена мировая премьера — опера в концертном исполнении «Очарованный странник» — по Лескову. В последнее время они стараются не разлучаться. Премьера Щедрина совпала с выходом майиной книги на английском языке и фильма Maya Plisetskaya Assoluta. Так что все совпало. Майя была рада этой поездке.

У меня дома висят две фотографии Майи Плисецкой работы Блиоха. На одной — она склонилась к земле в «Лебеде», на другой — с Годуновым в «Кармен-Сюите». Потрясающая пара!

Говорят, высшее мужество актера — вовремя уйти со сцены. Это правда. Но остаться на сцене вопреки традициям, мнению профессионалов, биологическому рубежу — для этого требуется больше, чем мужество — подлинный героизм. Век балерины короток — 35 лет. Майя прожила его более, чем дважды. Такого творческого долголетия не знала история классического балета.

Семидесятилетней она вышла на сцену в гала-концерте в Нью-Йорке. Медленно выплыла умирающим лебедем на дрожащих, подгибающихся ногах; затрепетала бескостными крыльями-руками, пробуждая щемящую жалость к этой прекрасной и гордой птице, до последних секунд сопротивляющейся смерти. Выплыла и доказала скептикам, что над гением не властен возраст.

Куратор отдела фильмов Нью-йоркской публичной библиотеки Меделайн Николс выразила надежду, что книга и фильм будут способствовать лучшему пониманию американцами величайшей балерины ХХ столетия.

— Вы не поверите, но Майю в Америке знает только узкий круг поклонников и специалистов. В Париже, Лондоне, Риме, Милане, по всей Европе ее узнают на улице; в России ей из дому выйти нельзя. А по Нью-Йорку она идет — и хоть бы кто-нибудь оглянулся. Удивительно…

Ничего удивительного. Майю выпустили в Америку впервые в 1959 году: Хрущёву нужно было продемонстрировать советский балет как высшее достижение советской власти. Второй ее приезд с труппой Большого Театра был в 1966 году. В 1995 году она приехала с победителями конкурса «Майя», и танцевала «Умирающего лебедя» и «Айседору» в гала-концерте. Для Нью-Йорка, захлестываемого гастролями, это очень мало. В очереди за автографом стояла пожилая американка, тоже балерина. Она сохранила фотографию Майи 1959 года. Майя удивилась и растрогалась. Она терпеливо, буква за буквой, надписывала фотографию латиницей, текст ей нашептывала переводчица. Пожилой американец, давний поклонник и собиратель майиных раритетов, долго что-то говорил ей через переводчицу. Видимо, объяснялся в любви. Он приволок полную сумку книг, фотографий, и Майя прилежно, как школьница, подписывала их. Чувствовалось, что ей не в тягость этот процесс, что ей приятны эти люди, что она купается в их любви, что она благодарна им за эту любовь. Ни намека на звездность, которая ей положена по статусу примы-балерины ассолюта; ни тени высокомерия, ни снобизма. Скромность и достоинство — приметы истинно великого человека. Мои руки хранят благодарное прикосновение ее тонких пальцев, а в ушах звучит ее голос: «Я очень тронута. Спасибо. Большое спасибо».

Номер 2(313) 22 января 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]

Биография Майи Плисецкой

Майям Бялик - полная биография

Плисецкая Майя Михайловна (1925-2015) – советская артистка балета, педагог-репетитор и балетмейстер, признана величайшей балериной ХХ века. На протяжении 42 лет (1948-1990) являлась примой-балериной Большого театра Советского Союза. Майе Михайловне присвоены звания Народной артистки СССР, Героя Социалистического труда, почётного доктора университета Сорбонны, почётного гражданина Испании, почётного профессора МГУ имени Ломоносова. Плисецкая была полным кавалером орденов «За заслуги перед Отечеством».

Большая семья талантов

Майя Плисецкая появилась на свет в Москве 20 ноября 1925 года. Девочка родилась в еврейской семье с многочисленными знаменитыми и талантливыми родственниками.

Её мама, Рахиль Михайловна (девичья фамилия Мессерер), была на тот момент настоящей звездой немого кинематографа. Она имела характерную внешность – черты лица немного походили на восточные, волосы были тёмными. Из-за такого типажа ей часто приходилось играть в кино восточных, особенно узбекских девушек.

Рахиль очень нравилась и режиссёрам, и зрителям, но, выйдя замуж и родив первую дочь, с кинокарьерой она рассталась. Несмотря на законченный институт кинематографии и десяток успешных ролей в немом кино, Рахиль больше никогда не возвращалась к этому виду искусства. Ей приходилось работать в жизни на разных должностях – телефонистки, массовика-затейника, регистраторши в поликлинике.

Папа Майи, Михаил Эммануилович, занимался дипломатической и хозяйственной деятельностью. Долгое время он трудился при исполнительном комитете, потом занимал должности в комиссариатах внешней торговли и иностранных дел. Он также имел косвенное отношение к кино, участвовал в производстве картин, где и произошло его первое знакомство с будущей женой Рахиль.

Тётя и дядя Майи по материнской линии, Асаф и Суламифь Мессерер, были великими танцовщиками. В 30-е – 40-е годы они значились ведущими солистами в Большом театре, а потом замечательно преподавали искусство танца. Сын Асафа Михайловича, Борис Мессерер, в будущем стал театральным художником. Вот такой большой и творческой была семья Плисецких-Мессерер, целая династия театралов, артистов и танцоров.

Майям Бялик - полная биография

В 1931 году в семье Плисецких родился второй ребёнок – сын Александр (в будущем он тоже будет балетмейстером). А на следующий год отца назначили заведующим советскими угольными рудниками на острове Шпицберген. Кроме этой, он ещё занимал должность генерального консула СССР в Норвегии. Вся семья переехала с отцом на остров в Северном Ледовитом океане.

Детство

На Шпицбергене Майя пошла в школу, научилась хорошо кататься на лыжах и впервые за всю свою долгую творческую жизнь вышла на сцену. Она занималась в самодеятельности, и в местном клубе драматический кружок ставил пьесу Даргомыжского «Русалка». С этого момента девочка не могла успокоиться, она постоянно стала грезить о сцене. Ей хотелось не просто выступать, она мечтала о большой публике. Любую свободную минуту Майя посвящала пению, танцам и импровизации. Заметив такое творческое наследие в дочери, родители решили по возвращении в столицу отдать девочку на занятия в хореографическую школу.

Приехав в Москву в 1934 году, Майя начала учёбу в Московском хореографическом училище. Её преподавателем стала Евгения Долинская, раньше она солировала в Большом театре.

В 1937 году был арестован папа Майи по подозрению в измене Родине. Тёплой весенней ночью его увезли чекисты. Больше Майя никогда не видела отца. Мама Рахиль как раз была беременной в это время. Второй младший брат Майи Азарий появился на свет через два месяца после ареста отца. Через год Михаила Плисецкого расстреляли, назвав его шпионом, но дочь до конца своей жизни твёрдо знала о том, каким патриотичным был её отец. Во времена хрущёвской оттепели Михаил будет реабилитирован за «отсутствием состава преступления».

Через некоторое время арестовали маму. Её увезли прямо из Большого театра, куда она пришла на выступление сестры Суламифь в «Спящей красавице». Маму назвали женой врага народа и назначили ей 8 лет тюрьмы. С маленьким, недавно родившимся Азарием, Рахиль отправили в Акмолинский лагерь в Казахстане, где сидели женщины, чьи мужья значились изменниками Родины.

Чтобы детей не отдали в детские дома, их разобрали родственники. Майю взяла тётушка Суламифь, а брат Александр поехал к дяде Асафу. Вот так и получилось, что самый страшный жизненный удар Майя перенесла, будучи ещё совсем ребёнком.

Родственники приложили все усилия, чтобы хоть как-то помочь Рахиль, и вскоре она была переведена в Чимкент на вольное поселение. В 1941 году ей изменили приговор и разрешили вернуться в Москву.

Майям Бялик - полная биография

Творческий путь

Буквально за день до начала страшной войны в филиале Большого театра был выпускной концерт студентов хореографического училища, в котором училась Майя. До окончания учёбы было ещё два года, но на этот концерт отбирали, кроме выпускников, самых лучших старшеклассников. Выступление на этом вечере стало для Плисецкой значимым событием, это был первый её успех.

На следующий день началась война. Майя с мамой и братьями уехала в эвакуацию в город Свердловск. По недостоверной информации, училище и Большой театр тоже должны были быть эвакуированы сюда. Но ни те, ни другие не приехали в Свердловск, и Майя на целый год потеряла возможность заниматься балетом профессионально. Девушку постепенно охватывала паника, она жизни своей уже не могла представить без балета.

До Свердловска дошли слухи, что часть труппы Большого театра и училище, в котором занималась Плисецкая, были в Москве и никуда оттуда не уезжали. Майя сбежала из Свердловска и отправилась в столицу. Как только приехала, приступила к занятиям немедленно. Её приняли сразу в выпускной класс.

В 1943 году на выпускном экзамене Плисецкая получила «отлично» и тут же её зачислили в труппу Большого театра (к этому времени в филиале Большого театра она уже исполняла несколько сольных партий).

То, что эта личность весьма индивидуальная, было понятно с её первых шагов на сцене Большого театра. Она была невероятно динамичной, страстной и выразительной. Майе не пришлось долго ждать успеха. Первое зрительское признание пришло к ней после балета «Шопениана», где она танцевала мазурку. Любой её прыжок и приземление на сцену взрывали зал бурей аплодисментов.

К вершине своего успеха Майя шла так, как поднимаются по лестнице вверх, с каждым шагом всё выше и выше. Балет «Спящая красавица» начался для неё с роли феи Сирени, потом была фея Виолант, и, в конце концов, кроме неё никто не мог так исполнять Аврору.

Майям Бялик - полная биография

Точно так же получилось и с балетом «Дон Кихот». Майя исполнила в нём почти все имеющиеся женские партии, прежде чем подошла к главной героине Китри.

Ей стали подвластными любые балетные партии, будь это мятущаяся острохарактерная героиня либо тонкая и лирическая.

Год премьерыБалетРоль
1945«Золушка»Фея Осень
1960«Конёк-горбунок»Царь девица
1960«Каменный цветок»Хозяйка медной горы
1964«Жар-птица»Жар-птица
1965«Легенда о любви»Мехменэ Бану
1967«Кармен-сюита»Кармен
1972«Анна Каренина»Анна Каренина
1980«Чайка»Нина Заречная
1985«Дама с собачкой»Анна Сергеевна

Меньше чем за 10 лет Майя Плисецкая была удостоена сразу трёх званий:

  • 1951 – заслуженная артистка РСФСР;
  • 1956 – Народная артистка РСФСР;
  • 1959 – Народная артистка СССР.

В 1967 году у Александра Зархи Майя снялась в кинокартине «Анна Каренина», где блестяще исполнила роль Бетси Тверской.

Решающим в жизни Майи Плисецкой стал балет Чайковского «Лебединое озеро». Она не знает, сколько раз играла его. Если бы представилась возможность посчитать, эта цифра наверняка вошла бы в книгу рекордов Гиннеса. Она танцевала его 30 лет, больше 800 раз.

Наград в своей стране и за рубежом Майя получала столько, что, как и с «Лебединым озером», их трудно сосчитать.

Она написала мемуары «Я, Майя Плисецкая». Там, со слов самой балерины, можно узнать всю её жизнь, с радостями и успехами, горестями, разочарованиям и победами.

Личная жизнь

В 1956 году Майя вышла замуж за латвийского артиста балета Мариса Лиепу. У них было одно общее дело – балет, благодаря ему они познакомились, страстно влюбились в друг друга и быстро поженились. Однако уже через три месяца поняли, что совершили ошибку и развелись.

В 1958 году в гостях у общей знакомой, возлюбленной Маяковского Лили Брик, произошло судьбоносное событие – встреча Майи с композитором Родионом Щедриным. С этого дня в её жизни были только две величайших любви, которые она ни разу не предала – балет и Родион. Они подарили всему миру потрясающе красивую историю любви.

Майям Бялик - полная биография

А началось всё с того, что после знакомства он просто попросил билеты на балет с участием Майи. Она оставила их для своего нового знакомого. После балета на утро Родион позвонил Майе, высказал свои восхищения её талантом и попросил возможности присутствовать на репетиции, чтобы посмотреть святая святых – где рождается такая красота. Она репетировала в эластичном обтягивающем купальнике. Мужчину это сильно впечатлило, и он пригласил после репетиции Майю на прогулку по Москве. Она согласилась…

Ей было 33 года, ему 26. Начался удивительной красоты бурный и стремительно развивающийся роман. Ни разница в возрасте, ни злобные сплетни и завистники, ни испытания временем и долгие расставания не смогли одолеть эту любовь. Их чувства друг к другу оказались непобедимыми.

На том, чтобы официально зарегистрировать брак, настояла Майя. Тогда было такое время, что без штампа в паспортах их не селили вместе в гостиницы. Первое после знакомства лето они провели в Карелии, а потом поехали на машине в Сочи. Так как они не были мужем и женой, им не давали гостиничные номера, и приходилось ночевать прямо в машине. Это лето было в их жизни самым первым всплеском безудержного счастья.

Она обожала слушать музыку Родиона, всегда считала его очень талантливым и великим композитором. А он дарил ей свои балеты:

  • «Конёк-Горбунок. Майе Плисецкой»;
  • «Анна Каренина. Майе Плисецкой неизменно»;
  • «Чайка. Майе Плисецкой всегда»;
  • «Дама с собачкой. Майе Плисецкой вечно».

У пары не было детей. Когда нужно было сделать выбор, Майя отдала предпочтение балету. Родион не был в восторге от такого решения, но он понимал, что значит балет для его любимой женщины, и уступил.

Майям Бялик - полная биография

Они прожили вместе 57 лет. Когда у Майи Плисецкой спрашивали, как им удалось так долго прожить вместе в любви, она отвечала:

После распада Советского Союза Майя и Родион в основном проживали в немецком городе Мюнхене. Также у них была квартира в Москве, где они останавливались, приезжая на Родину с концертами и гастролями. А отдыхать пара любила на даче в литовском городе Тракай.

Когда-то давным-давно женщина, которая в Киевском районе города Москвы зарегистрировала брак Майи Плисецкой и Родиона Щедрина, пожелала им состариться на одной подушке. Пожелание это сбылось.

Но 2 мая 2015 года перестало битья сердце Майи Михайловны. Ей так хотелось и потом быть вместе со своим Родионом. Она завещала после его смерти прах обоих развеять над Россией.

Бялик Хаим Нахман — Биография

Хаим Нахман Бялик (Хаим Иосифович Бялик; 9 января 1873, хутор Рады около Житомира — 4 июля 1934, Вена) — еврейский поэт и прозаик, классик современной поэзии на иврите и автор поэзии на идише.

Родился в семье лесника. После смерти отца Ицхока-Иосефа с 1880 по 1890 год жил в доме деда Якова-Мойше Бялика, толкователя Талмуда, в Житомире на Московской улице, дом 61.

В 17 лет уехал в Одессу в надежде издать свои стихи. Полгода прожил в нищете, но после знакомства с Равницким, которому понравилось стихотворение Бялика «К ласточке», начал публиковаться и был принят в литературную среду Одессы.

В 1893 году после смерти деда возвратился в Житомир, где женился, вместе с тестем начал вести предпринимательскую деятельность, занимаясь при этом и литературным творчеством, но через несколько лет окончательно переехал в Одессу. Здесь стал одним из соучредителей издательства «Мория» (закрытого советскими властями в 1921 году).

В 1902 году вышел первый сборник стихов Бялика. Сочинённая после кишинёвского погрома 1903 года поэма «Сказание о погроме» («В городе резни») сделала его одним из наиболее известных еврейских поэтов своего времени.

Участвовал в Сионистских конгрессах 1907 и 1913 годов. В 1921 году по ходатайству А. М. Горького, с личного разрешения В. И. Ленина, Бялик переехал в Берлин, а в 1924 году — в Тель-Авив. В 1934 году поехал лечиться в Вену, но после неудачной операции скончался 4 июля 1934 года. Похоронен в Тель-Авиве при огромном стечении народа.

Был женат на Мане Авербух. Мужем её сестры был Я. Б. Гамарник, таким образом Бялик и Гамарник приходились друг другу свояками. Детей у поэта не было.

Некролог Майе Плисецкой

Биография и эпизоды жизни Майи Плисецкой. Когда родилась и умерла Майя Плисецкая, памятные места и даты важных событий ее жизни. Цитаты балерины, фото и видео.

Годы жизни Майи Плисецкой:

родилась 20 ноября 1925, умерла 2 мая 2015

Эпитафия

«Гармония и красота
Её божественных движений
Не повторится никогда.
Она — неповторимый гений!»
Из стихотворения Людмилы Лидер, посвященного памяти Майи Плисецкой

Майям Бялик - полная биография

Биография

Непревзойденная примадонна Большого театра — балерина Майя Плисецкая провела на сцене более 60 лет. Оригинальная танцевальная техника и природная грация позволили Майе Михайловне добиться грандиозных успехов на поприще театрального искусства. Главным образом балерина знаменита как исполнительница ролей Анны Каренины, Кармен, Джульетты, однако действительный послужной список Плисецкой куда более широк. Достаточно заметить, что в одном лишь «Лебедином озере» балерина станцевала более 800 раз.

Желание стать балериной преследовало Майю Плисецкую с раннего детства. Впрочем, и трагические развороты судьбы, как ни странно, тому способствовали. Перед началом Второй мировой она фактически лишилась родителей: отец был осужден и расстрелян как политический преступник, мать — сослана в лагерь жен изменников родины в Казахстане. В итоге девочка осталась на попечении своей тети Суламифь Мессерер — солистки Большого театра, которая впоследствии и помогла Майе сделать первые робкие шаги к мечте.

Майям Бялик - полная биография

Майя Плисецкая в балете «Лебединое озеро»

Окончив Московское хореографическое училище, Плисецкая без труда поступила в труппу Большого театра и очень вскоре утвердилась там в качестве солистки. Последующие 50 лет в жизни Майи Плисецкой были неразрывно связаны с самым престижным театром столицы. Впрочем, заграничные гастроли тоже не заставляли себя ждать. Более того, иностранные режиссеры всерьез и настойчиво интересовались творчеством Плисецкой. Ее более не приглашали на роли — под нее ставили целые спектакли.

После распада СССР Майя Плисецкая большую часть времени проводила за рубежом. Она работала художественным руководителем в театрах Рима и Мадрида, выступала в качестве балетмейстера и режиссера-постановщика, проводила мастер-классы, сотрудничала с корифеями театрального искусства в проведении фестивалей и гала-концертов. Творческий образ великой балерины зафиксирован в работах современных художников и кинорежиссеров. Авторству Плисецкой принадлежат три сборника мемуаров. За беспрецедентный вклад в развитие культуры и искусства балерина была удостоена десятков наград, премий, званий и орденов.

Майям Бялик - полная биография

Майя Плисецкая с супругом Родионом Щедриным

Линия жизни

20 ноября 1925 г. Дата рождения Майи Михайловны Плисецкой.
1932 г. Переезд на Шпицберген в связи со сменой рода деятельности отца.
1941 г. Эвакуация в Свердловск вместе с тетей Суламифь Мессерер.
1943 г. Окончание Московского хореографического училища и поступление в труппу Большого театра.
1958 г. Брак с композитором Родионом Щедриным.
1960 г. Утверждение в статусе прима-балерины Большого театра.
1983 г. Назначение на должность художественного руководителя Римской оперы.
1988 г. Назначение на должность художественного руководителя Испанского национального балета.
1990 г. Увольнение из Большого театра.
1994 г. Учреждение ежегодного балетного конкурса «Майя».
2 мая 2015 г. Дата смерти Майи Плисецкой.

Памятные места

1. Московское хореографическое училище, где училась Майя Плисецкая.
2. Большой театр в Москве, где работала Плисецкая.
3. Город Тракай в Литве, где находится дачный дом Плисецкой.
4. Римская опера, где работала балерина.
5. Уличный портрет Майи Плисецкой (на стене дома № 16, к. 2 по ул. Большая Дмитровка), созданный бразильскими художниками Эдуардо Кобра и Агналдо Брито.
6. Архипелаг Шпицберген в Норвегии, где проживала Плисецкая с семьей в 30-х гг.
7. Город Свердловск (ныне Екатеринбург), где проживала Плисецкая в 40-х гг.
8. Город Мюнхен, где артистка проживала с 90-х гг. и где скончалась.
9. Музей-мастерская Зураба Церетели в Москве, где установлен памятник Плисецкой.

Эпизоды жизни

Майя Плисецкая состояла в браке со знаменитым композитором Родионом Щедриным, однако детей у супругов не было. В начале 2000-х гг. газета Московский комсомолец пыталась было опровергнуть данный факт, напечатав сенсационную статью «Здравствуйте, я дочь Майи Плисецкой». Однако Московский городской суд опровергнул недостоверную информацию: по мнению суда у Плисецкой действительно не осталось наследников.

Когда Плисецкая стала ведущей солисткой Большого театра, в труппе случился раскол: балерина постепенно вступила в оппозицию к главному балетмейстеру театра, а артисты в свою очередь рассредоточились на «группы поддержки». Так, под негласной эгидой конфронтации, и проходила работа в коллективе, пока Майя, наконец, не была уволена. Правда вот общественность случай увольнения легендарной балерины отнюдь не одобрила, да и Майе «простаивать» не пришлось: за границей ее ждала масса интересных предложений.

Завет

«Я никогда не любила тренироваться, репетировать. Впрочем, в последнее время стала думать, что именно это в итоге продлило мою сценическую карьеру: я танцевала в два, а то и в три раза дольше, чем положено. Может быть, потому что у меня были неизмученные ноги».

Легендарные выступления Майи Плисецкой

Соболезнования

«Трудно об этом говорить, в голове пока не укладывается. Буквально на днях мы встречались с Майей Михайловной в Москве, обсуждали празднование ее юбилея 20 ноября, задумывали провести грандиозный гала-концерт в ее честь. Майя Михайловна была в полном здравии, и ничто не предвещало беды».
Владимир Урин, генеральный директор Большого театра Москвы

«Майи Плисецкой больше нет с нами. Но остались легендарная Кармен, Одетта-Одиллия, Раймонда. Остался ее Танец. Глубокие соболезнования Родиону Константиновичу Щедрину и всем близким Майи Михайловны».
Дмитрий Медведев, премьер-министр России

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *