Паоло Соррентино — полная биография

Паоло Соррентино — полная биография

Паоло Соррентино
Paolo Sorrentino

Дата рождения: 31 мая 1970 ( Паоло Соррентино - полная биографияблизнецы)

Место рождения: Неаполь, Италия

Деятельность: режиссер, сценарист

Достижения: Один из самых талантливых кинематографистов страны, заявивших о себе в XXI веке. Пятикратный участник Каннского кинофестиваля.

Первого успеха Соррентино достиг как сценарист, получив в 1997 году премию имени Солинаса за сценарий Dragoncelli di fuoco. В полном метре дебютировал картиной «Лишний человек» в 2001 году. Фильм участвовал в конкурсе Венецианского кинофестиваля и снискал международное признание, а его создатель удостоился приза итальянских кинокритиков «Серебряная лента» как лучший режиссёр-дебютант. Через три года с мелодраматической лентой «Последствия любви» (2004), снятой по собственному сценарию, Соррентино представлял Италию уже в основном конкурсе Каннского кинофестиваля. На родине «Последствия любви» были отмечены пятью национальными кинонаградами «Давид ди Донателло», в том числе в категориях «Лучший фильм», «Лучшая режиссура» и «Лучший сценарий». В 2006 году Соррентино появился во второстепенной роли в картине своего соотечественника Нанни Моретти «Кайман» (Il caimano) и поставил по своему сценарию драматический фильм «Друг семьи», с которым вновь участвовал в главном конкурсе Канн.

Первого успеха Соррентино достиг как сценарист, получив в 1997 году премию имени Солинаса за сценарий Dragoncelli di fuoco. В полном метре дебютировал картиной «Лишний человек» в 2001 году. Фильм участвовал в конкурсе Венецианского кинофестиваля и снискал международное признание, а его создатель удостоился приза итальянских кинокритиков «Серебряная лента» как лучший режиссёр-дебютант. Через три года с мелодраматической лентой «Последствия любви» (2004), снятой по собственному сценарию, Соррентино представлял Италию уже в основном конкурсе Каннского кинофестиваля. На родине «Последствия любви» были отмечены пятью национальными кинонаградами «Давид ди Донателло», в том числе в категориях «Лучший фильм», «Лучшая режиссура» и «Лучший сценарий». В 2006 году Соррентино появился во второстепенной роли в картине своего соотечественника Нанни Моретти «Кайман» (Il caimano) и поставил по своему сценарию драматический фильм «Друг семьи», с которым вновь участвовал в главном конкурсе Канн. Первую каннскую награду — приз жюри — режиссёр сумел завоевать со своим чёрвертым фильмом «Изумительный» (2008), в основу которого легла биография итальянского политика Джулио Андреотти. Председателем фестивального жюри был американский актёр Шон Пенн. Его Соррентино пригласил в свою следующую и первую англоязычную картину в карьере «Где бы ты ни был» (2011) — драму о рок-музыканте, настигнутом прошлым своего отца. Фильм традиционно был отобран в основную программу Каннского киносмотра. Как и последняя на сегодня лента режиссёра — воспевающая Рим «Великая красота» (2013), своеобразный парафраз феллиниевской «Сладкой жизни» (La dolce vita, 1960).

Вечная молодость в новом фильме Соррентино

22 октября в прокат наконец-то выходит новый фильм Соррентино, режиссера, снявшего «Великую красоту». На этот раз – с Майклом Кейном и Харви Кейтелем. Наш обозреватель Никита Карцев находит место «Молодости» во всей фильмографии Паоло Соррентино и в ваших сердцах.

Первый фильм Паоло Соррентино, «Лишний человек», рассказывал о двух героях, родившихся в один день с разницей в десять лет. Более того, оба – полные тезки друг друга. Обоих зовут Тони Пизапи и оба в один момент свалились с вершины. Первый Тони, постарше, – эстрадный певец, попавший в тюрьму после секс-скандала с участием несовершеннолетней. Второй Тони, помоложе, – футбольный нападающий, получивший серьезную травму от собственных одноклубников, расстроенных его решением не участвовать в договорном матче. Тогда же Соррентино обозначил примерный список тем и приемов, которые исследует и использует до сих пор.

Не считая стилистически герметичной биографии легендарного премьер-министра Италии Джулио Андреотти «Изумительный» (приз жюри в Каннах), каждый фильм Соррентино соткан из противопоставлений. Сюжетов, героев и стилей. Самый его успешный фильм, «Великая красота», который после молчаливой премьеры все в тех же Каннах собрал все главные награды в мире, включая «Оскар» за «Лучший фильм на иностранном языке» – довел авторский стиль режиссера до абсолюта. Там постоянный актер Соррентино, Тони Сервилло, в образе уставшего от жизни светского хроникера, по старинке считающего себя писателем, закатывал развязную вечеринку не где-нибудь в клубе и даже не на крыше пентхауса. А на балконе старинного здания напротив развалин Колизея. С одной стороны – пришедшая на смену сладкой феллиниевской, но такая же пустая глянцевая жизнь. С другой – классическая, великая, пусть и обвалившаяся красота. Более полярные понятия представить себе сложно.

Каждый фильм Соррентино соткан из противопоставлений. Сюжетов, героев и стилей.

В «Молодости» Соррентино проделывает тот же трюк. Помещает главных героев (их снова двое, и они снова дополняют и противопоставляют друг друга) в атмосферу исключительной роскоши. На этот раз – фешенебельного спа-отеля в Швейцарских Альпах. Здесь привычно вздыхает от излишнего внимания популярный дирижер и композитор Фрэд (Майкл Кейн). Подобное времяпрепровождение для него не роскошь, а обычное течение жизни, старая традиция. Раньше он каждое лето отдыхал с женой. Но после определенных обстоятельств отдыхает здесь в одиночестве. Задача Фрэда – ничего не делать и ни в коем случае не позволить никому другому заставить его передумать. Будь это хоть сама английская королева, которой вдруг вздумалось послушать его «Простые песни» – самую популярную мелодию из всех, им написанных.

Задача Фрэда (Майкл Кейн) – ничего не делать и ни в коем случае не позволить никому другому заставить его передумать. Будь это хоть сама английская королева.

Компанию Фрэду составляет старый друг, Мик (Харви Кейтель), известный режиссер и сценарист. И он, наоборот, здесь с целью как следует поработать. Дописать сценарий своего последнего фильма, своеобразного завещания. В компании с ним над этой непростой задачей бьется команда молодых сценаристов, для которых Мик не только живой классик, но и попросту великий режиссер. Годы уже не те, и даже усилий пятерых не хватает на то, чтобы закончить замысел. Не сильно лучше дела идут в процедурном кабинете. С тем же трудом, с каким Мику дается сейчас каждое слово, из него выходит каждая капля мочи в туалете. Это что касается столкновения высокого и низкого.

Паоло СоррентиноPaolo Sorrentino

Паоло Соррентино - полная биография

Фильмография Паоло Соррентино

Паоло Соррентино - полная биографияMob Girl (2020).режиссер, продюсер, сценарист
Паоло Соррентино - полная биографияНовый Папа (2019).режиссер, продюсер (исполнительный продюсер), сценарист
Паоло Соррентино - полная биографияPiccole avventure romane (2018).режиссер, сценарист
Паоло Соррентино - полная биографияСильвио и другие (2018).режиссер, сценарист

Обсуждения на форуме

На данный момент на форуме нет обсуждений Паоло Соррентино. но вы можете создать свою тему на форуме

Обсуждение Паоло Соррентино

Паоло Соррентино - полная биография Паоло Соррентино - полная биография Паоло Соррентино - полная биография

Паоло Соррентино в новостях:

  • Сегодня в Украине стартует Онлайн-Фестиваль европейского кино 2020
    21 апреля 2020, 17:20

C 21 по 27 апреля при поддержке Представительства Европейского Союза в Украине пройдет первый Онлайн-фестиваль европейского кино 2020 (посмотреть можно по ссылке: https://eurofest.org.ua/).

Канал HBO поделился расширенным фрагментом 8 серии драматического мини-сериала Паоло Соррентино «Новый Папа» с участием Джуда Лоу и Сильвио Орландо.

Ленни Белардо возвращается во всей своей красе. Телеканал HBO опубликовал в сети самый горячий эпизод своего драматического сериала «Новый Папа», который обязателен к просмотру всем поклонникам Джуда Лоу.

Телеканал HBO наконец-то поделился полноценным трейлером ожидаемого мини-сериала «Новый Папа», который будет состоять из 9 серий.

Паоло Соррентино приступает к съемкам драмы «Молодость»

Паоло Соррентино - полная биографияПаоло Соррентино, которому в текущем году удалось заполучить статуэтку от Академии за картину «Великая красота», запускается с англоязычной драматической киноисторией «Молодость».

Компанию Майклу Кейну, подписавшемуся в проект на одну из ключевых ролей в ноябре прошлого года, составят Рейчел Вайс, Пол Дано, Харви Кейтел и легендарная и непревзойденная Джейн Фонда.

Главные герои — два старца восьмидесяти лет, Фред и Мик, находящиеся на отдыхе в Альпах. На пару они ударяются в воспоминания о молодых годах, с восторгом делятся успехами своих учеников и детей.

Пока Фред, в прошлом композитор и дирижер, предается мыслям о былом, Мику предстоит завершить сценарий к своей последней и очень важной для него картине. Фред давно не при делах, но некто имеет намерение вернуть его в строй и позволить миру вновь насладиться его музыкой.

Соррентино уже во второй раз делает англоязычный проект. Три года назад он выпустил драматическую ленту «Где бы ты ни был», где главным героем стал персонаж в исполнении Шона Пенна.

Лучшие артхаусные кинопремьеры октября

В прокат выходят «Великая красота» Паоло Соррентино, «Славные ублюдки» Клер Дени и «Возмутитель спокойствия» Алекса ван Вармердама. Мы изучили факты о незаслуженно малоизвестных в России авторах этих интеллектуальных фильмов.

Паоло Соррентино - полная биография

«Великая красота»
(La Grande Bellezza)

Режиссер — Паоло Соррентино, итальянец, 43 года

Дряхлый журналист (Тони Сервилло) саркастически описывает нравы современных римлян. Геронтологический ремейк «Сладкой жизни» Феллини, как если бы герой Марчелло Мастроянни подобрался к восьмому десятку.

• Один из главных лузеров Каннского кинофестиваля: целых пять его картин последовательно номинировались на «Золотую пальмовую ветвь», однако ни одной из них награда не досталась.

• Только и делает, что снимает истории из жизни стареющих и одиноких неудачников (большинство таких ролей исполняет его постоянный актер — мировая театральная звезда Тони Сервилло).

• В политическом байопике «Изумительный» (2008) Соррентино выставил итальянского премьер-министра Джулио Андреотти в виде уродливого карлика — мегаломана с мафиозными связями (играл все тот же Сервилло).

• Прототипом отставной рок-звезды в трагикомедии «Где бы ты ни был» (2011) стал Роберт Смит, лохматый фронтмен пост-панк группы The Cure, на концертах которой Соррентино не раз бывал в юности.

• Паоло любит появляться в эпизодических, но запоминающихся ролях в фильмах друзей-режиссеров: например, в «Каймане» (2006) Нанни Моретти персонажа Соррентино протыкают древком красного знамени.

• Влиятельный американский журнал Variety восславил творчество режиссера в заметке «Пять причин, по которым Паоло Соррентино спасет мировое кино».

• Не так давно Соррентино снял рекламный ролик женского нижнего белья.

• Клянется, что из принципа не пользуется «Твиттером».

• В «Великой красоте» есть сцена, в которой монахини закачивают себе ботокс.

• Один из эпизодов — злая пародия на перформанс Марины Абрамович.

• В картине звучит музыка Арво Пярта.

Паоло Соррентино - полная биография

«Славные Ублюдки»
(Les Salauds)

Режиссер — Клер Дени, француженка, 65 лет

Нервная драма на криминальном материале: могущественный изверг (Мишель Сюбор) разоряет главного героя Марко (Венсан Линдон), а тот, в свою очередь, изощренно вымещает зло на любовнице своего престарелого обидчика (Кьяра Мастроянни).

• Первые 13 лет своей жизни провела с семьей в Северной Африке. • Поставила дебютный фильм, когда ей самой было уже 39 лет.

• Самая известная лента Дени «Что ни день, то неприятности» (2001) рассказывает о странном подвиде вампиров, которые убивают своих жертв исключительно во время полового акта.

• Во время премьерного показа «Что ни день, то неприятности» на выходе из кинозала дежурили врачи скорой помощи.

• Была директором по кастингу на съемках фильма Андрея Тарковского «Жертвоприношение» (1986).

• В качестве ассистента режиссера сотрудничала с Джимом Джармушем на картине «Вне закона» (1986) и помогала Виму Вендерсу довести до ума «Небо над Берлином» (1987): сюжетная линия с персонажем Питера Фалька появилась именно благодаря идее Дени.

• Давно мечтает снять фильм о России, но боится, что без должного сценария из этой затеи выйдет еще одна «открыточная туристическая лента».

• Американские продюсеры безуспешно предлагали ей стать режиссером будущего хита «Парни не плачут».

• Кьяра Мастроянни участвует в очень откровенных сценах.

• Мафиозного юриста в «Славных ублюдках» играет известнейший французский адвокат Эрик Дюпон-Моретти.

• Музыку для фильма специально сочинил солист Tindersticks Стюарт Стейплз.

Паоло Соррентино - полная биография

«Возмутитель спокойствия»
(Borgman)

Режиссер — Алекс ван Вармердам, голландец, 61 год

Сатирическая притча в жанре фильма ужасов о приставучем бомже Камиле Боргмане (Ян Бейвут), который волею судеб становится сожителем и домашним тираном преуспевающей семейной пары.

• Первую популярность на родине получил как руководитель и вокалист шоу-группы «Домашний оркестр-театр».

• Предпочитает работать в тесном семейном кругу: один из его братьев выполняет функции продюсера, второй — сочиняет музыку. Главные роли в фильмах Вармердама чаще всего достаются самому Алексу и его супруге Аннет.

• В своем предыдущем кинофильме «Последние дни Эммы Бланк» (2009) сыграл роль собаки по кличке Тео.

• Стараниями международной кинопрессы к Вармердаму намертво приклеились прозвища «Феллини навыворот» и «Дэвид Линч без мистики».

• Центральным действующим лицом абсурдистской драмы «Платье» (1996) и правда выступает упомянутый предмет женской одежды.

• «Новые сказки братьев Гримм» (2003) — единственная в мире экранизация произведений немецких сказочников, в которой одному из героев вырезают почку.

• Снял несколько разных версий концовки черной мелодрамы «Маленький Тони» (1998), так как не мог решить, кого конкретно из троих персонажей стоит убить в финале.

• В Нидерландах Вармердама считают национальным достоянием и регулярно осыпают государственными премиями.

• Режиссер утверждает, что в «Возмутителе спокойствия» вообще нет никакого смысла.

• В картине имеется сюжетная линия, повествующая о любви нянечки и лесного бомжа.

• Это первый фильм Вармердама, в котором в кадре появляется мобильный телефон.

ИЗУМИТЕЛЬНЫЙ

26 октября 2010
19.00
ОТБОРНЫЕ КАДРЫ. АРТ-КИНО-2008/2009 NEW.
Большой зал дома актера
ИЗУМИТЕЛЬНЫЙ
Италия, 2008, 1:45, субтитры, кинопленка
ПАОЛО СОРРЕНТИНО
Несмотря на то, что в основе фильма — биография знаменитого итальянского политика Джулиано Андреотти, известного как «Бессмертный», «Сфинкс», «Горбун», «Вельзевул», «Черный Папа», это рассказ о современном мире, полном «шума и ярости».
«Изумительный» — не криминальный эпос и даже не политическая сатира, а эксцентрическая комедия. С рок-н-ролльной энергией и размашистым, избыточным, скорсезевским почерком Соррентино представляет итальянскую политику как что-то среднее между католической мессой и вечеринкой с карликами и шлюхами». (С. Зельвенский, Афиша)
МКФ в Канне: спецприз жюри.
Премия «Оскар»-2010: номинация в категории «Лучший иностранный фильм».
Премия «Давид ди Донателло»: 7 наград.

История о легендарном итальянском премьер-министре Джулио Андреотти, проработавшем на этом месте не то шесть, не то семь сроков. Он знаменит своим чувством юмора и то ли связями с мафией, то ли, наоборот, тем, что мафия ополчилась против него. Разнообразные смерти, призраки, интриги, агрессивный монтаж и еще более агрессивный саундтрек, а посреди всего этого — маленький смешной человечек, почти бесстрастный.

Человек с комично оттопыренными ушами, похожий на смесь Брежнева и Вуди Аллена, переизбирался на пост премьер-министра Италии семь раз (правда, не подряд – он занимал пост по несколько раз в периоды с 1972 по 1973 год, с 1976 по 1979-й и с 1989 по 1992 год). Его звали Джулио Андреотти. Ему посвящен новый фильм Паоло Соррентино «Изумительный».

Эта фигура идеальна для байопика. Его бесконечное, казалось, правление завершилось шумным судебным процессом, где экс-премьера обвиняли в связях с мафией и заказных убийствах, а сам он воплощал для итальянцев власть во всех ее проявлениях: отрицательных, конечно, в первую очередь. Вот слово «воплощал» для Соррентино – ключевое.

Яркий представитель нового итальянского кино, Соррентино видит премьера-геронтократа не как преступника, у которого руки по локоть в крови, а как вполне комичного тихоню с запуганными жестами (он даже руку жмет как-то по-куриному), которого толпа то демонизирует, то превозносит (немудрено, что прототип главного героя высказался о своей кинобиографии крайне презрительно). Да и толпа тут не ахти какая: все товарищи по партии, умещающиеся за одним столом.

Именно этот контраст между образом правителя и старикашкой, который внимательно следит, как растворяются таблетки аспирина в стакане, волнует Соррентино. Судебный процесс здесь остается за скобками – финальные титры начинаются ровно тогда, когда судья объявляет начало первого заседания. Таким образом режиссер сразу отметает все самое неинтересное – то есть известное публике. Речи, борьбу и так далее. И сосредотачивается на куда более неизвестном: самой фигуре вечного премьера. И соответственно сворачивает с проторенной дорожки байопика о злом и преступном правителе – будь то хоть «Никсон» Оливера Стоуна (кстати, ближайший жанровый родственник «Изумительного» – но только по языку). Его не интересуют жанровые клише и традиционное развитие сюжета «мальчики кровавые в глазах».
Андреотти в исполнении Тони Сервильо, известного по «Гоморре» Маттео Гарроне, мучается только одним мальчиком кровавым (вернее, уже дедушкой) – похищенным и убитым «Красными бригадами» товарищем по партии христианским демократом Альдо Моро, который ему является в видениях. И то – пока Папа Иоанн VI предлагал террористам обменять Моро на себя, однопартиец Андреотти отделался обещанием не есть мороженого, если пленника «Бригад» когда-нибудь отпустят. Известен он был любовью к мороженому.

Соррентино не сосредотачивается на том, что главный герой – вовсе не герой и для власти негоден вовсе. Не сокрушается по этому поводу. Ну да, ситуация вполне абсурдная, ну и Андреотти здесь – человек абсурда. Не хрупкая персона, на которую взвалили непосильный груз, а такой пенсионер, которому приходится изображать карманного монстра со стальным взглядом. И рано или поздно придется остановиться на чем-то одном, и в данной ситуации – окаменеть в состоянии стоеросового монстра.

Раз вся нагрузка в фильме целиком лежит только на главном герое – тут особый разговор стоит вести о Тони Сервильо. Он строит роль именно на этом превращении старичка, который смотрит телевизор на диване и подшучивает над супругой, в самого настоящего монстра. И с этой драматургией он справляется на ура – от превращения глаз не оторвать. Соррентино здесь остается только врубать музыку погромче с ухающими басами – для контраста со стоеросовым главным героем – и резать по живому цветами вырвиглаз.
Ну и напоследок: похоже, что «Изумительным» Соррентино создал прецедент – жанр политической монодрамы оказался к лицу исполнителю главной роли. В этом году должен выйти фильм про Горбачева, где Сервильо сыграет главную роль (не зря в одном из эпизодов «Изумительного» находящийся на переговорах в Москве Андреотти, сидя под портретом Ленина, подтрунивает над знаменитыми лысиной и пятном). Только бы не повторял с превращением – у нас это не прокатит.

Миру – Рим. Фильмы Паоло Соррентино

ВЕЛИКАЯ КРАСОТА (ПРОЛОГ)

Она повсюду. Ускользающая, утешающая, устрашающая; обволакивающая, всеобъемлющая, всепобеждающая да и победившая всех давно – красота. Она в насыщенной зелени пиний, синеве тихого моря, маячащих на горизонте горах. Она в городском ландшафте – на безлюдных мостовых, в тенистых двориках монастырей, в тени монументов, торчащих на каждом шагу. В просторных залах римских палаццо, помпезных концертных залах и на футбольных стадионах. В звучащей отовсюду невыносимо мелодичной музыке, от бельканто до Сан-Ремо. На полотнах Ренессанса и барокко, в архитектуре старинных церквей. В элегантности итальянской моды, не чурающейся ни кича, ни самоповторов.

В каждом женском профиле, в походке, в разрезе глаз, в едва заметной улыбке. И в самом звучании речи, где каждое слово – отдельная симфония, а имя и подавно: Антонио Пизапия и Титта ди Джираломо, Иеремия де Иеремей и Джеп Гамбарделла. Джулио Андреотти, наконец.

Самого успешного современного режиссера Италии Паоло Соррентино – первый фильм награжден в Венеции, все остальные показаны в конкурсе Канна, был также «Оскар», – и любят, и ненавидят именно за это. За красоту. Перфекционист и формалист с идеальным чутьем, виртуоз монтажа и саундтрека, он способен превратить в произведение визуального искусства любой мусор. Его дар – избирательное зрение и способность компилировать образы в сложносочиненные инсталляции, сообщающие глазу больше, чем уму. Или иначе: глазу они сообщают так много, что мозг начинает тормозить.

Но не следует забывать: красота не самоцель, а участь. Возможно, даже проклятие, и не лично Соррентино, но всей Италии. «Сало» Пазолини не перечеркнет его же «Евангелие от Матфея» или трилогию жизни; радикальные эксперименты Ноно или Шельси не отменят благозвучия оперных колоратур; аскетизм художников арте повера не заслонит Рафаэля и Караваджо. Удел этой земли и населяющих ее людей – красота. Соррентино, смирившись с самим фактом, внедряется в эту красоту и не разрушает, но исследует ее – не всегда с пиететом, бывает что и с меланхолией, неприязнью, едва ли не брезгливостью. Будто в отместку, красота преследует его повсюду, даже там, где Италией не пахнет, – в Ирландии и Бразилии, в Штатах и Швейцарии. Каждая его картина – об этом.

«Лишний человек» (2001) – о красоте ухода, прощания, смерти.

«Последствия любви» (2004) – о красоте самоотвержения.

«Друг семьи» (2006) – о красоте женщины.

«Изумительный» (2008) – о красоте власти.

«Где бы ты ни был» (2011) – о красоте мести и прощения.

«Великая красота» (2013) – о красоте судьбы и того города, где она куется.

«Молодость» (2015) – о красоте прошлого.

Окидывая это прошлое, принадлежащее человечеству, всем и никому, японский турист в начале «Великой красоты» выходит на смот­ровую площадку Джаниколо, чтобы сфотографировать панораму вечного города. Под звуки хорала – не исключено, что похоронного, – Дэвида Лэнга он настраивает камеру, прицеливается и падает замертво. Красота убивает.

I. ГДЕ БЫ ТЫ НИ БЫЛ / ВСЕ ПРАВЫ

С недавних пор популярным ответом на вопрос о лучшем фильме про Рим стала «Великая красота». Не потому, что лента Соррентино превосходит какие-нибудь «Римские каникулы»; у него преимущество талантливого путеводителя – город предстает здесь не только древним, но и сегодняшним, сиюминутным, узнаваемым даже теми, кто никогда в нем не бывал. Подобно одному из эпизодических персонажей, владеющему тайными ключами от всех скрытых сокровищ столицы, режиссер проходит по пустым коридорам уснувших дворцов, незамеченным пробирается через опустевшие музеи, проникает в любые секретные сады, не брезгует частными вечеринками, салонами красоты, дискотеками или стрип-клубами. Но вместе с тем не стыдится обустроить террасу шикарной квартиры своего героя – светского репортера Гамбарделлы – непосредственно напротив Колизея, а первое же любовное свидание назначить ему на Пьяцца Навона. В этой вальяжной мешанине спрятанного и очевидного, сокровищ и общих мест опознается не столько «Сладкая жизнь», с которой многие так недружелюбно сравнивали фильм Соррентино, сколько «Рим» Феллини – интимный и личный портрет города, написанный автором, также приезжим.

Паоло Соррентино - полная биография«Лишний человек»

В самом деле, вроде бы очевидное сходство Гамбарделлы с Марчелло Рубини из «Сладкой жизни» – поверхностное. Он гораздо старше: на момент начала фильма ему стукнуло шестьдесят пять. Он не влюблен и даже не увлечен. Он не мечтает стать писателем – более того, уже им побывал, написав прославленный роман и после этого навсегда погрузившись в светскую рутину. Его лучший друг – не гений, кончающий с собой, а графоман, мечтающий о сценическом успехе. Гамбарделла – не цитата из Феллини, а воплощенная фобия. Устало и благодушно, без следа надлома в душе плывет он в финале по Тибру, и тихое течение мутной древней реки подчиняет себе его прописанную до самой смерти судьбу. Лишь скачок в прошлое, к другой воде – пронзительно-синему морю, на берегу которого он потерял невинность давным-давно, в прежней жизни, – напоминает о том, что когда-то и горизонта не было видно, не говоря о берегах.

Мы не знаем этого наверняка, но то море, вероятно, омывает иные берега, на которых стоит Неаполь, родной город Соррентино. В семнадцать лет будущий режиссер, сын банкира, остался сиротой, потеряв обоих родителей из-за несчастного случая. Он оставил Неаполь и бросил многообещающую карьеру в финансовой сфере, чтобы работать в кино и жить в Риме. Если не считать ранних короткометражек и двух снятых для телевидения (но поставленных не им, а многолетним соратником и близким другом Тони Сервилло) театральных пьес Эдуардо Де Филиппо, Неаполь оставил отчетливый след лишь в первой картине Соррентино – в «Лишнем человеке». Двое героев, споткнувшиеся на самом пике карьеры и не оправившиеся, тезки-однофамильцы – поп-певец Тони Пизапиа и футболист Антонио Пизапиа, – смотрят на родной город как на тюрьму. Собственно, первый из них и попадает за решетку, уложив в койку несовершеннолетнюю фанатку, а второй, повредивший ногу и вынужденно ушедший из спорта, безрезультатно мечтает о международной карьере: он кончает с собой рядом с аэропортом, будто не вынеся самой мысли о том, чтобы остаться в Неаполе навсегда.

Города нет в кадре: ни узнаваемых набережных, ни театра Сан-Карло или Королевского дворца – ничего. Здесь нечто более глубокое, чем неприязнь к Неаполю или страх: что-то вроде бесконечного побега от самого себя, заведомо неосуществимого. «Знаете, почему я питаюсь одними корнями?» – спрашивает древняя старушка-блаженная у Джепа Гамбарделлы в «Великой красоте» и сама отвечает: «Потому что корни – это важно». А тому и вспоминать неприятно о своих корнях: память о них осталась в прошлом и еще на страницах его юношеского романа «Человеческий аппарат», который мудрая старушка когда-то читала.

Паоло Соррентино - полная биография«Последствия любви»

Соррентино тоже разбирается со своими корнями в дебютном и пока единственном романе «Все правы» (2010). Литературные образы не визуальные. Здесь его герой, двойник Тони Пизапиа, – поп-звезда Тони Пагода (биографии схожи, психотипы идентичны, воображаемая внешность Тони из романа, по признанию автора, в его представлении отдана тому же Сервилло, который озвучил аудиокнигу), – исследует Неаполь во всех деталях, показанных подробно до отвращения, на протяжении нескольких десятилетий: от детства до зрелости персонажа. Однако недаром единственный сюжет книги – побег из родного города и смена личности. Пагода оказывается в Бразилии, где как раз в момент публикации романа Соррентино готовится снимать свою десятиминутную новеллу для альманаха «Рио, я люблю тебя» (2014), и там стирает себя, чтобы нарисовать заново… Но не может: его узнает живущий здесь же мафиозный босс, бежавший из Италии, а другой богатый соотечественник убеждает вернуться на родину, чтобы за безумные гонорары служить его приватным менестрелем на вечеринках и оргиях. Разумеется, постаревшему Тони приходится переселиться не куда-то, а в Рим. Круг замкнулся.

Конечно, Рим Соррентино не только конкретный город, сосредоточение богатств, чудес и мерзостей всего света, но и воплощенная суета сует, которая стирает твои личные черты, смешивая все цвета, – это и оскорбительно, и спасительно. Точно как в магическом и карикатурном эпизоде «Великой красоты», где девочка-художница на глазах восхищенной светской публики создает абстрактное полотно, яростно выплескивая краски на чистый холст и размазывая их руками. Все равно в конечном счете подлинники шедевров, собранные в одном месте усилием многовековой истории, ныне не более чем самая богатая театральная декорация на свете. В кульминационной сцене «Друга семьи» это вдруг становится ясно хитроумному ростовщику из провинции, одураченному компанией безработных актеров – ряженых гладиаторов, зарабатывающих копеечку у ворот Колизея: приехав в Рим, самоуверенный прагматик внезапно осознает собственную призрачность.

Ощущение помпезного фейка, подавляюще мрачного во всем своем великолепии и уверенного в том, что тебя он переживет, наполняет единственный фильм Соррентино по мотивам реальных событий – самую сюрреалистичную из его работ: «Изумительный», вольное жизнеописание многократного премьер-министра Италии, христианского демократа Джулио Андреотти. И церкви, и палаццо, и правительственные учреждения – все это лишь павильоны власти, где у актера нет иной задачи, кроме как крепче держаться за завоеванное однажды амплуа и ни в коем случае не сходить со сцены. В этом фильме герои актуальной политики раз за разом застывают в сценах с воспроизведенных в пародийно-травестийной форме ренессансных полотен и фресок – то «Тайная вечеря», то «Поцелуй Иуды», – играя в вечном театре лжи и предательства, без которого невозможны высшие эшелоны власти. Это внутренний Рим, город интерьеров, где наружу можно выйти только ночью или на рассвете под строжайшей охраной: иначе станешь добычей другой сцены – театра смерти, где уже совершили свои выходы Альдо Моро, Мино Пекорелли и остальные жертвы чужих политических амбиций.

Чувство замкнутости, мнимого спасения от угрозы внешнего мира, Соррентино передает и простым смертным – своим вымышленным героям, запирающимся в комнатах шикарных швейцарских отелей: бухгалтеру мафии Титте ди Джираломо в «Последствиях любви», а вслед за ним великому композитору Фреду Беллинджеру и выдающемуся режиссеру Мику Бойлу в «Молодости». Почему Швейцария – мирный и стерильный сосед Италии, произведший на свет не тысячи шедевров, а только часы с кукушкой (кстати, отличный образ для разгромной статьи о любом фильме Соррентино: каждый из них напоминает отлаженный часовой механизм)? Эти горы и озера освобождают от веса истории и культуры, а корректность и скромность здешних метр­дотелей и банкиров позволяют на время забыть о собственном «я». И перейти от симфоний к скромным сюитам для коровьих колокольчиков – именно так и поступает ушедший на пенсию Беллинджер, отказавший королеве Англии в просьбе выступить на дне рождения ее супруга. Композитор тоскует по утраченной чистоте и прямолинейности своего самого знаменитого сочинения, «Простых песен» для сопрано с оркестром. Так и Соррентино, несущий на плечах всю славную историю итальянского кино и привычно перегружающий ткань своих картин метафорами, цитатами и рифмами, явственно мечтает исполнить простую песню. Если не сама эта простота, то ее желание явно проступает сквозь каждый его сценарий.

К ней стремится и Чейен, рокер-легенда в клоунском гриме, ­сыгранный Шоном Пенном в первой англоязычной ленте Соррентино «Где бы ты ни был». Чтобы выяснить, кто он и зачем живет, герой преодолевает все свои фобии и отправляется подальше из Дублина, где давно сидит на пенсии, ограничив личное пространство собственным домом и ближайшим торговым центром, – в далекие незнакомые США. Чередуя иконографические пейзажи, от Нью-Йорка до Нью-Мексико, режиссер вновь пытается использовать общие места как смысловые фильтры, через которые просочится и очистится личность его страдающего персонажа, переплавившись в конечном счете в простейшую из песен, сыгранную на акустической гитаре. Среда обитания – тюрьма любого из нас, но, парадоксальным образом, необходимо отсидеть свой срок, чтобы вновь понять смысл слова «свобода».

II. ЛИШНИЙ ЧЕЛОВЕК / ИЗУМИТЕЛЬНЫЙ

Американский вояж Соррентино «Где бы ты ни был» выруган критиками и проигнорирован почти всеми призовыми академиями. Общий вердикт свелся к тому, что итальянцу в англоязычном мире делать нечего (все впустую: через фильм, уже после «Оскара», Соррентино снял по-английски «Молодость» с Майклом Кейном и Харви Кейтелом, а потом сразу принялся за мини-сериал для HBO – «Молодой папа» с Джудом Лоу). В частности, картину критиковали за запутанный и надуманный сюжет. Меж тем стоит очистить его от украшательства и визуальной эксцентрики, чтобы обнаружить «простую песню» – чисто итальянскую историю деревянного мальчика Пиноккио.

Чейен – бывший рокер, который, даже выйдя на пенсию, так и не повзрослел, оставшись капризным и грустным ребенком, – едет в Штаты, чтобы похоронить отца, с которым он не виделся и не разговаривал много лет. Там он узнает, что тот, когда-то чудом выжив в Освенциме, всю жизнь мечтал найти своего палача и мучителя – немца, по слухам, скрывающегося в глубинах Америки. Взяв на себя эту миссию и захватив дневники отца, герой совершает путешествие через всю страну – не только добиваясь цели, но и преображаясь по ходу действия. В финале он впервые появляется перед камерой без карикатурного грима. Соррентино уверяет, что, создавая образ Чейена, вдохновлялся Робертом Смитом из The Cure, но вспоминается много кто – от музыкантов Kiss до Элиса Купера. Раскрашенная марионетка без возраста, с мимикой заводной куклы и деревянной походкой, лишь отчасти похожая на человека, совершила свое путешествие – бегство от отца и в то же время бегство от самого себя, навстречу брошенному дому, – чтобы, пережив множество приключений, в конце концов очнуться живой. Точь-в-точь герой Коллоди.

Паоло Соррентино - полная биография«Друг семьи»

Сам проект родился из встречи Соррентино с Шоном Пенном – тот, будучи президентом жюри в Канне, наградил «Изумительного» специальным призом, а потом, познакомившись с режиссером на церемонии закрытия, вдохновил его на мысль о совместном проекте. Предложение о сотрудничестве Соррентино наговорил Пенну на авто­ответчик, а когда тот перезвонил с согласием, решил, что его разыг­рывают друзья. Ничего удивительного в том, что голливудская звезда возжелал сыграть у молодого и сравнительно малоизвестного итальянца: достаточно посмотреть на актерские чудеса, которые творит Тони Сервилло (точнее, творит с ним Соррентино) в «Изумительном». Ничего странного и в том, что роль признана неудачной: в Штатах мерилом актерского искусства считается преображение, психологическое вживание в роль. Именно за это Пенна дважды награждала Академия – вспомните «Таинственную реку» и «Харви Милка».

Метод Соррентино не просто другой, но противоположный. Он тщательно создает для каждого героя маску и считает задачу выполненной, если тот носит ее не снимая, до самого конца, не позволяя своему актерскому «я» преодолеть или оживить статичный образ. Маска театра Но или комедии дель арте, которая и меньше, и гораздо больше, чем скрытый за ней артист. В любом случае рядом с этой маской исполнитель – «лишний человек», как сформулировал Соррентино в названии своего дебютного фильма.

Кто он? В этой картине лишние оба – футболист Пизапиа и певец Пизапиа, безнадежно выпавшие из собственной жизни. Режиссер еще ищет свой стиль и язык, не успел повстречать своего постоянного оператора – мастера изощренной светотени Луку Бигацци – и временами работает в традиционном ключе добротной европейской драмы: усатый спортсмен-неудачник бьется как рыба об лед о невидимый барьер коррупционной системы национальной бюрократии без надежд на победу. Вероятно, он и есть лишний в системе координат Соррентино. При формальном равноправии персонажей главный из них все-таки тот, кто переживает потерю не только заработка, но амплуа, той самой маски, без которой он себя не видит и не чувствует и нехватку которой он компенсирует, совершая убийство – месть за незнакомого ему футболиста-двойника. Так Тони Пизапиа обретает тюремный срок и прежнюю славу, а Соррентино – друга и любимого артиста. Его встреча с неюным уже театральным актером и режиссером Тони Сервилло, знатоком Мольера, Гольдони и Де Филиппо, оказывается судьбоносной: отныне и навсегда он станет для Соррентино его Пульчинеллой. За роль в «Лишнем человеке» Сервилло получает первые в своей жизни номинации на две главные кинонаграды Италии – «Давид ди Донателло» и «Серебряная лента». Эти призы он потом будет принимать на сцене трижды, за все последующие роли в картинах Соррентино.

Паоло Соррентино - полная биография«Изумительный»

На примере Сервилло проще и нагляднее всего исследовать трансформацию героя Соррентино. В «Лишнем человеке» он пижон и фанфарон, не видящий себя вне сцены и славы, – тот, кого считал равным себе сам Синатра (деталь уже из романа «Все правы», герой которого – близнец этого Тони). Потому и не способен смириться с провинциальной эстрадой или тихой заводью ресторатора: уж лучше жарить рыбу для сокамерников в тюрьме. Собственно, этот фильм о том, как, однажды надев маску, невыносимо сложно с ней расстаться. О превращении из «изумительного» в «лишнего человека», тень случайного двойника или (хуже) собственную тень. Обратная ситуация в «Последствиях любви», где сдержанный до полной недвижности, не меняющийся в лице герой-манекен – не умеющий улыбаться, не поз­воляющий себе ни одного спонтанного жеста или слова, – бухгалтер мафии, живущий в тихом отеле на берегу швейцарского озера. Титта ди Джираломо редуцировал себя до состояния «лишнего человека», его сверхзадача – быть незаметным.

Что, казалось бы, общего с гостеприимным и очаровательным Джепом Гамбарделлой – душой любой компании из «Великой красоты»? Разве что то, как виртуозно в обеих ролях Сервилло прячется за искусственно созданным амплуа, сливаясь, как хамелеон, с предложенным пейзажем (будь то нейтральный покой швейцарского отеля или буйный вечный праздник итальянской столицы). Все герои Сервилло в фильмах Соррентино – актеры, чья задача не в том, чтобы выставить напоказ чьи-то яркие качества, но в том, чтобы скрыть свои, спрятать их в тень, сделать главной интригой для зрителя непростой путь к их пониманию и возможному сочувствию.

Поэтому высшего мастерства тандем режиссера и исполнителя достигает в «Изумительном», герой которого – Джулио Андреотти – тем больше интригует публику, чем искуснее ускользает от любой трактовки. С удовольствием он перечисляет свои прозвища: Божественный, Альфа, Горбун, Лиса, Молох, Саламандра, Черный Папа, Бесконечность, Страшный человек, Вельзевул. Кто он такой – посланец ада или небес, расчетливый интриган или политик от Бога, связанный с мафией коррупционер или новый Мазарини, чьи амбиции отступают перед благом государства? Еще один пожизненно замаскированный герой телешоу «Куклы» – карикатура не столько на Андреотти, сколько на стандартное представление человечества о злодее, похожем разом на Дракулу и доктора Франкенштейна, – за время фильма переживает превращение из самой влиятельной персоны государства в рядового старика, который вот-вот предстанет перед судом.

Успеть в момент смены масок разглядеть в зазоре человека – это и есть главная задача, которую Соррентино ставит перед зрителем, начисто забывая о саспенсе и намеренно путая хронологию событий. Так рождается самая экспериментальная за всю историю кино и вместе с тем близкая к идеалу политическая кинобиография. Стихия сменяющих друг друга образов в искусственной атмосфере, где любая перспектива искажена стремлением к власти или ненавистью к ней, подменяет собой нарративную внятность – и обретает универсальную художественную ценность даже для той публики, которая ничего не знает о прототипах колоритных экранных персонажей.

Главный внутренний сюжет «Изумительного» – выход на пенсию. Задан вектор, противоположный «Лишнему человеку»: необходимо стать никем, побывав всем, как начать жить и перестать беспокоиться, но как этого добиться, если маска давно приросла к лицу? В «Молодости» эта тема принимает экзистенциальный размах – в том числе потому, что хотя персонажи здесь (в отличие от «Изумительного») вымышленные, зато великими актерами и знаменитостями восьмидесятидвухлетний британец Майкл Кейн и семидесятишестилетний американец Харви Кейтел – по сюжету старые друзья Фред и Мик – являются на самом деле. Тут же их удел – сыграть двух в прошлом выдающихся стариков, коротающих унылые летние дни в роскошном отеле в швейцарских горах. Трудно не оценить работу режиссера, он же драматург, над собой. По-прежнему не владея английским, он подбирает идеальные роли для двух мощных отставников, позволяя им заполнить предложенные ниши природной харизмой до краев и через край. Но и для них – невозмутимого флегматика Кейна–Фреда и страстного мизантропа Кейтела–Мика – это особенная задача: отдохнуть от самих себя и взглянуть на себя со стороны в далекой от всего Швейцарии глазами итальянца, который вдвое моложе.

Композитор Беллинджер ушел на покой, окончательно и бесповоротно: в компании дочери, она же его менеджер и ассистент, он отдыхает от прожитой жизни, отказываясь даже писать мемуары – и тем более отвергая почетное предложение за гигантские деньги вернуться на сцену. Режиссер Бойл, напротив, приехал сюда, чтобы в компании молодых сценаристов-соавторов приготовиться к съемкам прощального фильма – своего «завещания», где последнюю и лучшую роль сыграет его гениальная соратница и ровесница, актриса Бренда Морел. Первый сдался и плывет по воле волн, второй борется до последнего, но развязка неожиданно поменяет их местами. Не догадываясь о ней, приятели обсуждают вопросы мочеиспускания, а потом нежатся в бассейне.

Паоло Соррентино - полная биография«Где бы ты ни был»

На смену реке и морю «Великой красоты» или озеру «Последствий любви» приходит другой – любимейший для Соррентино – образ: ограниченный искусственный водоем, то есть бассейн. Его фильмы именно таковы – стоячая прозрачная вода, воплощение тихой смиренной безвыходности и исчерпанности прожитой жизни. Чейен в «Где бы ты ни был» играет с женой в теннис на дне пустого бассейна, а потом учит плавать хрупкого мальчика, потомка того самого нациста, которого он ищет по всему миру. Его месть наконец отысканному злодею – ныне тоже безобидному и беспомощному пенсионеру – в том, чтобы, повторив унизительную пытку из концлагерей, выгнать голого старика на снег. Соррентино поступает так с каждым из своих героев: снимая с них привычные маски, разоблачает догола и выставляет на общее обозрение в бассейне, где вода становится увеличительным стеклом.

Приговор телу – заходящая в тот же бассейн и грациозно не замечающая стариков, абсолютно обнаженная, будто Афродита, бессовестно красивая мисс Мира. Приговор духу – визит в соседней сцене той самой Бренды Морел (Джейн Фонда), ставящей крест на утлых надеждах ветерана-режиссера. Будущего нет: сорванная маска – сигнал близкого ухода. Но и прошлое требует поберечься от слишком почтительного отношения к себе. Другой актер (по сюжету), известный на весь мир ролью робота в дурацком фантастическом фильме, Джимми Три (Пол Дэно), как выясняется, приехал в тот же отель, чтобы готовиться к роли Гитлера. Даже бездонное море с годами обмелеет до бассейна, даже величайшая трагедия прошлого непременно превратится в глупое шоу. И никто не даст гарантии, что твоя личная драма – как это происходит в саркастичном «Друге семьи» – не покажется со стороны уморительной комедией.

III. ПОСЛЕДСТВИЯ ЛЮБВИ / МОЛОДОСТЬ

Фирменный прием Соррентино и Бигацци, возможно, унаследованный от Бертолуччи, – круговая панорама камеры вокруг застывшего персонажа или сцены, превращенной в стоп-кадр. Сюжет, и так нередко нитевидный, останавливается вовсе ради возможности рассмотреть его героя – как правило, обманывающегося на свой счет. Это могут быть центральные персонажи, но не обязательно; вдруг Соррентино тормозит на третьестепенном статисте – старике, ребенке, девушке – и останавливается на нем, вглядываясь и бесцельно гадая, как Мик и Фред в ресторане отеля: кто это? о чем думает? к чему стремится? Так туристы в Галерее Боргезе кружат, обходя со всех сторон «Аполлона и Дафну» или «Похищение Прозерпины» Бернини (хотя гротескные герои Соррентино, пожалуй, больше схожи с объектами его современника Маурицио Кателлана). Время замирает, отказываясь от привычной гегемонии в кинематографе, уступая чистой феноменологии, наблюдению за личностями как за явлениями – и не отделяя их больше от пространства.

Это отрицание развития – своеобразная борьба с ходом времени, что-то глубоко личное для автора. Недаром все без исключения главные герои Соррентино старше, чем их создатель. Если в «Лишнем человеке» Сервилло еще играет зрелого мужчину, то в «Последствиях любви», «Изумительном» и «Великой красоте» он – человек почти уже пожилой. Чейен в «Где бы ты ни был» для рокера – давно дедушка, Фред и Мик в «Молодости» – настоящие старцы. Да и кстати: при чем тут вообще молодость, почему было не назвать фильм по-честному «Старость»?

Паоло Соррентино - полная биография«Великая красота»

Ответ прост: Соррентино действительно пристально вглядывается в молодость – самую наглую, природную, неоспоримую ипостась правящей миром великой красоты, – и не существует лучшего угла зрения, чем бессильное положение влюбленного, эту молодость безвозвратно потерявшего. Молодость – предмет; старость – лишь оптический инструмент, перевернутый бинокль, в котором прошлое отдалилось на такое расстояние, что стало едва различимым (и вдвойне прекрасным).

Главное свойство молодости – ее вера в собственное бессмертие. Вне этой веры жизнь превращается в муку, в череду уколов косметолога, в прославление увядающего тела во имя его реанимации. В этот абсурдный замкнутый процесс и погружена подружка Гамбарделлы стриптизерша Рамона: все заработки она спускает на пластические операции, пока не решается сдаться и умереть. Вне молодости нет обладания красотой, и высшая безнадежность утратившего их – идеально выражена в мишуре светских нарядов, обмане высокой моды. К слову, в титрах «Молодости» – драгоценности Bvlgari, костюмы Brioni и Armani, для которых – как и для других брендов – Соррентино в прошлом снимал рекламные ролики. Но что они такое в сравнении с наготой модели-красавицы, при встрече с которой во сне герой немедленно начинает тонуть? Или даже с одним изгибом руки лопоухой юной массажистки, с которой старику композитору и поговорить не удается, настолько он ею заворожен.

Дистанция между влюбленным и предметом его страсти должна быть предельной, без этого не сложится романа: таков контраст между ангелическими песнопениями Дэвида Лэнга, автора музыки к «Великой красоте» и «Молодости», и назойливым дискотечным тыц-тыц, таким же однообразным, как катящаяся к закату жизнь. Они несовместимы в одном пространстве и потому так шокирующе органично соседствуют в кинематографе Соррентино. Любовь в его фильмах никогда не несчастная в традиционном смысле слова; просто она и порождена, и заведомо разрушена драмой несовпадения.

«Никогда не недооценивай последствий любви», – делает сам себе памятку в блокноте Титта ди Джираломо. Но тут же нарушает собственную заповедь, соглашаясь на свидание с молчаливой официанткой Софией, и вслед за этим совершает первый непредсказуемый поступок в жизни, который его и губит. Любовь остается невысказанной, невыявленной, немой. Но этот фильм – трагедия, вот схожий сюжет в формате комедии: в «Друге семьи» уродливый горбун-ростовщик Иеремия (фактурный Джакомо Риццо, когда-то игравший в «Декамероне» Пазолини и тоже, как и Сервилло, больше известный по театральным ролям) положил глаз на королеву красоты маленького городка, где он по-монашески живет с больной матерью. Та выходит замуж, родители берут взаймы деньги на свадьбу, и Иеремия соглашается снизить процент выплат, если невеста отдастся ему в канун церемонии… а потом, добившись своего, вдруг намертво влюбляется в живое воплощение безупречной надменной молодости. Как в классическом моралите, его удел – наказание; обманщик будет обманут, вышедший за пределы амплуа актер – высмеян и поруган.

Наконец, анекдотическое измерение этот сюжет принимает в зарисовке о неравном браке «Фортуна», включенной в альманах «Рио, я люблю тебя». Больной немолодой турист со своей молодой женой-вертихвосткой отправляется на пляж, выдернув ее из бассейна. Она наслаждается вседозволенностью, запрещая мужу курение, сладости и прочие несовместимые с его возрастом и состоянием здоровья радости; он посылает ее купаться в опасные волны – и с мстительным кайфом отворачивается от тонущей супруги, вставляя в уши наушники, закуривая и разворачивая конфету. Макабрический финал басни – жестокое отмщение красоте за ее эгоизм, сладкий кошмар старика, язвительное memento mori. Утонув в расцвете лет, жена навеки сохранит свою молодость; это и страшно, и прекрасно. Точно так же не протестует против своей казни Титта ди Джираломо, которого мафия за кражу ее средств закатывает в бетон, то есть топит в жидком цементе. Будто превращает в бессмертную (хоть и абстрактную) скульптуру – памятник любви.

Декларативная пустота притворяющейся бессюжетной «Великой красоты» – значимая, как та площадь, откуда в результате циркового фокуса в одной из сцен фильма вдруг исчезает живой жираф. Но герой открывает свою слабость далеко не сразу – тот момент на море, когда он впервые встретился наедине с самой прекрасной девушкой в своей жизни. Потом она его оставила и вышла замуж за другого. Теперь ее муж находит одинокого Гамбарделлу и потерянно рассказывает ему о дневнике только что скончавшейся жены: оказывается, всю жизнь она любила только его – но ни объяснений, ни подтверждений не сохранилось, дневник был сожжен сразу после прочтения. Меж тем эта ночь и была единственным моментом подлинной красоты в их жизни, и никакие римские богатства никогда его не компенсируют. Вся жизнь – бесконечно длящиеся последствия любви.

С особенной остротой это чувствуют Фред и Мик в «Молодости». Первый погружен в нирвану медицинских процедур – и ждет невозможного результата, обретения внутренней гармонии (удается же подняться над землей медитирующему тибетскому монаху, обитателю того же отеля-санатория). Второй надеется на воскрешение, на инъекцию молодости – недаром он окружил себя неопытными сценаристами, ни за что не способными вообразить финальную сцену смерти, – но на ум идет только больная простата, а из памяти вовсе стерлись воспоминания о женщинах из прошлого – ныне смутных призраках. Мик и Фред не одни, их товарищи по несчастью повсюду: и великая когда-то актриса, согласившаяся сыграть в сериале роль бабушки, и бывший гений футбола – ныне безмолвный и анонимный, играющий в мяч сам с собой на пустом поле, и многие-многие другие, для кого в пространстве фильма не хватило места.

Одиночество и смерть – тоже последствия любви: не испытав ее, не станешь горевать о потере. Хотя и это чувство со временем становится почти беспредметным. Воспоминания стираются, щемящая жажда красоты – вместе с ними. Вспоминая о своей жене – единственной исполнительнице его «Простых песен», ныне потерявшей рассудок и помещенной в венецианскую больницу, – Фред бежит соблазна попробовать повторить пережитое на новой сцене, даже в компании лучших из лучших: оркестра ВВС, Суми Йо и Виктории Муловой. Он не понимает того, что сойти с этой сцены, однажды на ней оказавшись, вовсе невозможно – и собственная музыка непременно настигнет его так или иначе: в поле, часовом магазине или неловких этюдах, разыгрываемых в соседнем номере мальчиком-левшой.

Вездесущесть музыки и есть та последняя и искренняя надежда на спасение, которой пронизаны фильмы Соррентино при всей их холодной иронии, при всех визуальных кунштюках, при всех актерских изысках и образных условностях. Недаром так часто его герои – композиторы или певцы, не случайно в самых диких комбинациях возникают в саундтреках Элгар и Лоран Гарнье, The Notwist и Anthony and the Johnsons, Вивальди и Бет Ортон, Мартынов и Тавенер, Mogwai и Cake, а Дэвид Бирн (в «Где бы ты ни был») и Марк Козелек (в «Молодости») даже играют небольшие роли самих себя. Но результат не постмодернистский компот, требующий от зрителя узнавания, а тонкий эмоциональный бэкграунд, иногда говорящий о содержании откровеннее, чем это делает изобразительный ряд.

Паоло Соррентино - полная биография«Молодость»

В романе «Все правы», написанном от лица музыканта, Соррентино позволяет себе прямую аллюзию на главный текст итальянской литературы – «Божественную комедию». Он сравнивает Неаполь с адом, по разным кругам которого (семейный, мафиозный, связанный с шоу-бизнесом) странствует мятущийся герой, потом посылает его в чистилище – Бразилию, где ему остается отрешиться от былой славы и познать себя в компании гигантских тараканов, а потом возвращает его в Европу, в сомнительный парадиз Рима. Но главное – ведущая Тони Пагоду по жизни память о первой его возлюбленной, утраченной навсегда девушке с неслучайным именем Беатриче.

Первый фильм Соррентино, крошечная полулюбительская короткометражка, сделанная вместе со Стефано Руссо в 1994-м, так и называется «Рай». Ее содержание – события пустой и глупой жизни, проносящиеся в сознании за секунду до смерти и застревающие на вечеринке в караоке-баре. Очевидно, что адом может быть любая жизнь, даже самого удачливого человека; да вся Италия с ее нескончаемой суетой и назойливой красотой – такая беспорядочная преисподняя. Вероятно, чистилище в этой системе координат – стерильные номера швейцарских отелей, заставляющие забыть о любой, самой бурной биографии. А вот рай визуального выражения не имеет. Он просто звучит за кадром, заставляя забыть об одиночестве, о своей смерти и о чужой молодости, как простая песня. Из всех плачевных последствий любви – единственное светлое.

ДРУГ СЕМЬИ (ЭПИЛОГ)

Самый причудливый и, как считается, неудачный фильм Соррентино, вероятно, очень личный. «Друг семьи» обнажает все его страхи, перенося их на одного предельно непривлекательного персонажа – самовлюбленного, черствого и суеверного Иеремию, презренного ростовщика с глупой косынкой на голове, под которой он держит вареную картошку (говорят, помогает от мигреней). Кто усомнится в том, что обманувший его лучший друг и состоявшая с ним в заговоре красавица были, по существу, совершенно правы? И все же в финале его – потерявшего все, что имел, – бесконечно жалко.

Ведь эта картина – о праве на невозможное. Чудовищу – полюбить красавицу и уверовать во взаимность; расчетливому прагматику – совершить безрассудный поступок. Потому так трогает неслышный плач Иеремии: его не взяли в воображаемый рай – далекую Америку, о которой так мечтал и куда сбежал его меркантильный друг, оказавшийся предателем.

Паоло Соррентино, на вид сноб и плейбой с сигарой, любимчик судьбы, где-то внутри хранит в себе этого ростовщика, вынужденного жить с дивидендов ушедшей на дно, как Атлантида, итальянской культуры прошедшего. С его страстным желанием гармонии и влюб­ленностью в красоту – и твердой уверенностью в их недостижимости. С потребностью в любви – и боязнью ее неизлечимых последствий. С музыкой, которую он не способен писать сам, но слышит даже там, где ее нет. Не титан Возрождения, не мессия национального кино, но и не жулик, набивающийся в друзья семьи. Просто одиночка, один из нас.

Паоло Соррентино — полная биография

Паоло Соррентино - полная биография

Итальянский режиссёр Паоло Соррентино («Молодой Папа», «Изумительный»), обладатель премии «Оскар» за фильм «Великая красота» в категории «лучший фильм на иностранном языке», планирует снять биографическое кино «Они» («Loro»), посвящённое бывшему премьер-министру Италии Сильвио Берлускони. Название созвучно итальянскому слову «L’oro», что значит «Золото».

Полагают, что в сюжете картины найдёт отражение бурная частная и политическая жизнь Берлускони, который является ещё и крупнейшим медиа-магнатом Италии, страховым магнатом, собственником банков и футбольной команды «Милан». Кресло премьер-министра Берлускони занимал четыре раза.

В настоящее время Соррентино пишет сценарий к фильму. Он будет снят на итальянском языке и не будет сконцентрирован исключительно на критике в адрес своего главного героя, который был фигурантом многих громких скандалов, обвинялся в связях с мафией, несовершеннолетними проститутками, даче взяток и уклонении от уплаты налогов. По словам Соррентино, фильм будет описывать события в биографии героя, которые его сформировали, а не сами скандалы.

Съёмки стартуют уже в будущем году.

Следите за нашими новостями, а Кинокадр проследит за всеми остальными.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *