Марк Азрия — полная биография

Марк Азрия — полная биография

Марк Азрия — полная биография

(на примере новых поступлений в Российскую государственную библиотеку)

В последнее время все большую актуальность приобретает концепция информационной безопасности общества, а в связи с этим повышается роль национального репертуара печатной продукции (контрольного экземпляра изданий).

Время экономических перемен внесло в нашу духовную жизнь новые проблемы. Это, прежде всего, потеря нравственных ориентиров, резкое снижение уровня культуры, проникновение в сознание людей сомнительных ценностей. Главенствующая роль в распространении и навязывании детям и молодежи ложных идеалов (культа денег, насилия, секса) принадлежит, увы, СМИ, и в первую очередь ТВ.

Задача всех библиотек, а особенно православных библиотек, как мне представляется, состоит в том, чтобы противостоять этому процессу, помочь возродить в обществе лучшие национальные духовные традиции. Сделать это возможно только путем планомерной рекомендации читателю лучших образцов духовно-нравственной литературы, воспитания с юных лет у читателя художественного вкуса и читательской культуры (отторжения низкопробной литературы). Символично, что библиотеки рассматриваются на всех православных чтениях как просветительские учреждения, обладающие особой миссией. Как справедливо заметил Валентин Непомнящий, доктор филологии, православный литературовед, главенствует сейчас у нас «рыночная идеология», ставшая убийцей «высокой культуры» [1] .

Посмотрим, что предлагают нам книгоиздатели, задача большинства из которых, к сожалению, сводится к максимальной выгоде, а не к возрождению в обществе духовности. Хотя, надо отметить, что в радиопередачах каналов «Радио России», «Народное радио» некоторые авторы и издатели уже восстают против излишней коммерциализации издательского дела в ущерб нравственности (М. Веллер, А. Карелин). Посмотрим, что могут сделать в этой ситуации библиотекари-практики.

Обратимся к художественной литературе, которая, казалось бы, призвана сохранять и множить лучшие традиции русской классики. Мы наблюдаем рост количества названий художественной литературы с 7 тысяч в 1990-е годы до 15–17 тысяч в 2006–2007 годы. Однако проблематика и тематика репертуара художественной литературы удручает и, увы, подчас способствует нравственному разложению общества, и прежде всего молодежи.

Значительную часть художественной литературы по-прежнему составляют триллеры, современные детективы о русской мафии и киллерах, необходимым действием которых являются убийства; переводные любовные романы, сборники вульгарных пошлых анекдотов, выпускаемые подчас одновременно несколькими издательствами огромными тиражами. Иногда эти произведения откровенно пропагандируют насилие, извращения, жестокость. Например, роман Рибейру Жулио «Плоть» (СПб.: Институт соитологии, 2007), воспевающий однополую любовь, или произведение Алекса Лесли «ЖЖизнь без трусов. Мастерство соблазнения. Жесть как она есть» (Ростов-на-Дону: Феникс, 2008; вышло уже 14-е издание). Автор этого «произведения» – создатель так называемого Института экспериментальной коммуникации, он же автор и руководитель действующих тренингов по соблазнению. При виде этого творчества хочется пожалеть, что в библиотеках уже упразднен фонд литературы для служебного пользования, куда надлежало бы отправлять подобные издания.

Продолжим список примеров. За последние пять лет электронный каталог РГБ фиксирует 159 названий книг, первое слово которых начинается со слова «секс» (на работе, в офисе, на отдыхе и т.д.), 67 – с первым словом «стерва» (аналогично – в офисе, на работе, на отдыхе, дома и т.д.), 80 – со словом «камасутра». И это только названия произведений в именительном падеже, а если учесть и другие падежи, то можно сбиться со счета.

На обложках романов «красуются» откровенно неприличные эротические иллюстрации. Не радует читателя как содержанием, так и вкусом альбом Лены Лениной «Тело Лениной живет и побеждает» (М.: Аст; Астрель, 2008). А к чему призывают гламурные романы и романы о жизни «Рублевки»?! Уж никак не способствуют формированию духовности и информационной безопасности общества. А если еще учесть многочисленные издания по эзотерике, хиромантии, астрологии, каббале…

И все же в достаточно неприглядной картине издательской продукции, и прежде всего в репертуаре художественной литературы, наблюдаются и просветы. Здесь, в первую очередь, речь идет о православной и духовно-нравственной литературе. Так, читателю стали известны отдельные, ранее не публиковавшиеся в собраниях сочинений произведения классиков; книги писателей русского зарубежья (в петербургском издательстве «Алетейя» появилась серия «Русское зарубежье. Коллекция поэзии и прозы», а в издательстве Сретенского монастыря – «Духовное наследие русского зарубежья»; издательства «Голос», «Посев», «Вагриус» выпустили серии «Белое дело», «Белая армия», «Белое движение», «Белые воины»), собрания сочинений Л. Чарской, С. Макаровой (М.: Приход храма Святого Духа сошествия), философские и публицистические труды В Богоявленского, Н. Гилярова-Платонова, П. Флоренского, С. Булгакова, И. Ильина; книга К. Победоносцева «Великая ложь нашего времени» (М.: Развитие духовности, культуры и науки, 2004); мемуары Н.Н. Врангеля, А.И. Деникина, В.Н. Колчака, а также воспоминания о них и о генералах П.Н. Краснове, В.О. Каппеле и др. (Ипполитов Г. «Оставляю честное имя…»: Документально-художественное повествование о судьбе генерала А.И. Деникина. Самара: НТЦ, 2009).

В художественной литературе возник новый жанр – церковно-исторический роман и церковно-исторический сборник о жизни подвижников благочестия или русских национальных героях («Не в силе Бог, а в правде»: Святой благоверный князь Александр Невский. М.: Сибирская благозвонница, 2007;Агафонов Н., прот. Жены–мироносицы. Исторический роман. 2-е изд. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2009; Решетников Л. Русский Лемсон. Исторический очерк. М.: Новоспасский монастырь, 2009).

Отрадно, что одновременно два издательства – «Артос-Медиа» и «Неугасимая лампада» – в полном объеме выпускают «Добротолюбие» – сборник святоотеческого учения о нравственности, а к 140-летию со дня преставления святителя Филарета, митрополита Московского и Коломенского, одновременно несколько издательств опубликовало его труды, при этом самым основательным изданием явился пятитомник трудов, изданный Новоспасским монастырем. А к 100-летию второй канонизации святой благоверной княгини Анны Кашинской в Твери переиздана прекрасная книга с иллюстрациями и добавлением нового материалы:Манухина Т.И. Святая благоверная княгиня Анна Кашинская (Тверь: Сивер, 2009).

Среди лучших издательских серий, появившихся в 2009 году, назову серию «Святые отцы об утешении в минуты скорби» (Изд-во Сретенского монастыря), «Россия забытая и неизвестная: Российский образ жизни» (Центрполиграф), «ЖЗЛ: Малая серия: Серия биографий» (возобновилась) (Молодая гвардия).

А как не назвать издания, способствующие патриотическому и духовно-нравственному воспитанию молодежи, такие как произведения Н. Сухиной «Прощание славянки» (Яхрома, 2007); «Белая ворона» (Яхрома, 2008); «Не продавайте жемчужное ожерелье» (2009); А.Б. Шолохова «Полководец, Суворову равный, или Минский корсиканец Михаил Скобелев (М.: ЮниВестМедиа, 2008); «Святые защитники земли русской» (Сост. прот. Н. Погребняк. М.: Известия, 2009).

Отрадно, что 2008 год, объявленный Президентом РФ «Годом семьи», издатели отметили и отмечают до сих пор, так как эта тема актуальна всегда, выпуском современных актуальных изданий, также способствующих возвращению общества к своим лучшим истокам, семейным ценностям. Это издания: Российская семья: Энциклопедия (М.: Рос.гос.соц.ун-т, 2008); Великие российские династии: Иллюстрированная энциклопедия (сост. П. Петров. М.: Русский мир, 2008); Еще раз о любви: Беседы о семье (М.: Даниловский благовестник, 2009); То, что Бог соединил: Небесные покровители христианского брака и семьи (Авт.-сост. прот. Н. Погребняк. М.: Планета, 2008); Муж и жена в христианском браке: ХХ веков спустя (М.: Изд-во Московской Патриархии, 2009); Гумеров П., свящ. Он и она в поисках супружеского согласия (М.: Изд-во Московской Патриархии, 2009).

В лучших литературных произведениях духовно-просветительского характера непременно проявляются национальные традиции русского народа: святость, жертвенность, любовь к Родине и ближнему, милосердие, сострадание, терпение. Такие литературные произведения могут быть представлены почти всем спектром видовой характеристики изданий. Приведу примеры.

– «Грядите с Богом!». Преподобный Серафим Саровский и духовность русской литературы XIX века (Ред.-сост. Т.К. Батурова, В.П. Зверев. М.: Пашков дом, 2008);

– Православная культура в России: прошлое и настоящее (по материалам II Свято-Филаретовских чтений) (М.: Пашков дом, 2007).

Забылин М. Праздники, обряды и обычаи русского народа (М.: ЭКСМО, 2007).

Христов Т.Д. Религиозный туризм: Учебное пособие для вузов (М.: Академия, 2007).

Анисов Л.М. Просветитель Сибири и Америки: Жизнеописание святителя Иннокентия, митрополита Московского и Коломенского (Издание Свято-Троицкой Сергиевой лавры, 2007).

Издания для детей и юношества:

– Жемчужины русской духовной поэзии: В 2-х т. (Сост. Ю.В. Гришин. СПб.: Библия для всех, 2007);

Лиханов А. Мальчик, которому не больно: Не сказка для взрослых (М.: Детство. Отрочество. Юность, 2009).

Отдельно хочется остановиться на научно-познавательных изданиях для юношества. С 2004 года статежегодник «Печать Российской Федерации в … году» выделяет эту позицию как самостоятельную. В последние годы увеличилось количество изданий данного раздела, шире стал их ассортимент, заметно улучшилось качество многих изданий.

Помимо универсальной многотомной школьной энциклопедии, выдержавшей с 90-х годов прошлого века несколько переизданий (М.: Аванта+), аналогичной энциклопедии для школьников и студентов «Руссика» (М.: Олма-Пресс Образование), а также энциклопедии «Я познаю мир» для школьников среднего возраста, постоянно дополняемой новыми томами (М.: АСТ; Астрель), появилось много новых изданий. Это «Православный букварь: Книга для семейного чтения» (Под ред. М.И. Зинчук. Свято-Успенская Почаевская лавра, 2009) и высококачественные отечественные издания:Юдин Г. Аз, буки, веди: Азбука Православия для детей (М.: Белый город; Дар, 2008); Болоболичева Л. Великие князья (М.: Белый город, 2008);Петрунин В. Древняя Русь (М.: Дрофа-Плюс, 2008); Сказки православных народов (М.: Приход храма Святого Духа сошествия, 2009).

– Православные монастыри и храмы Москвы: Библиографический указатель. 1988–2007 (М.: ГПИБ, 2008);

Нетужилов К.Е. Церковная периодическая печать в России XIX столетия (СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 2008);

Кобак А.В. Исторические кладбища Санкт-Петербурга (М.: Центрполиграф, 2009).

Издания для широкого круга читателей:

– Обычаи и обряды русского народа: от крестин до поминок (Авт.-сост. И.А. Панкеев. М.: Олимп, 2008);

Девятова С. Великие старцы XX столетия (М.: Артос-Медиа, 2007);

Максимчук Л.В. Три ангела: Духовная поэзия (М.: Петит, 2009).

Все перечисленные издания служат делу нравственного просвещения и воспитания общества, способствуют духовному возрождению общества, и прежде всего подрастающего поколения.

Православная литература, в том числе православно-художественная литература, – это тот живительный родник среди средств массовой культуры, без которого невозможна настоящая жизнь не только православного христианина или впервые приходящего к вере человека, но и каждого мыслящего современника, пытающего увидеть ход времени, желающего ближе познакомиться с национальной духовной культурой, с ее истоками и корнями, познать святость древней, да и настоящей Руси.

Однако следует сказать несколько слов по поводу издательской культуры во время подготовки издания к выходу в свет. Так, издательство «Русская миссия» (приход храма Святого Духа сошествия) при публикации романов Л. Чарской заявляет, что данное издание является полным собранием сочинений автора, игнорируя при этом те требования, которые предъявляются к данной категории научного издания (наличие редакционной коллегии, научного редактора, авторской вступительной статьи, комментариев и т.д.). А при издании антологий или сборников стихотворений необходимо использовать полные (научные) собрания сочинений поэтов-классиков, указывая использованный источник и дату написания стихотворения.

А теперь коснусь тех вопросов, решение которых зависит от православных библиотекарей.

Влиять на репертуар книгоиздателей – дело сложное, трудное, но необходимое. И осуществлять влияние, видимо, возможно путем поставленных активных, целенаправленных выступлений в средствах массовой информации с обзором лучших изданий и перечисленных тем, от воздействия которых следует оградить общество, и прежде всего молодежь. При этом следует отметить, что православные СМИ одни из первых подняли вопрос о создании общественного совета на ТВ и СМИ по охране нравственности детей и подростков от пропаганды насилия, сексуальной распущенности, расизма и жестокости в печати и СМИ. Видимо, библиотекам и библиотекарям следует активнее требовать от законодателей скорейшего принятия необходимого в этом плане закона. А одновременно в законе следует предусмотреть существенные налоговые льготы тем издательствам, которые выпускают духовно-просветительскую литературу.

Кроме того, как это было в прошлые годы, целесообразно было бы восстановить выпуск аннотированных рекомендательных библиографических списков и указателей литературы для массовых библиотек и для читателей по различной тематике, и прежде всего изданий патриотического и духовно-нравственного содержания. В потоке контрольного экземпляра в последние годы такие издания, к сожалению, отсутствуют. Хотя ряд библиотек, например Центральная республиканская детская библиотека, издает и распространяет подобные издания для своих читателей.

Одновременно было бы целесообразно издавать рекомендательные списки для издателей, в которых, например, предлагать к переизданию забытые духовно-нравственные произведения авторов прошлых столетий (В.А. Никифорова-Волгина, Н.Д. Телешева, Е. Поселянина и др.). С этой же целью хорошо было бы чаще устраивать выставки духовных и патриотических изданий (типа «Забытые имена», «Забытые книги») из фондов библиотек, чтобы привлечь к ним внимание не только читателей, но и издателей-специалистов, активнее рекомендовать к изданию лучшие духовно-нравственные произведения для детей дошкольного и младшего школьного возраста – их число пока весьма незначительно.

И в завершение еще несколько слов о работе православных библиотек и православных библиотекарей.

Рекомендовать читателю репертуар православной литературы, составляющий в последние годы свыше 3000 названий в год, призваны православные библиотекари, профессионалы своего дела, работающие в православных библиотеках, способные раскрывать свой фонд и готовые помочь разобраться в нем читателю.

В качестве первоочередных задач православных библиотекарей еще раз назову влияние на репертуар издательской продукции с целью недопущения выхода бездуховных изданий, отрицательно воздействующих на формирование мировоззрения молодого читателя, с одной стороны. С другой стороны, постоянное содействие духовному возрождению общества путем его нравственного просвещения и воспитания, возвращения православных традиций, воспитания у читателя отторжения бездуховной литературы.

К сожалению, у православных библиотекарей нет своего печатного органа, а светские профессиональные журналы не всегда и без охоты (изредка) печатают наши статьи.

Единственной трибуной православных библиотекарей являются библиотечные секции два раза в год проводимых Глинских чтений (координатор и руководитель – профессор МГУКИ С.П. Фунтикова). Хотя такие встречи возможны и во время работы Рождественских и Покровских чтений. К сожалению, материалы сообщений на Глинских чтениях не публикуются, хотя явно ощущается нехватка методической литературы, о чем с горечью говорили православные библиотекари из регионов. Интерес к библиотечной секции Глинских чтений возрастает с каждым годом: если на летней сессии 2008 года присутствовало 20 человек, то на такой же сессии в 2009 году уже 38, среди которых девять выступило с сообщениями.

Учитывая большую необходимость библиотек в методической литературе в 2009 году главный редактор журнала «Приход» Соболевская Е.А. открыла в журнале постоянную рубрику в помощь библиотекарям «Приходская библиотека» (ведет рубрику библиотекарь храма Преображения Господня в Богородском Андрюшина С.В.). К сожалению, журнал «Приход» в 2008–2009 году не поступал в РГБ.

Большую работу по развитию православных библиотек и православного библиотечного дела, помимо С.П. Фунтиковой и С.В. Андрюшиной, проводит библиотекарь храма Гребневской иконы Божией Матери Гарбузова В.Ф.

Думается, что у православных библиотек есть свое будущее, так как православному читателю нужна своя библиотека, а для ее научного функционирования, видимо, надо выработать «Основные направления работы православных библиотек», одним из логических звеньев которых было бы создание модели фонда православной библиотеки.

Лавров обсудит с Мамедъяровым и Зарифом ситуацию в Карабахе

Марк Азрия - полная биография

Официальный представитель МИД России Мария Захарова заявила, что центральной темой на переговорах главы МИД России Сергея Лаврова, министра иностранных дел Ирана Мохаммада Джавада Зарифа и главы МИД Азербайджана станет урегулирование ситуации в непризнанном Нагорном Карабахе, передает РИА «Новости».

Об этом она сказала, выступая на медиафоруме ОНФ.

«Сейчас очень важно сделать все, чтобы мирное урегулирование было перезапущено и насилие остановлено. Еще до обострения ситуации была запланирована трехсторонняя встреча глав МИД Ирана, Азербайджана и России. Сейчас эта встреча, которая планировалась в ином формате приобретает совершенно иную актуальность. Естественно, тема Нагорного Карабаха станет центральной», — отметила Захарова.

Захарова дополнила, что работа в урегулировании карабахского конфликта ведется очень усиленно, добавив, что стороны встали на рельсы урегулирования.

Новое в блогах

Марк Азрия - полная биография

Языковое мракобесие

Лекция А.А. Зализняка
«О профессиональной и любительской лингвистике»
на фестивале науки в МГУ 11 октября 2008

Свобода печати и появление Интернета – великие достижения нашей эпохи. Но у любых шагов прогресса есть также и свои теневые стороны. Ныне такой теневой стороной оказалось бурное развитие дилетантизма и падение престижа профессионализма. Любительство в области рассуждений о языке распространено шире, чем в других сферах, из-за иллюзии, что здесь никаких специальных знаний не требуется. Все знают, что есть такие науки, как физика или химия, а о том, что есть и наука о языке – лингвистика – слишком многие и не подозревают. Попробуйте вообразить любительскую книгу о небесных светилах, где обсуждался бы вопрос, какого размера Луна, с тарелку или с планету. Между тем любительские сочинения о языке совершенно такого же уровня циркулируют в немалом количестве, и охотно читаются и принимаются всерьез довольно широкой аудиторией. Особенно печальным показателем нашего образования является то, что и в числе авторов любительских сочинений о языке, и в числе их читателей и поклонников мы встречаем вполне образованных людей, и даже носителей высоких научных степеней (разумеется, – других наук).

Я должен предупредить, что мне придется сегодня излагать многое такое, что для лингвистов является прописной истиной, азами профессии. Если бы в подобной лекции кто-то вздумал излагать азы математики, или физики, или химии – это было бы нелепо, поскольку каждый знакомился с ними уже в школе. Но, к несчастью, в школе не проходят никаких азов исторической лингвистики, и о них почти ничего неизвестно людям других профессий.

Я предпочитаю не называть конкретные имена лингвистов-любителей, тем более что многие из них только того и хотят, чтобы их упоминали, хотя бы и в осуждение, чтобы выглядеть серьезными оппонентами, с которыми спорят. Я пытаюсь противостоять не конкретным авторам, а целому любительскому направлению, в сущности, довольно однообразному в своих декларациях и в своем способе действия. В качестве исключения все же назову имя самого известного из таких авторов, имя академика, математика, Анатолия Тимофеевича Фоменко, выступления которого в роли лингвиста-любителя мне уже доводилось печатно критиковать. Безусловно, большинству тех, кто знаком с так называемой «новой хронологией» Фоменко, известны отнюдь не его математические работы, а книги по истории самых разных стран – России, Англии, Рима, Греции, Египта и т.д., которые в изображении Фоменко не имеют ничего общего с привычными представлениями. Но все его рассказы о том, какой же была история этих стран, отличная от наших представлений, не имеют никакого отношения к математике, а практически целиком основаны на рассуждениях о словах, географических названиях и именах людей. И, увы, эти рассуждения, содержат точно те же грубейшие и наивнейшие ошибки, что и у любителей без степеней и званий, т.е. целиком и полностью относятся к сфере любительской лингвистики. Правда, сейчас фантазии Фоменко на тему истории уже тонут в потоке других печатных и телевизионных выступлений такого же рода, безудержно перекраивающих, каждый раз по-своему, историю России и всего мира. Но все же прискорбно, особенно для научной, университетской среды, что в ряду безответственных фантазеров оказался человек высокого научного университетского статуса.

Для большинства людей язык, на котором они говорят, представляет собой не только необходимый для практической жизни инструмент, но, по крайней мере, в какие-то моменты, также и объект живого бескорыстного интереса. Люди самых разных жизненных занятий и уровня образования время от времени задаются вопросами, связанными с языком. Чаще всего, это вопросы о том, что правильнее в тех или иных встречающихся в речи вариантах, например, как правильно: прОдал или продАл, Эксперт или экспЕрт, везде, где бы он НЕ был или везде, где бы он НИ был и т.п. В этих случаях ответы могут иметь некоторую значимость и для практической жизни. Но часто возникают и вопросы, так сказать, бескорыстные, порожденные чистой любознательностью. Например, что в точности означает слово аляповатый, откуда оно произошло, когда оно появилось? Есть ли какая-нибудь связь, скажем, между словами мятый и мята? Или суд и судно? Или калий и кальций? Или укусить и покуситься? И т.д. Школьная традиция, к сожалению, такова, что все такие вопросы остаются за рамками обучения.

В школе обучают грамматике и орфографии родного языка и элементам иностранного, но не дают даже самых первоначальных представлений о том, как языки изменяются во времени. В результате для удовлетворения живого интереса к вопросам, связанным с языком, большинству людей приходится довольствоваться случайными сведениями, которые довелось прочесть или услышать по радио и телевидению. Многие же пытаются получить ответ на эти вопросы путем собственного размышления и догадок. Свободное владение родным языком порождает у них ощущение, что все необходимое знание о предмете тем самым уже дано и остается только немного подумать, чтобы получить правильные ответы. Именно так рождается то, что можно назвать любительской лингвистикой.

Нельзя не признать, что часть вины за такое положение вещей лежит на самих лингвистах, которые мало заботятся о популяризации своей науки. В частности, этимологические словари, которые призваны служить основным собранием сведений о происхождении слов, существуют только в научном варианте, где терминология и аппарат часто оказываются труднодоступными для непрофессионального читателя. Напротив, лингвисты-любители подкупают своих читателей внешней простотой своих рассуждений. Читателю импонирует то, что судя по простодушному характеру этих рассуждений, никакой особой хитрости в таком занятии нет, и он и сам может успешно в нем участвовать.

Основное содержание любительской лингвистики – это рассуждения о происхождении слов. Тут следует заметить, что часто люди просто играют со словами, например, обыгрывают в шутках внешнее сходство двух слов. В этих случаях они не претендуют ни на какие филологические открытия. Они хотят только того, чтобы получилось забавно и остроумно. Всем известны, например, такие игры со словами, как ребусы и шарады. Еще одна подобная игра, популярная в частности у филологов, носит название «Почему не говорят». В этой игре, как и в шарадах, слово разбивается на части, равные каким-то словам, а затем эти слова заменяются на близкие по смыслу. Вот прекрасный пример: Почему не говорят: Красна чья рожа? Ответ подразумевается следующий: Потому что говорят: Ал-кого-лик.

Лингвист с удовольствием поиграет в игру типа Ал-кого-лик, а вот любитель легко может поверить в то, что он открыл таким образом происхождение слова алкоголик. А заглядывать в этимологический словарь, из которого легко узнать, что слово алкоголь пришло из арабского, любитель не сочтет нужным, он больше верит своим принципам. И вот мы уже слышим от любителей, например, что первый слог в слове разум и конец слова хандра – это имя египетского бога Ра.

Пока человек осознает и признает, что он просто играет со словами или получает чисто эстетическое удовольствие от их созвучия, — это не любительская лингвистика. Это одна из нормальных функций языка. Любительская лингвистика начинается там, где автор заявляет, что он разгадал истинное происхождение слова. Типовое действие любителя состоит в том, что заметив некоторое сходство слов А и Б, заявить: «слово А произошло от слова Б». При этом любителю не важно, принадлежат ли слова одному и тому же языку или разным, являются ли эти языки родственными или неродственными, расположены ли они рядом или в разных концах земного шара. Допустим, заметив, что англ. poop «корма» сходно с рус. пуп, любитель задумается, в чем тут дело. И вот его осенило: английское слово, конечно, произошло из русского, ведь если посмотреть на корабль сзади, то корма где-то посредине его высоты, примерно как пуп. Это объяснения выдуманные, но много других невыдуманных.

Любитель не осознает того, что случаи близкого сходства или даже совпадения внешних оболочек каких-то слов из разных языков не составляют ничего исключительного, особенно если слова короткие. Напротив, с точки зрения теории вероятности, было бы крайне удивительно, если бы это было не так, если бы таких слов не было. Ведь число фонем в любом языке сравнительно невелико, несколько десятков. В буквенных письменностях букв примерно столько же, сколько фонем в языке. А в идеальной письменности каждой фонеме соответствует одна буква. Полистайте, например, английский словарь и вы найдете десятки слов, сходных по звучанию с какими-то из русских слов. Скажем, breast (Брест), beach (бич), boy (бой), bread (бред), plot (плот) и т.д.

Пусть имеется какая-нибудь пара языков, например, такие два родственных языка, как английский и русский. Созвучие английского и русского слова может иметь два принципиально разных источника:
1) наличие исторической связи между этими двумя словами;
2) случайность.

В исторической связи есть два варианта:
1) историческое родство, т.е. происхождение из одного и того же слова того языка, который был общим предком взятых языков. Для английского и русского таким общим предком является праиндоевропейский язык.
2) Заимствование, т.е. тот факт, что либо русское слово было заимствовано из английского языка, либо наоборот.

Например, англ. three и рус. три. (родство)
Англ. dog > рус. дог. (заимствование)
Англ. czar
Англ. poop и рус. пуп. (совпадение)

Понятно, что чем ближе родство двух языков, тем чаще будут встречаться пары исторически родственных слов, скажем, сходные слова русского и украинского языков в подавляющем большинстве случаев принадлежат именно к первой категории. Напротив, при относительно дальнем родстве, как между английским и русским, доля таких пар невелика. В случае неродственных языков их, естественно, не будет вообще.
Для нашего разбора существенно то, что практически всегда имеются пары со случайным сходством, причем как в родственных, так и в неродственных языках. Конечно, внешние совпадения случаются в тех случаях, когда сравниваемые отрезки короткие. Но могут совпадать и более длинные единицы.

Например, фр. cabane «хижина»
Итал. perina «маленькая груша»
Перс. baran «дождь»
Тур. durak «остановка»

И эта замечательная пара дурак-остановка привлекла внимание И. Бродского и он обыграл ее в эссе о Стамбуле.

Приведенные примеры демонстрируют возможность совпадения целых слов, точнее – целых словоформ. Но представляют интерес также и те случаи, когда созвучны не только словоформы, но также и их корни. Корни, в отличие от слов, не бывают особенно длинными. В любых языках корень слова обычно состоит из 3-5 фонем. Как более короткие, так и более длинные корни малочисленны. Число корней может быть в разных языках различно, но чаще всего – порядка 2-3 тыс. В этой ситуации даже в рамках одного и того же языка практически всегда бывают случаи внешнего совпадения разных корней. Например, в рус. пол (настил), половина, полый и прополка представлены четыре разных корня пол-.

Для лингвиста, разумеется, это наивнейшие примеры, но я в данном случае хотел бы быть понятым не только лингвистами.

При сравнении разных языков случайное созвучие корней – это уже массовое явление, особенно если корень состоит из широко распространенных в языках мира фонем. Возьмем корень рус. мена, менять и посмотрим нет ли в других языках созвучных корней, т.е. таких, которые в русской транскрипции выглядели бы мен или мэн. Ответ довольно ясен: не просто такие корни легко найти в разных языках, более того, оказывается, трудно найти язык, в котором бы не было корня мен с каким-то значением. Вопрос в том, много ли дает, если вы нашли в другом языке корень, который также звучит. Фактически почти ничего.

Случайное совпадение внешних оболочек двух слов может соединиться со случайным совпадением их значений, особенно если под совпадением значения иметь в виду что-то достаточно не точное и понимать значение широко. Случайных созвучий в языках так много, что по элементарным законам теории вероятности в какой-то их доле непременно окажутся близкими также и значения созвучных слов. Таких примеров, когда случайно сходны одновременно и форма, и значение, не слишком много, но они существуют. Примеры, где сходство есть, но никакой исторической связи нет: итал. strano «странный» и рус. странный. Итал. strano

Ответить на вопрос о том, есть ли такая связь или нет, можно только с помощью профессионального лингвистического анализа, который требует учета гораздо большего количества данных, чем просто внешний вид сравниваемых слов, а именно – требует обширных сведений об истории обоих рассматриваемых языков.

Практический вывод: нельзя принимать всерьез никакое сочинение, в котором какие бы то ни было утверждения основаны только на том, что два слова созвучны без более глубокого анализа источников.

За время существования исторической лингвистики в этой науке было сделано два главных открытия: открытие самого факта, что языки со временем изменяются, и открытие самого принципа их изменения. Первое люди в какой-то мере осознали давно, замечая в частности сходство диалектов или близкородственных языков.

Ныне мы знаем, что в ходе истории любого языка происходят постепенные изменения на всех его уровнях: фонетике, грамматике, значении слов. Конкретный характер этих изменений в разных языках и в разные эпохи различен. Различна скорость этих изменений. Но неизменным не остается ни один живой язык. Только мертвые языки. Внешний облик слова в ходе истории может меняться чрезвычайно сильно, вплоть до полной неузнаваемости.

Лат. calidus «горячий» в современном французском языке превратилось в то, что пишется вот так chaud, а реально состоит из двух фонем, в транскрипции это [шо]. Вот во что превратилось слово за 2000 лет.

Другой пример. Древнеангл. hlafweard, сложное слово, первое слово – hlaf, то же самое, что русское хлеб, славянское хлеб заимствовано из этого германского слова. Второе weard «хранитель», букв. «хлебохранитель». Через 1000 лет, срок весьма небольшой для языков, это дает англ. lord. Вот примеры разительного изменения (настолько, что между calidus и chaud нет ни одной общей фонемы) того, что может происходить со временем с некоторым словом.

Основной принцип изменения в языке был открыт лишь в 19 веке. И это самое великое достижение исторической лингвистики. И его значение для этой науки не меньшее, чем, скажем, открытие закона всемирного тяготения для физики. Этот принцип состоит в том, что внешняя форма слов языка меняется не индивидуальным образом для каждого слова, а в силу процессов так называемых фонетических изменений или иначе – фонетических переходов, охватывающих в данном языке в данную эпоху все без исключения слова, где имеются определенные фонемы или определенные сочетания фонем. Это и есть основополагающий принцип исторической лингвистики. Даже самая диковинная трансформация облика слова в ходе истории – это результат не случайной индивидуальной замены звуков, а последовательно реализованных во всей лексике языка фонетических изменений, происходивших в данном языке в определенный момент в прошлом.

Например, эволюция, которая привела от лат. calidus «горячий» в к франц. chaud может быть представлена в разложении по времени в виде следующей цепи: calidus [калидус] > caldus [кальдус] > cald [кальд] > cald [чальд] > chald [шальд] > chaud [шод] > chaud [шо]. Вот хорошо прослеженная и видимая по памятникам французского языка история этого слова в переходе от этапа к этапу, из чего видно, каким образом может произойти такое чудо, что слово типа [калидус] превращается в слово, звучащее как [шо]. Что существенно здесь: конечно, сами по себе изменения могут казаться более или менее естественными, но главное в том, что они коснулись вовсе не только слова calidus, а на каждом этапе каждый шаг представляет собой изменения, которые произошло во всех словах латинского и, соответственно, — старофранцузского языка, в которых было соответствующее сочетание. Переход, скажем calidus [калидус] > caldus [кальдус] есть не просто переход одной единицы в другую, а есть переход, который постиг всякое i в сочетании между двумя соседними одиночными согласными. Переход caldus [кальдус] > cald [кальд] есть не случайное выпадение us в одном этом слове, а выпадение us во всех решительно словах, которые имели такую слоговую структуру и т.д. Это и есть реализация капитального принципа всеобщности фонетических изменений.

Откуда лингвисты получают сведения о прежнем состоянии языка? Источников здесь два. Прямой источник, возможный для языков, имеющих письменную традицию – это показания письменных памятников того же языка, дошедших от прежних веков. Другой источник логически более сложный, но ныне уже обрабатываемый по детально разработанной строгой методике, это так называемый сравнительно-исторический анализ, т.е. сравнение данного языка с родственными языками с целью восстановления того общего состояния, из которого развились эти языки.

Этот метод пригоден также для бесписьменных языков. Как итог двух веков интенсивного применения этих инструментов исследования, для наиболее изученных языков известна вся их фонетическая история на протяжении большего или меньшего числа веков. Она выглядит всегда как мощная цепь фонетических изменений (своя для каждого языка), расположенных в порядке относительной хронологии, т.е. с точным указанием того, какое изменение произошло раньше, какое – позже.

В результате задачи типа: во что превратилось латинское слово А в современном французском языке, и наоборот: как выглядело латинское слово, из которого произошло французское слово Б, задачи такого типа решаются в современной исторической лингвистике с той же точностью, что и, например, уравнения в алгебре. И то же верно для любых других хорошо изученных языков, например, для современного русского в его соотношении с древнерусским.

Поскольку в каждом языке цепь фонетических изменений своя, между родственными языками имеются закономерные фонетические соответствия. Скажем, в русском языке праиндоевропейское начальное П сохранилось, а в английском в какой-то момент его предыстории перешло в Ф. И поэтому в родственных словах этих двух языков имеет место соответствие начальное рус. П – начальное англ. Ф. Но поскольку родственных слов у английского и русского языков не так много, то это не так наглядно. Для родственных языков примеров было бы гораздо больше. Здесь и дальше хочу предупредить: иллюстрации даются только ради первой фонемы.

Например, рус. пять, англ. five
рус. плыву, англ. flow
рус. полный, англ full
рус. пена, англ foam
рус. паром, англ ferry.

Это соответствие рус. П – англ. Ф является прямым следствием того, что цепи фонетических изменений в этих двух языках были разные.

По этим причинам родственные слова двух разных языков почти всегда внешне чем-то различаются, совпадения редки, чем-то различаются, а не совпадают полностью. Внешние различия при этом могут быть весьма глубокими. Иногда то, что идеально соответствует друг другу с точки зрения истории, совершенно не соответствует друг другу в разных языках на уровне современного наблюдения.

Например, рус. зуб, нем. Kamm «гребень»

А как раз полное совпадение двух слов по этим причинам может стать не чем иным, как прямым свидетельством неродственности. Если вы сравниваете рус. пуп и англ. poop, то сам факт, что у них совпадают начальные П уже показывает, что это слова неродственные. Совпадение является аргументом за их неродственность, противоположно тому, как нормально рассуждает любитель. Отсюда ясно, как мало шансов имеет любитель, ничего не знающий обо всех этих цепях фонетических изменений, и видящий только нынешние облики слов, раскрыть истинное происхождение слова.

Но действительно ли принцип всеобщности фонетического изменения действует столь строго и не имеет исключений? Следует признать, на уровне первичного наблюдения отклонения от этого принципа встречаются. Однако опыт исторической лингвистики показал, что такие отклонения не случайны и не хаотичны. При более глубоком исследовании они практически всегда оказываются результатом действия ранее неизвестных, более частных правил, тоже вполне строгих, уточняющих условия действия основного фонетического изменения. Здесь можно привести такой классический пример, как знаменитая статья Карла Вернера, 1877 год, под чрезвычайно показательным названием – «Одно исключение из первого передвижения согласных». Первым передвижением согласных, или законом Гримма по имени первооткрывателя, называют правило фонетического изменения праиндоевропейских согласных в прагерманском языке. Из правила первого передвижения согласных было наблюдено некоторое число исключений. Так вот Вернер открыл, что эти исключения не случайны и не хаотичны, а подчиняются более частному правилу, состоящему в том, что при определенном положении ударения возникал иной фонетический эффект, чем по закону Гримма, но тоже строго определенный. И вот ныне это правило, получившее уже славное имя закона Вернера, стало одним из фундаментальных положений исторической фонетики европейских языков. Это образцовый пример того, что бывает с тем, что сперва выглядит как нарушение регулярности.

Другим источником кажущегося нарушения принципа всеобщности являются случаи заимствования слова из родственного языка или диалекта. Например, рус. благо внешне нарушает определенное правило из истории русского языка. По этому правилу должно было получиться не благо, а болого. Но дело здесь в том, что слово благо пришло в современный язык, не из живого древнерусского языка, где действительно было слово болого, откуда название города Бологое, а из церковнославянского. А для церковнославянского фонетическим результатом было именно благо.

За рамками этих двух типовых ситуаций остается лишь совершенно незначительное число случаев видимого нарушения указанного принципа. Следует предполагать, что для них пока еще не выявлены те частные правила, в силу которых они возникли.

В итоге: для чисто случайных замен одного звука на другой, не являющихся частью никаких других более общих процессов, т.е. замен того типа, которые на каждом шагу предполагает любитель, в исторической лингвистике вообще не остается места. Так вот этого фундаментального принципа фонетической эволюции лингвисты-любители не знают. Более того, они и не хотят его знать, даже если им его сформулировать и разъяснить, просто потому что он немедленно становится непреодолимым препятствием на пути их фантазерства.

Любители обычно подают свои фантазии как что-то новое в изучении языка. В действительности же они просто в точности повторяют наивные занятия своих предшественников 18 века. Их просто никак не коснулись великие открытия 19 века в области исторической лингвистики, они об этом ничего не знают. Представьте себе человека, рассуждающего о веществах, которые он встречает в окружающем мире, не подозревая, что у этих веществ есть химический состав – нечто, недоступное глазу, осязанию и обонянию, открывающееся только с помощью выработанных целыми поколениями исследователей профессиональных приемов анализа. Понятно, что именно в таком положении находились люди в древности, но теперь такой наивный естествоиспытатель не вызовет ничего, кроме усмешки. Увы, не так с языком. Здесь рассуждения точно такой же степени наивности многими принимаются с доверием, хотя ситуация в действительности вполне аналогичная: языкознание трудами поколений исследователей выработало профессиональные приемы изучения истории слов, истории в большинстве случаев совершенно скрытой от того, кто знает только современный вид слова.

Любитель из всей этой проблематики усваивает только то, что фонетический состав слова может изменяться. Это вдохновляет его на то, что для любого слова можно предположить нужную для его идеи замену одного звука на другой. Допустим, предположить, что слово флот – это слово плот, в котором произошел переход П в Ф. В самом деле, у любого любителя есть заявления типа того, что Т может вообще превращаться в Д, или Б может вообще превращаться в В и т.д. Эти заявления совершенно того же свойства, как у любителя природы, который сообщил бы нам, что вода иногда может принимать форму пара, а иногда – форму льда, но без всякой мысли о том, что эти события происходят лишь при совершенно определенных условиях и без всяких попыток эти условия выяснить. И если современная историческая лингвистика похожа на алгебру с ее строгими методами решения уравнений, то лингвиста-любителя можно сравнить с человеком, который смотрит на уравнение, не зная ни методов решения уравнения, ни способов его проверки, и говорит: «Я думаю, что Х равен 10. Я встречал некоторые уравнения, где Х был равен 10.»

Характерным свойством лингвиста-любителя является принципиальная нестрогость всего, что он делает, в отличие от профессионала, который считает себя обязанным при анализе происхождения некоторого слова дать точное объяснение каждой фонеме в его составе, лингвист-любитель никогда не проявляет подобной требовательности к себе. Например, он считает вполне допустимым, что вместо ожидаемого Б в разбираемом слове будет В или Ф. Соответственно, вместо Т будет Д, или Ц, или С, или З, или Ш, или Ж. Я не преувеличиваю, это буквально из реальных примеров.

При сравнении слов какие-то буквы он считает возможным отбрасывать, т.е. не принимать во внимание. Какие-то другие, напротив, — домысливать. Он допускает перестановку букв и т.п. Ясно, что при таких безбрежных степенях свободы у любителя нет никаких препятствий к тому, чтобы сравнивать и отождествлять практически что угодно с чем угодно.

Скажем, пилот и полет, саван и зипун, сатир и задира и т.д. (смех в зале) Лингвист-любитель катастрофически не замечает того, что его способы действия позволяют дать не только то решение, которое он предлагает, но и множество других, его совершенно не устраивающих, но столь же допустимых с точки зрения его методики. Никакого ответа на вопрос: почему он выбрал именно это решение среди десятков возможных, кроме как: я так вижу, или: это я угадал.

Вообще любителям чужд главный принцип науки как таковой: требование доказать выдвигаемое утверждение или по крайней мере предъявить веские аргументы в его пользу, которые показали бы предпочтительность этого утверждения перед конкурирующими версиями. Любителю совершенно достаточно того, что по его мнению так могло быть.

Среди лингвистов-любителей широко распространен ряд совершенно фантастических, не опирающихся ни на какие реальные факты идей относительно свойств языка, которые можно назвать мифами любительской лингвистики. Первый из таких мифов – это то, что гласные можно вообще не принимать во внимание, достаточно взять так называемый «костяк» согласных. Тут наши любители ничем не отличаются от любителей 18 века, над которыми издевался еще Вольтер, говоря, что вся их наука сводится к тому, что гласные не весят ничего, а согласные – очень мало. Замечу, кстати, что мало кто из любителей удерживается от ссылки, не имеющей никакого отношения к делу и к тому же еще и неверной, что якобы в древних письменностях гласные никогда не писались. Понятно, что этот миф на порядок расширяет возможности для полета фантазии. Например, ничто не мешает любителю объявить первоначально тождественными слова мир, мэр, мера, море, мор, умора, амур, эмир, юмор, что угодно. (смех в зале) М и Р сохраняются, а гласные не имеют значения. В действительности, изменения гласных подчинены столь же строгим закономерностям, что и у согласных, но только более сложно организованным, обычно с более дробной дифференциацией по позициям.

Следующий миф любительской лингвистики – это приоритет письма перед звучащей речью. Для любителя написание первично, а звучание вторично. Это якобы то, как прочли слово. Многие слова, по мнению любителей, возникли из того, что кто-то неправильно прочел некоторое другое слово. Любитель настолько привык к своему умению читать и к своей жизни среди письменных текстов, что он уже не в состоянии осознать, что в истории человечества письменность была уделом совершенно ничтожной части умеющих говорить. Любой живой язык – это средство устного общения, тогда как письменные формы на протяжении последних 4000 лет за вычетом последних двух веков, существовали никак не более чем для одной сотой части языков, а доля грамотных людей в составе человечества была, вероятно, еще в 1000 раз меньше. Представления о приоритете письменного языка над устным – яркий пример того, насколько независим лингвист-любитель от фактов.

На представлении о приоритете написания основан один из самых невежественных. Однако чрезвычайно распространенных мифов любительской лингвистики – миф о так называемом «обратном прочтении» слов. Нет, вероятно, ни одного любительского лингвистического сочинения, где не была бы использована эта идея. Миф состоит здесь в том, что кто-то может прочесть слово задом наперед, и результат может войти в язык в качестве нового слова. Допустим, вместо собака появится акабос, вместо Тула – Алут, вместо Мадрид – Дирдам и т.п. Как заверяют нас любители, такое легко может случиться, например, с арабом или этруском, поскольку в их письменностях слова читаются справа налево. Например, араб читает запись Тула и читает привычным для себя способом – Алут. И таким путем якобы может возникнуть новое слово Алут, которое и будет употребляться как новое название города. Невероятно, правда? Но ведь всякий, кто читал эти сочинения, непременно наталкивался на некоторое количество объяснений именно таких. Подобный рассказ отражает столь младенческое понимание того, что такое письмо и чтение, что в первый момент просто невозможно поверить в серьезность тех, кто нам это преподносит. Но преподносят многократно, стократно, большими тиражами.

Каким образом араб вообще может увидеть написанное слово Тула? Если это слово записал другой араб, то он сделал это естественно арабскими буквами и в арабском порядке, т.е. справа налево, и никакому обратному прочтению в этом случае неоткуда взяться. Если это слово написал русский, то он написал его кириллицей, а если, скажем, англичанин, то он написал его латиницей. В обоих случаях, разумеется, – слева направо. Но ведь простой араб не знает кириллицы и латиницы. А если он не простой араб, а такой который обучался кириллице или латинице, то его, естественно, должны были обучить также и тому, в каком направлении они читаются. Единственный персонаж, который бы устроил нашего любителя, это такой араб, который выучил кириллические и латинские буквы, но не подозревает о том, что они читаются слева направо. (смех в зале) Реален ли такой персонаж? Практически, конечно, нет. Но давайте все же допустим, что в качестве редчайшего отклонении от нормы один такой человек на миллион арабов все же найдется. И вот именно этот недоучка однажды увидел где-то написанное по-русски слово Тула и прочел его как Алут. Но он при всей своей недоученности все-таки каким-то образом понял, что это не что-нибудь, а название города. И вот это-то его прочтение и было принято и усвоено миллионами арабов, ближних и дальних, грамотных и неграмотных, простых и образованных. (смех в зале, аплодисменты) Кто может поверить в такую сказочку? Здравомыслящий человек не может. Но для лингвиста-любителя контроль здравым смыслом необязателен.

В рассуждениях лингвистов-любителей обратное прочтение – это событие, которое на каждом шагу происходит в истории слов и порождает в языке слова-перевертыши. И весьма примечательно, что любители очень быстро перестают прикрывать обратные прочтения апелляцией к восточным языкам, а начинают использовать эту операцию просто как удобный рабочий инструмент везде, где им нужно получить для слова другой внешний вид. Например, точно такое же обратное прочтение у них постоянно случается в рамках русского языка или в рамках английского. В реальной жизни обратное прочтение – это операция, которая может встретиться только в словесных играх. Некоторые авторы фантастических повестей действительно любят давать свои героям имена, полученные обратным прочтением. Но в реальной истории языков неизвестно ни единого примера того, чтобы слово, вошедшее в живой язык, происходило из обратного прочтения чего бы то ни было. Замечательно, что абсолютное отсутствие таких фактов нисколько не смущает любителя, он из ума решил, что такое должно происходить, и часто во всех языках это использует.

Обратное прочтение как источник появления слов есть абсурд в квадрате, поскольку, во-первых, слова не читают задом наперед, во-вторых, слова живого языка вообще не возникают из письменного источника. Речь может идти только о научных терминах нынешнего времени.

Вывод: Если в некотором сочинении хотя бы об одном слове сказано, что оно произошло из обратного прочтения, знайте, что это фирменный знак дилетантства.

Приведу теперь некоторые примеры из числа любительских этимологий, т.е. объяснений происхождения слова, в изобилии встречающихся в различных публикациях, в Интернете. Ссылаться на конкретных изобретателей не буду, это бессмысленно. Свобода в замене одних звуков на другие сочетается в них с поразительно нелепыми выдумками о том, как возник смысл того или иного слова. По-видимому, просто нет таких двух слов, чтобы любитель не смог придумать, как из смысла первого вывести смысл второго. Например, мы читаем, что слово маска произведено от глагола мазать, это якобы нечто, намазанное на лицо. Хотя достаточно заглянуть в этимологический словарь Фасмера, чтобы узнать, что слово маска пришло в русский язык из нем. Maske или франц. masque. Но как я уже говорил, любитель не заглядывает в словарь. К глаголу мазать любитель также возводит слово помада, поскольку по его утверждению имелся и переход З в Д. Хотя из того же словаря Фасмера нетрудно узнать, что слово было заимствовано через немецкое посредство из французского pomade. Тут, правда, можно услышать такое выражение: ну и что из того, что в словаре Фасмера про слово помада сказано именно так? У Фасмера одна гипотеза, а здесь перед нами другая. Чем она хуже? Это чрезвычайно характерное возражение со стороны тех, кому кажется, что по любому вопросу ничего нельзя сказать, кроме того, что есть такое мнение, а есть другое мнение. Поэтому разберу этот пример в качестве образца подробно. Во французском языке слово pomade прозрачнейшим образом делится на корень pomme «яблоко» и суффикс -ade, тоже часто встречающийся. Ясен первоначальный смысл: паста, полученная из яблок. Известно, что в начале данный вид мази изготавливался именно из яблок. При заимствовании в русский язык французского слова такого фонетического состава, судя по другим словам с аналогичной историей, например, баллада, блокада, баррикада, рулада, или другой ряд: мармелад, маскарад и т.д. должно было получиться или помада, или помад. Один из этих двух вариантов мы реально и видим. Таким образом, объяснение Фасмера находится в согласии с ситуацией как во французском, так и в русском языке.

Сравним с этим гипотезу любителя о том, что слово помада – это слово русского происхождения с корнем маз-. Начнем с того, что заявление о том, что имелся переход З в Д просто ложно. Такого перехода в русском языке не было. Замену воображаемого помаза на помада можно оценивать только как уникальное искажение, не имеющее никаких аналогий и никакого объяснения. Далее. При принятии данной версии франц. pomade придется объяснять либо как поразительную случайность, либо как заимствование из русского. Если же это заимствование из русского, то придется признать, что в данном случае заимствованное слово шло не в том хорошо известном направлении, в котором распространялись в Европе новшества косметики, а в противоположном. Впрочем, такие гипотезы часто высказываются по разному поводу. Во-вторых, ничем, кроме некоей фантасмагорической случайности невозможно объяснить, почему взятое из русского языка слово стало легко членимым на французский корень и французский суффикс, да еще при этом корень pomme совпал с названием того плода, из которого помада реально изготавливалась. Как мы видим, версия любителя в каждом из звеньев основана на предположении о том, что произошло нечто случайное, имеющее вероятность, близкую к нулю. Таков ответ на вопрос, почему объяснение, данное в этимологическом словаре, и объяснение любителя – это не просто два разных мнения, а одно из них столь высоко вероятно, что на практическом уровне может быть признано верным, а другое полностью фантастично.

Вот еще несколько примеров любительских этимологий:

Заметим, что сон и сила – это не одно и то же звучание, неси и -нце – это тоже не одно и то же звучание, но это для любителя мелочи.

Другая этимология: Солнце

Молоко – то, что мелют. Доводят до состояния, когда оно мелкое. Как мелют молоко, это интересно. А когда это мелкое кладут в воду, получают млеко, т.е. молоко.

Один из авторов утверждает, что в корне лон- был заключен смысл «жидкость, вода», что видно, по его мнению из слов Лена (река), во-лн-а (прибыль воды), лен (растение, погруженное в воду при отбеливании) и наконец – лень (состояние приятной расслабленности от погружения в воду) (смех в зале, аплодисменты).

Увы, это не злая пародия. Все это реальные примеры, которые я привожу из реальных любительских текстов, рядовые из сотен подобных, потому что тиражи этих сочинений и их объемы баснословны и поразительны.

Особый интерес лингвисты-любители проявляют к именам собственным. Как известно, немало иностранных имен собственных совпадает с теми или иными русскими словами, например, личные имена Боб, Дон, Люк, Кнут, названия городов Вена, Рига, Киль, в Эфиопии есть город Горе, под Ливерпулем река Морда. Эти изыскания дают сотни находок. Все по тем же причинам – фонем мало, их сочетания ограничены.

Лингвист-любитель чрезвычайно склонен к тому, чтобы рассматривать такие совпадения как глубоко знаменательные и пытаться разгадать пути, по которым русские названия пришли на иностранные земли. Как видите, это уже небезобидно в социальном отношении. Ему не приходит в голову, что не меньший успех ожидал бы иностранного лингвиста-любителя, который бы захотел отыскать свои родные слова на карте России. Например, испанский любитель быстро бы сообразил, что Кама и Ока – это испанские слова Cama «кровать» и Oca «гусыня». Итальянец догадался бы, что река Пьяная – это итал. piano «тихая», турок догадался бы, что река Дон – это тур. don «мороз», а река Нева – это тур. neva «богатство» и т.д. Но замечательно, что это забава, а целые книги выходят хорошими тиражами, где только это и составляет их содержание, но только не со стороны турок в нашу сторону, а наоборот – с нашей стороны в турецкую, испанскую, венесуэльскую и т.д.

Я приводил здесь только точные звуковые соответствия. Мне было важно показать, что даже при таком жестком условии соответствий обнаруживается очень много. Но как уже говорилось, любители в действительности никогда не ограничиваются одними лишь точными соответствиями, они легко позволяют себе заменять буквы, или переставлять их, или отбрасывать, или добавлять. Иначе говоря, вместо точного звукового соответствия любитель вполне удовлетворяется тем, что он сам субъективно оценивает как сходство. Понятно, что при таких слабых и неопределенных требований к понятию соответствие, число случаев соответствия возрастает почти неограниченно. Например, могут быть признанными соответствующими слова Цюрих и царек, Лондон и ладонь, это реальные примеры, Перу и первый, Бразилия и поросль, Мексика и Москва. Видимо, москвичи туда пришли и основали Мексику. При этом всегда можно найти не одно русское соответствие, а несколько, и свободно выбирать между ними. Например, для города Берн можно подобрать баран, или бревно, или перина, или Перун. Для слова Кельн можно взять клен, или клин, или колено, или калина, вы же знаете, что гласные не имеют значения, или глина, или холеный, и согласные можно легко менять. Но любитель тем и отличается от научного исследователя, что его совершенно не смущает субъективность и произвольность сделанного им вывода. Ему кажется просто, что он угадал. И вот он с энтузиазмом рассказывает или пишет, что название Кельн произошло от русского слова клен.

Лингвист-любитель охотно погружается в обсуждение письменных памятников прошлого, совершенно забывая или просто ничего не зная, что в прошлом знакомый ему язык был совершенно не таким, каким он его знает.

Вы видели, что для chaud старое состояние могло быть calidus. Так, немало отечественных любителей делают попытки прочесть по-русски, на современном русском языке те или иные надписи или другие тексты, относящиеся к различным векам до нашей эры или к ранним векам нашей эры, причем, совершенно необязательно на территории России. Например, надписи на этрусских или критских монументах и сосудах. Ни одно из таких прочтений не имеет никаких шансов оказаться верным уже по той простой причине, что 25 или 20 веков язык наших предков был до неузнаваемости непохож на современный русский. Например, любитель, увлеченный «чтением» этрусских надписей по-русски, вполне может «прочесть» некоторый отрезок 5 в. до н.э., как русскую словоформу целый, а другой отрезок – как словосочетание в начале. Между тем, сравнительно-историческое языкознание позволяет с достаточной надежностью утверждать, что 25 веков тому назад, в этрусское время язык, на котором говорили предки современных русских, имел в качестве предка нынешнего слова целый реконструируемую форму *kailu-, а начало звучало как *naken-/*nakon-. По чудовищности анахронизма и по степени невежественности рассказ о том, что 25 веков назад где-то звучало русское слово целый, ничем не отличается от рассказа о том, что в ту же эпоху некий мореплаватель прошел в Тихий океан через Панамский канал.

Такова пропасть отделяющая любительские «прочтения» такого рода от всего того, что позволительно всерьез рассматривать как варианты расшифровки. Конечно, попытки этого рода делаются не только в России, но и в других странах. Ту же древнюю надпись, которую российский любитель пытается прочесть по-русски, немецкий любитель попытается прочесть по-немецки, армянский – по-армянски и т.д. Везде с одинаковым шансом на успех.

Среди лингвистов с давнего времени бытует шутка: этруски – это русские. А что? Буквально так, особенно если быстро произнести. А вот у лингвистов-любителей это совсем не шутка. У них это важнейший научный постулат. Мало из нынешних любителей, у кого я не нашел бы в качестве очевидной эту мысль. Для людей, далеких от лингвистики, наверное, не лишне пояснить, почему приравнивание слова этруски к фразе это русские может быть только шуткой. Разумеется, совершенно произвольно само допущение, что предки русских в древности каким-то образом оказались в Италии. Можно об этом даже не говорить, достаточно чисто лингвистических соображений. Прежде всего, слово, к которому восходит нынешнее слово русский, в 1-м тысячелетии н.э. в славянском мире практически наверняка не существовало вообще. А если бы оно даже существовало, то оно должно было иметь вид *rouziskos. С другой, стороны основным названием этрусков у латинян было слово tusci, от которого происходит слово Тоскана. Далее. Слова это русские – это не наименование, это целое предложение, а не существует никаких примеров того, чтобы наименование народа строилось как предложение. Все это помимо того кардинального факта, что у тех этрусских слов, значение которых удалось надежно установить, нет никакого сходства ни с современным русским, ни с тем его предком, который существовал 25 веков назад.

Увлечение любительской лингвистикой в принципе может быть проявлением чистой любознательности. Но, к сожалению, чаще приходится сталкиваться с такой любительской лингвистикой, которая пронизана стремлением обосновать некую более общую идею, обычно некоторую версию происхождения истории целого народа. Практически всегда это версия, приукрашивающая, героизирующая или обеляющая историю собственного народа. Так, например, лингвисты-любители, вдохновляющиеся идеей этрусско-русского тождества, не только смело читают этрусские надписи по-русски, но и очень охотно используют эти свои прочтения в качестве обоснования тезиса о широкой экспансии русских в древности. В частности, в одном из таких сочинений мы читаем: «Из этих надписей следует, что Москва существовала не только до Рима, но именно по ее приказу этруски воздвигли этот город и назвали его в духе русских традиций Мир. Другое дело, что слово Мир, написанное в русской традиции, согласно этрусским правилам следовало читать в обратном направлении, и он стал вычитываться как Рим. В Риме, созданном этрусками, для которых родным был русский язык, а неким солдатским жаргоном – язык этрусский, следовательно, довольно долго звучала русская речь. И лишь много позже, когда в Рим стали переселяться латины, они исказили его, приспособив под свою фонетику и грамматику». Вот довольно типичный пассаж из такого сочинения.

Перед лицом такого размаха, что уж там говорить о такой мелочи, что жители города на Тибре все 28 веков его существования называют его не Рим, а Roma. Пассаж этот служит хорошей иллюстрацией того, сколь далеко могут заходить лингвисты-любители в своих построениях и насколько они могут удаляться даже от собственной лингвистической проблематики.

Подобные выдумки с перекраиванием истории на основе вздорных утверждений любительской лингвистики весьма разнообразны. Например, в одних сочинениях подобного рода объявляется, что следует сжать всю мировую историю до 10 веков. В других – что следует продлить историю русского народа вглубь времен на десятки тысяч лет. И это при том, что даже 2 тысячи лет назад биологические предки русских были у них общими с другими нынешними народами. Любительская лингвистика может приводить авторов к утверждению, что Россия и Ирландия – это в прошлом одна и та же страна. Основание: Россия – это Russia (раша), а Ирландия – Ireland (айаленд), но айаленд нам не подходит, нам подходит Irish (айриш). Костяк согласных одинаков, тождество слов – тождество стран. (смех в зале, аплодисменты). Это замечательный пример Фоменко. Точно так же получается утверждение, что Южная Америка была открыта и колонизована русскими. Увы, тот же источник.

Особо отмечу, что вполне обычно для любителей заявление, будто латынь или английский, или немецкий и т.д. произошли из русского, причем такая национальная гордость при этом играет. Причем даже не из древнего русского, а именно из такого, на котором мы говорим с вами сейчас. Некоторые еще более решительные сообщают нам, что все вообще языки произошли из русского. Это мы могли слышать недавно по телевидению. Ничего более нелепого с точки зрения действительной истории языков нельзя и придумать. Не говорю уже о том, что такие открытия делают люди, которые из 99% языков мира не знают ни единого слова, не знают даже названий этих языков. Но знают, что они все произошли из русского. Увы, этот абсурд тешит самолюбие определенной части читателей, в чем, конечно, и причина того, что такие заявления так охотно делаются.

Надо заметить, что потребность в такого рода мифах обычно возникает у представителей тех народов, которым в ходе истории приходилось страдать от притеснений со стороны более могущественных соседей и которым нужны какие-то дополнительные моральные опоры для самоутверждения. И весьма плачевно подобное проявление комплекса неполноценности у российских авторов.

Особая ветвь любительской лингвистики, доводящая идейную нагрузку этого занятия до логического предела, — это составление на воображаемом древнем языке, созданном средствами любительской лингвистики, текстов, прямо изображающих величие наших предков, и попытка выдать эти тексты за древние. В России главным, самым известным сочинением этого рода является т.н. «Велесова книга», якобы написанная новгородскими волхвами в 9 в. и якобы случайно найденная в 1919 г. Поддельность этого сочинения не вызывает у профессиональных лингвистов никакого сомнения. Я не буду здесь заниматься обоснованием этого. Скажу лишь, что подделка необычайно груба и примитивна. Сочинитель был крайне невежествен в том, что касается древних языков, не имел никакого понятия о том, что языки изменяются во времени. Он представлял себе язык древних славян просто как смесь современных языков: русского, церковнославянского, украинского, польского, чешского и т.д., и именно так строил свои тексты. А кроме того он произвольно искажал слова, заменяя в них буквы, добавляя лишние слоги, обрубая концы и т.п. в наивной вере, что все это создаст впечатление древности. К большому сожалению, как и в случае с другими сочинениями лингвистов-любителей, фальшь здесь хорошо видна только профессиональным лингвистам. Неподготовленный читатель и ныне может оказаться в плену примитивных выдумок о том, как древние русичи успешно сражались с врагами несколько тысячелетий тому назад. Нынешнее время, характеризующееся активным расшатыванием общественного доверия к выводам науки, низкопробная подделка, именуемая «Велесовой книгой», увы, продолжает в какой-то мере использоваться распространителями нелепых исторических фантазий русоцентрической направленности.

По способу пропаганды своих домыслов лингвисты-любители делятся на две категории. Большинство из них прилагает большие усилия к тому, чтобы казаться наукой и именно так себя называют. Между прочим, отсюда можно заключить, что психологически позиции науки пока все же относительно крепки в обществе. Средний читатель хочет думать, что то, что ему понравилось в телевизоре, в книге или в Интернете, — это не вольные фантазии, а наука, пусть не признаваемая косными академическими авторитетами, но именно наука. И чтобы привлечь и повести за собой такого читателя, любитель будет с напором настаивать на том, что он сказал новое слово в науке, и даже открыл новую науку. И на этом пути, конечно, для него очень важно обесценить в глазах читателя профессиональную науку, изобразить всю ее как скопище косных догм, совершенно не нужных свободно мыслящему читателю нашего времени. Поэтому весьма часто дилетантизм бывает агрессивен, он использует принцип «нападение – лучшая защита», а именно – позиция профессионалов объявляется устаревшей наукой, даже прямо – лженаукой, а сами они – косными, закрытыми для всего нового, верящими лишь в высказывания авторитетов, защищающими честь мундира и т.п.

Но ныне появилась и другая категория лингвистов-любителей. Те, кто открыто заявляют, что их утверждения о языке не относятся к науке, а основаны на интуиции, на озарении, на сердечном чувстве. Традиционную науку они ниспровергают с не меньшим напором, чем первые, но уже как бездушную, как не заботящуюся о чувствах народа и т.п. Печальным образом и эта вторая разновидность дилетантизма находит в нашем нынешнем обществе поддержку у некоторой части публики. Вообще ниспровержение традиционной науки стало модным и дает хорошие дивиденды для искателей публичного успеха. И вот мы уже встречаем в печати, например, такую формулировку: «Истина достигается не точной наукой, а общественным согласием». И в сущности, именно эту идею внушает телевидение и радио, когда проводят голосования по самым разным вопросам, что, к сожалению, вполне прозрачно соответствует собственным интересам средств массовой информации, поскольку с принятием этой идеи именно они, а не наука, становятся держателями истины. Телевидение охотно устраивает диспуты между профессионалами и дилетантами. Это выглядит как благородная попытка найти истину в споре. И вероятно, в каких-то случаях в такой надежде и задумано. Но в действительности неизбежно оказывается на радость и на пропаганду дилетантов. Такой диспут выигрывает в глазах большей части публики не тот, на чьей стороне логика, а тот, кто больше поднаторел в пиаровской технологии и меньше стесняется говорить уверенным тоном что угодно, лишь бы это импонировало публике. А таковым, конечно, всегда окажется дилетант, а не ученый. Для дилетанта такой диспут – бесценный подарок, даже если он проиграет в логике, он неизмеримо больше выиграет в том, что получит в глазах публики статус признанного участника научного противоборства. К счастью, пока еще кажется немыслимым, чтобы телевизионными диспутами или телевизионным голосованием устанавливалось что верно и что неверно в химии или физике. Но нельзя гарантировать, что развитие данной тенденции не приведет и к такому.

Здесь нужно особо выделить чрезвычайно важный для дилетантов тезис ценности решительно всех мнений по любому вопросу. В качестве исходного здесь берется положение, с которым естественно согласиться – всякое мнение имеет право на существование. Но далее делается незаметный, а в действительности – капитальный переход к гораздо более сильному тезису – всякое мнение не менее ценно, чем любое другое. Пример я уже демонстрировал на слове помада. При таком постулате оказывается несущественным, изучил ли автор то, что необходимо знать для обоснованного суждения о предмете, и предъявил ли он веские аргументы в пользу своего мнения. Или просто он очень уверен в остроте своего ума и своей интуиции. Увы, в гуманитарных вопросах эта подмена знания информацией о мнениях становится почти общим местом. Вот деталь мелкая, но показательная. Мне никто никогда не писал после лекций записки: «Скажите, «Велесова книга» — это подлинное произведение или подделка?», хотя записки на эти темы очень часто писали. Писали всегда так: «Какое Ваше мнение о «Велесовой книге»?» Мелочь, а как показательна. Разумеется, в гуманитарной сфере действительно много вопросов, по которым пока что мы можем констатировать лишь борьбу мнений с сопоставимым числом серьезных аргументов в пользу каждой из сторон. Более того, есть и такие вопросы, где мало шансов, что когда-либо такая ситуация изменится. Но опасным перекосом является скепсис по поводу всех без исключения ответов на вопросы гуманитарной сферы. Там, где критерий серьезного научного анализа проблемы отброшен, на его место непременно выдвинутся мотивы вкусового, эмоционального и, в особенности, идеологического порядка, со всеми вытекающими отсюда общественными опасностями.

Закончу тем, что укажу простые признаки, по которым любой читатель может сразу же определить, что перед ним не научное сочинение о языке, а любительское.

Сочинение о языке любительское, если в нем встречается хотя бы одно из следующих утверждений:
1) Звук А может переходить в звук Б без уточнения языка и периода времени.
2) Гласные не имеют значения, существенен только костяк согласных.
3) Слово А получилось в результате обратного прочтения слова Б.
4) Такая-то древняя надпись из той или иной страны читается по-русски.
5) Название А какого-то города, какой-то реки, или той или иной дальней страны – это просто искаженное русское слово Б, из чего видно, что эта страна когда-то была населена русскими или они овладели ей.
6) Такие-то языки произошли из русского, того, на котором говорим мы с вами.
7) 3000 или 5000 или 10000 или 70000 лет тому назад русские, именно русские, а не их биологические предки, общие с другими народами, делали то-то и то-то.
Любого из этих утверждений достаточно.
Чтение такого сочинения может даже оказаться занятным, но только твердо знайте: оно из жанра фантастики, сколько бы ни уверял вас автор, что это научное исследование. Всё. (аплодисменты)

Stable

Security and stability — is what 1freehosting.com company thinks first. Check our uptime statistics.

We offer free web hosting that others try to sell! All our services are free and without any ads!

Complete

First Free Hosting company offers same complete features that others sells commercially.

Don’t have a website? Built it now quick, easy and FREE!

Everyone can build websites like a PRO

  • Марк Азрия - полная биография
  • Марк Азрия - полная биография

Build and publish your website with an Easiest Site Builder tool.

Create websites easy and free with 1FreeHosting.com revolutionary website builder and most beautiful free website template design collections. Forget about design skills, coding or other technical knowledge, with our Drag and Drop system you may build amazing web sites like a real PRO. Free hosting Easy website builder is intuitive and powerful tool that even newbie or advanced users loves! Stop paying designers or coders, just start free website building software and create beautiful websites yourself in just minutes. Want to start e-shop, commercial website, blog or just nice web portfolio? Free hosting website builder can handle all these and it costs nothing. All of 1FreeHosting tools and web hosting features are free forever and to everyone!

With our latest free hosting Cpanel you’ll be able to configure and manage your websites without web hosting administration knowledge. Just login and get inside free hosting Cpanel and SSH area, that makes every webmasters life easy. Set all your DNS, Emails, PHP, Mysql, SSH and FTP accounts just in few clicks via simple free web hosting Cpanel area.

Марк Азрия — полная биография

7 сентября 2016 г. 10:35:18

Частный электорат — новое изобретение миллиардера

Довольно долгое время необъяснимым для политических экспертов оставался тот факт, почему Джордж Сорос, американский миллиардер, целью своей жизни поставивший заработать деньги на финансовых спекуляциях и потратить их на реализацию личного, индивидуального политического влияния по всему миру, обходит вниманием самый влиятельный политический театр — избирательные процессы в Соединенных Штатах.

Россия и Украина, Грузия и Африка, Центральная Азия и островные государства Океании, Латинская Америка и Китай — пожалуй, нет точки на земле, где Сорос бы не посеял семена «цветных революций» или «гражданского неповиновения режиму».

При этом никто никогда не мог упрекнуть его в корысти или в том, что он использует свое колоссальное политическое влияние для преумножения капиталов. Наоборот, Сорос-политик, фанатично верящий в свою миссию изменения мира по какому-то только ему ведомому сценарию, живет за счет Сороса-финансиста, с той же легкостью разрушающего к своей выгоде финансовые системы целых государств, с какой Сорос-политик разрушает их властные системы.

В этой соросоцентричной модели мира явно недоставало краеугольного камня — как деньги Сороса-финансиста конвертируются в интересы Сороса-политика на внутриполитической сцене США.

Долгое время доминировала гипотеза, что Джордж Сорос сам ограничивает себя в действиях во внутренней американской политике, руководствуясь какими-то ему ведомыми собственными запретами.

Вторая гипотеза предполагала, что у Сороса и меняющих друг друга Президентов есть гласный или негласный «пакт о ненападении», когда Белый Дом всячески способствует деятельности структур миллиардера, даже там, где нет «государственного заказа» на изменение режима, — в обмен на нейтральность Сороса внутри американской сцены.

И так, и другая гипотеза полностью картины не описывали, и вопрос о том, почему же Сорос не распространяет свои амбиции на внутриамериканскую сцену, время от времени всплывал в политических профессиональных изданиях.

Начиная с прошлой недели, этот вопрос можно считать закрытым.

Опубликованные анонимной группой «ДиСи ликс» (DC, Ди Си — «округ Колумбия», политико-географическое наименование территории, на которой расположена столица США, Вашингтон) похищенные электронные документы однозначно, четко и детально доказывают: Джордж Сорос вовсе не исключил внутриполитические процессы в США из круга своих интересов. Он просто изобрел для них принципиально новый, авангардный инструмент влияния — отлично понимая, что модель «цветочной революции» на Манхеттене явно выглядела бы странно.

Идея Сороса — как, впрочем, все, что он делает — была безусловно революционна и при этом изящна.

В то время, когда все без исключения политики борются за голоса избирателей, Джордж Сорос решил создавать новых избирателей — свой собственный электорат, в силу тех или иных причин до этого не имевший права голоса.

И получив этот голос, они все без исключения буду знать, кто сделал их полноправными избирателями, кто дал им их права — он, их кумир, Джордж Сорос. Это даже не доверие, не электоральный выбор — это почти религиозное поклонение. Тем более, что лепить свой частный электорат Сорос очень разумно решил из представителей тех социальных слоев, кто в силу низкого образовательного и общекультурного уровня как раз и склонен к такому фанатичному поклонению.

Документы, первые из которых появились с открытом доступе в начале прошлой недели, а последние — уже в начале этой, показывают, что главным приоритетом Джорджа Сороса внутри США стала задача увеличить американский электорат на 10 миллионов избирателей к 2018 году.

То есть каждый 19-й американский избиратель, если план Сороса сработает, будет в 2018 году, во-первых, обязан своим голосом лично ему и во-вторых, никогда до этого не участвовать ни в каких голосованиях.

Чистый лист — на кого укажет кумир Сорос, за того (или за то) и проголосует.

База для подбора этих 10 миллионов у Сороса есть, даже с запасом.

Избирательная система в США устроена таким образом, что среди взрослого дееспособного населения огромные пласты на законных основаниях лишены права голосовать и быть избранными.

Анализ выборов, позволивших Бараку Обаме второй раз занять Овальный кабинет, например, показал, что на этих выборах около 26 млн. американских граждан с правом голоса не были зарегистрированы как избиратели, около 5,9 млн. граждан США были лишены права голоса в связи с обвинением в совершении преступления, в том числе 2,6 млн. граждан, отбывших наказание (в США действует такая правовая норма, как сталинское «поражение в правах»), а 6 млн. человек, пришедших на участки для голосования, не смогли найти себя в списках избирателей.

В общем, есть среди кого работать.

План создать новый электорат с десятью миллионами избирателей обсуждался на заседании коллегии Фондов Открытого Общества еще в мае 2014 года.

220-страничное руководство с подробным изложением плана был среди более чем 2500 взломанных документов структур Сороса выпущенным «ДиСи Ликс», — организации, публикующей документы влиятельных чиновников и политических фигур Вашингтона и не только его.

Руководство охватывает стратегию и тактику операции, которую планировалось развернуть в Соединенных Штатах с 2015 по 2018.

Стратегические цели, заявленные в руководстве, включали в себя «продвигать реформу избирательной системы [с целью расширения числа тех, кто будет иметь право голоса]» и «борьбу с ущемлениями».

Особое внимание, как уже было сказано выше, в программе уделялось тем группам населения, кто в силу культурных особенностей способен оценить подарок Сороса, обеспечив ему безусловную преданность. Третья стратегическая цель программы звучит как «полная политическая, экономическая и гражданская политическая интеграция иммигрантов и общин цветного населения путем демонтажа барьеров и создания для них системы вертикальных лифтов». Электорат — это не ровная масса, чтобы им управлять, нужны послушные и благодарные лидеры — благодарные и послушные Соросу. Для этого нужны кадровые лифты.

Подробно в руководстве обсуждается инструментарий.

Создание частного электората будет достигнуто «за счет снижения барьеров для регистрации избирателей с помощью различных форм модернизации и расширения доступа для голосования при сохранении и расширении избирательного права путем создания надежных средств защиты от подавления голосования, отказов и размытий»

Впервые очень осторожно Джордж Сорос сформировал публичный фасад своей программы в 2015 году. «Мы надеемся, что несправедливые законы, которые часто диспропорционально влияют на представленность во сласти наиболее уязвимых групп населения в нашем обществе, будут отменены» — сказал тогда Джордж Сорос и пообещал потратить очень скромные $5 миллионов на усилия в этом направлении.

Но тема уже была обозначена, и теперь все группы, которые получат право голоса — от обширных до самых локальных — будут знать, что за их правом голосовать стоит лично Сорос.

Первый в серии судебных процессов, в котором истцы утверждали, что «избирательные законы наносят непропорционально большой ущерб избирателям из меньшинств» был подан в Огайо в том же мае 2014 года.

Адвокат Марк Элиас подал иск Огайо от имени группы под названием Союз сообществ Огайо. Эта группа позже была заменена в качестве истца на судебном процессе, когда сама попала под следствие по уголовному делу о фальсификации подписей и регистрации умерших людей в качестве избирателей.

Впрочем, Марк Элиас не потерялся — он сегодня возглавляет юридический департамент избирательного штаба Хилари Клинтон. Но это уже другая история, не правда ли?

В документах, опубликованных на прошлой неделе, названы основные опорные структуры проекта Сороса — они же основные получатели бюджета проекта — Национальная ассоциация избираемых и назначаемых должностных лиц латиноамериканского происхождения, Конференция лидеров-американцев азиатского происхождения

Финансируются также медиа-группы для создания правильного общественного фона и «воспитания» (это цитата из руководства) журналистов. Здесь опорной структурой выступает «Нью Америка Медиа», самая массовая в Америке коалиция, объединяющая СМИ с этническим позиционированием.

Один из документов, обнаруженных «ДиСИ Ликс», представляет отдельный интерес — хотя он касается небольшого, локального эпизода.

Структуры Сороса выделили $3 миллиона организации «Эмигрант Вотерс Вин Пак», которая была создана для проведения кампании, направленной на то, чтобы дополнительно зарегистрировать 400 000 испаноязычных избирателей до ноябрьских выборов.

Этот пример дает возможность изучить расходную часть проекта — затраты на одного избирателя частного электората в этом примере составляют 75 долларов.

Таким образом, десять миллионов избирателей обойдутся Соросу меньше, чем в миллиард — вполне посильная инвестиция для финансиста его калибра. Примерно столько, например, структуры Сороса-финансиста заработали за несколько месяцев, в период с ноября 2012 г. по февраль 2013 г., делая ставки на то, что курс японской иены будет снижаться после выбора премьер-министра Синдзо Абэ.

Марк Азрия — полная биография

Марк Азрия - полная биографияСага об одиночестве

– «И сказал Господь Бог: нехорошо быть человеку одному». Пиши. Что же ты не пишешь?

Облако прошло над вершиной Сиона и разорвалось на клочки об острые камни, прежде чем Моисей отозвался:

– По-моему, м-мы с этой фразой оп-поздали.

– Ты мне будешь указывать?

– П-прости, но мы с Тобой, как бы вроде, с-соавторы. Ты с-сам сказал – это будет Пятикнижие Моисеево.

– Чтобы образ Творца был п-п-п…

– Давай быстрей заикайся, у нас на все про все сорок дней.

– Чтобы образ Творца был п-положительный, без п-п-п-п…

– Правильно. Сперва ты создал человека одного, а потом пришлось п-прибегнуть к хи-хи-рургическому вмешательству – конструировать ему жену из ребра. Какой-то у нас с тобой п-получается непредусмотрительный Бог.

– Какой есть. Другого бога у меня для вас нет. Я создавал Адама по своему образу и подобию: я один – и он один, я бессмертный – и он бессмертный. Всем гадам земным:: зверям, птицам, – нужны пары, чтобы продолжить свой род, а бессмертному зачем продолжение, если он и без того живет вечно? Я ему создал все условия: насадил сад, произрастил деревья с плодами, пригодными для пищи. Рви, что называется, с куста, только рот разевай пошире. И река течет – для орошения сада… Пей, купайся, да хоть топись! Что еще человеку надо? Живи и радуйся.

– Почему же п-потом ты передумал?

– Потому что ни что человеческое мне не чуждо. Посуди сам: когда я вдохнул в его ноздри душу…

Адам втянул в себя запахи похолодевшей к утру земли, мокрых трав и цветов, очнувшихся от забытья, воздух наполнил грудь и вырвался из горла с криком так, что стая птиц ввинтилась в небо. Глаза открылись испуганно, и три звездочки в небе погасли, будто их кто-то задул. Жизнь начиналась с рассветом.

Край ночи, накрывавшей куполом землю, обесцвечивался, бледнел, и оттуда тянуло прохладой. Адам не успел подумать, что жизнь вся такая черно-белая, как золотые блики побежали по воде реки, невидимое солнце обожгло края облаков – в небе раскрылся веером хвост сиреневой птицы, и новорожденное солнце вынырнуло из воды там, где начиналось время.

У Адама закружилась в голове карусель. Он вскочил на ноги, не зная еще, что умеет ходить, и его несло неодолимое желание немедленно с кем-нибудь поделиться великолепием, которое, как казалось, открылось лишь ему одному. И первое, на что он напоролся, было логово волка.

Волк дремал на сторожевом посту после ночных приключений, его глаза открылись, когда нос учуял чужого, и какой-то живой огонек увидел Адам в тяжелом взгляде волка.

– Правда, красиво? – сказал Адам. – Я, честно говоря, не ожидал, что жизнь так прекрасна! Ты только взгляни на эти облака!

Но глаза волка глядели в упор перед собой. Облака его не интересовали. Из логова за его спиной выкатывались волчата и сразу начинали возиться в траве, опрокидывая друг друга.

Адам забыл про облака, любуясь волчатами.

Губы его растянулись, грудь стала подрагивать от смеха.

– Забавные малыши! – сказал он волку.

Но, судя по кровавому блеску в глубине зрачков, его собеседник не находил тут ничего смешного.

Волчица встала во весь рост и вышла, отягощенная двумя рядами сосков. Шерсть на ее исхудавшем туловище топорщилась, где-то между ребрами нарастала угрожающая музыка.

В глазах ее мужа раскалялся уголь, воротник вокруг волчьей морды раздувался. Сверкнули клыки.

– Извините, – сказал Адам. – Наверно я не вовремя.

А небо стало одноцветным, солнце белым и жгучим.

Теперь Адаму хотелось рассказать кому-нибудь о своей обиде. Но никто не попадался, кроме муравьев, которые спешили по своим делам. Почему их так много, а я один? – впервые пришло в голову.

Что-то пощекотало пальцы ноги, это из раздавленного кома земли выполз дождевой червь. Адам взял, стал его рассматривать, и не рассчитал своей силы – разорвал. Получилось два червячка, и оба живые, да еще какие подвижные! Вот бы и мне так – было бы с кем поговорить.

Он подошел к реке и увидел знакомые ноги… Такие, как я, живут в воде, подумал, и наклонившись, встретил незнакомое лицо, глаза, глядевшие на него с интересом, но набежала волна, и существо исказилось, разбиваясь на части, сквозь него просвечивали коричневые и зеленые камни, обглоданные водой… Адам отошел и волна отбежала, свободная от его отражения.

Зато осталась тень.

– Хоть в чем-то я похож на других, – сказал Адам своей тени. – Рядом с деревом лежит такое же черное дерево. Черные птицы проносятся по земле, повторяя полет птиц, летящих, и вон там на склоне горы – два облака: белое и черное… Надеюсь, хоть ты меня не покинешь.

Тень не ответила, но она выражала полную готовность следовать за ним повсюду, как тень. Точнее, она бежала впереди, и ноги ее не отрывались от ног Адама.

– Понимаю, что ответа от тебя не дождешься, но хотя бы выслушаешь. Все были маленькими в этом мире, как я успел заметить. Вон стая гусей на реке мал мала меньше, самые маленькие шныряют в поисках пищи, чтоб скорее вырасти, пара аистов в гнезде на рогатом дереве, выкармливают аистят, как будто им мало друг друга… А у меня даже пары нет. Я один, появился неизвестно откуда, зачем и для чего… Хотя мне дано не меньше, чем другим, а, может, и больше. Желания и возможности распирают мне грудь и кружат голову. Мне сегодня открылся мир, наполненный светом, красками, голосами, запахами и прикосновеньями. Мало того, я ощущаю в себе силы способные все это сделать еще прекраснее… Ну, как тебе это объяснить. Краски рассвета погасли, небо стало линялым, но во мне все осталось, и я могу выразить звуками то, что увидел глазами… Были бы уши способные услышать. А вот, когда найду цветную глину, или еще что-нибудь такое, чем можно сделать все это доступным для глаз, – я покажу вам такой рассвет, который не погаснет, потому что я остановлю его. Но кто увидит? Вряд ли волк и его волчица заинтересуются моим творением. Может, волчата, когда вырастут. Хотя, скорей всего, они превратятся в волков…

Адам еще долго выворачивал душу, а его тень, укорачиваясь, превращалась в насмешку – пузатую коротышку на поджатых ножках, и передразнивала все движения человека, который, размахивая руками, продолжал упорно втолковывать что-то сам себе…

Но Адам, по-прежнему нуждался в собеседнике. А все встреченные им животные смотрели глупыми и счастливыми глазами. Кроме коровы. Ее большие разобщенные глаза были исполнены ума и печали.

– Я думаю, – сказал ей Адам, – что можно, разговаривать молча. Палочкой на песке. Если мы предварительно договоримся, что эта прямая черточка – земля, эта извилистая – река, горбатая – гора, а кружочек – солнце… ну, и дальше в таком же роде, то, я сегодня напишу тебе на песке, а ты завтра придешь и прочитаешь

Корова, перемалывающая скошенным ртом траву, сочувственно вздохнула. Но ее умные глаза были печальными от того, что, пережевывай – не пережевывай, а вкусная трава, звонкая и сочная, станет в конце концов блином навозным – и этот процесс необратим… с точки зрения коровы.

– А, собственно, с кем тут договариваться?

Адам и сам уже понял, что все его озарения, где вспыхивают, там и тлеют. Создатель, как мы знаем, частицу своей творческой души вдохнул лишь в его ноздри.

Тем временем тени стали удлиняться, птицы устраивались на ночлег, пара аистов в гнезде на двурогом дереве на зависть заботливо утаптывали свое семейное ложе.

Тени исчезли. Вернее, вся земля накрылась тенью – из-за края земли, куда закатывалось солнце, выползала лиловая туча с кровавым подбоем. Ветер ударил по деревьям и понес сухие ветки. Даже стволы скрипели, хотя утлые птичьи гнезда, раскачиваясь, оставались нерушимыми.

Не такие уж глупые эти птицы, подумал Адам, уж больно хитро они сплетают гнезда. И от этой мысли ему стало еще обиднее: а мне и гнезда не надо вить, сижу один, двуногий, как птица, у которой оторвали крылья и выщипали перья – голый на голой земле. Как-то болезненно остро перехотелось жить… Но с дерева, которое мотало кроной над его головой, посыпались плоды, Адам, машинально, подбирал, грыз, жевал сладкую мякоть, а в голове стучало: вот и пищу не надо добывать, кормить птенцов или, там… волчат… Ем сам, чтобы жить. А зачем? Я ведь все равно обречен жить вечно. Ешь – не ешь. Это и ежу понятно. Тот, кто произвел меня на свет в единственном числе, да еще таким умным, что никто и понять меня не может, не стал бы стараться зря. И, выходит, этот день будет повторяться бесконечно, и мое унылое одиночество не кончится никогда.

Это «никогда» показалось ему таким же страшным, как багровое солнце, глянувшее напоследок из-за туч. И мир провалился в яму ночи.

Но ветер делал свое дело: он продувал в тучах дыры, из которых выныривал огрызок луны.

Адам вообразил, на мгновение, что это солнце переродилось в нечто мертвецки бледное, и, значит, ночь никогда не кончится, как никогда не кончится его одиночество.

А волк, в своем логове по соседству, задрал голову с прижатыми ушами, и его горло выдавило болезненный стон.

Но если волку, с его волчицей и волчатами так тоскливо, то, что уж говорить обо мне… Лицо человека запрокинулось к дырявому небу, гортань задвигалась, и Адам завыл по-волчьи на огрызок луны.

Так и пели дуплетом.

– По-твоему, я мог это спокойно слушать? – сказал Бог Моисею. – Навел глубокий сон на человека, взял одно из ребер и сделал ему бабу… на свою голову.

Марк Азрия - полная биография
Всего понравилось:0
Всего посещений: 1053

Комментарии:
Акива
Кармиэль, Израиль — at 2010-11-30 07:25:10 EDT
Очередной замечательный рассказ талантливого автора. Критиковать позволительно всем, думаю, автор понимает, что всем и все понравится не может. Вступать в полемику с критиками тоже позволительно, особенно так как это делает Марк Азов, тактично и с юмором. Отзыв Е. Минкиной «вточку», хорошо подчеркивает особенности рассказа, и что дело не только в том «ЧТО», но и в том «КАК». Элиэзер М. Рабинович
— at 2010-11-27 18:24:53 EDT
Рассказ замечательный, только короткий. Только я уселся поудобнее я разогнался в чтении, аз, он и кончился.

Если для ортодоксов этот рассказ неприемлем, то для них должен быть неприемлем огромный корпус литературы, написанный массой инакомыслящих: и «Иосиф и его братья», и «Кандид», и «Фауст».

Меня несколько удивило замечание г-жи Минкиной: дескать, Марк Азов решается с Б-гом говорить на Ты. Но, позвольте, с Ним никто не говорит на «Вы» (даже если «Вы» с большой буквы). И в ангийском языке, где «Thou» — «ты» шекспировских текстов, означавшее то же самое, что и «ты» по-русски, исчезло и превратилось в «you», но для разговора с Б-гом осталось интимное «Thou».

Также удивило замечание всеми нами уважаемого д-ра Дегена. Разве может быть какой-нибудь авторитет или уже установившийся маститый автор, которого запрещено критиковать? Вопрос в том, есть ли критику, что сказать, даже если он неправ, или нет. Недавняя длиннющая дискуссия в Гостевой на тему о том, какова последняя буква в итальянском назвавнии оперы Моцарта, — яркий пример дискуссии, в которой участникам сказать нечего. Вариация на тему
— at 2010-11-27 17:18:54 EDT
Но взгляд на мира сотворение
Нередко вызывает прения.
Заносчив малознающий Тульвит
И часто рифмой прения мутит.
Тульвит
— at 2010-11-27 16:58:06 EDT
Наш патриарх, писатель Азов,
Почувствовав библейский зов,
Сюжеты ищет для рассказов,
Стремясь всегда начать с азов

Но взгляд на мира сотворение
Нередко вызывает прения,
Поскольку фундаменталисты –
Отъявленные скандалисты.
Марк Фукс
Израиль — at 2010-11-27 13:09:50 EDT
Отзыв в цитатах

«…ларчик ломом не открывается.»
М.Азов

«Случаются удачи, хотя редко. Подчас выходят пошлости. Иной раз явные бестактности. В данном случае просто слабовато, с концовкой, достойной капустника»

«По сравнению с предыдущими публикациями — не то.
Но это не беда,- в следующий раз получится.»

«Литераторов часто вижу. С Пушкиным на дружеской ноге. Бывало, часто говорю ему: «Ну что, брат Пушкин?» — «Да так, брат, — отвечает, бывало, — так как-то всё. » Большой оригинал.»

Ион Деген
— at 2010-11-27 11:30:53 EDT
Дорогой Марк!
Ты огорчил меня тем, что снизошёл до диалога с твоими критиками. Меня порой подмывает вступить с тобой в спор по поводу, как мне кажется, некоторого отступления от смысла Торы. Но я снова возвращаюсь к твоим талантливым текстам, вникаю в них, и обнаруживаю свою неправоту. У меня нет сомнения в том, что твои библейские рассказы, собранные в книгу, будут предметом изучения литературоведов. У меня нет сомнения в том, что будущие квалифицированные читатели по-справедливости объявят тебя создателем нового литературного жанра. А ещё огорчило меня, что в Гостевую заглядывает какое-то …. смеющее поиздеваться над двумя талантливейшими авторами, над Еленой Минкиной и Виктором Каганом, высоко и справедливо оценившими твоё творчество. Впрочем, кто только не появляется в гостевой…
Марк Азов
Назарет Илит, Израиль — at 2010-11-27 06:43:39 EDT
Прошу прощения у буквоедов.Случайно брякнул «обаяние» вместо «обоняния». Эти два понятия связаны лишь ароматом духов.Так что обоняние — суть просто бездуховное обаяние. Марк Азов
Назарет Илит, Израиль — at 2010-11-27 05:54:22 EDT
Спасибо всем прочитавшим ( что еще надо автору!), и тем кому понравилось, и тем кому не понравилось.Только одно маленькое «но»Е.Майбурду: ларчик ломом не открывается.Господь Бог создавал человека по своему образу и подобию. И если у человека, кроме основных чувств, типа зрение, слух, обаяние, осязание. есть чувство юмора, то мы вправе предположить, что и у Бога было чувство юмора.Причем, задолго до сотворения эстрады. Елена Минкина
Израиль — at 2010-11-26 15:58:38 EDT
«. золотые блики побежали по воде реки, невидимое солнце обожгло края облаков – в небе раскрылся веером хвост сиреневой птицы, и новорожденное солнце вынырнуло из воды там, где начиналось время.»

Библейские притчи Марка Азова — явление совершенно особенное, еще не слишком понятое современниками. Грусть и лукавство старого мудреца, который как никто другой видит и понимает эту прекрасную несовершенную и невозможную нашу жизнь.

«. а мне и гнезда не надо вить, сижу один, двуногий, как птица, у которой оторвали крылья и выщипали перья – голый на голой земле. Как-то болезненно остро перехотелось жить…»

Разговор на «Ты» с Б-гом не каждый может себе позволить. Но еще труднее понять и простить Творца, т.е. принять несовершенство мира. Азову по силам этот уровень доброты. И еще он поволяет себе улыбаться там, где более слабый человек может только плакать и жаловаться. Несколько коротких точных фраз, и вдруг проявляются и увеличиваются все человеческие переживания — любовь, материнство, детство, печаль, одиночество, восторг, измена.

» . Мне сегодня открылся мир, наполненный светом, красками, голосами, запахами и прикосновеньями. Мало того, я ощущаю в себе силы способные все это сделать еще прекраснее… Ну, как тебе это объяснить. Краски рассвета погасли, небо стало линялым, но во мне все осталось, и я могу выразить звуками то, что увидел глазами… Были бы уши способные услышать.»

Собственно, все уже сказано. Мастер не нуждается в защите, были бы уши! Виктор Каган
— at 2010-11-25 19:01:57 EDT
Извините, Марк, руки не доходили . Может быть, чуть-чуть редакторского карандаша . А так — хороший камушек в Вашей библейской мозаике. Спасибо. Борис Э. Альтшулер
Берлин, — at 2010-11-25 16:14:13 EDT
Согласен с Е.Майбурдом.
По сравнению с предыдущими публикациями — не то.
Но это не беда,- в следующий раз получится. Е.Майбурд
— at 2010-11-25 09:04:40 EDT
Читаю, читаю библейские травестии Марка Азова и все не понимаю, что побужает автора к этому жанру. Случаются удачи, хотя редко. Подчас выходят пошлости. Иной раз явные бестактности. В данном случае просто слабовато, с концовкой, достойной капустника. Ладно, допустим, я старый брюзга. Но хотя бы объясните мне — почему «сага»? Çîíà ðåêëà ìû
_Ðåêëà ìà _

Dinamo Yantar — Весь спорт на ладоне

О’Ши пропустит ещё примерно два месяца Защитник “Манчестер Юнайтед” Джон О’Ши рискует пропустить первый матч 1 ⁄8 финала Лиги чемпионов с “Миланом”. По словам наставника манкунианцев Алекса Фергюсона, травма бедра оставит ирландца вне игры ещё примерно на два месяца.

Игрок сборной Ирландии получил повреждение в стыковом матче ЧМ-2010 с командой Франции 18 ноября и с того момента находился в лазарете.

“Пока нет никаких признаков выздоровления. Это большая потеря, поскольку О’Ши — универсальный футболист. Восстановление может затянуться ещё на пару месяцев”, — приводит слова Фергюсона официальный сайт УЕФА.

Тео Уолкотт

Уолкотт выбыл из строя на десять дней Нападающий “Арсенала” Тео Уолкотт выбыл из строя на десять дней, сообщает Sky Sports. 20-летний форвард испытывает мышечные боли.

В нынешнем сезоне чемпионата Англии Уолкотт провёл в составе “Арсенала” восемь матчей и забил один гол.

Бенитес: Джонсон пропустит минимум месяц Защитник “Ливерпуля” и сборной Англии Глен Джонсон, получивший повреждение в матче 20-го тура чемпионата Англии против “Астон Виллы” (1:0), прошёл медицинское обследование, по итогам которого выяснилось, что он сможет вернуться на поле не раньше, чем через месяц.

Об этом в интервью официальному сайту “Ливерпуля” сообщил главный тренер команды Рафаэль Бенитес.

“Джонсон пройдёт дополнительное обследование у ещё одного специалиста, после которого о сроках его восстановления можно будет говорить более точно. Однако ранее, чем через месяц, в строй Глен не вернётся”, — отметил Бенитес.

В нынешнем сезоне чемпионата Англии Джонсон провёл в составе “Ливерпуля” 17 матчей и забил два гола.

Марк Азрия — полная биография

Не буду пытаться понять трагическое пристрастие писателей и вообще людей искусства к суициду, ограничусь общепринятой мыслью о том, что писатель живет с обнаженной, легко ранимой душой. И чем более талантлив писатель, тем больше ранима у него душа, тем больше он подвержен приступам депрессии и меланхолии и беззащитен перед «всеобщим осуждением». Последнее, как способ доведения до самоубийства или даже принуждения к суициду, ныне широко используется в Азербайджане по отношению к выдающемуся писателю Акраму Айлисли.

На то, как страдает и стенает душа А. Айлисли, указывают его слова, сказанные в самый разгар «всенародного» сожжения книг недавно лишенного этого звания народного писателя Азербайджана: «Пусть сожгут все мои книги, потому что они никого не спасли!» и «Я хотел бы, чтобы люди забыли «Каменные сны» и я бы спокойно жил в Азербайджане, без опасений гулял по городу». Убийство (сожжение) книг – последний шаг на пути принуждения к самоубийству их автора. Не обвинения в предательстве, не публичные угрозы отрубить ему ухо, не беснующиеся под окнами писателя безграмотные молодые люди, а именно убийство книг. К сожалению, в Азербайджане это хорошо понимают и пытаются «дожать» Акрама Айлисли, заставить его переступить эту фатальную черту.

Несколько лет назад мне довелось написать о проведенном в теперь уже далеком 1963 году знаменитом эксперименте по социальной психологии профессора Йельского университета Стэнли Милгрэма. Побудительной причиной для потрясшего весь ученый мир эксперимента явилось желание Милгрэма понять, как могли нормальные граждане Германии принять участие в уничтожении миллионов невинных людей в концентрационных лагерях. Какая сила заставляла их совершать чудовищные преступления и убивать безвинных людей?

Марк Азрия - полная биография

Участникам эксперимента С. Милгрэм «объяснял», что проводятся исследования по влиянию боли на память. В эксперименте принимали участие экспериментатор, испытуемый (учитель) и актер (ученик). «Учителю» заявляли, что «ученик» должен заучивать пары слов из длинного списка, пока не запомнит каждую пару, а сам «учитель» – проверять его память и наказывать за каждую ошибку все более сильным электрическим разрядом. После этого «ученика» привязывали к креслу с электродами. Как «ученик», так и «учитель» получали «демонстрационный» удар в 45 вольт.

«Учитель» уходил в другую комнату, начинал давать «ученику» простые задачи на запоминание и при каждом неправильном ответе нажимал на кнопку, вследствие чего, как он считал, «ученик» получал удар током (актер, игравший «ученика», искусно притворялся, что получает электрические удары). Начав с 45 вольт, «учитель» с каждой новой ошибкой должен был увеличивать напряжение на 15 вольт вплоть до 450 вольт.

При напряжении в «150 вольт» актер-«ученик» начинал требовать прекратить эксперимент, однако экспериментатор говорил «учителю»: «Эксперимент необходимо продолжать. Продолжайте, пожалуйста». По мере увеличения напряжения актер разыгрывал все более сильный дискомфорт, затем сильную боль, и, наконец, кричал, чтобы эксперимент прекратили. Если испытуемый проявлял колебания, экспериментатор заверял его, что берет на себя полную ответственность как за эксперимент, так и за безопасность «ученика» и что эксперимент должен быть продолжен. При этом, однако, экспериментатор никак не угрожал сомневающимся «учителям» и не обещал никакой награды за участие в этом эксперименте.

Результаты эксперимента ошеломили самого Милгрэма: свыше 65% испытуемых дошли до конца, пустив в «ученика» смертельный «разряд» в 450 вольт. Они «убивали», ибо такова была воля экспериментатора, начальника, бравшего ответственность за результаты истязания. Милгрэм проведет параллель между ними и подсудимыми на Нюрнбергском процессе нацистскими преступниками, пытающимися оправдаться тем, что они «всего лишь» выполняли приказы Гитлера.

Однако факт оставался фактом, многочисленные повторы эксперимента в разных условиях и даже в разных странах приводили к схожим результатам: свыше двух третей испытуемых «убивали» своих «жертв», повинуясь «начальству».

Кто в Азербайджане отдает приказы убивать?

Эксперимент Милгрэма подтвердил: самые обычные в быту люди готовы совершить убийство или довести жертву до смерти, если на то дана команда руководства. И именно в этом феномене следует искать причину массового осуждения Акрама Айлисли в республике, в которой власть целенаправленно доводит писателя до состояния, при котором «добровольный» уход из жизни может показаться естественной мерой самообороны.

В самом деле, то, что сегодня творится в Азербайджанской Республике, иначе как целенаправленным принуждением к самоубийству трудно назвать. Недостатка в экспериментаторах, берущих на себя ответственность за последствия, нет – начиная с президента Азербайджана Ильхама Алиева и сотрудников его администрации и кончая мелкими чиновниками учреждений, в том числе и образовательных. Подобное поведение власть имущих – «экспериментаторов» – раскрепощает «учителей», высвобождает дремавшие в подсознании животные инстинкты.

Толпы мулл, воодушевленных озвученным духовным руководителем Азербайджана Шейх-уль-Исламом Аллах Шукюром Паша-заде вердиктом «отлучить от ислама!», проклинают писателя во время пятничных молитв. Десятки и сотни тысяч верующих уже видят в Акраме Айлисли «врага ислама».

Обвиненный в плагиате заурядный журналист, годящийся во внуки писателю, в качестве подтверждения собственного «патриотизма» позволяет себе в выступлении по телевидению обратиться к народному писателю: «Акрам Айлисли! Где вы? Вы так крохотны, что я вас даже не замечаю».

В Азербайджане жестко подавляется все, что представляется хотя бы намеком на право писателя свободно излагать свои мысли. Для этого власть в Азербайджане прибегает к услугам известного во всем мире фактора турецкой толпы: вооруженной топорами и железными прутьями толпы с пробудившимся инстинктом убийцы-насильника.

Среднестатистический современный житель Азербайджана – это человек, ведущий полуголодную и бесправную жизнь на фоне роскошных вилл и особняков «хозяев жизни». Он вынужден закрывать глаза на «работу» своей дочери в одном из многочисленных публичных домов, принадлежащих все тем же хозяевам жизни, и… искренне шельмует книгу, которую не только не читал, но и не в состоянии прочитать: роман-реквием Акрама Айлисли был издан в журнале «Дружба народов» на русском языке.

Жители Азербайджана живут в постоянном страхе, и этот страх умело направляется против тех, кто, по мнению руководства Азербайджана, выпадает из зомбированной пропагандой массы. Ильхаму Алиеву, как и любому диктатору, нужна безропотная, запуганная и безвольная масса. Ему нужны граждане, аплодирующие его речам и обещаниям. Ему нужны люди, для которых жизнь потеряла всякий смысл. Чем больше в Азербайджане самоубийц, тем крепче власть Алиева. Именно по этой причине власть в Азербайджане поощряет существующий в республике произвол сильного над слабым.

Все вышесказанное не дает ответа на вопрос: почему в Азербайджане терпят деспотизм? Почему люди столь легко трансформируются в злобную беснующуюся массу? В качестве ответа на этот вопрос предлагаю ознакомиться с результатами другого психологического эксперимента, проведенного в 1966 году психологами Марком Селигманом и Стивом Майером на собаках.

Животных поместили в клетки и стали подвергать регулярным ударам электрического тока, от которых они не имели возможности избавиться. У собак выработалась так называемая «приобретенная беспомощность» – основанная на убежденности в беззащитности перед окружающим миром, реакция на неизбежные неприятные раздражители. Через некоторое время у животных начали появляться признаки клинической депрессии. После этого их выпустили из клеток и посадили в открытые вольеры, из которых легко можно было убежать. Собак вновь подвергли воздействию электрического тока, однако ни одна из них даже не подумала о бегстве. Они пассивно реагировали на боль, воспринимая ее как нечто неизбежное. Собаки усвоили для себя из предыдущего негативного опыта, что бегство невозможно, и не предпринимали никаких попыток выскочить из клетки.

Марк Селигман и Стив Майер пришли к выводу, что люди, так же, как и собаки, становятся беспомощными после нескольких чередующихся неудач. Однако если животные в большинстве своем пассивно принимают «неизбежное» зло, то, как представляется, люди с подавленной волей пытаются «влиться в струю», тем самым обезопасив себя от новых болевых ощущений. Студент, бросивший книгу Айлисли в разожженный преподавателем костер, надеется на послабление во время экзамена, журналист, обливший грязью политического оппонента Алиева, вправе удостоиться поощрительного похлопывания по плечу. Это – будни Азербайджана, в котором беспомощные и подавленные люди живут инстинктами самосохранения, даже если это становится причиной смерти другого.

Акраму Айлисли удалось возвыситься над этой толпой, он сумел сказать правду тем, для кого правда подобна приговору. И мне хочется от всей души пожелать писателю не только здоровья, но и мужества для преодоления нынешней ситуации. Среди писателей Азербайджана Айлисли – первопроходец в художественном описании агрессии Азербайджана против Республики Арцах, и я надеюсь, что осознание этого факта придает ему сил и мужества.

Рубрика: Новости, Политика
Последнее обновление: 05/04/2013

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *