Наоми Гросcман — полная биография

Наоми Гросcман — полная биография

Биография Наоми Уоттс

Биография Наоми Уоттс

Наоми Уоттс родилась в Шорехэйме, (графство Кент) Великобритания, 28 сентября 1968 года в семье Питера и Мив (Мифэнви) Уоттс. Её отец, звукорежиссёр знаменитой рок-группы Pink Floyd умер, когда Наоми было семь лет. В поисках лучшей доли миссис Уоттс с двумя детьми (брат Наоми Бенджамин, ныне известный фотограф, старше её на 2 года) объездила пол-Англии и в конце концов решила перевезти семью в Австралию. Наоми к тому времени исполнилось 14.

Страстью к лицедейству будущая звезда заразилась ещё в детстве, от матери, игравшей в местном любительском театре. Закончив школу актёрского мастерства, Наоми посещала многочисленные прослушивания, где и встретила Николь Кидман, которая по сей день является её лучшей подругой. Первой актёрской работой Наоми Уоттс стала маленькая роль в фильме 1986 г. «Для любви в одиночестве» («For Love Alone»).

В 18 лет Наоми решила попробовать себя в роли модели и нанялась, через агентство, на работу в Японии. После года борьбы в этом бизнесе она поняла, что это «не её» и вернулась домой. Теперь она оказалась по другую сторону модельного бизнеса — стала работать корреспондентом в журнале мод. После ряда проб и ошибок в выборе профессии она всё же осознала, что её истинное призвание — быть актрисой.

Вскоре Уоттс удалось получить небольшие роли в фильме «Флирт» («Flirting», 1991) с Николь Кидман и Тэнди Ньютон, а также в австралийском минисериале, где она снималась ещё с одной будущей австралийской звездой — Расселом Кроу. Режиссёр «Флирта» Джон Дуиган пригласил Наоми и в следующий свой фильм — «Широкое Саргасово море» (1992).

После этого молодая актриса отправилась в Лос-Анджелес. Первый голливудский опыт Наоми Уоттс — «Дневной спектакль» (1993). Ни эта, ни другие роли, сыгранные ею в 90-е годы («Танкистка», «Дети кукурузы-IV», «Опасная красота», «Странная планета» и др.) звездой Наоми не сделали.

Дорога к известности

Дорогой к славе для Уоттс оказался фильм Дэвида Линча с магическим названием «Малхолланд Драйв». Магическим, потому что так же называется пересекающее Город Ангелов шоссе, по которому Наоми так часто гоняла на машине, стараясь развеяться после очередного неудачного прослушивания. Странное раздвоение личности, продемонстрированное актрисой в «Малхолланд драйв» (первоначально снятого как пилотный проект перед постановкой телесериала) было её первой звездной ролью. Фильм Дэвида Линча, удостоившийся номинации на «Оскар» и получивший приз за лучшую режиссуру в Каннах, принёс Наоми первые крупные награды, включая награду ассоциации американских кинокритиков. К ней наконец-то (в 33 года!) пришёл заслуженный успех. Восходящая звезда в возрасте Христа! — говорили о Наоми Уоттс.

Окруженная успехом

«Малхолланд драйв» стал началом взлета её карьеры. Последующие роли — Элли Паркер в одноименном фильме (за эту роль Наоми была награждена на фестивале в Сандансе как лучшая актриса короткометражных фильмов) и журналистки Рэйчел Келлер в триллере-блокбастере «Звонок», собравшем в прокате 230 млн.$, закрепили за ней репутацию звезды, после чего на актрису посыпались предложения сниматься. Её резюме стремительно пополняется ролями в фильмах известных режиссёров, где её партнёрами становятся ярчайшие звёзды Голливуда. Лучшие проекты Наоми Уоттс за последние 3-4 года: принёсший ей номинацию на «Оскар» «21 грамм» (с Бенисио дель Торо и Шоном Пенном), «Убийство Ричарда Никсона» (снова с Шоном Пенном), «Развод» (с Кейт Хадсон и Гленн Клоуз), «Взломщики сердец» (с Дастином Хоффманом и Джудом Лоу), «Останься» (с Эваном Макгрегором). Кроме того Наоми занимается продюсированием («Элли Паркер», «Мы здесь больше не живём»).

В 2005 году вышел «Кинг Конг» Питера Джексона, в котором Наоми сыграла роль возлюбленной огромной обезьяны — Энн Дэрроу. Она не побоялась исполнить культовую роль девушки Кинг Конга, сыгранную до неё такими звёздами как Фэй Рэй и Джессика Ланж. В своем следующем фильме «Разрисованная вуаль» Наоми Уоттс выступает и как исполнительница главной роли, и как сопродюсер. Это вторая экранизация одноимённого романа С. Моэма (первая, с участием Греты Гарбо, вышла на экраны в 1934 г.)

Василий Гроссман

Василий Гроссман родился в Бердичеве в интеллигентной еврейской семье. Его отец — Соломон Иосифович (Семён Осипович) Гроссман, инженер-химик по специальности — был выпускником Бернского университета и происходил из бессарабского купеческого рода. Мать — Екатерина (Малка) Савельевна Витис, преподаватель французского языка — получила образование во Франции и происходила из состоятельного одесского семейства. Родители Василия Гроссмана развелись и он воспитывался с матерью. Ещё в детстве уменьшительная форма его имени Йося превратилась в Вася, и стала впоследствии его литературным псевдонимом .

В 1929 году окончил химический факультет Московского государственного университета. Три года работал на угольной шахте в Донбассе инженером-химиком. Работал химиком-ассистентом в Донецком областном институте патологии и гигиены труда и ассистентом кафедры общей химии в Сталинском медицинском институте. С 1933 года постоянно жил и работал в Москве.

В 1934 году опубликовал повесть из жизни шахтёров и заводской интеллигенции «Глюкауф», встретившую поддержку Горького, и рассказ о Гражданской войне «В городе Бердичеве». Успех этих произведений укрепил Гроссмана в желании стать профессиональным писателем.

В 1935, 1936, 1937 годах издавались сборники рассказов, в 1937−1940 — две части эпической трилогии «Степан Кольчугин» — о революционном движении от 1905 года до Первой мировой войны. С первых дней Великой Отечественной войны и до дня Победы Василий Гроссман — специальный корреспондент газеты «Красная Звезда». Был на Белорусском, Украинском фронтах. В 1942 году написана повесть «Народ бессмертен», ставшая первым крупным произведением о войне. Участвовал в создании документального фильма о битве под Москвой.

Во время битвы под Сталинградом находился на Сталинградском фронте. За участие в Сталинградской битве награждён орденом Красной Звезды. На мемориале Мамаева кургана выбиты слова из его очерка «Направление главного удара».

Повести «Народ бессмертен», «Сталинградские очерки», другие военные очерки сложились в книгу 1945 года «В годы войны». Широкую известность получила книга «Треблинский ад», открывшая тему Холокоста, а в 1946 году — «Чёрная книга», составленная в соавторстве с Ильёй Эренбургом, но опубликованная лишь в 1980 году с купюрами в Израиле.

С 1946 по 1959 год работал над дилогией «За правое дело» и «Жизнь и судьба». Роман «Жизнь и судьба» опубликован только посмертно за рубежом в 1980, а в СССР — в 1988 году. Посмертно изданы сборник рассказов и очерков «Добро вам!» и завершённая в 1963 году повесть «Всё течет» (за рубежом — 1970, в СССР — 1989). Очерки и записные книжки военных лет вошли в сборник «Годы войны» (М.: Правда, 1989).

Василий Гроссман – знаменитый советский писатель и журналист (1905-1964 гг.). Родился Василий Гроссман 12 декабря 1905 года в Бердичеве Житомирской области в обычной, но интеллигентной еврейской семье. Его отец был инженером-химиком по специальности и происходил из бессарабского купеческого рода, занимавшегося хлеботорговлей на юге Бессарабии. Мать — учитель французского языка, родилась и выросла в состоятельной одесской семье.

В феврале 1912 года, достигнув шестилетнего возраста, Василий Гроссман вместе с матерью поехал в Швейцарию, где обучался в начальной школе в Женеве. В мае 1914 года они возвратились в Киев, где Василий поступил в районное училище преподавателей. В 1919 году Гроссман окончил обучение в училище, получив специальность учителя, и уехал с матерью в Бердичев. В 1921 году Гроссман окончил школу и до 1923 года он учился в Киевском высшем институте народного образования. Затем Василий перевёлся на физико-математический факультет Московского государственного университета, который он окончил в 1929 году. В январе 1928 года Гроссман женился на Анне Мацук. Некоторое время супруги жили раздельно в разных городах (он — в Москве, она — в Киеве). В течение трех лет Гроссман успешно работал инженером-химиком в Макеевском институте и заведовал химической лабораторией на угольной шахте в Донбассе. В 1933 году вместе с женой он переехал в Москву, где начал работать старшим химиком, а затем заведующим лабораторией на карандашной фабрике.

В 1934 году Гроссман опубликовал свои первые произведения — «Глюкауф», где рассказывалось о жизни шахтёров и заводской интеллигенции, а также рассказ «В городе Бердичеве» о Гражданской войне. Благодаря успеху данных произведений, у Гроссмана укрепилось желание стать профессиональным писателем. В последующие годы издавались сборники рассказов писателя.

В период Великой Отечественной Василий Гроссман был специальным корреспондентом газеты «Красная Звезда». Он служил на Белорусском и Украинском фронтах, участвовал в битве под Сталинградом. За что со временем получил заветный орден Красной Звезды. Василий Гроссман умер 14 сентября 1964 года от рака почки в результате неудачной операции, проведенной в обычной клинике. Похоронен он на Троекуровском кладбище Москвы.

Наоми Гросcман — полная биография

ГРОССМАН, ВАСИЛИЙ СЕМЕНОВИЧ (1905–1967), русский писатель. Родился 29 ноября (12 декабря) 1905 в Бердичеве Житомирской обл. (Украина) в семье инженера-химика. В 1929 окончил физико-математический факультет Московского университета, работал в Донбассе инженером-химиком.
В 1934 опубликовал «производственную» повесть о шахтерской жизни Глюкауф и рассказ В городе Бердичеве из времен Гражданской войны о женщине-комиссаре, которую во время отступления красных приютила семья еврейских ремесленников, обративший на себя внимание М.Горького (положенный в основу одного из замечательных в отечественной кинокультуре второй половины 20 в. и трудно пробившегося к экрану фильма Комиссар, 1967). Сборники рассказов Гроссмана Счастье (1935), Четыре дня (1936), Рассказы (1937), Жизнь (1943), Добро вам! (1967) дополнились в 1937 повестью Кухарка, в 1937–1940 – романом Степан Кольчугин о рабочем пареньке, вступившем на путь революции, а в 1941 – пьесой Если верить пифагорейцам. , осужденной после ее публикации в 1946 партийной печатью за «идейную ущербность».
В годы Великой Отечественной войны Гросман, специальный корреспондент газеты «Красная звезда», пишет принесшие ему широкую известность повесть Народ бессмертен, очерки Направление главного удара (оба 1942), Треблинский ад (1944), художественно-документальную книгу Сталинград (1943) и др. произведжения, вполне выявившие основное качество прозы Гроссмана – эпическую масштабность, многоголосие, склонность к историко-философским обобщениям, к постоянному соотнесению, в традициях эпопеи Война и мир Л.Н.Толстого, частных судеб отдельных людей и судьбы народа, размышлениям о глубинной сути и сложной взаимосвязи войны и мира. В 1946 вместе с И.Эренбургом подготовил документальную Черную книгу об истреблении гитлеровцами евреев на территории СССР во время войны (в связи с кампанией борьбы против космополитизма, носившей откровенно антисемитский характер, ее издание было приостановлено и состоялось лишь в 1993).
В 1952 Гроссман опубликовал роман За правое дело (1953; после разгромной статьи М.Бубеннова в газете «Правда» роман вышел в 1954 в сокращенном варианте; полное изд. 1956), который, наряду с другими произведениями т.н. «окопной» правды о войне, выдвинул в первый ряд ее героев реальных бойцов в реальных, порой драматических обстоятельствах (окружение и прорыв из него). Рукопись продолжения романа под назв. Жизнь и судьба в 1960 была отвергнута печатью и изъята органами КГБ; сохраненный экземпляр в 1980 был опубликован в Швейцарии, в 1988 – в СССР (наиболее достоверная редакция издана в 1990). Здесь аналитическая мысль писателя, оценивая подвиг «простого» человека на войне как естественное поведение в неестественных обстоятельствах, видит в противостоянии немецкой и советской армий не борьбу различных идеологий, но столкновение двух однотипных государств.
Повесть Всё течёт. (1953–1963, опубл. в ФРГ в 1970, в 1989 – на родине) – история советского «лагерника» с 30-летним стажем, размышляющего над вечной исторической проблемой опошления и извращения «духа» при его попытке стать «действием», превращения мечтаний о свободе при их реальном осуществлении – в еще больший гнет несвободы, поднимая при этом вопрос о специфическом характере русского сознания и русской истории.
Посмертно опубликован сборник рассказов Гроссмана Добро вам! (1967), куда вошли путевые заметки об Армении и военные сюжеты, осмысляемые писателем, как всегда, с позиций неприятия насилия и признания права на жизнь всего существующего.
Умер Гроссман в Москве 14 сентября 1967.
(Из энциклопедии «Кругосвет», фотография из проекта «Домовой»)

Творения:

Семён Липкин. Книга «Жизнь и судьба Василия Гроссмана»
Анна Берзер. Книга «Прощание»

«Черная книга» (совместно с Ильей Эренбургом) (1980) — в проекте «История и традиции еврейского народа» (г. Санкт-Петербург)

Книга «Годы войны» (1989) (Doc-rar 405 kb) — июнь 2003 — прислал Александр Продан

Волга — Сталинград
Душа красноармейца
Сталинградская битва
Власов
Глазами Чехова
Направление главного удара
Сталинградское войско
Жизнь
Добро сильнее зла
Треблинский ад
Творчество победы
Пехотинец
Дорога на Берлин
Дорога
Авель
Сикстинская мадонна
Записные книжки
А. Бочаров. Записные книжки Василия Гроссмана

Книга «Годы войны» (1946) (Doc-rar 371 kb) — ноябрь 2005 — прислал Давид Титиевский

Старый учитель
Сталинград
Волга — Сталинград
Рота молодых автоматчиков
Душа красноармейца
Сталинградская битва
Власов
Царицын — Сталинград
Глазами Чехова
Направление главного удара
По дорогам наступления
Новый день
Военный совет
Сталинградское войско
Сталинградский фронт

Жизнь
Жизнь истребительного полка
Июль 1943 года
Орёл
Первый день на Днепре
Украина

Мысли о весеннем наступлении
Советская граница
Бобруйский «котёл»
Добро сильнее зла
Бой в Люблине
В городах и сёлах Польши
Треблинский ад
Путь к немецкой границе
Творчество победы

Дорога на Берлин
Москва — Варшава
Между Вислой и Одером
Германия
Сила наступления

Фрагменты книги «Годы войны»:

Противотанковое ружьё напоминает старинную пищаль. Оно так же велико, тяжеловесно, управляются с ним два бойца — первый и второй номер. В походе первый номер несёт ружьё, второй номер — увесистые бронебойные патроны, похожие на снаряды малокалиберной пушки, счётом тридцать штук, пятизарядную винтовку, к ней сто патронов, две противотанковые гранаты, ну и, само собой, — шинель и вещевой мешок. Всё это вместе по весу приблизительно соответствует ружью. От ружья в походе сильно ноет плечо и затекает рука. Прыгать с ним неудобно, трудно ходить по скользкому, тяжесть ружья мешает движению, не даёт сохранять равновесие. Бронебойщик шагает тяжёлой широкой походкой, немного припадая на одну ногу, куда падает тяжесть ружья. Его походку можно отличить от лёгкого хода командира, от мерного, ровного марша стрелка, от шаркающей «флотской» поступи автоматчиков, от стремительного хода привыкшего к вечному движению связиста. Да и по внешности легко отличить бронебойщика. Этот народ большей частью коренастый, плечистый. По духу, характеру такой человек должен походить на тех русских охотников, которые ходили с рогатиной поднимать в чаще матёрого медведя. И надо прямо сказать, что клыкастый угрюмый бирюк — безобиднейшая тварь по сравнению с тяжёлым немецким танком, вооружённым скорострельными пушками и пулемётами.

— Война здесь подвижная, гибкая, — говорит он.— Она то ночная, то дневная, то танковая, а бывает, что и танки, и авиация, и огневые налёты артиллерии и миномётов концентрируются в одной точке. Немец нарочно меняет тактику. Но мы за месяц отлично научились воевать в этих условиях. Действуем большей частью мелкими группами. Во взятии дома у нас участвуют две группы: штурмовая и закрепления. Штурмуют люди, вооружённые гранатами, бутылками с горючей жидкостью, ручными пулемётами. А группа закрепления, пока ещё штурмовая добивает противника, подтягивает боеприпасы, продовольствие, запасец не меньше, чем на шесть дней, ведь часты случаи окружения. Вот сегодня пришли два бойца, — оказывается, четырнадцать дней воевали в доме, окружённом «немецкими» домами. Эти двое спокойно эдак потребовали сухарей, боеприпасов, сахару, табаку, нагрузились и пошли, говорят: у нас там двое остались, дом стерегут, курить хотят. Вообще война в домах — своеобразнейшее дело. Особенность этой войны в Сталинграде — гибкость, резкие, почти мгновенные изменения тактики да и всего характера боёв. То борьба за один дом, то вот, как недавно,— два полка немецкой пехоты и семьдесят танков внезапно обрушиваются на полк Панихина, и эдак десять — двенадцать атак на день.

В течение месяца немцы произвели сто семнадцать атак на полки сибирской дивизии.
Был один страшный день, когда немецкие танки и пехота двадцать три раза ходили в атаку. И эти двадцать три атаки были отбиты. В течение месяца каждый день, за исключением трёх, немецкая авиация висела над дивизией десять-двенадцать часов. Всего за месяц триста двадцать часов. Оперативное отделение подсчитало астрономическое количество бомб, сброшенных немцами на дивизию. Это — цифра с четырьмя нолями. Такой же цифрой определяется количество немецких самолёто-налётов. Всё это происходит на фронте длиной около полутора-двух километров. Этим грохотом можно было оглушить человечество, этим огнём и металлом можно было сжечь и уничтожить государство. Немцы полагали, что сломают моральную силу сибирских полков. Они полагали, что перекрыли предел сопротивления человеческих сердец и нервов. Но удивительное дело: люди не согнулись, не сошли с ума, не потеряли власть над своими сердцами и нервами, а стали сильней и спокойней. Молчаливый, кряжистый сибирский народ стал ещё суровей, ещё молчаливей, ввалились у красноармейцев щёки, мрачно смотрели глаза. Здесь, на направлении главного удара германских сил, не слышно было в короткие минуты отдыха ни песни, ни гармоники, ни весёлого лёгкого слова. Здесь люди выдерживали сверхчеловеческое напряжение. Бывали периоды, когда они не спали по трое, четверо суток кряду, и командир дивизии, седой полковник Гуртьев, разговаривая с красноармейцами, с болью услышал слова бойца, тихо сказавшего:
— Есть у нас всё, товарищ полковник, и хлеб — девятьсот граммов, и горячую пищу непременно два раза в день приносят в термосах, да не кушается.

Повести и рассказы «Несколько печальных дней» (1989) (Doc-rar 386 kb) — сентябрь 2003 — прислал Александр Продан

Л. Лазарев. Человек среди людей. О Василии Гроссмане. Вступительная статья

Четыре дня
В городе Бердичеве
Рассказик о счастье

Кухарка
Цейлонский графит
Повесть о любви

Дорога
Авель (Шестое августа)
На войне
Несколько печальных дней
Молодая и старая
Лось
Тиргартен
За городом
Из окна автобуса
Маленькая жизнь
Осенняя буря
Птенцы
Собака
Обвал
В Кисловодске
В большом кольце
Фосфор
Жилица
Сикстинская мадонна
Мама
На вечном покое

Анатолий Бочаров. Книга «Василий Гроссман: Жизнь, творчество, судьба» (1990) (PDF 2,9 mb) — апрель 2010 — прислал Александр Продан

Наоми Гросcман - полная биография

Аннотация издательства:
Роман В. Гроссмана «Жизнь и судьба», пробывший двадцать пять лет в принудительном заточении, всколыхнул читательский интерес к одному из крупнейших советских прозаиков.
О трудной судьбе писателя и его произведений, долгие годы не допускавшихся к изданию, о драматизме времени и творческом подвиге художника повествует книга А. Бочарова.
Автор использует в книге малоизвестные документы минувших десятилетий и сохранившиеся архивные материалы.

От автора
Пунктир биографии I
Для чего дана жизнь человеку?
Вышли мы все из народа
Если понимать законы жизни
Пунктир биографии II
Диалектика войны
Пунктир биографии III
Жизнь человека и судьба человечества
Навстречу своей судьбе
Время собирать камни

Ссылки:

Страничка Василия Гроссмана в проекте «Sem40»
Юрий Дружников: «Уроки Василия Гроссмана» в журнале «Чайка»
Борис Ефимов: «Жизнь и судьба Василия Гроссмана» в «Еврейском Интернет Клубе»
Роман В. С. Гроссмана «Жизнь и судьба» в современной литературе в «Еврейском Интернет Клубе»

Страничка создана 21 июня 2003.
Последнее обновление 13 апреля 2010.

Наоми Уоттс (Naomi Watts) / Биография

Наоми Уоттс (англ. Naomi Watts , р. 28 сентября 1968) — англо-австралийская актриса и продюсер, посол доброй воли ЮНЭЙДС.

Биография

Наоми Уоттс родилась в Шорхэме (графство Кент, Великобритания) 28 сентября 1968 года в семье Питера Уоттса и Мифаннви (Мив) Робертс. Мать занималась продажей старинных вещей, а отец был звукорежиссёром знаменитой рок-группы Pink Floyd. Когда Наоми исполнилось четыре, родители развелись, а в семь лет умер её отец. В поисках лучшей жизни миссис Уоттс с двумя детьми (брат Наоми Бенджамин, ныне известный в США фотограф, старше её на 2 года) объездила пол Англии и, в конце концов, решила перевезти семью в Австралию, в Сидней, на родину своей матери. Наоми к тому времени исполнилось 14.
В детстве, благодаря матери, игравшей в местном любительском театре, Наоми также увлеклась актёрской игрой. Окончив школу актёрского мастерства, Наоми посещала многочисленные прослушивания, где и встретила Николь Кидман, которая по сей день является её лучшей подругой. Первой актёрской работой Наоми Уоттс стала маленькая роль в фильме 1986 года «Только ради любви».
В 18 лет Наоми решила попробовать себя в роли модели и нанялась, через агентство, на работу в Японии. После года борьбы в этом бизнесе она поняла, что это «не её» и вернулась домой. Теперь она оказалась по другую сторону модельного бизнеса — стала работать корреспондентом в журнале мод. После ряда проб и ошибок в выборе профессии она всё же осознала, что её истинное призвание — быть актрисой.
Вскоре Уоттс удалось получить небольшие роли в фильме «Флирт» (1991) с Николь Кидман и Тэнди Ньютон, а также в австралийском мини-сериале, где она снималась ещё с одной будущей австралийской звездой — Расселом Кроу. Режиссёр «Флирта» Джон Дуиган пригласил Наоми и в следующий свой фильм — «Широкое Саргассово море» (1992).
После этого молодая актриса отправилась в Лос-Анджелес. Первый голливудский опыт Наоми Уоттс — «Дневной сеанс» (1993). Ни эта, ни другие роли, сыгранные ею в 90-е годы («Танкистка», «Дети кукурузы 4», «Честная куртизанка», «Чужая планета» и другие) звездой Наоми не сделали.

Кинокарьера

Дорогой к славе для Уоттс оказался фильм Дэвида Линча с магическим названием «Малхолланд Драйв». Магическим, потому что так же называется пересекающее Город Ангелов шоссе, по которому Наоми так часто гоняла на машине, стараясь развеяться после очередного неудачного прослушивания. Странное раздвоение личности, продемонстрированное актрисой в «Малхолланд Драйв» (первоначально снятого как пилотный проект перед постановкой телесериала) было её первой звездной ролью. Фильм Дэвида Линча, удостоившийся номинации на «Оскар» и получивший приз за лучшую режиссуру в Каннах, принёс Наоми первые крупные награды, включая награду ассоциации американских кинокритиков.
«Малхолланд Драйв» стал началом взлета её карьеры. Последующие роли — Элли Паркер в одноименном фильме (за эту роль Наоми была награждена на фестивале в Сандэнсе, как лучшая актриса короткометражных фильмов) и журналистки Рэйчел Келлер в триллере-блокбастере «Звонок», собравшем в прокате 230 миллионов долларов, закрепили за ней репутацию звезды, после чего на актрису посыпались предложения. Среди лучших проектов Наоми Уоттс: принёсший ей номинацию на «Оскар» «21 грамм» с Бенисио дель Торо и Шоном Пенном, «Убить президента» снова с Шоном Пенном, «Развод» с Кейт Хадсон и Гленн Клоуз, «Взломщики сердец» с Дастином Хоффманом и Джудом Лоу, «Останься» с Эваном Макгрегором. Кроме того Наоми занимается продюсированием («Элли Паркер», «Мы здесь больше не живём»).
В 2005 году вышел «Кинг Конг» Питера Джексона, в котором Наоми сыграла роль возлюбленной огромной обезьяны — Энн Дэрроу. Она не побоялась исполнить культовую роль девушки Кинг Конга, сыгранную до неё такими звёздами как Фэй Рэй и Джессика Ланж. В своем следующем фильме «Разрисованная вуаль» Наоми Уоттс выступает и как исполнительница главной роли, и как сопродюсер. Это вторая экранизация одноимённого романа Сомерсета Моэма (первая, с участием Греты Гарбо, вышла на экраны в 1934 году).

Личная жизнь

Уоттс встречалась с режиссёром Даниелем Кирби, сценаристом Джеффом Сминги, режиссёром Стивеном Хопкинсом и актёром Хитом Леджером, своим партнёром по фильму «Банда Келли». С 2005 года у неё начались романтические отношения с актёром Ливом Шрайбером. Сейчас у них двое сыновей: первый, Александр «Саша» Пит, родился 25 июля 2007 года в Лос Анджелесе; а второй, Семюэль «Сэмми» Кай, 13 декабря 2008 года в Нью-Йорке. В настоящее время вся семья проживает в Нью-Йорке.
Уоттс дружит с несколькими известными актёрами: Бенисио дель Торо, с которым она снималась в фильме «21 грамм»; Николь Кидман, с которой они познакомились ещё в подростковом возрасте, позже Наоми няньчила детей Кидман и Тома Круза; Айлой Фишер; Саймоном Бейкером, Наоми является крёстной матерью его дочери, Стеллы.

«Сталинград» Василия Гроссмана

Наоми Гросcман - полная биография

Василий Семенович Гроссман (1905-1964) вошел в литературу в 30-е годы прошлого века, и к началу Отечественной войны его писательский багаж выглядел весьма солидно: сборники рассказов, повесть о донбасских шахтерах «Глюкауф», роман «Степан Кольчугин». Не остался незамеченным его ранний небольшой рассказ «В городе Бердичеве» (1934 год), о котором М.А. Булгаков сказал: «Как прикажете понимать, неужели что-то путное удается все-таки напечатать?» Через 33 года режиссер А.Я. Аскольдов на его основе снял талантливый фильм «Комиссар», пролежавший на полке 20 лет. А сам режиссер получил за свой фильм по полной программе: его исключили из партии и уволили со студии «за профессиональную непригодность». Еще одна трагическая судьба в эпоху партийно-гебешного беспредела.

Имя Гроссмана приобретало известность. О том, какое впечатление производили его ранние вещи, свидетельствует такой отзыв: «Вот великолепный мастер, стопроцентный художник, с изумительным глазом, психолог, — если не сорвется, выпишется в большие писатели…» (из письма К.И. Чуковского сыну от 22 октября 1935 года).

После начала Отечественной войны Гроссман, назначенный специальным корреспондентом газеты «Красная звезда», отправился в действующую армию. Его статьи и записные книжки военных лет позволяют проследить маршруты пройденных им фронтовых дорог. «Я видел развалины и пепел Гомеля, Чернигова, Минска и Воронежа, взорванные копры донецких шахт, подорванные домны, разрушенный Крещатик, черный дым над Одессой, обращенную в прах Варшаву и развалины харьковских улиц. Я видел горящий Орел и разрушения Курска… видел разоренную Ясную Поляну и испепеленную Вязьму», — так писал он в статье «Памяти павших» (1946 год). В 1943 году ему было присвоено звание подполковника. В начале мая 1945 года он был в поверженном Берлине.

А в октябре 1942 года писатель С.И. Липкин встретил его в Сталинграде, худого, небритого, в изношенной, грязной шинели. Гроссман оставался в Сталинграде с первых до последних дней сражения, решившего исход войны. Спустя много лет, в книге «Жизнь и судьба Василия Гроссмана» Липкин назвал своего друга солдатом и чернорабочим жестокой войны. От той далекой встречи в памяти остались слова, сказанные тогда Гроссманом: «Сталинград почти весь в руках немцев, но здесь будет начало нашей победы», — и его удивительные, «испытующие и исследующие» глаза.

Сталинградские очерки Гроссмана («Волга — Сталинград», «Душа красноармейца», «Сталинградская битва», «Глазами Чехова», «Направление главного удара» и др.) и сейчас читаются с интересом. И дело не только в том, что в них четко прослеживается хроника военных действий на переломе в ходе войны. Эти очерки — отличная проза, упругая, динамичная, передающая напряжение битвы невероятным разнообразием красок и звуков. Один из самых известных очерков — «Направление главного удара», написанный в сентябре 1942 года, в разгар битвы за Сталинград. По распоряжению Сталина очерк был напечатан в «Правде». И.Г. Эренбург сказал тогда Гроссману: «Вы теперь можете получить, что попросите». Он ни о чем не попросил.

В победные дни 1945 года «Литературная газета» поместила его статью «Труд писателя». В ней были такие слова: «Вот оно и пришло, время нашей ответственности. Отдаем ли мы себе отчет в размерах и тяжести этой ответственности. Понимаем ли мы, что нам, никому иному, пришло время вступить в сражение с силами забвения, с медленным и неумолимым течением реки времени. Надо сохранить в памяти людей великое время». В этом обращении к собратьям по перу Гроссман определил свой дальнейший путь в литературе, а значит, и свою судьбу. В это время он уже писал о том, чему был свидетелем в страшном 1942 году, — о битве за Сталинград. Вначале роман так и назывался — «Сталинград». Новое название — «За правое дело» — появилось через несколько лет, когда готовилась журнальная публикация.

Хроника военных событий, встречи и беседы с людьми разных званий и профессий (от рядовых бойцов до командующих армиями), мысли о духовной общности людей в годы тяжелых испытаний — все, что было собрано в очерках и записных книжках, нашло свое продолжение на страницах первого послевоенного романа Гроссмана. Точность военной хроники соседствует в нем с живописной пластикой мастерски нарисованных картин. Отлично сделана первая сцена, которая является тревожным и печальным вступлением к роману: человек уходит на войну, прощается со своим домом, со всем, что было его жизнью и счастьем. Здесь есть очень сильный момент — прощание близких людей перед вечной разлукой. Фигуры застывших в молчании людей, оцепеневший в лунном свете ночной мир и сам лунный свет, «словно мягкое льняное масло» заливающий землю, — все это физически ощутимо, как будто картина вырезана резцом. Вообще, тема семьи, домашнего тепла, разоренного войной семейного очага — одна из любимых у писателя. Она то и дело возникает в романе то перечислением нехитрых предметов домашнего быта, неожиданно оказавшихся милыми и дорогими, как живые существа, то описанием брошенного хозяевами дома, то рассказом о семейных фотографиях и письмах, вывезенных из горящего Сталинграда.

Сильное впечатление производят главные эпизоды: массированная бомбардировка Сталинграда; марш гвардейской дивизии генерала Родимцева; бой батальона Филяшкина на вокзале; сцены в детском доме; гибель детей во время переправы через Волгу, когда отчаянный крик «Мама!» прорезал пространство над водным простором. Здесь во всем чувствуется рука мастера. Каждая деталь продумана и отточена до блеска. И при этом столько любви к людям и сострадания человеческому горю. Виртуозно разработанная звуковая палитра придает изображению особую выразительность. Вот картина воздушного налета на Сталинград: «Гудение моторов становилось все сильней, тягучей, гуще. Все звуки города сникли, сжались, и лишь гудел, наливался, темнел гудящий звук, передающий в своем медлительном однообразии бешеную силу моторов. Небо покрылось искорками зенитных разрывов, седыми головками дымных одуванчиков, и среди них быстро скользили разъяренные летучие насекомые». (Все цитаты из романа даются по книге, изданной Военгизом, г. Москва, 1955 г. — Э. К.)

Одна за другой разворачиваются картины ужасающей катастрофы: горят и рушатся дома; огонь сливается в одну сплошную стену, в целое море огня; падают на землю трамвайные провода; расплавленное стекло выливается из оконных рам. «Ужасна была эта картина, и все же ужаснее был меркнущий в смерти взгляд шестилетнего человека, задавленного железной балкой. Есть сила, которая может поднять из праха огромные города, но нет силы, которая могла бы поднять легкие ресницы над глазами мертвого ребенка».

И вот что обидно: рядом с образцами хрестоматийной прозы бросаются в глаза слабые и невыразительные места, иногда с сильным привкусом декларативности. Понятно, что славословия в адрес партии и ее вождей были в то время неизбежны для тех, кто хотел не только писать, но и печататься. Не составит труда указать на авторские рассуждения, которые, по современным меркам, не выдерживают критики, например, о причинах отступления советских войск или о втором фронте. И даже любимая Гроссманом мысль о духовной связи людей в годы испытаний, о том, что все происходящее со страной непосредственно касалось каждого человека, из-за частого и не всегда оправданного повторения теряет свою убедительность. Невозможно поверить, чтобы симпатичный писателю персонаж, кадровый офицер, убеждал себя и читателей, что первый день войны, которая застала его на западной границе, «наполнил его сердце гордостью и верой». А его слова о том, что население западных областей в этот день не было (подчеркнуто мною. — Э.К.) охвачено паникой… Возможно ли, чтобы рабочие мартеновского цеха, отработав 18-часовую смену и дойдя до предела человеческих возможностей, испытывали состояние счастья? И никогда бы не стал умница Штрум уверять себя, что силы для научной работы он должен черпать «в кровной и неразрывной связи своей души с душой народа». Подобные моменты выглядят как нечто инородное и чуждое самой сути этого произведения, которую Гроссман сформулировал очень четко: «Перед жестокой действительностью могла жить одна лишь правда, такая же жестокая, как и действительность… Правда еще никому вреда не принесла». Очевидно, то, что сейчас представляется досадной накипью, испортившей книгу, появилось во время ее бесконечных переделок на долгом и мучительном пути от создания до выхода в свет.

Наоми Гросcман - полная биография

История этого пути подробно рассказана в книгах писателя С.И. Липкина («Жизнь и судьба Василия Гроссмана») и редактора журнала «Новый мир» А.С. Берзер («Прощание»). Замысел романа родился в 1943 году. Тогда же были написаны первые главы. Основная работа шла в послевоенные годы. В 1949 году роман «Сталинград» был закончен, и Гроссман отдал его в журнал «Новый мир». На первом обсуждении романа в редакции главный редактор «Нового мира» К.М. Симонов сказал, что читал книгу с интересом и придирчиво, как человек, прошедший дорогами войны и собиравшийся об этом писать. Читал даже с некоторой завистью: так хорошо написана эта вещь, и война изображена глубоко и правдиво (из книги М.Е. Гольденберга «В глубинах людских судеб», Vestnik Information Agency Press, Baltimore).

Однако же с публикацией почему-то не спешили. Шли месяцы, но ответа из редакции не было. Через полгода изменился состав редколлегии, главным редактором был назначен А.Т. Твардовский. В апреле 1950 года снова прошло обсуждение романа. И на этот раз в основном были хорошие отзывы. С резкой критикой выступил только М.С. Бубеннов, автор известного в то время романа «Белая береза». Он не просто высказал свое мнение — он обвинял: «Самая большая ошибка — это то, что коммунисты не показаны… Писать роман под названием «Сталинград» и не показать Сталина — этого делать нельзя».

Твардовский твердо решил печатать роман. Сам взялся за редактирование. Но как человек, живший под прессом официальной идеологии, понимал, что в глазах рьяных блюстителей этой идеологии бесспорные достоинства романа могут превратиться в просчеты, ошибки и даже в злой умысел. Что можно увидеть в книге Гроссмана, если смотреть на нее их глазами? Жестокая правда войны, безмерные страдания людей и громадные человеческие жертвы — все это слишком тяжело и мрачно и может натолкнуть на ненужные размышления и вопросы. Недопустимо мало говорится о Сталине, и при этом без принятых восторгов. А вот физик Штрум, умница и большой талант, и майор медицинской службы Софья Осиповна Левинсон написаны с большой теплотой и симпатией. И это в тот момент, когда партия ведет жестокую борьбу с безродными космополитами. «Почему физик? Сделай ты своего Штрума начальником военторга», — советовал Твардовский автору. И услышал в ответ: «А какую должность ты бы предназначил Эйнштейну?»

Наоми Гросcман - полная биография

Твардовский начал искать союзников. Ему нужны были люди, которые своим авторитетом могли бы поддержать писателя и его произведение. Он обратился к М.А. Шолохову, члену редколлегии «Нового мира». Суть шолоховской оценки романа, по словам С.И. Липкина, сводилась к следующему: «Кому вы поручили писать роман о Сталинграде? В своем ли вы уме? Я против». Не жалея сил, Шолохов по собственной инициативе боролся с “безродными космополитами”. Твардовский не хотел сдаваться. Он надеялся на помощь А.А. Фадеева, Генерального секретаря Союза советских писателей (ССП), члена ЦК КПСС. И на этот раз не ошибся: Фадеев знал толк в хорошей литературе. В результате его усилий секретариат ССП рекомендовал «Новому миру» напечатать роман, но выдвинул несколько условий. Первое — дать книге другое название, поскольку первоначальное («Сталинград») в сознании тех, кто заведовал литературой, плохо сочеталось с фамилией автора, и это могло вызвать гнев на самом верху. Ведь не постеснялся же сказать Шолохов: «Кому вы поручили писать о Сталинграде?» Второе (и здесь не могло быть возражений) — необходима глава о Сталине. И третье — Штруму нужно было придумать учителя, крупного физика, непременно русского человека. Были еще некоторые замечания.

Гроссману пришлось согласиться: хотел спасти свой многолетний труд и остаться в литературе.

Роман получил новое название — «За правое дело». Эти слова взяты из выступления В.М. Молотова в день начала войны. Написана дополнительная «сталинская» глава. Появился и Д.П. Чепыжин — крупный физик, неправдоподобно идеальный человек, наставник Штрума. Несмотря на эти уступки, публикация постоянно откладывалась. Чего стоили писателю несколько лет ожидания, можно судить по его письму А.А. Фадееву от 12 июля 1951 года: «Видно, не справился я со все нараставшим, мучительным двухлетним напряжением ожидания, которым увенчалось мое семилетнее рабочее напряжение, — здоровье мое в последнее время совсем раскисло, поползло, стало плохо и сердцу, и нервам, душит астма… Четыре раза за эти два года книга редактировалась, многократно подвергалась консультации, я внимательно и серьезно прислушивался к советам и к критике, я писал новые главы, но ответа мне нет… Но после семи лет работы, двух лет редактирования, переделок, дописывания и ожидания, мне кажется, я вправе обратиться к товарищам, рассматривающим вопрос о судьбе «Сталинграда», и сказать: «Нет больше моих сил, прошу любого ответа, лишь бы он был окончателен». Письмо сохранилось в архиве Гроссмана и приведено в книге М.Е. Гольденберга «В глубинах людских судеб».

Прошел еще год. Как видно, «товарищи» не спешили. И вот, наконец, в 1952 году в четырех номерах «Нового мира» (с июля по октябрь) многострадальный роман был напечатан. До последней минуты публикация была под вопросом. Критик Ан. Тарасенков, заместитель Твардовского в «Новом мире», говорил Гроссману: «Я только тогда поверю в нашу победу, когда куплю в киоске номер журнала».

Появление романа стало событием. Он сразу же привлек внимание читателей. Тираж журнала был полностью распродан. В библиотеках записывались в очередь на журнал. Появились первые положительные отзывы в печати. Гроссман начал переговоры с Военгизом и издательством «Советский писатель» об издании романа отдельной книгой. Вскоре после завершения журнальной публикации на секции прозы ССП был поставлен вопрос о выдвижении романа на Сталинскую премию. В своё время на самую высокую в стране премию выдвигался и роман «Степан Кольчугин». Ходили слухи, что Сталин собственноручно вычеркнул Гроссмана из списка претендентов. В романе «Жизнь и судьба» словами Штрума писатель сказал о себе: «Да, знаю я, Садко меня не любит».

На заседании секции прозы в адрес автора было сказано много хороших слов. Выступавшие отмечали масштабность произведения, добротность формы, безошибочность деталей военного быта, искренность писателя. Убедительно прозвучало мнение литературного критика Гоффеншефера, очевидца боев в Сталинграде: «Я поражаюсь, как Гроссман восстановил эту картину боя, не заложив в нашу душу сомнений в правдивости изображения». Искренне и горячо говорил писатель Авдеенко: «Я считаю себя писателем неплохим, как и вы все, но считаю, что я не дорос еще до написания такой книги. (…) Это замечательная книга».

На секции присутствовали и противники Гроссмана. Один из них взял слово, чтобы высказать свои претензии. И хотя выступление получилось вялым и беспомощным, за ним угадывались силы куда более значительные. Выдвижение на Сталинскую премию состоялось, но, как пишет А.С. Берзер, «было тогда тоскливо и печально… тревожно за Гроссмана и за нас». Не более трех месяцев длилась короткая передышка в цепи событий, развернувшихся вокруг романа. И в какой-то момент колесо Фортуны резко повернуло вспять.

В середине января 1953 года роман обсуждался на редакционном совете издательства «Советский писатель». Приведенная в книге А.С. Берзер стенограмма позволяет восстановить полную картину происходившего в тот день. Старший редактор издательства К.С. Иванова (ей был поручен основной доклад) убедительно говорила о достоинствах книги, отметила главные эпизоды, достоверность и психологическую точность характеров действующих лиц, великолепно написанные картины природы. Неожиданно ее прервали вопросом. «А герои из народа ведущие есть?», — подал голос заведующий редакцией прозы, славившийся своей лютой ненавистью к евреям. Подоплека его вопроса не вызывала сомнений — он отрабатывал «оказанное ему доверие». Это было первое звено тщательно продуманной ловушки.

Дело в том, что в этом романе персонажи (а это десятки людей разного возраста, профессий и званий) не так-то просто разделить на главных и второстепенных. Для писателя одинаково важны и интересны физик Штрум и колхозник Вавилов, директор СталГрэса Спиридонов и старый рабочий Андреев, кадровый офицер Новиков и 17-летний юноша, со школьной скамьи добровольцем ушедший на фронт. Все они — характеры крупные, резко очерченные, запоминающиеся.

Вслед за докладчиком слово взял писатель, известный разве что газетными рецензиями и своим пещерным антисемитизмом. Вот его слова: «Защитники Сталинграда даны без биографии, без психологии, без раскрытия душевного мира. Они обеднены чрезвычайно». Здесь каждое слово — ложь, и с текстом в руках можно было легко её опровергнуть. Но это не входило в планы устроителей обсуждения. Самое большое неприятие вызвал у оратора талантливый физик еврей Штрум, как, впрочем, вся линия романа, связанная с трагедией в войне еврейского народа. Прозвучали обвинения Гроссмана в «сионистской позиции» и «буржуазном еврейском национализме». Роман «За правое дело» стал очередной мишенью в продолжавшей набирать обороты антисемитской кампании.

Все последующие выступления сводились к требованиям что-то убрать из текста, что-то добавить, все основательно изменить и переделать. Говорили, что нужно усилить «политическое звучание», изменить композицию, избавиться от Штрума, более художественно изобразить товарища Сталина и указать автору на его ошибки, чтобы помочь ему встать на «правильный исторический путь».

Неожиданно в этом мутном потоке прозвучал голос писателя А.А. Бека: «И все-таки, несмотря на провалы и слабости, вещь жива, вещь мощна, вещь заставляет о себе говорить, читать ее от начала до конца. Мы не должны искусственно создавать книге препятствия, и с этой точки зрения я не согласен так рассуждать: пускай она полежит, пусть автор не спешит, пусть он поработает, переработает ее, как Фадеев «Молодую гвардию».

Через две недели, в начале февраля 1953 года, произошло событие, не поддающееся объяснению с точки зрения здравого смысла. Редакция журнала «Новый мир», три месяца назад опубликовавшая роман, сочла необходимым снова провести его обсуждение, на этот раз с участием высоких военных чинов. По просьбе Твардовского пришел и В.С. Гроссман — первый и последний раз присутствовал он на публичной казни своей книги.

Самым невероятным было то, что главный редактор журнала Твардовский, три года боровшийся за эту книгу, в своем вступительном слове заговорил о серьезных просчетах и ошибках автора. Его критика задала тон всему обсуждению, что подтверждает сохранившаяся стенограмма, в отрывках приведенная в книге А.С. Берзер.

Выступавшие за Твардовским военные (генерал-майоры, полковники) говорили, что автор не сумел создать типичные образы советских офицеров и неправильно показал работу военных штабов. Один из ораторов произнес словечко «штабоедство» и сказал, что насчитал в романе 15 случаев негативного отношения к штабным работникам. Другой генерал-майор признался, что прочел книгу два раза и едва разобрался, что к чему, еле связал концы с концами, однако решил, что роман сыроват, и над ним нужно поработать «с помощью критики и с помощью автора».

Кто-то пригласил на обсуждение писателя, две недели назад с энтузиазмом громившего роман в издательстве «Советский писатель». Того, который уличал писателя в сионизме и буржуазном еврейском национализме. Теперь он снова оседлал любимого конька, во всеоружии прежних обвинений: автор на первый план выдвигает еврейскую нацию; сущность фашизма сведена к еврейскому вопросу; Штрум заслонил собой всех персонажей; русский народ представлен как-то совсем не так… Разделавшись с сионизмом, с легкостью приступил к расправе над кульминационным эпизодом (бой на вокзале и гибель батальона Филяшкина). Бессмысленным восклицанием о гибели символа русского народа одним махом перечеркнул и комбата Филяшкина, и его начштаба, и всех тех, кто трое суток держал круговую оборону, сознавая безвыходность своего положения. Вот как говорится об этом в романе: «Филяшкин первым понял, как рухнули в полчаса все его мечты пожить на свете… Он приказывал, объяснял, облизывал сухие губы… и всё, что он говорил, основывалось на одном, необычайно простом и ясном чувстве: его батальон во время немецкой атаки не сдвинется с места, не будет отступать… а будет драться до конца: вздумаешь, Филяшкин, отступать — весь полк немцы утопят в Волге». С огромной любовью пишет Гроссман о простых людях, ставших героями в эти страшные дни: «… это люди, чей облик остается неизменным в часы величайших испытаний; их спокойные голоса, их суровость и дружелюбие, ясность их мысли, маленькие привычки и главные законы их духа, улыбка, движения остаются такими же в грозу, какими были в мирные дни».

Среди выступавших оказался молодой литературный критик А.М. Турков. Он говорил о том, что видит в книге не только войну, но всю страну, целые пласты народной жизни, и восхищается мастерством писателя. Отметил сцену боя на вокзале, передающую с громадной художественной силой жестокость сражения, трагизм ситуации и мужество обреченных на смерть людей. Обратил внимание на самый волнующий момент этой сцены — ночное побоище с тревожным перемигиванием электрических фонариков, взрывами гранат, вспышками пламени и фигурой поднявшегося во весь рост красноармейца (последний боец погибшего батальона), который, казалось, не рухнул на землю, а растворился «в клубящейся и светящейся в лучах утреннего солнца туманности». На глазах собравшихся шел поединок здравого смысла и гражданского мужества с предвзятостью и подлостью.

Наоми Гросcман - полная биография

Литературное начальство на собрании представлял А.А. Сурков, секретарь ССП. Искушенный партийный вельможа назвал книгу Гроссмана «литературой в собственном смысле слова» и призвал прислушаться к умному (!) выступлению главного обвинителя. Сурков обнаружил «серьезный идеологический изъян» романа в мыслях и рассуждениях одного из персонажей — академика Чепыжина. Того самого, который появился по настоянию Фадеева, в процессе бесконечных изменений и переделок текста. И хотя по силе художественного воздействия Чепыжин уступает другим героям, его мысли о жизни, о силах, определяющих состояние общества, и непрерывных изменениях в общественном развитии имеют несомненный интерес. В его представлении общество напоминает опару для выпечки хлеба. Подобно квашне, оно постоянно меняет очертания, что говорит о перераспределении действующих в нем сил и тенденций. А поскольку никогда не прекращается противостояние добра и зла, правды и лжи, временами оно выталкивает на поверхность самые темные и зловещие силы, тогда как светлое, положительное начало уходит на задний план, и может показаться, что оно вообще перестает существовать. Собеседник Чепыжина Штрум пытается с марксистских позиций оспорить его взгляды, но у него это плохо получается. По мысли Суркова, теория Чепыжина — самое слабое место романа, и он заклеймил ее как «чудовищную философскую белиберду». Однако то, что происходило тогда в стране, да и обсуждение, на котором выступал Сурков, были наглядным подтверждением правоты именно Чепыжина.

Решив не ждать конца собрания, Гроссман попросил дать ему слово. Он держался с достоинством, говорил спокойно и сдержанно. Поблагодарил за критику, но отказался принять обвинение в том, что сущность фашизма сведена им к еврейскому вопросу: «Я считаю это обвинение недобросовестным и не принимаю его, хотя оно и сформулировано довольно жестко». Объяснил, что книга сильно пострадала при редактировании и переделках: что-то из нее изымалось, что-то перестраивалось, и это нарушило внутренний закон, по которому она создавалась. Может быть, он это говорил не столько для тех, кто его слушал, сколько для себя, и был в этих словах упрек самому себе. Сказал и о том, что работает над второй книгой о Сталинградской битве, в которой будут действовать те же самые герои. Те, кто любил Гроссмана, видели, как тяжело далось ему это выступление: «Сколько здесь печали, такта, ума, тоски от непонимания» (А.С. Берзер). Особенно задело и обидело его поведение Твардовского. Между ними произошло тяжелое объяснение. «Ты что, хочешь, чтобы я на стол выложил партийный билет?» — кричал Твардовский. «Хочу», — отвечал Гроссман. Их ссора длилась несколько лет.

Через 10 дней после собрания в «Новом мире» эстафету приняла партийная печать. Газета «Правда», главный рупор ЦК КПСС, напечатала большую разгромную статью М. Бубеннова «О романе Гроссмана «За правое дело». Теперь обвинения предъявлялись от лица партии: отсутствие типичных образов, немарксистская идеология, пренебрежение руководящей ролью партии — полный набор лжи, грозящий непредсказуемыми по тяжести последствиями. Свою лепту в позорную кампанию внесли «Известия», «Литературная газета», журнал «Коммунист». Фадеев уговаривал Гроссмана публично покаяться, для убедительности цитировал Твардовского: «Ради жизни на земле». Гроссман не стал этого делать. Вместе с С.И. Липкиным уехал из Москвы на дачу в Ильинское. Об этих тревожных днях Липкин рассказал в своей книге: «Мы с Василием Семеновичем затаились у меня на даче в Ильинском, и каждый ночной порыв ветра, стук ставен, шаги в безлюдной улице пугали: «Они пришли»». В доме не было ни радио, ни газет. В начале марта от соседки, помогавшей им по хозяйству, узнали о болезни Сталина.

Но и после смерти диктатора раскрученный им маховик не мог остановиться в одночасье, и Гроссману пришлось пережить ещё один удар. В двадцатых числах марта собрался Президиум ССП совместно с писательским активом. На повестке дня снова стоял вопрос «О романе В. Гроссмана и о работе журнала «Новый мир»». Покаянную речь произнес Фадеев. Перечислив пороки романа и ошибки автора, он винил себя в том, что не проявил партийной принципиальности по отношению к чуждой идеологии и пренебрег принципом коллегиальности (в тот момент любимое слово в партийном лексиконе) при обсуждении романа. Много говорил об ошибках журнала «Новый мир», напечатавшего, помимо романа Гроссмана, «идеологически вредную» повесть Э. Казакевича «Сердце друга» (январь 1953 года). В том же духе было выступление Твардовского. Заявив, что не считает роман «начисто абсурдным, начисто зловредным и начисто искусственным», он поспешил признать собственные ошибки и ошибки редколлегии, опубликовавшей роман. Каялся и сетовал на отсутствие опыта редакторской деятельности. Вся его речь была ничем иным, как отречением от романа, предательством Гроссмана и насилием над собственной личностью.

Писатели, приглашенные на Президиум правления ССП, вели себя так, как будто старались перещеголять друг друга в непорядочности и низости. В чем только не обвиняли Гроссмана! И в том, что роман имеет сходство с реакционной западной литературой, и в клевете на советский народ, и даже в диверсии против Сталинграда. Кто-то договорился до того, что автор совершил преступление, какого еще не было в советской литературе. А секретарь ССП пригрозил поговорить с ним по-другому (!), если не признает своих ошибок. В этом кошмарном спектакле не было главного героя — автора романа: «Он не пришел… Не выступил… Не отказался от себя… От своего романа… Наперекор всем законам, травле, угрозам, уговорам и приказам. Наперекор стоящей за его спиной расправе, аресту и тюрьме» (А.С. Берзер).

Наоми Гросcман - полная биография

И все же после смерти Сталина чепыжинская опара начала приобретать новые очертания: оживали надежды на возможность другой жизни, перераспределялись силы, влияющие на общественное развитие. О Гроссмане, казалось, забыли. Но через год после позорного заседания Президиума ССП Фадеев рекомендовал Военгизу издать роман «За правое дело» отдельной книгой и признал, что критика имела большие перегибы. В том же году на заседании Второго съезда советских писателей в присутствии делегатов и многочисленных гостей (в числе делегатов был и Гроссман) Фадеев извинился перед ним за несправедливые нападки на его книгу — точнее было бы сказать, за травлю, которой подвергали ее автора.

Подводя черту под событиями и переживаниями тех лет, Гроссман писал своему другу Липкину: «Долгая, трудная дорога была у книги… Но я вовсе не думаю, что дорога кончилась и начался Парк культуры и отдыха. Я рад тому, что она не кончилась, и если суждено, пусть будет нелегкой, только бы шла». Он имел в виду свою новую книгу, над которой тогда работал. Это был роман «Жизнь и судьба». Роман, оказавшийся главной книгой его жизни.

Номер 19(356) 15 сентября 2004 г.

[an error occurred while processing this directive]

Наоми Гроссман: У Пеппер большое сердце

В рамках международного хоррор-фестиваля «Капля» Москву посетили актёры сериала «Американская история ужасов», который официально показывают только на телеканале Amedia Premium. Наоми Гроссман, которая исполнила роль микроцефалки Пеппер в двух сезонах шоу, рассказала, как героиня изменила её саму

Наоми Гросcман - полная биография Наоми Гросcман - полная биография Наоми Гросcман - полная биография Наоми Гросcман - полная биография

Наоми Гроссман и Бен Вулф (сыграл монстра Инфантату в первом сезоне шоу и туземца Мипа в четвёртом. – Прим. ред.) явились на пресс-конференцию прямо с самолёта. Трансконтинентальный перелёт оставил следы в виде мешков под глазами, которые, в отличие от усталости, актёры не стали скрывать.

После общения с фанатами Наоми Гроссман встретилась с корреспондентом Metro один на один, чтобы рассказать больше о себе и о своей героине.

Чего вы боитесь?

Я не очень люблю змей, но не то чтобы боюсь. Я. я обожаю высоту! Я не верю в инопланетян. Не знаю. а чего боитесь вы?

Вот видите, меня они не беспокоят. Как по мне, люди тратят слишком много сил на такое иррациональное чувство, как страх. Уверяю вас, по ночам я не трясусь под одеялом в ужасе, думая, что вот сейчас за мной придёт маньяк-убийца.

Если бы вы могли поменяться ролями с коллегами по проекту, какую роль вы бы хотели сыграть?

Из сезона в сезон Фрэнсис Конрой и Лили Рейб достаются очень сочные роли. Например, в «Убежище» (второй сезон, в котором действие разворачивается в тюрьме для умалишённых преступников в 60-х годах прошлого века. – Прим. ред.) Лили Рейб сыграла одновременно и дьявола, и. почти святую. А героини Фрэнсис всегда эксцентричны – в этом ей помогает голос.

Актриса изображает голосом героиню Фрэнсис Конрой из последнего сезона, богатую мамашу, которая подзывает своего избалованного сына: «Дэээндии!»

Я бы хотела сыграть что-то подобное. О, а помните её героиню в «Шабаше» (третий сезон шоу, который повествует о противостоянии ведьм в Новом Орлеане. – Прим. ред.), Миртл Сноу?

О да. Я обожаю моду!

Если бы инопланетяне подарили вам сверхинтеллект, как это случилось с Пеппер, что бы вы с ним делали?

Я бы постаралась использовать его во благо. Даже сейчас, когда на меня устремлены взгляды и объективы камер, я чувствую ответственность.

Как вы получили роль Пеппер?

Мне позвонил мой агент, и я пошла на пробы. Всё держалось в строжайшем секрете, и я знала только, что моя героиня невысокого роста, своим поведением напоминает ребёнка и, возможно, имеет функциональные нарушения. Когда я пришла, мне дали мяч и сказали: заставь нас поиграть с тобой. Если вы видели второй сезон, я думаю, вы догадываетесь, прообразом какого эпизода стала эта маленькая сцена. Но в тот момент я ничего не знала о роли – меня попросили представить, что я пятилетний ребёнок.

Вопрос от нашего читателя Тараса Островского. Изменился ли образ Пеппер в ходе съёмок? Как он отличался от того образа героини, который вы держали в голове после прочтения сценария?

Я жила с этой героиней на протяжении двух лет. И поначалу я даже не видела полных сценариев, так что я не знала, что происходит. В лучшем случае я получала одну страницу в день. В первой сцене, когда сестра Мэри Юнис говорит: «Пеппер отрезала младенцу уши», я пребывала в полной уверенности, что так оно и было, и скорчила дьявольскую рожу. Я узнала, что Пеппер подставили, гораздо позже, когда мы стали снимать соответствующий эпизод. Сценаристы любят держать нас в неведении!

Всё изменилось с «Фрик-шоу» (четвёртый сезон сериала, который повествует о жизни бродячего цирка уродцев. – Прим. ред.). Я была тронута, когда прочла сценарий десятого эпизода, который полностью посвящён Пеппер. Её история оказалась намного прекрасней той, которую я придумала ей сама – разумеется, мне нужно было сочинить некую предысторию своего персонажа, чтобы сделать его «объёмным».

Наши читатели также интересуются, что думают близкие о вашем успехе?

Мама с самого начала возила меня на курсы актёрского мастерства, и родители посетили каждое моё выступление (до участия в проекте Гроссман долгое время занималась театральной импровизацией. – Прим. ред.). Они поддерживают меня во всём, но, мне кажется, они и по сей день не осознают масштабы этого проекта. Мой папа живёт в Уругвае, и «Американскую историю ужасов» там показывают, но он её не смотрит. Я устала упрашивать его: «Посмотри, посмотри, посмотри! Ты должен увидеть меня на ТВ!» Не знаю даже, что бы он сказал, если бы узнал, что я сейчас здесь, в Москве, беседую с фанатами.

Чему вас научила Пеппер, как актрису и как человека?

Как актриса, я поняла, что могу гораздо больше, чем думала. Я намного больше, чем просто комик. Я прошла актёрскую школу и умею плакать по команде, но теперь, после «Американской истории ужасов», я знаю, что я умею плакать по команде. Потому что во «Фрик-шоу» я делала это снова и снова, дубль за дублем.

Это прозвучит как клише, но я думаю, что своим успехом Пеппер обязана тем, что она полна любви. На её долю выпало столько испытаний – она пережила расставания, смерть близких, её подставили. Жизнь Пеппер – это череда кошмарных мест: приют, цирк уродов, дом её сестры и, наконец, психиатрическая лечебница. Но даже пройдя всё это, она хочет, чтобы с ней играли. У Пеппер огромное сердце, и мы все можем у неё поучиться.

Каково это – находиться в кадре с Джессикой Лэнг?

Это было невероятно. Она легенда! Можно испугаться от одной мысли, что тебе придётся работать с ней, ведь она настоящая сила. На съёмочной площадке Джессика выкладывается по полной и всегда поддерживает. В десятом эпизоде она говорит: «Мы столько всего пережили вместе, ты и я». В тот момент с ней прощалась не только Пеппер, но и я, Наоми – ведь четвёртый сезон должен был стать для Джессики последним. Эта сцена глубоко тронула меня.

Чем вы занимаетесь сейчас?

Я работаю над фильмом ужасов, который называется «Стул». Он основан на графической новелле, и мы начнём съёмки уже в феврале.

Гроссман, Василий Семенович

Источник: Наоми Гросcман - полная биография
Тип статьи:Регулярная статья
Академический супервайзер:д-р Арье Ольман

12 декабря 1905

14 сентября 1964

журналист, военный корреспондент, прозаик

Васи́лий Семёнович Гро́ссман (Ио́сиф Соломо́нович Гроссман; 12 декабря 1905, Бердичев — 14 сентября 1964, Москва) — писатель.

Содержание

Биографические данные

Рос в ассимилированной семье. Родители, Семен Осипович (1870—1956) и Екатерина Савельевна (1871—1941), выходцы из состоятельных еврейских семей, познакомились в Швейцарии, где, очевидно, поженились и в скором времени вернулись на Украину. Отец Гроссмана был инженером-химиком, мать — учительницей французского языка.

В 1912—1914 гг. Гроссман провёл некоторое время в Швейцарии, где, скорее всего, учится в местной школе. Родители развелись, и мать с сыном вернулась в Бердичев, к ее сестре Анюте и ее мужу Давиду Шеренцису, известному городскому доктору.

В 1914 году Гроссман поступил в Реальное училище в Киеве, куда переехал с матерью. Примерно в 1918 г в связи с началом гражданской войны Гроссман вернулся в Бердичев, где продолжил обучение и начал работать.

Приблизительно в 1922 году он поступает в Киевский высший институт народного образования. Доктор Шеренцис перестал выделять средства на его обучение, и Екатерина Савельевна обратилась за помощью к своему мужу. Отец и сын на протяжении двух лет жили вместе в Киеве, где Гроссман заканчивал обучение.

Осенью 1923 года он поступил на физико-математический факультет Московского университета, где обучался по специальности «аналитическая химия». В студенческие годы жил на небольшие деньги, которые отец ежемесячно высылал ему.

Постепенно Гроссман потерял интерес к химии и естественным наукам и уделял все больше внимания литературе и различным «общественным вопросам». Особое влияние на него оказала его двоюродная сестра Надя Алмаз. Она была старше Гроссмана на пять лет, была членом коммунистической партии и личным помощником Соломона Лозовского, начальника Профинтерна.

В 1928 году в Киеве Гроссман встретил одноклассницу Анну Петровну Мацюк и женится на ней через несколько месяцев. Молодожёны не жили вместе, поскольку жена училась и работала в Киеве, а Гроссман остался в Москве.

В мае-июне того же года участвовал в поездке молодых активистов в Узбекистан. По возвращении, вышла его первая газетная статья, а 13 июля следующая статья — в газете «Правда» (главной газете СССР).

В 1929 году Гроссман подписал с еженедельным журналом «Огонёк» договор на публикацию очерка «Бердичев не в шутку, а всерьёз» — об участии евреев в гражданской войне на стороне красных. Впоследствии из этого материала получился рассказ «В городе Бердичеве».

В декабре 1929 г. после окончания университета Гроссман уехал в Донбасс. Работал в Макеевке лаборантом в НИИ по безопасности горных работ, затем — заведующим газоаналитической лаборатории шахты, позже — химиком-ассистентом в Донецком областном институте патологии и гигиены труда, ассистентом в Сталинском медицинском институте.

В январе 1930 года в Киеве родилась дочь Гроссмана Екатерина. Её сразу же отправили в Бердичев к бабушке. Жена Гроссмана осталась в Киеве.

В 1932 году у Гроссмана диагностировали туберкулёз, и он по совету врачей переехал в Москву. Развёлся с женой. Диагноз оказался ошибочным.

Работал инженером на карандашной фабрике, позже заведующим лабораторией и помощником главного инженера. Жил вместе с сестрой Надей. В 1933 году её арестовали и посадили в воркутинский концлагерь, где Гроссман навестил её в 1934 году.

В 1935 году женился на Ольге Губер. В 1937 году стал членом Союза писателей СССР.

В 1938 году его жену арестовали как бывшую жену «врага народа» (писателя Бориса Губера, расстрелянного в 1937 году). Гроссману удалось добиться её освобождения. Он усыновил двух детей Бориса Губера.

В годы Второй мировой войны Гроссман был фронтовым корреспондентом газеты советской армии «Красная звезда». Он мог свободно перемещаться от штаб-квартиры до крайнего окопа, что позволяло ему получать сведения из первых рук, а это было доступно далеко не каждому корреспонденту. Его фронтовые дневники не были опубликованы.

Его дочь Катя в начале войны вернулась в Киев к матери, которая второй раз вышла замуж. Они выжили в нацистской оккупации. Мать Гроссмана была убита нацистами в Бердичеве. В 1942 г. в Чистополе от взрыва снаряда у призывного пункта погиб Михаил, старший сын жены Гроссмана.

После войны попал под антисемитскую кампанию. После смерти Сталина опубликовал роман «За правое дело». В 1961 году по доносу писателя Кожевникова был задержан КГБ и превратился в нежелательного для властей писателя (см. ниже).

В 1964 году умер от рака. Похоронен в Москве на Троекуровском кладбище.

Писатель

Начало: тридцатые годы

Первый опубликованный Гроссманом рассказ «В городе Бердичеве» (1934) — картина смятения евреев при частых переменах местной власти в ходе гражданской войны. В том же году вышла повесть Гроссмана из жизни шахтеров «Глюкауф».

Опыт первых лет трудовой деятельности отражен в «Глюкауфе» (1934), «Цейлонском графите» (1935), «Повести о любви» (1937).

В роман «Степан Кольчугин» (части 1–4, 1937–40, не окончен), посвященный описанию прихода рабочего парня к большевизму, включены любовно написанные сцены местечкового быта в период Первой мировой войны, а в числе персонажей действуют многие евреи (большевик, анархист, добросердечный врач и т. д.).

Гроссман считал себя учеником М. Горького. Уже в одном из первых опубликованных рассказов «В городе Бердичеве» (1934) была заявлена еврейская тема. На развитие этой темы особое влияние оказала гибель матери в гетто Бердичева.

Книги, написанные на войне

Во время войны написаны повесть «Народ бессмертен» (1942) и начат роман «За правое дело». Напечатанная в «Красной звезде» повесть «Народ бессмертен» (1942) — первое в советской литературе серьезное художественное произведение о начале войны. Записные книжки той поры легли в основу книги очерков «Сталинград».

В творчестве Гроссмана антифашистская тема (очерк «Направление главного удара») тесно сплетается с мотивами борьбы евреев против нацизма, трагедии еврейского народа (новелла «Старый учитель», 1943; очерк «Треблинский ад», 1945, и др.). Очерк «Треблинский ад», изданный в виде брошюры, распространялся на Нюрнбергском процессе.

Книги о Холокосте и антисемитская травля

С конца 1943 г. и до конца 1945 г. вместе с И. Эренбургом Гроссман работал над «Черной книгой» — сборником материалов, показаний очевидцев и документов об уничтожении нацистами евреев на территории Советского Союза и Польши. Книга со вступительной статьей Гроссмана была набрана, но уничтожена в 1948 г. при ликвидации Еврейского антифашистского комитета. Сохранившаяся рукопись книги издана в Иерусалиме (1980).

Катастрофе европейского еврейства был посвящен также переведенный на идиш очерк Гроссмана «Украина без евреев» (газета «Эйникайт», 1943, 25.11 и 2.12), публикация которого, возможно, была прекращена из-за косвенных обвинений в адрес местного украинского населения, причастного к убийствам евреев. На языке оригинала очерк опубликован только в конце 1980-х годов (в «эпоху гласности»).

После окончания войны Гроссман был подвергнут резкой критике за якобы ложное понимание истории как повторения жизненных коллизий в пьесе «Если верить пифагорейцам» (1946).

Критика Гроссмана переросла в травлю после того, как он в 1952 г. начал печатать роман-эпопею «За правое дело» (отдельное издание — части 1–3, 1954) главное произведение Гроссмана, в котором автор стремится осмыслить причины и ход Второй мировой войны.

Книги о коммунистической власти

Понимание войны как продолжения жизни в экстремальных обстоятельствах составляет основу гроссмановской военной темы. К одним из сильнейших страниц дилогии относятся описания жизни и гибели евреев в гетто. Трагедийное решение этой темы придает возвышенность ее звучанию, роман становится страстным предупреждением против всякого рода дискриминаций. Роман и его автор подверглись жестоким нападкам советской критики.

Еврейская тема, явственно звучавшая в опубликованных частях эпопеи, усиливалась в последующих частях (конфискованных КГБ в 1961 г.), о чем можно судить по их фрагментам, попавшим на Запад и изданным под названием «Жизнь и судьба» (1980).

Второй роман дилогии был арестован. В 1961 году Гроссмана забрали в КГБ на допрос, в его квартире провели обыск и отняли всё, что могло иметь отношение к писанию книг, вплоть до лент для пишущей машинки. Вскоре его выпустили, но все копии романа конфисковали.

Его произведения сразу перестали печатать, жить стало не на что. Удалось получить заказ на перевод книги армянского писателя, и он поехал в Армению (впоследствии на материале этой поездки была написана книга «Добро вам!»).

После обращения писателя к Хрущеву в 1962 году его принял Суслов, сообщил, что роман может быть опубликован «лет через двести-триста», и пообещал издать пятитомное собрание сочинений Гроссмана.

Но «Жизнь и судьба» была опубликована в СССР в 1988 году. Журнал «Октябрь» сначала не включил в публикацию «Жизни и судьбы» главу об антисемитизме и напечатал ее лишь через полгода, после возмущенного письма читателя, который приложил свой экземпляр главы.

В 1967 г. в Советском Союзе был опубликован со значительными цензурными купюрами лирический дневник-очерк Гроссмана о поездке в Армению «Добро вам!» (1965; журнальный вариант), в котором явственно звучит тема Катастрофы европейского еврейства.

С 1956 г. до самой смерти Гроссман работал над публицистической повестью «Все течет. ». Эта книга — одно из самых значительных произведений в современной русской литературе, написанное без какой-либо оглядки на цензуру и продиктованное стремлением сказать то, что автор думает о пережитом. В ней едва ли не впервые в советской литературе перед читателем предстала эпоха борьбы с космополитизмом: «вершинное» проявление государственного антисемитизма.

Повесть — не только трагический рассказ о сталинском времени, о голоде 1933 г., об антиеврейской кампании конца 40-х гг., ведшей к подавлению свободной мысли и уничтожению интеллигенции, к вытеснению из науки и общественной жизни ярких индивидуальностей и замене их так называемыми национальными кадрами — бесцветными и угодливыми чиновниками от науки.

Это повесть, помогающая понять исторический смысл общественных процессов, происходивших в Советском Союзе в 1930–50-х гг. В 1960-х гг. она распространялась в самиздате, а в 1970 г. была опубликована на русском языке в Германии и переведена на многие языки. В 1989 году она была напечатана в СССР.

Наоми Уоттс

Наоми Гросcман - полная биография

Наоми Гросcман - полная биография

фотографии >>

Наоми Гросcман - полная биография

Наоми Гросcман - полная биография

Наоми Гросcман - полная биография

Наоми Гросcман - полная биография

биография

Наоми Уоттс

Англо-австралийская и американская киноактриса, продюсер, посол доброй воли ЮНЭЙДС.

Наоми родилась 28 сентября 1968 года в Шорхэйме, (графство Кент, Англия), в семье Питера и Мив (Мифэнви) Уоттс.
Её отец, звукорежиссёр знаменитой рок-группы Pink Floyd умер, когда Наоми было семь лет. В поисках лучшей доли миссис Уоттс с двумя детьми (брат Наоми Бенджамин — ныне известный фотограф, старше её на 2 года) объездила пол-Англии и в конце концов решила перевезти семью в Австралию. Наоми к тому времени исполнилось 14.

Страстью к лицедейству будущая звезда заразилась ещё в детстве, от матери, игравшей в местном любительском театре. Закончив школу актёрского мастерства, Наоми посещала многочисленные прослушивания, где и встретила Николь Кидман, которая по сей день является её лучшей подругой.
Первой актёрской работой Наоми Уоттс стала маленькая роль в фильме 1986 года «Для любви в одиночестве».

В 18 лет Наоми решила попробовать себя в роли модели и нанялась через агентство на работу в Японии. После года борьбы в этом бизнесе она поняла, что это «не её» и вернулась домой. Теперь она оказалась по другую сторону модельного бизнеса — стала работать корреспондентом в журнале мод. После поисков в выборе профессии она всё же осознала, что её истинное призвание — быть актрисой.

Вскоре Уоттс удалось получить небольшие роли в фильме «Флирт» (1991) с Николь Кидман и Тэнди Ньютон, а также в австралийском минисериале, где она снималась ещё с одной будущей австралийской звездой — Расселом Кроу. Режиссёр «Флирта» Джон Дуиган пригласил Наоми и в следующий свой фильм — «Широкое Саргасово море» (1993).

После этого молодая актриса отправилась в Лос-Анджелес. Первый голливудский опыт Наоми Уоттс — «Дневной спектакль» (1993). Ни эта, ни другие роли, сыгранные ею в 1990-е годы («Танкистка», «Дети кукурузы-IV», «Опасная красота», «Странная планета» и другие) звездой Наоми не сделали.

Прорывом в профессии для Уоттс оказался фильм Дэвида Линча с магическим названием «Малхолланд драйв». Магическим, потому что так же называется пересекающее Город Ангелов шоссе, по которому Наоми так часто гоняла на машине, стараясь развеяться после очередного неудачного прослушивания. Странное раздвоение личности, продемонстрированное актрисой в «Малхолланд драйв» было её первой звездной ролью.
Фильм Дэвида Линча, удостоившийся номинации на «Оскар» и получивший приз за лучшую режиссуру в Каннах, принёс Наоми первые крупные награды, включая награду ассоциации американских кинокритиков. К ней наконец-то пришёл заслуженный успех. Восходящая звезда в возрасте Христа! — говорили о Наоми Уоттс.

Последующие роли — Элли Паркер в одноимённом фильме (за эту роль Наоми была награждена на фестивале в Сандансе как лучшая актриса короткометражных фильмов) и журналистки Рэйчел Келлер в триллере-блокбастере «Звонок», собравшем в прокате 230 млн.$, закрепили за ней репутацию звезды, после чего на актрису посыпались предложения сниматься. Её резюме стремительно пополняется ролями в фильмах известных режиссёров, где её партнёрами становятся ярчайшие звёзды Голливуда.

Лучшие проекты Наоми Уоттс за последние 3-4 года: принёсший ей номинацию на «Оскар» «21 грамм» (с Бенисио дель Торо и Шоном Пенном), «Убийство Ричарда Никсона» (снова с Шоном Пенном), «Развод» (с Кейт Хадсон и Гленн Клоуз), «Взломщики сердец» (с Дастином Хоффманом и Джудом Лоу), «Останься» (с Эваном Макгрегором). Кроме того, Наоми занимается продюсированием («Элли Паркер», «Мы здесь больше не живём»).

В 2005 году в кинотеатрах мира с успехом шёл фильм оскароносного режиссёра Питера Джексона «Кинг-Конг», в котором Наоми сыграла роль возлюбленной огромной обезьяны — Энн Дэрроу. В одном из последних её проектов Наоми Уоттс «Разрисованная вуаль», она выступает и как исполнительница главной роли, и как сопродюсер. Это вторая экранизация одноимённого романа С. Моэма. Первая, с участием Греты Гарбо, вышла на экраны в 1934 году.
Наоми Уоттс недаром считается не только одной из самых талантливых, но и одной из самых смелых актрис. Она не побоялась исполнить культовую роль девушки Кинг Конга, сыгранную до неё такими звёздами как Фэй Рэй и Джессика Ланж. Теперь ей предстоит посостязаться с самой Гретой Гарбо, которую называли Скандинавский сфинкс. Впрочем, аналогичное прозвище есть и у Наоми Уоттс. Режиссёр Грегор Джордан, снявший её в фильме «Нед Келли», назвал её австралийской шкатулкой с секретом.
Последний на сегодняшний день проект Наоми Уоттс «Восточные обещания», съёмки которого в Лондоне начались 20 ноября. На 2009 год анонсирована подготовка к съемкам фильма «Птицы», римейку известного одноимённого фильма Альфреда Хичкока.

Наоми Уоттс встречалась с режиссёром Даниелем Кирби, сценаристом Джеффом Сминги, режиссёром Стивеном Хопкинсом и актёром Хитом Леджером, своим партнёром по фильму «Банда Келли». С 2005 года у неё начались романтические отношения с актёром Ливом Шрайбером. Сейчас у них двое сыновей: первый, Александр «Саша» Пит, родился 25 июля 2007 года в Лос-Анджелесе; а второй, Семюэль «Сэмми» Кай, 13 декабря 2008 года в Нью-Йорке.
В настоящее время вся семья проживает в Нью-Йорке.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Василий Семёнович Гроссман
Наоми Гросcман - полная биография
Имя при рождении:

Иосиф Соломонович Гроссман

Дата рождения:
Место рождения:
Дата смерти:
Место смерти:
Гражданство:
Род деятельности: