Рут Ирен Кадлер — полная биография

Рут Ирен Кадлер — полная биография

Лариса Соловьева

Рут Ирен Кадлер - полная биография

Рут Ирен Кадлер - полная биография

фотографии >>

Рут Ирен Кадлер - полная биография

Рут Ирен Кадлер - полная биография

Рут Ирен Кадлер - полная биография

Рут Ирен Кадлер - полная биография

биография

Соловьева Лариса Владимировна

Родилась 6 января 1947 года.
В шестнадцать лет поступила в Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии, который окончила в 1967 году.
Была актрисой в театре «Современник».
С 1988 года была артисткой МХАТ им. Горького под руководством Т.В. Дорониной.
Работала с Георгием Товстоноговым, Розой Абрамовной Сиротой, Валерием Фокиным, Валерием Беляковичем, Андреем Борисовым, Георгием Товстоноговым, Иосифом Райхельгаузом, Андреем Мироновым, Галиной Волчек, Татьяной Дорониной и другими актерами и режиссерами.

Почетный Магистр Международной Академии Театра.
Член Союза Театральных Деятелей России.

С 1983 г. преподавала на кафедре сценической речи в ГИТИСе (Российская академия театрального искусства).

В 1989 г. по приглашению крупнейшего американского учебно-театрального центра Shakespeare&Company поехала в США, где в течении трех лет изучала программы высоких технологий освобождения речи, голоса и движения для педагогов театральных школ.

В 1991 году сертифицирована Кристин Линклэйтер (Центр развития голоса и современных аспектов коммуникаций (США)) в качестве педагога-тренера.

Получила единственный в России диплом на право преподавания современных высоких технологий в области речи и движения.

Преподавала в ведущих театральных центрах Нью-Йорка и Бостона — Circle in the Square Theatre School, The Juilliard School и других.

В 1993 г., по возвращении из Америки, перевела и переработала книгу известной актрисы и педагога Кристин Линклэйтер «Освобождение голоса» («FREEING THE NATURAL VOICE»). Книга вышла в издательстве «ГИТИС».

В том же году (1993 г.) основала собственную Учебно-театральную Студию. На основе авторского тренинга выпустила книги «Хорошая осанка», «Я научу вас говорить» и монографию «Говори свободно. Создавая совершенный голос».

Скандал в Богемии

Для Шерлока Холмса она всегда оставалась «Этой Женщиной».

Я редко слышал, чтобы он называл ее каким-либо другим именем. В

его глазах она затмевала всех представительниц своего пола. Не

то чтобы он испытывал к Ирэн Адлер какое-либо чувство, близкое

к любви. Все чувства, и особенно любовь, были ненавистны его

холодному, точному, но удивительно уравновешенному уму.

По-моему, он был самой совершенной мыслящей и наблюдающей

машиной, какую когда-либо видел мир; но в качестве влюбленного

он оказался бы не на своем месте. Он всегда говорил о нежных

чувствах не иначе, как с презрительной насмешкой, с издевкой.

Нежные чувства были в его глазах великолепным объектом для

наблюдения, превосходным средством сорвать покров с

человеческих побуждений и дел. Но для изощренного мыслителя

допустить такое вторжение чувства в свой утонченный и

великолепно налаженный внутренний мир означало бы внести туда

смятение, которое свело бы на нет все завоевания его мысли.

Песчинка, попавшая в чувствительный инструмент, или трещина в

одной из его могучих линз — вот что такое была бы любовь для

такого человека, как Холмс. И все же для него существовала одна

женщина, и этой женщиной была покойная Иран Адлер, особа весьма

и весьма сомнительной репутации.

За последнее время я редко виделся с Холмсом — моя

женитьба отдалила нас друг от друга. Моего личного безоблачного

счастья и чисто семейных интересов, которые возникают у

человека, когда он впервые становится господином собственного

домашнего очага, было достаточно, чтобы поглотить все мое

внимание. Между тем Холмс, ненавидевший своей цыганской душой

всякую форму светской жизни, оставался жить в нашей квартире на

Бейкер-стрит, окруженный грудами своих старых книг, чередуя

недели увлечения кокаином с приступами честолюбия, дремотное

состояние наркомана — с дикой энергией, присущей его натуре.

Как и прежде, он был глубоко увлечен расследованием

преступлений. Он отдавал свои огромные способности и

необычайный дар наблюдательности поискам нитей к выяснению тех

тайн, которые официальной полицией были признаны непостижимыми.

Время от времени до меня доходили смутные слухи о его делах: о

том, что его вызывали в Одессу в связи с убийством Трепова, о

том, что ему удалось пролить свет на загадочную трагедию

братьев Аткинсон в Тринкомали, и, наконец, о поручении

голландского королевского дома, выполненном им исключительно

Однако, помимо этих сведений о его деятельности, которые я

так же, как и все читатели, черпал из газет, я мало знал о моем

прежнем друге и товарище.

Однажды ночью — это было 20 марта 1888 года — я

возвращался от пациента (так как теперь я вновь занялся частной

практикой), и мой путь привел меня на Бейкер-стрит. Когда я

проходил мимо хорошо знакомой двери, которая в моем уме

навсегда связана с воспоминанием о времени моего сватовства и с

мрачными событиями «Этюда в багровых тонах», меня охватило

острое желание вновь увидеть Холмса и узнать, над какими

проблемами нынче работает его замечательный ум. Его окна были

ярко освещены, и, посмотрев вверх, я увидел его высокую,

худощавую фигуру, которая дважды темным силуэтом промелькнула

на опущенной шторе. Он быстро, стремительно ходил по комнате,

низко опустив голову и заложив за спину руки. Мне, знавшему все

его настроения и привычки, его ходьба из угла в угол и весь его

внешний облик говорили о многом. Он вновь принялся за работу.

Он стряхнул с себя навеянные наркотиками туманные грезы и

распутывал нити какой-то новой загадки. Я позвонил, и меня

проводили в комнату, которая когда-то была отчасти и моей.

Он встретил меня без восторженных излияний. Таким

излияниям он предавался чрезвычайно редко, но, мне кажется, был

рад моему приходу. Почти без слов, он приветливым жестом

пригласил меня сесть, подвинул ко мне коробку сигар и указал на

погребец, где хранилось вино. Затем он встал перед камином и

оглядел меня своим особым, проницательным взглядом.

— Семейная жизнь вам на пользу, — заметил он. — Я

думаю, Уотсон, что с тех пор, как я вас видел, вы пополнели на

семь с половиной фунтов.

— Правда? Нет, нет, немного больше. Чуточку больше,

уверяю вас. И снова практикуете, как я вижу. Вы мне не

говорили, что собираетесь впрячься в работу.

— Так откуда же вы это знаете?

— Я вижу это, я делаю выводы. Например, откуда я знаю,

что вы недавно сильно промокли и что ваша горничная большая

— Дорогой Холмс, — сказал я, — это уж чересчур. Вас

несомненно сожгли бы на костре, если бы вы жили несколько веков

назад. Правда, что в четверг мне пришлось быть за городом и я

вернулся домой весь испачканный, но ведь я переменил костюм,

так что от дождя не осталось следов. Что касается Мэри Джен,

она и в самом деле неисправима, и жена уже предупредила, что

хочет уволить ее. И все же я не понимаю, как вы догадались об

Холмс тихо рассмеялся и потер свои длинные нервные руки.

— Проще простого! — сказал он. — Мои глаза уведомляют

меня, что с внутренней стороны вашего левого башмака, как раз

там, куда падает свет, на коже видны шесть почти параллельных

царапин. Очевидно, царапины были сделаны кем-то, кто очень

небрежно обтирал края подошвы, чтобы удалить засохшую грязь.

Отсюда я, как видите, делаю двойной вывод, что вы выходили в

дурную погоду и что у вас очень скверный образчик лондонской

прислуги. А что касается вашей практики, — если в мою комнату

входит джентльмен, пропахший йодоформом, если у него на

указательном пальце правой руки черное пятно от азотной

кислоты, а на цилиндре — шишка, указывающая, куда он запрятал

свой стетоскоп, я должен быть совершенным глупцом, чтобы не

признать в нем деятельного представителя врачебного мира.

Я не мог удержаться от смеха, слушая, с какой легкостью он

объяснил мне путь своих умозаключений.

— Когда вы раскрываете свои соображения, — заметил я, —

все кажется мне смехотворно простым, я и сам без труда мог бы

все это сообразить. А в каждом новом случае я совершенно

ошеломлен, пока вы не объясните мне ход ваших мыслей. Между тем

я думаю, что зрение у меня не хуже вашего.

— Совершенно верно, — ответил Холмс, закуривая папиросу

и вытягиваясь в кресле. — Вы смотрите, но вы не наблюдаете, а

это большая разница. Например, вы часто видели ступеньки,

ведущие из прихожей в эту комнату?

— Ну, несколько сот раз!

— Отлично. Сколько же там ступенек?

— Сколько? Не обратил внимания.

— Вот-вот, не обратили внимания. А между тем вы видели! В

этом вся суть. Ну, а я знаю, что ступенек — семнадцать, потому

что я и видел, и наблюдал. Кстати, вы ведь интересуетесь теми

небольшими проблемами, в разрешении которых заключается мое

ремесло, и даже были добры описать два-три из моих маленьких

опытов. Поэтому вас может, пожалуй, заинтересовать вот это

Он бросил мне листок толстой розовой почтовой бумаги,

валявшийся на столе.

— Получено только что, — сказал он. — Прочитайте-ка

Письмо было 6es дата, без подписи и без адреса.

«Сегодня вечером, без четверти восемь, — говорилось в

записке, — к Вам придет джентльмен, который хочет получить у

Вас консультацию по очень важному делу. Услуги, оказанные Вами

недавно одному из королевских семейств Европы, показали, что

Вам можно доверять дела чрезвычайной важности. Такой отзыв о

Вас мы со всех сторон получали. Будьте дома в этот час и не

подумайте ничего плохого, если Ваш посетитель будет в маске».

— Это в самом деле таинственно, — заметил я. — Как вы

думаете, что все это значит?

— У меня пока нет никаких данных. Теоретизировать, не

имея данных, опасно. Незаметно для себя человек начинает

подтасовывать факты, чтобы подогнать их к своей теории, вместо

того чтобы обосновывать теорию фактами. Но сама записка! Какие

вы можете сделать выводы из записки?

Я тщательно осмотрел письмо и бумагу, на которой оно было

— Написавший это письмо, по-видимому, располагает

средствами, — заметил я, пытаясь подражать приемам моего

друга. — Такая бумага стоит не меньше полкроны за пачку. Очень

уж она прочная и плотная.

— Диковинная — самое подходящее слово, — заметил Холмс.

— И это не английская бумага. Посмотрите ее на свет.

Я так и сделал и увидел на бумаге водяные знаки: большое

«Е и маленькое «g», затем «Р» и большое «G» с маленьким «t».

— Какой вывод вы можете из этого сделать? — спросил

— Это несомненно имя фабриканта или, скорее, его

— Вот и ошиблись! Большое «G» с маленьким «t» — это

сокращение «Gesellschaft», что по-немецки означает «компания».

Это обычное сокращение, как наше «К°». «Р», конечно, означает

«Papier», бумага. Расшифруем теперь «Е». Заглянем в иностранный

географический справочник. — Он достал с полки тяжелый

фолиант в коричневом переплете. — Eglow, Eglonitz. Вот мы и

нашли: Egeria. Это местность, где говорят по-немецки, в

Богемии, недалеко от Карлсбада1. Место смерти Валленштейна2,

славится многочисленными стекольными заводами и бумажными

фабриками. Ха-ха, мой мальчик, какой вы из этого делаете

вывод? — Глаза его сверкнули торжеством, и он выпустил из

своей трубки большое синее облако.

— Бумага изготовлена в Богемии, — сказал я.

— Именно. А человек, написавший записку, немец. Вы

замечаете странное построение фразы: «Такой отзыв о вас мы со

всех сторон получали»? Француз или русский не мог бы так

написать. Только немцы так бесцеремонно обращаются со своими

глаголами. Следовательно, остается только узнать, что нужно

этому немцу, который пишет на богемской бумаге и предпочитает

носить маску, лишь бы не показывать своего лица. Вот и он

сам, если я не ошибаюсь. Он разрешит все наши сомнения.

Мы услышали резкий стук лошадиных копыт и визг колес,

скользнувших вдоль ближайшей обочины. Вскоре затем кто-то с

силой дернул звонок.

— Судя по звуку, парный экипаж. Да, — продолжал он,

выглянув в окно, — изящная маленькая карета и пара рысаков.

по сто пятьдесят гиней каждый. Так или иначе, но это дело

пахнет деньгами, Уотсон.

— Я думаю, что мне лучше уйти, Холмс?

— Нет, нет, оставайтесь! Что я стану делать без моего

биографа? Дело обещает быть интересным. Будет жаль, если вы

— Ничего, ничего. Мне может понадобиться ваша помощь, и

ему тоже. Ну, вот он идет. Садитесь в это кресло, доктор, и

будьте очень внимательны.

Медленные, тяжелые шаги, которые мы слышали на лестнице и

в коридоре, затихли перед самой нашей дверью. Затем раздался

громкий и властный стук.

— Войдите! — сказал Холмс.

Вошел человек ростом едва ли меньше шести футов и шести

дюймов3, геркулесовского сложения. Он был одет роскошно, но эту

роскошь сочли бы в Англии вульгарной. Рукава и отвороты его

двубортного пальто были оторочены тяжелыми полосами каракуля;

темно-синий плащ, накинутый на плечи, был подбит

огненно-красным шелком и застегнут на шее пряжкой из

сверкающего берилла. Сапоги, доходящие до половины икр и

обшитые сверху дорогим коричневым мехом, дополняли то

впечатление варварской пышности, которое производил весь его

облик. В руке он держал широкополую шляпу, а верхняя часть его

лица была закрыта черной маской, опускавшейся ниже скул. Эту

маску, походившую на забрало, он, очевидно, только что надел,

потому что, когда он вошел, рука его была еще поднята. Судя по

нижней части лица, это был человек сильной воли: толстая

выпяченная губа и длинный прямой подбородок говорили о

решительности, переходящей в упрямство.

— Вы получили мою записку? — спросил он низким, грубым

голосом с сильным немецким акцентом. — Я сообщал, что приду к

вам. — Он смотрел то на одного из нас, то на другого, видимо

не зная, к кому обратиться.

— Садитесь, пожалуйста. — сказал Холмс. — Это мой друг

и товарищ, доктор Уотсон. Он так добр, что иногда помогает мне

в моей работе. С кем имею честь говорить?

— Вы можете считать, что я граф фон Крамм, богемский

дворянин. Полагаю, что этот джентльмен, ваш друг, — человек,

достойный полного доверия, и я могу посвятить его в дело

чрезвычайной важности? Если это не так, я предпочел бы

беседовать с вами наедине.

Я встал, чтобы уйти, но Холмс схватил меня за руку и

толкнул обратно в кресло:

— Говорите либо с нами обоими, либо не говорите. В

присутствии этого джентльмена вы можете сказать все, что

сказали бы мне с глазу на глаз.

Граф пожал широкими плечами.

— В таком случае я должен прежде всего взять с вас обоих

слово, что дело, о котором я вам сейчас расскажу, останется в

тайне два года. По прошествии двух лет это не будет иметь

значения. В настоящее время я могу, не преувеличивая, сказать:

вся эта история настолько серьезна, что может отразиться на

— Даю слово, — сказал Холмс.

— Простите мне эту маску, — продолжал странный

посетитель. — Августейшее лицо, по поручению которого я

действую, пожелало, чтобы его доверенный остался для вас

неизвестен, и я должен признаться, что титул, которым я себя

назвал, не совсем точен.

— Это я заметил, — сухо сказал Холмс.

— Обстоятельства очень щекотливые, и необходимо принять

все меры, чтобы из-за них не разросся огромный скандал, который

мог бы сильно скомпрометировать одну из царствующих династий

Европы. Говоря проще, дело связано с царствующим домом

Ормштейнов, королей Богемии.

— Так я и думал, — пробормотал Холмс, поудобнее

располагаясь в кресле и закрывая глаза.

Посетитель с явным удивлением посмотрел на лениво

развалившегося, равнодушного человека, которого ему,

несомненно, описали как самого проницательного и самого

энергичного из всех европейских сыщиков. Холмс медленно открыл

глаза и нетерпеливо посмотрел на своего тяжеловесного клиента.

— Если ваше величество соблаговолите посвятить нас в свое

дело, — заметил он, — мне легче будет дать вам совет.

Посетитель вскочил со стула и принялся шагать по комнате в

сильном возбуждении. Затем с жестом отчаяния он сорвал с лица

маску и швырнул ее на пол.

— Вы правы, — воскликнул он, — я король! Зачем мне

пытаться скрывать это?

— Действительно, зачем? Ваше величество еще не начали

говорить, как я уже знал, что передо мной Вильгельм Готтсрейх

Сигизмунд фон Ормштейн, великий князь Кассель-Фельштейнский и

наследственный король Богемии.

— Но вы понимаете, — сказал наш странный посетитель,

снова усевшись и поводя рукой по высокому белому лбу, — вы

понимаете, что я не привык лично заниматься такими делами!

Однако вопрос настолько щекотлив, что я не мог доверить его

кому-нибудь из полицейских агентов, не рискуя оказаться в его

власти. Я приехал из Праги инкогнито специально затем, чтобы

обратиться к вам за советом.

— Пожалуйста, обращайтесь, — сказал Холмс, снова

— Факты вкратце таковы: лет пять назад, во время

продолжительного пребывания в Варшаве, я познакомился с хорошо

известной авантюристкой Ирэн Адлер. Это имя вам, несомненно,

— Будьте любезны, доктор, посмотрите в моей картотеке, —

пробормотал Холмс, не открывая глаз.

Много лет назад он завел систему регистрации разных

фактов, касавшихся людей и вещей, так что трудно было назвать

лицо или предмет, о которых он не мог бы сразу дать сведения. В

данном случае я нашел биографию Ирэн Адлер между биографией

еврейского раввина и биографией одного начальника штаба,

написавшего труд о глубоководных рыбах.

— Покажите-ка, — сказал Холмс. — Гм! Родилась в

Нью-Джерси в 1858 году. Контральто, гм. Ла Скала, так-так.

Примадонна императорской оперы в Варшаве, да! Покинула оперную

сцену, ха! Проживает в Лондоне. совершенно верно! Ваше

величество, насколько я понимаю, попали в сети к этой молодой

особе, писали ей компрометирующие письма и теперь желали бы

вернуть эти письма.

— Совершенно верно. Но каким образом?

— Вы тайно женились на ней?

— Никаких документов или свидетельств?

— В таком случае, я вас не понимаю, ваше величество. Если

эта молодая женщина захочет использовать письма для шантажа или

других целей, как она докажет их подлинность?

— Моя личная почтовая бумага.

— Моя личная печать.

— Но мы сфотографированы вместе!

— О-о, вот это очень плохо! Ваше величество действительно

допустили большую оплошность.

— Я был без ума от Ирэн.

— Вы серьезно себя скомпрометировали.

— Тогда я был всего лишь кронпринцем. Я был молод. Мне и

теперь только тридцать.

— Фотографию необходимо во что бы то ни стало вернуть.

— Мы пытались, но нам не удалось.

— Ваше величество должны пойти на издержки: фотографию

— Ирэн не желает ее продавать.

— Тогда ее надо выкрасть.

— Было сделано пять попыток. Я дважды нанимал взломщиков,

и они перерыли весь ее дом. Раз, когда она путешествовала, мы

обыскали ее багаж. Дважды ее заманивали в ловушку. Мы не

добились никаких результатов.

— Ничего себе задачка! — сказал он.

— Но для меня это очень серьезная задача! — с упреком

— Да, действительно. А что она намеревается сделать с

— Но каким образом?

— Я собираюсь жениться.

— Об этом я слышал.

— На Клотильде Лотман фон Саксен-Менинген. Быть может, вы

знаете строгие принципы этой семьи. Сама Клотильда —

воплощенная чистота. Малейшая тень сомнения относительно моего

прошлого привела бы к разрыву.

— Она грозит, что пошлет фотоснимок родителям моей

невесты. И пошлет, непременно пошлет! Вы ее не знаете. У нее

железный характер. Да, да, лицо обаятельной женщины, а душа

жестокого мужчины. Она ни перед чем не остановится, лишь бы не

дать мне жениться на другой.

— Вы уверены, что она еще не отправила фотографию вашей

— Она сказала, что пошлет фотографию в день моей

официальной помолвки. А это будет в ближайший понедельник.

— О, у нас остается три дня! — сказал Холмс, зевая. — И

это очень приятно, потому что сейчас мне надо заняться

кое-какими важными делами. Ваше величество, конечно, останетесь

пока что в Лондоне?

— Конечно. Вы можете найти меня в гостинице Лэнгхэм под

именем графа фон Крамма.

— В таком случае, я пришлю вам записочку — сообщу, как

— Очень прошу вас. Я так волнуюсь!

— Ну, а как насчет денег?

— Тратьте, сколько найдете нужным. Вам предоставляется

полная свобода действий.

— О, я готов отдать за эту фотографию любую из провинций

— А на текущие расходы?

Король достал из-за плаща тяжелый кожаный мешочек и

положил его на стол.

— Здесь триста фунтов золотом и семьсот ассигнациями, —

Холмс написал расписку на страничке своей записной книжки

и вручил королю.

— Адрес мадемуазель? — спросил он.

— Брайони-лодж, Серпантайн-авеню, Сент-Джонсвуд.

— И еще один вопрос, — сказал он. — Фотография была

— А теперь доброй ночи, ваше величество, к я надеюсь, что

скоро у нас будут хорошие вести. Доброй ночи, Уотсон, —

добавил он, когда колеса королевского экипажа застучали по

мостовой. — Будьте любезны зайти завтра в три часа, я бы хотел

потолковать с вами об этом деле.

Ровно в три часа я был на Бейкер-стрит, но Холмс еще не

вернулся. Экономка сообщила мне, что он вышел из дому в начале

девятого. Я уселся у камина с намерением дождаться его, сколько

бы мне ни пришлось ждать. Я глубоко заинтересовался его

расследованием, хотя оно было лишено причудливых и мрачных

черт, присущих тем двум преступлениям, о которых я рассказал в

другом месте. Но своеобразные особенности этого случая и

высокое положение клиента придавали делу необычный характер.

Если даже оставить в стороне самое содержание исследования,

которое производил мой друг, — как удачно, с каким мастерством

он сразу овладел всей ситуацией и какая строгая, неопровержимая

логика была в его умозаключениях! Мне доставляло истинное

удовольствие следить за быстрыми, ловкими приемами, с помощью

которых он разгадывал самые запутанные тайны. Я настолько

привык к его неизменным триумфам, что самая возможность неудачи

не укладывалась у меня в голове.

Было около четырех часов, когда дверь отворилась и в

комнату вошел подвыпивший грум4, с бакенбардами, с растрепанной

шевелюрой, с воспаленным лицом, одетый бедно и вульгарно. Как

ни привык я к удивительной способности моего друга менять свой

облик, мне пришлось трижды вглядеться, прежде чем я

удостоверился, что это действительно Холмс. Кивнув мне на ходу,

он исчез в своей спальне, откуда появился через пять минут в

темном костюме, корректный, как всегда. Сунув руки в карманы,

он протянул ноги к пылающему камину и несколько минут весело

— Чудесно! — воскликнул он, затем закашлялся и снова

расхохотался, да так, что под конец обессилел и в полном

изнеможении откинулся на спинку кресла.

— Смешно, невероятно смешно! Уверен, что вы никогда не

угадаете, как я провел это утро и что я в конце концов сделал.

— Не могу себе представить. Полагаю, что вы наблюдали за

привычками или, может быть, за домом мисс Ирэн Адлер.

— Совершенно верно, но последствия были довольно

необычайные. Однако расскажу по порядку. В начале девятого я

вышел из дому под видом безработного грума. Существует

удивительная симпатия, своего рода содружество между всеми, кто

имеет дело с лошадьми. Станьте грумом, и вы узнаете все, что

вам надо. Я быстро нашел Брайони-лодж. Это крохотная шикарная

двухэтажная вилла; она выходит на улицу, позади нее сад.

Массивный замок на садовой калитке. С правой стороны большая

гостиная, хорошо обставленная, с высокими окнами, почти до

полу, и с нелепыми английскими оконными затворами, которые мог

бы открыть и ребенок. За домом ничего особенного, кроме того,

что к окну галереи можно добраться с крыши каретного сарая. Я

обошел этот сарай со всех сторон и рассмотрел его очень

внимательно, но ничего интересного не заметил. Затем я пошел

вдоль улицы и увидел, как я и ожидал, в переулке, примыкающем к

стене сада, конюшню. Я помог конюхам чистить лошадей и получил

за это два пенса, стакан водки, два пакета табаку и вдоволь

сведений о мисс Адлер, а также и о других местных жителях.

Местные жители меня не интересовали нисколько, но я был

вынужден выслушать их биографии.

— А что вы узнали об Ирэн Адлер? — спросил я.

— О, она вскружила головы всем мужчинам в этой части

города. Она самое прелестное существо из всех, носящих дамскую

шляпку на этой планете. Так говорят в один голос все

серпантайнские конюхи. Она живет тихо, выступает иногда на

концертах, ежедневно в пять часов дня выезжает кататься и ровно

в семь возвращается к обеду. Редко выезжает в другое время,

кроме тех случаев, когда она поет. Только один мужчина посещает

ее — только один, но зато очень часто. Брюнет, красавец,

прекрасно одевается, бывает у нее ежедневно, а порой и по два

раза в день. Его зовут мистер Годфри Нортон из Темпла5. Видите,

как выгодно войти в доверие к кучерам! Они его возили домой от

серпантайнских конюшен раз двадцать и все о нем знают. Выслушав

то, что они мне рассказывали, я снова стал прогуливаться взад и

вперед вблизи Брайони-лодж и обдумывать дальнейшие действия.

Этот Годфри Нортон, очевидно, играет существенную роль во

всем деле. Он юрист. Это звучит зловеще. Что их связывает и

какова причина его частых посещений? Кто она: его клиентка? Его

друг? Его возлюбленная? Если она его клиентка, То, вероятно,

отдала ему на хранение ту фотографию. Если же возлюбленная —

едва ли. От решения этого вопроса зависит, продолжать ли мне

работу в Брайони-лодж или обратить внимание на квартиру того

джентльмена в Темпле. Этот вопрос очень щекотлив и расширяет

поле моих розысков. Боюсь, Уотсон, что надоедаю вам этими

подробностями, но, чтобы вы поняли всю ситуацию, я должен

открыть вам мои мелкие затруднения.

— Я внимательно слежу за вашим рассказом, — ответил я.

— Я все еще взвешивал в уме это дело, когда к

Брайони-лодж подкатил изящный экипаж и из него выскочил

какой-то джентльмен, необычайно красивый, усатый, смуглый, с

орлиным носом. Очевидно, это и был тот субъект, о котором я

слышал. По-видимому, он очень спешил и был крайне взволнован.

Приказав кучеру ждать, он пробежал мимо горничной, открывшей

ему дверь, с видом человека, который чувствует себя в этом доме

Он пробыл там около получаса, и мне было видно через окно

гостиной, как он ходит взад и вперед по комнате, возбужденно

толкует о чем-то и размахивает руками. Ее я не видел. Но вот он

вышел на улицу, еще более взволнованный. Подойдя к экипажу, он

вынул из кармана золотые часы и озабоченно посмотрел на них.

«Гоните, как дьявол! — крикнул он кучеру. — Сначала к Гроссу

и Хенке на Риджент-стрит, а затем к церкви святой Моники на

Эджвер-роуд. Полгинеи, если доедете за двадцать минут!»

Они умчались, а я как раз соображал, не последовать ли мне

за ними, как вдруг к дому подкатило прелестное маленькое

ландо6. Пальто на кучере было полуэастегнуто, узел галстука

торчал под самым ухом, а ремни упряжи выскочили из пряжек.

Кучер едва успел остановить лошадей, как Ирэн выпорхнула из

дверей виллы и вскочила в ландо. Я видел ее лишь одно

мгновение, но а этого было довольно: очень миловидная женщина с

таким лицом, в которое мужчины влюбляются до смерти. «Церковь

святой Моники, Джон! — крикнула она. — Полгинеи, если доедете

за двадцать минут!»

Это был случай, которого нельзя было упустить, Уотсон. Я

уже начал раздумывать, что лучше: бежать за ней вслед или

прицепиться к задку ландо, как вдруг на улице показался кэб.

Кучер дважды посмотрел на такого неказистого седока, но я

вскочил прежде, чем он успел что-либо возразить. «Церковь

святой Моники, — сказал я, — и полгинеи, если вы доедете за

двадцать минут!» Было без двадцати пяти минут двенадцать, и,

конечно, нетрудно было догадаться, в чем дело.

Мой кэб мчался стрелой. Не думаю, чтобы когда-нибудь я

ехал быстрее, но экипаж и ландо со взмыленными лошадьми уже

стояли у входа в церковь. Я рассчитался с кучером и взбежал по

ступеням. В церкви не было ни души, кроме тех, за кем я

следовал, да священника, который, по-видимому, обращался к ним

с какими-то упреками. Все трое стояли перед алтарем. Я стал

бродить по боковому приделу, как праздношатающийся, случайно

зашедший в церковь. Внезапно, к моему изумлению, те трое

обернулись ко мне, и Годфри Нортон со всех ног бросился в мою

«Слава богу! — закричал он. — Вас-то нам и нужно.

«В чем дело?» — спросил я.

«Идите, идите, добрый человек, всего три минуты!»

Меня чуть не силой потащили к алтарю, и, еще не успев

опомниться, я бормотал ответы, которые мне шептали в ухо,

клялся в том, чего совершенно не знал, и вообще помогал

бракосочетанию Ирэн Адлер, девицы, с Годфри Нортоном,

Все это совершилось в одну минуту, и вот джентльмен

благодарит меня с одной стороны, леди — с другой, а священник

так и сияет улыбкой. Это было самое нелепое положение, в каком

я когда-либо находился; воспоминание о нем и заставило меня

сейчас хохотать. По-видимому, у них не были выполнены какие-то

формальности, и священник наотрез отказался совершить обряд

бракосочетания, если не будет свидетеля. Мое удачное появление

в церкви избавило жениха от необходимости бежать на улицу в

поисках первого встречного. Невеста дала мне гинею, и я

собираюсь носить эту монету на часовой цепочке как память о

— Дело приняло весьма неожиданный оборот, — сказал я. —

Что же будет дальше?

— Ну, я понял, что мои планы под серьезной угрозой.

Похоже было на то, что молодожены собираются немедленно уехать,

и потому с моей стороны требовались быстрые и энергичные

действия. Однако у дверей церкви они расстались: он уехал в

Темпл, она — к себе домой. «Я поеду кататься в парк, как

всегда, в пять часов», — сказала она, прощаясь с ним. Больше я

ничего не слыхал. Они разъехались в разные стороны, а я

вернулся, чтобы взяться за свои приготовления.

— В чем они заключаются?

— Немного холодного мяса и стакан пива, — ответил Холмс,

дергая колокольчик. — Я был слишком занят и совершенно забыл о

еде. Вероятно, сегодня вечером у меня будет еще больше хлопот.

Кстати, доктор, мне понадобится ваше содействие.

— Вы не боитесь нарушать законы?

— И опасность ареста вас не пугает?

— Ради хорошего дела готов и на это.

— О, дело великолепное!

— В таком случае, я к вашим услугам.

— Я был уверен, что могу на вас положиться.

— Но что вы задумали?

— Когда миссис Тернер принесет ужин, я вам все объясню.

Теперь, — сказал он, жадно накидываясь на скромную пищу,

приготовленную экономкой, — я должен во время еды обсудить с

вами все дело, потому что времени у меня осталось мало. Сейчас

без малого пять часов. Через два часа мы должны быть на месте.

Мисс Ирэн или, скорее, миссис, возвращается со своей прогулки в

семь часов. Мы должны быть у Брайони-лодж, чтобы встретить ее.

— А это предоставьте мне. Я уже подготовил то, что должно

произойти. Я настаиваю только на одном: что бы ни случилось—

не вмешивайтесь. Вы понимаете?

— Я должен быть нейтрален?

— Вот именно. Не делать ничего. Вероятно, получится

небольшая неприятность. Не вмешивайтесь. Кончится тем, что меня

отнесут в дом. Через четыре или пять минут откроют окно

гостиной. Вы должны стать поближе к этому открытому окну.

— Вы должны наблюдать за мною, потому что я буду у вас на

— И когда я подниму руку — вот так, — вы бросите в

комнату то, что я вам дам для этой цели, и в то же время

закричите: «Пожар!» Вы меня понимаете?

— Тут ничего нет опасного, — сказал он, вынимая из

кармана сверток в форме сигары. — Это обыкновенная дымовая

ракета, снабженная с обоих концов капсюлем, чтобы она сама

собою воспламенялась. Вся ваша работа сводится к этому. Когда

вы закричите «Пожар!», ваш крик будет подхвачен множеством

людей, после чего вы можете дойти до конца улицы, а я нагоню

вас через десять минут. Надеюсь, вы поняли?

— Я должен оставаться нейтральным, подойти поближе к

окну, наблюдать за вами и по вашему сигналу бросить в окно этот

предмет, затем поднять крик о пожаре и ожидать вас на углу

— Можете на меня положиться.

— Ну, и отлично. Пожалуй, мне пора уже начать подготовку

к новой роли, которую придется сегодня играть.

Он скрылся в спальне и через несколько минут появился в

виде любезного, простоватого священника. Его широкополая черная

шляпа, мешковатые брюки, белый галстук, привлекательная улыбка

и общее выражение благожелательного любопытства были

бесподобны. Дело не только в том, что Холмс переменил костюм.

Выражение его лица, манеры, самая душа, казалось, изменялись

при каждой новой роли, которую ему приходилось играть. Сцена

потеряла в его лице прекрасного актера, а наука — тонкого

мыслителя, когда он стал специалистом по расследованию

В четверть седьмого мы вышли из дому, и до назначенного

часа оставалось десять минут, когда мы оказались на

Серпантайн-авеню. Уже смеркалось, на улице только что зажглись

фонари, и мы принялись расхаживать мимо Брайони-лодж, поджидая

возвращения его обитателей. Дом был как раз такой, каким я его

себе представлял по краткому описанию Шерлока Холмса, но

местность оказалась далеко не такой безлюдной, как я ожидал.

Наоборот: эта маленькая, тихая улица на окраине города

буквально кишела народом. На одном углу курили и смеялись

какие-то оборванцы, тут же был точильщик со своим колесом, два

гвардейца, флиртовавших с нянькой, и несколько хорошо одетых

молодых людей, расхаживавших взад и вперед с сигарами во рту.

— Видите ли, — заметил Холмс, когда мы бродили перед

домом, — эта свадьба значительно упрощает все дело. Теперь

фотография становится обоюдоострым оружием. Возможно, что Иран

так же не хочется, чтобы фотографию увидел мистер Годфри

Нортон, как не хочется нашему клиенту, чтобы она попалась на

глаза его принцессе. Вопрос теперь в том, где мы найдем

— Совершенно невероятно, чтобы Ирэн носила ее при себе.

Фотография кабинетного формата слишком велика, и ее не спрятать

под женским платьем. Ирэн знает, что король способен заманить

ее куда-нибудь и обыскать. Две попытки такого рода уже были

сделаны. Значит, мы можем быть уверены, что с собой она

фотографию не носит.

— Ну, а где же она ее хранит?

— У своего банкира или у своего адвоката. Возможно и то и

другое, но я сомневаюсь и в томи в другом. Женщины по своей

природе склонны к таинственности и любят окружать себя

секретами. Зачем ей посвящать в свой секрет кого-нибудь

другого? Она могла положиться на собственное умение хранить

вещи, но вряд ли у нее была уверенность, что деловой человек,

если она вверит ему свою тайну, сможет устоять против

политического или какого-нибудь иного влияния. Кроме того,

вспомните, что она решила пустить в ход фотоснимок в ближайшие

дни. Для этого нужно держать его под рукой. Фотоснимок должен

быть в ее собственном доме.

— Но два раза взломщики перерыли дом.

— Чепуха! Они не знали, как надо искать.

— А как вы будете искать?

— Я не буду искать.

— Я сделаю так, что Ирэн покажет его мне сама.

— В том-то и дело, что ей это не удастся. Но, я слышу,

стучат колеса. Это ее карета. Теперь в точности выполняйте мои

В эту минуту свет боковых фонарей кареты показался на

повороте, нарядное маленькое ландо подкатило к дверям

Брайони-лодж. Когда экипаж остановился, один из бродяг,

стоявших на углу, бросился открывать дверцы в надежде

заработать медяк, но его оттолкнул другой бродяга, подбежавший

с тем же намерением. Завязалась жестокая драка. Масла в огонь

подлили оба гвардейца, ставшие на сторону одного из бродяг, и

точильщик, который с такой же горячностью принялся защищать

другого. В одно мгновение леди, вышедшая из экипажа, оказалась

в свалке разгоряченных, дерущихся людей, которые дико лупили

друг друга кулаками и палками. Холмс бросился в толпу, чтобы

защитить леди. Но, пробившись к ней, он вдруг испустил крик и

упал на землю с залитым кровью лицом. Когда он упал, солдаты

бросились бежать в одну сторону, оборванцы — в другую.

Несколько прохожих более приличного вида, не принимавших

участия в потасовке, подбежали, чтобы защитить леди и оказать

помощь раненому. Ирэн Адлер, как я буду по-прежнему ее

называть, взбежала по ступенькам, но остановилась на площадке и

стала смотреть на улицу; ее великолепная фигура выделялась на

фоне освещенной гостиной.

— Бедный джентльмен сильно ранен? — спросила она.

— Он умер, — ответило несколько голосов.

— Нет, нет, он еще жив! — крикнул кто-то. — Но он умрет

раньше, чем вы его довезете до больницы.

— Вот смелый человек! — сказала какая-то женщина. —

Если бы не он, они отобрали бы у леди и кошелек и часы. Их тут

целая шайка и очень опасная. А-а, он стал дышать!

— Ему нельзя лежать на улице. Вы позволите перенести

его в дом, мадам?

— Конечно! Перенесите его в гостиную. Там удобный диван.

Медленно и торжественно Холмса внесли в Брайони-лодж и

уложили в гостиной, между тем как я все еще наблюдал за

происходившим со своего поста у окна. Лампы были зажжены, но

шторы не были опущены, так что я мог видеть Холмса, лежащего на

диване. Не знаю, упрекала ли его совесть за то, что он играл

такую роль, — я же ни разу в жизни не испытывал более

глубокого стыда, чем в те минуты, когда эта прелестная женщина,

в заговоре против которой я участвовал, ухаживала с такой

добротой и лаской за раненым. И все же было бы черной изменой,

если бы я не выполнил поручения Холмса. С тяжелым сердцем я

достал из-под моего пальто дымовую ракету. «В конце концов, —

подумал я, — мы не причиняем ей вреда, мы только мешаем ей

повредить другому человеку».

Холмс приподнялся на диване, и я увидел, что он делает

движения, как человек, которому не хватает воздуха. Служанка

бросилась к окну и широко распахнула его. В то же мгновение

Холмс поднял руку; по этому сигналу я бросил в комнату ракету и

крикнул: «Пожар!» Едва это слово успело слететь с моих уст, как

его подхватила вся толпа. Хорошо и плохо одетые джентльмены,

конюхи и служанки — все завопили в один голос: «Пожар!» Густые

облака дыма клубились в комнате и вырывались через открытое

окно. Я видел, как там, за окном, мечутся люди; мгновением

позже послышался голос Холмса, уверявшего, что это ложная

Проталкиваясь сквозь толпу, я добрался до угла улицы.

Через десять минут, к моей радости, меня догнал Холмс, взял под

руку, и мы покинули место бурных событий. Некоторое время он

шел быстро и не проронил ни единого слова, пока мы не свернули

в одну из тихих улиц, ведущих на Эджвер-роуд.

— Вы очень ловко это проделали, доктор, — заметил Холмс.

— Как нельзя лучше. Все в порядке.

— Я знаю, где она спрятана.

— А как вы узнали?

— Ирэн мне сама показала, как я вам предсказывал.

— Я все же ничего не понимаю.

— Я не делаю из этого никакой тайны, — сказал он,

смеясь. — Все было очень просто. Вы, наверно, догадались, что

все эти зеваки на улице были моими сообщниками. Все они были

— Об этом-то я догадался.

— В руке у меня было немного влажной красной краски.

Когда началась свалка, я бросился вперед, упал, прижал руку к

лицу и предстал окровавленный. Старый прием.

— Это я тоже смекнул.

— Они вносят меня в дом. Ирэн Адлер вынуждена принять

меня, что ей остается делать? Я попадаю в гостиную, в ту самую

комнату, которая была у меня на подозрении. Фотография где-то

поблизости, либо в гостиной, либо в спальне. Я твердо решил

выяснить, где именно. Меня укладывают на кушетку, я

притворяюсь, что мне не хватает воздуха. Они вынуждены открыть

окно, и вы получаете возможность сделать свое дело.

— А что вы от этого выиграли?

— Очень много. Когда женщина думает, что у нее в доме

пожар, инстинкт заставляет ее спасать то, что ей всего дороже.

Это самый властный импульс, и я не раз извлекал из него пользу.

В случае дарлингтоновского скандала я использовал его, также и

в деле с арнсворским дворцом. Замужняя женщина спасает ребенка,

незамужняя — шкатулку с драгоценностями. Теперь мне ясно, что

для нашей леди в доме нет ничего дороже того, что мы ищем. Она

бросилась спасать именно это. Пожарная тревога была отлично

разыграна. Дыма и крика было достаточно, чтобы потрясти

стальные нервы. Ирэн поступила точно так, как я ждал.

Фотография находится в тайничке, за выдвижной дощечкой, как раз

над шнурком от звонка. Ирэн в одно мгновение очутилась там, и я

даже увидел краешек фотографии, когда она наполовину вытащила

ее. Когда же я закричал, что это ложная тревога, Ирэн положила

фотографию обратно, глянула мельком на ракету, выбежала из

комнаты, и после этого я ее не видел. Я встал и, извинившись,

выскользнул из дома. Мне хотелось сразу достать фотографию, но

в комнату вошел кучер и начал зорко следить за мною, так что

мне поневоле пришлось отложить свой налет до другого раза.

Излишняя поспешность может погубить все.

— Ну, а дальше? — спросил я.

— Практически наши розыски закончены. Завтра я приду к

Ирэн Адлер с королем и с вами, если вы пожелаете нас

сопровождать. Нас попросят подождать в гостиной, но весьма

вероятно, что, выйдя к нам, леди не найдет ни нас, ни

фотографии. Возможно, что его величеству будет приятно своими

собственными руками достать фотографию.

— А когда вы отправитесь туда?

— В восемь часов утра. Она еще будет в постели, так что

нам обеспечена полная свобода действий. Кроме того, надо

действовать быстро, потому что брак может полностью изменить ее

быт и ее привычки. Я должен немедленно послать королю

Мы дошли до Бейкер-стрит и остановились у дверей нашего

дома. Холмс искал в карманах свой ключ, когда какой-то прохожий

— Доброй ночи, мистер Шерлок Холмс!

На панели в это время было несколько человек, но

приветствие, по-видимому, исходило от проходившего мимо

стройного юноши в длинном пальто.

— Я где-то уже слышал этот голос, — сказал Холмс,

оглядывая скудно освещенную улицу, — но не понимаю, черт

возьми, кто бы это мог быть.

Эту ночь я спал на Бейкер-стрит. Мы сидели утром за кофе с

гренками, когда в комнату стремительно вошел король Богемии.

— Вы действительно добыли фотографию? — воскликнул он,

обнимая Шерлока Холмса за плечи и весело глядя ему в лицо.

— Но вы надеетесь ее достать?

— В таком случае, идемте! Я сгораю от нетерпения.

— Нам нужна карета.

— Мой экипаж у дверей.

— Это упрощает дело.

Мы сошли вниз и снова направились к Брайони-лодж.

— Ирэн Адлер вышла замуж, — заметил Холмс.

— За английского адвоката, по имени Нортон.

— Но она, конечно, не любит его?

— Надеюсь, что любит.

— Почему вы надеетесь?

— Потому что это избавит ваше величество от всех будущих

неприятностей. Если леди любит своего мужа, значит, она не

любит ваше величество, и тогда у нее нет основания мешать

планам вашего величества.

— Верно, верно. И все же. О, как я хотел бы, чтобы она

была одного ранга со мною! Какая бы это была королева!

Он погрузился в угрюмое молчание, которого не прерывал,

пока мы не выехали на Серпантайн-авеню.

Двери виллы Брайони-лодж были открыты, и на лестнице

стояла пожилая женщина. Она с какой-то странной иронией

смотрела на нас, пока мы выходили из экипажа.

— Мистер Шерлок Холмс? — спросила она.

— Да, я Шерлок Холмс, — ответил мой друг, смотря на нее

вопрошающим и удивленным взглядом.

— Так и есть! Моя хозяйка предупредила меня, что вы,

вероятно, зайдете. Сегодня утром, в пять часов пятнадцать

минут, она уехала со своим мужем на континент с Черингкросского

— Что?! — Шерлок Холмс отшатнулся назад, бледный от

огорчения и неожиданности. — Вы хотите сказать, что она

— А бумаги? — хрипло спросил король. — Все потеряно!

— Посмотрим! — Холмс быстро прошел мимо служанки и

бросился в гостиную.

Мы с королем следовали за ним. Вся мебель в комнате была

беспорядочно сдвинута, полки стояли пустые, ящики были раскрыты

— видно, хозяйка второпях рылась в них, перед тем как

пуститься в бегство.

Холмс бросился к шнурку звонка, отодвинул маленькую

выдвижную планку и, засунув в тайничок руку, вытащил фотографию

и письмо. Это была фотография Ирэн Адлер в вечернем платье, а

на письме была надпись: «Мистеру Шерлоку Холмсу. Вручить ему,

когда он придет».

Мой друг разорвал конверт, и мы все трое принялись читать

письмо. Оно было датировано минувшей ночью, и вот что было в

«Дорогой мистер Шерлок Холмс, вы действительно великолепно

все это разыграли. На первых порах я отнеслась к вам с

доверием. До пожарной тревоги у меня не было никаких

подозрений. Но затем, когда я поняла, как выдала себя, я не

могла не задуматься. Уже несколько месяцев назад меня

предупредили, что если король решит прибегнуть к агенту, он,

конечно, обратится к вам. Мне дали ваш адрес. И все же вы

заставили меня открыть то, что вы хотели узнать. Несмотря на

мои подозрения, я не хотела дурно думать о таком милом, добром,

старом священнике. Но вы знаете, я сама была актрисой.

Мужской костюм для меня не новость. Я часто пользуюсь той

свободой, которую он дает. Я послала кучера Джона следить за

вами, а сама побежала наверх, надела мой костюм для прогулок,

как я его называю, и спустилась вниз, как раз когда вы уходили.

Я следовала за вами до ваших дверей и убедилась, что мною

действительно интересуется знаменитый Шерлок Холмс. Затем я

довольно неосторожно пожелала вам доброй ночи и поехала в

Мы решили, что, поскольку нас преследует такой сильный

противник, лучшим спасением будет бегство. И вот, явившись

завтра, вы найдете гнездо опустевшим. Что касается фотографии,

то ваш клиент может быть спокоен: я люблю человека, который

лучше его. Человек этот любит меня. Король может делать все,

что ему угодно, не опасаясь препятствий со стороны той, кому он

причинил столько зла. Я сохраняю у себя фотографию только ради

моей безопасности, ради того, чтобы у меня осталось оружие,

которое защитит меня в будущем от любых враждебных шагов

короля. Я оставляю здесь другую фотографию, которую ему, может

быть, будет приятно сохранить у себя, и остаюсь, дорогой мистер

Шерлок Холмс, преданная вам Ирэн Нортон, урожденная Адлер».

— Что за женщина, о, что за женщина! — воскликнул король

Богемии, когда мы все трое прочитали это послание. — Разве я

не говорил вам, что она находчива, умна и предприимчива? Разве

она не была бы восхитительной королевой? Разве не жаль, что она

не одного ранга со мной?

— Насколько я узнал эту леди, мне кажется, что она

действительно совсем другого уровня, чем ваше величество, —

холодно сказал Холмс. — Я сожалею, что не мог довести дело

вашего величества до более удачного завершения.

— Наоборот, дорогой сэр! — воскликнул король. — Большей

удачи не может быть. Я знаю, что ее слово нерушимо. Фотография

теперь так же безопасна, как если бы она была сожжена.

— Я рад слышать это от вашего величества.

— Я бесконечно обязан вам. Пожалуйста, скажите мне, как я

могу вознаградить вас? Это кольцо.

Он снял с пальца изумрудное кольцо и поднес его на ладони

— У вашего величества есть нечто еще более ценное для

меня, — сказал Холмс.

— Вам стоит только указать.

Король посмотрел на него с изумлением.

— Фотография Ирэн?! — воскликнул он. — Пожалуйста, если

— Благодарю, ваше величество. В таком случае, с этим

делом покончено. Имею честь пожелать вам всего лучшего.

Холмс поклонился и, не замечая руки, протянутой ему

королем, вместе со мною отправился домой.

Вот рассказ о том, как в королевстве Богемии чуть было не

разразился очень громкий скандал и как хитроумные планы мистера

Шерлока Холмса были разрушены мудростью женщины. Холмс вечно

подшучивал над женским умом, но за последнее время я уже не

слышу его издевательств. И когда он говорит об Ирэн Адлер или

вспоминает ее фотографию, то всегда произносит, как почетный

титул: «Эта Женщина».

1 Карлсбад (Карловы Вары) — курорт в Чехословакии.

2 Валленштейн — немецкий полководец XVII века.

3 Шесть футов и шесть дюймов — приблизительно 1 метр 90 сантиметров.

5 Темпл — лондонский квартал, где сосредоточены конторы юристов.

6 Ландо — открытая коляска, запряженная парой лошадей.

Интервью Интервью Лары Пульвер для журнала Evening Standard

Рут Ирен Кадлер - полная биография

Лара Пульвер, исполнительница роли Ирэн Адлер в сериале «Шерлок BBC», дала интервью Evening Standard и рассказала о некоторых фактах с Бенедиктом Камбербэтчем, своих ролях и возвращении в сериал «Шерлок».

Интервьюер (И): «Сцена в Шерлоке с вами в роли доминатрикс Ирен Адлер (прим. та самая обнажённая сцена) — самая просматриваемая в iPlayer в этом году. Вы рады?»
Лара (Л): «Стивен Моффат рассказывал мне об этом, что её посмотрели более 2,5 млн человек, и я считаю это безумием — и одновременно комплиментом ему как автору сценария.»

И: «Бенедикт Камбербэтч простил вас за те синяки, что остались после сцены избивания плёткой?»
Л: «Скорее всего да, ведь это он говорил «Всё в порядке, Лара, можешь ударить меня сильнее». Так что винить он может только себя.»

И:«Вы общаетесь после окончания съёмок 1 серии 2 сезона?»
Л: «Да. Могу вам сказать, что мы с ним друзья. Однажды он предложил сыграть мне с ним в мюзикле. Он хотел поставить «Город ангелов» как большой стилизованный спектакль в Национальном театре»

И: «Что вы можете сказать о возвращении Ирэн в «Шерлок»?»
Л:«Я понятия не имею возвратиться ли Ирэн Адлер в 3 сезоне. Оставляю это на усмотрение Стивена Моффата и Марка Гэттиса.»

И: «Вы уже снимались обнажённой в роли Ирэн. Как далеко вы могли бы зайти ещё?»
Л: «В «Шерлоке» мне не пришлось заходить слишком далеко. Я не из числа тех актрис, что гонятся за славой и деньгами любой ценой, и не стремлюсь участвовать в тех проектах, включающих обнажение ради обнажения. И я не знаю других таких актеров, разве что они играют в «Спартаке».

И: «Ходят слухи, что вы будете первой женщиной-доктором в «Докторе Кто».»
Л: «Это было бы большой честью для меня, но я не уверена, что поклонники данного сериала готовы к столь крутому повороту событий. А также не уверена, что сериал будут развивать в этом направлении. Но, раз уж говоря об этом проекте, мне бы хотелось вновь работать со Стивеном. Он ТВ-гений.»

И:«Вы сейчас сниметесь в «Демонах Да Винчи» Дэвида Гойера, который также является автором сценария «Тёмного рыцаря: Возрождение легенды». В нем много экшена»
Л: «Могу сказать одно — каждому актёру и актрисе выделели по одному тренеру. Это ужасно, но знаете, сейчас я чувствую, что приближаюсь к своей идеальной форме.»

И: «Что вы снимаете первым после окончания каждого съёмочного дня?»
Л: «Корсет.»

Метод Холмса

Дедуктивный метод

Дедуктивный метод Шерлока Холмса:

  • На основе всех фактов и улик строится полная картина преступления.
  • Отталкиваясь от полученной картины преступления, ищется единственно соответствующий ей обвиняемый.

С точки зрения терминологии, Холмс, скорее, пользовался «индуктивным методом» (общее суждение делается на основе частностей: окурок-оружие-мотив-личность, следовательно, мистер X — преступник). Дедукция, в этом случае, выглядела бы так: мистер Х — единственный человек с темным прошлым в окружении потерпевшего, следовательно, это именно он совершил преступление.

При составлении представления о картине преступления Холмс использует строгую логику, которая позволяет по разрозненным и мало значащим в отдельности деталям восстановить единую картину так, как если бы он видел происшествие своими глазами.

По одной капле воды человек, умеющий мыслить логически, может сделать вывод о возможности существования Атлантического океана или Ниагарского водопада, даже если он не видал ни того, ни другого и никогда о них не слыхал. Всякая жизнь — это огромная цепь причин и следствий, и природу её мы можем познать по одному звену.»

— «Этюд в багровых тонах»

«Наблюдатель, основательно изучивший одно звено в серии событий, должен быть в состоянии точно установить все остальные звенья — и предшествующие, и последующие. Но чтобы довести искусство мышления до высшей точки, необходимо, чтобы мыслитель мог использовать все установленные факты, а для этого ему нужны самые обширные познания…»

— «Пять апельсиновых зёрнышек»

Ключевыми моментами метода являются наблюдательность и экспертные знания во многих практических и прикладных областях науки, зачастую относящихся к криминалистике. Здесь проявляется специфический подход Холмса к познанию мира, сугубо профессиональный и прагматичный, кажущийся более чем странным людям, малознакомым с личностью Холмса. Обладая глубочайшими познаниями в таких специфических для криминалистики областях, как почвоведение или типографское дело, Холмс не знает элементарных вещей. К примеру, Холмсу не известен тот факт, что Земля вращается вокруг Солнца, потому что эти сведения совершенно бесполезны в его работе.

Мне представляется, что человеческий мозг похож на маленький пустой чердак, который вы можете обставить, как хотите. Дурак натащит туда всякой рухляди, какая попадется под руку, и полезные, нужные вещи уже некуда будет всунуть, или в лучшем случае до них среди всей этой завали и не докопаешься. А человек толковый тщательно отбирает то, что он поместит в свой мозговой чердак.

— «Этюд в багровых тонах»

Далее, используя свой метод, который Холмс называет дедуктивным, он вычисляет преступника. Обычный ход его рассуждений таков: «Отбросьте все невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался.»

Например, при расследовании дела о пропаже сокровищ Агры, Холмс сталкивается с ситуацией, когда преступник, по приметам и оставленным уликам, оказывается человеком невысокого роста с ногой, которая никогда не знала обуви. Отбросив все варианты, Холмс останавливается на единственном: это малорослый дикарь с Андаманских островов, — каким бы парадоксальным ни выглядел этот вариант.

Необычная способность Холмса по мельчайшим признакам совершать поразительные догадки вызывает постоянное изумление Уотсона и читателей рассказов. Сыщик использует и тренирует эту способность не только в ходе следствия, но и в быту. Как правило, впоследствии Холмс досконально разъясняет ход своих мыслей, который постфактум кажется очевидным и элементарным.

Следствие

В большинстве случаев Холмс сталкивается с тщательно спланированными и сложно исполненными преступлениями. При этом набор преступлений достаточно широк — Холмс расследует убийства, кражи, вымогательства, а иногда ему попадаются ситуации, которые с первого взгляда (или в конечном итоге) вообще не имеют состава преступления (происшествие с королём Богемии, случай с Мэри Сазерленд, история человека с рассечённой губой, дело лорда Сент-Саймона).

Шерлок Холмс предпочитает действовать в одиночку, в одном лице выполняя все функции следствия. Ему помогают Джон Хэмиш Уотсон и персонал Скотланд-Ярда, но это не носит принципиального характера. Холмс находит улики и, как эксперт, оценивает по ним причастность фигурантов преступления. Допрашивает свидетелей. Кроме того, зачастую Холмс непосредственно действует как агент сыска, занимаясь поиском улик и фигурантов, а также участвует в задержании. Холмс не чужд различных уловок — использует грим, парики, меняет голос. В некоторых делах ему приходится прибегать к полному перевоплощению, что требует искусства актёра.

В некоторых делах на Холмса работает группа лондонских беспризорных мальчишек. В основном Холмс использует их в качестве соглядатаев, оказывающих ему помощь при расследовании дел.

Холмс ведёт подробную картотеку преступлений и преступников, а также пишет монографии в качестве учёного-криминалиста.

Rogue

Rogue — новости, персонажи, фильмы и другая информация по комиксам. Все материалы по теме «Rogue» на StrangeArts.ru.

Биография Роуг

Flashbacca | 21.07.2013 — 19:30

Сегодня я представляю вам биографию одной очень красивой девушки, чьи способности могут убить вас после одного прикосновения. Она давно уже стала частью большой семьи Людей Икс, не раз доказав, что достойна отстаивать права мутантов. Встречайте – Роуг!

Рут Ирен Кадлер - полная биография

Rogue (Роуг)

Рут Ирен Кадлер - полная биография

Настоящее имя: Анна-Мария

Доктор Келлог, Кэрол Дэнверс, Эйс, Анна Рэйвен, Мутант #9602, Скарлетт О`Хара

Текущее прозвище: Роуг

Рост: 172 см (5 футов 8 дюймов)

Вес: 48 кг (120 фунтов)

Цвет Глаз: Зеленый

Цвет Волос: Золотисто-каштановый

Оуэн (отец, возможно мертв); Присцилла (мать, мертва); Кэрри (тетя со стороны матери); Рэйвен Даркхолм/Мистик (неофициальная приемная мать); Ирен Адлер/Судьба (неофициальная приемная мать ,мертва); Курт Вагнер/Ночной Змей (сводный брат, мертв); Грэйдон Крид (сводный брат); Джустин Чэйз (сводная сестра, мертва); Рут Элдин/Повязка (возможно внучатая племянница); Лука Элдин (возможно внучатый племянник)

Принадлежность к Группам:

Люди Икс, Объединенный Отряд Мстителей; ранее: Отряд Защитников, Экстремальные Люди Икс, Братство Мутантов

Люди Икс, Сила Икс, Объединенный Отряд Мстителей

Апокалипсис, Варгас, Мистик

Место Рождения: Графство Келдкотт, Миссисипи

Первое появление: Avengers Annual #10 (август, 1981)

Героический хоккей

Comrade | 22.01.2013 — 21:32

Рут Ирен Кадлер - полная биография

Супергерои и суперзлодеи решили отпраздновать возвращение нового сезона NHL после длительного перерыва.

Contest of Champions II

Из глубин галактики пришла таинственная сила, которой подвластны судьбы суперегроев Земли. И сейчас они мечтают только об одном: выжить. Герои должны сойтись друг с другом в смертельных поединках, и каждый стремится победить любой ценой! Мистер Фантастик против Халка, Человек-Факел против Грозы, Человек-Паук против Зверя, Существо против Феникса — вот лишь избранные Битвы Чемпионов! Победители ещё не знают, что ждёт их после турнира.

Фантом дедукции

Рут Ирен Кадлер - полная биография

Сколько бы загадок не решал на экране Шерлок Холмс, самой большой тайной остается он сам. А потому, сколько бы новых и изощренных детективных историй не появилось за сто с четвертью лет его литературной жизни, интерес к нему не исчерпывается. Кто-то старается придерживаться классического канона в его изображении, и в этом плане невозможно переиграть сериального Джереми Бретта.

Лучший друг детей Крис Коламбус предпочел представить, как Шерлок Холмс впал в детство и передоверил эту историю Барри Левинсону, который, идя путем апокрифического сказания, встряхнул каноны и создал приятный на вкус и цвет коктейль из конан-дойловских персонажей и сюжетных мотивов, лукасовских индианаджонсоновских спецэффектов и спилберговских цитат-омажей. Игорь Масленников, с подачи сценаристов Дунского и Фрида, навел на хрестоматийные сюжеты изысканную пленку пародии, не вступив в клинч с отцом великого сыщика. Марк Гатисс и Стивен Моффат перенесли Холмса в 21-й век, педалировали мотив гомоэротизма и если по версии «Молодого Шерлока Холмса» он познакомился с Ватсоном еще в школе, то тут знаменитейший из докторов вновь впервые является в квартиру на Бейкер-стрит с афганской войны – только уже третьей. Конан Дойла переводят и переводят в духе не только автора, но и времени. Гай Ричи погрузил матрицу Холмса в современность, и сколько бы артефактов, красочно указывающих на 1890-е годы 19-го века, он не вместил в рамку кадра, все равно ясно, что год издания этого сочинения – 2009-й. То есть, теперь, с появлением сиквела «Шерлок Холмс. Игра теней» уже 2011-й. Хотя на экранном календаре 1891-й, заявляющий темы, злободневно звучащие и сегодня: изобретение супероружия для грядущей войны; политика, сращенная с бизнесом, и терроризм, неотделимый от политики и бизнеса.

Роберт Дауни-младший, хоть и без экстремы, присущей сериалу ВВС 2010 года, ничуть не менее современен, чем Бенедикт Камбербэтч с мобильником. Если того не смущало делить спальню с Ватсоном, то этот искренне не может поверить в счастье друга (Джуд Лоу) на пороге его женитьбы, потому что знает: надежней всего любовь к самому себе. Поэтому эпизод с Ирен Адлер (Рейчел МакАдамс) приобретает характер мимолетного производственного романа. Смена скоростей, ставшая символом смены эпох на закате Викторианы, приобрела здесь, конечно, измерение, соответствующее нашим возможностям. Эксцентризм викторианцев приобретает характер пародийного абсурда – правительственный чиновник Майкрофт (Стивен Фрай) появляется перед дамой в чем мать родила – и ему даже не приходит в голову объясниться.

Фильм потерял уютную псевдовикторанскую уютность, и пресловутые камины уже не работают знаками образа жизни. Всему этому Гай Ричи нашел адекватную замену. Взять, к примеру, дедуктивный метод, который в устоявшемся представлении связан с размышлениями у камина в ореоле дыма от трубки. Теперь вместо камина и трубки («дело на три никотиновых пластыря») – сверхкрупный план глаза Холмса на зуме, куда втягивается предмет, на который обратил внимание детектив – впечатляющий спецэффект, созданный с помощью высокоскоростной цифровой камеры «Фантом». Благодаря ему можно, пожалуй, сказать, что режиссер вернул правильный смысл названию метода Холмса, ведь сэр Артур Конан Дойл, при всем к нему уважении, тут малость попутал: умозаключение от частного к общему называется индукцией, а не дедукцией.

Ну и еще одна инновация – суперзлодей Мориарти. Он уже не устрашающего вида монстр, а благообразный оксфордский ученый с профессорской бородкой и мягкими манерами (Джаред Хэррис). Типичный представитель современности с его тайными авуарами и невидимыми нитями, за которые он дергает тех, кто должен стоять на авансцене. Интеллектом равный Холмсу, в отличие от противника не имеющего своего аналога в этой самой современности.

Рэйчел МакАдамс, биография, новости, фото

Рут Ирен Кадлер - полная биография

Имя: Рэйчел МакАдамс (Rachel McAdams)

День рождения: 7 октября 1978 (41 год)

Место рождения: г. Лондон, Великобритания

Рост: 165 см

Вес: 52 кг

Восточный гороскоп: Лошадь

Карьера: Иностранные актеры 451 место

Фото: Рэйчел МакАдамс

  • Рут Ирен Кадлер - полная биография
  • Рут Ирен Кадлер - полная биография
  • Рут Ирен Кадлер - полная биография
  • Рут Ирен Кадлер - полная биография
  • Рут Ирен Кадлер - полная биография

Биография Рэйчел МакАдамс

Детство

С трёх лет девочка занималась фигурным катанием и достигла немалых успехов, став победительницей местных и региональных соревнований. Во время съемок фильма «Клятва» она пыталась научить своего партнера Ченнинга Татума кататься на коньках, но потерпела фиаско: «Скорее он научил меня танцевать хип-хоп на льду».

В начале 90-х МакАдамсам, у которых к тому времени родились ещё двое детей, Дэниел и Кейтлин, предлагали отдать Рэйчел в спортивное училище в Торонто, но они отказались, послушав дочь, для которой спорт уже не был делом всей жизни. Приняв участие в театральной постановке в летнем лагере, Рэйчел увлеклась драматическим искусством, в особенности пьесами Шекспира и древнегреческими трагедиями, и начала грезить о кино.

В целом Рейчел описывает свое детство как очень счастливое. Каждый вечер вся семья собиралась за обеденным столом и делилась подробностями прошедшего дня. Этих семейных ужинов с родителями, братом и сестрой ей очень не хватает. Лето дети МакАдамсов проводили на берегах Великих Канадских озер, а зимой бродили по заснеженным лесам и строили снежные крепости.

В 1996 году Рэйчел стала студенткой Йоркского университета, готовиться к вступительным испытаниям ей помогали школьные учителя, преподававшие литературу и культурологию.

Быстрый старт

Лучшие роли

Во втором сезоне «Настоящего детектива», вышедшем в конце 2014 года, Рэйчел играла помощницу шерифа детектива Антигону Беззеридес, также в сериале, заслужившем звание культового играли Колин Фаррел и Винс Вон.

В политическом триллере «Самый опасный человек» актриса играла адвоката Аннабель Рихтер, ставшей пешкой в охоте ФБР за международным террористом. Фильм посвящён памяти Филиппа Сеймура Хоффмана, сыгравшего в нём свою последнюю роль – начальника специального подразделения ФБР Гюнтера Бахманна. В картине также снимались Даниэль Брюль, Нина Хосс и Уиллем Дефо.

С Джеймсом Франко актриса работала в драме «Всё будет хорошо», повествующей о трагедии, в которой был повинен герой Франко. Остальные роли в тяжёлой истории, не оставившей зрителей равнодушными, играла Шарлотта Генсбур.

Также в 2015 году вышло несколько картин с участием Рэйчел: драма «Левша», в которой она снималась в дуэте с Джейком Джилленхолом, исторический триллер «В центре внимания», получивший Оскар, где она играла с Марком Руффало, а также комедия «Алоха», в которой стала частью звёздной команды Брэдли Купера, Билла Мюррэя и Эммы Стоун.

«Би-би-си» ответила на обвинения в показе голой актрисы в «Шерлоке»

Рут Ирен Кадлер - полная биография

Компания «Би-би-си» ответила на жалобы, поступившие после показа сцен с обнаженной актрисой в сериале «Шерлок», и заявила, что руководство корпорации тщательно все обдумало перед показом серии в воскресный прайм-тайм. Об этом сообщает The Guardian.

После показа первой серии второго сезона вечером 1 января в компанию «Би-би-си» поступило более 100 жалоб. В серии под названием «Скандал в Белгравии» Ирен Адлер является на первую встречу с Шерлоком Холмсом абсолютно голой, однако ни в одной из сцен камера не показывает ее целиком. Сериал «Шерлок» транслируется на телеканале BBC1 в воскресный прайм-тайм, в восемь часов вечера. По британским законам телеканалам запрещено показывать эротические сцены или сцены насилия до 9 часов вечера.

Глава отдела многосерийных фильмов Бен Стивенсон (Ben Stephenson) заявил, что ожидал жалоб со стороны зрителей, однако отметил, что аудитория «Шерлока» составила около 10 миллионов человек, тогда как жалоб поступило всего 100. «То, что ‘Шерлок’ показывают до 9 вечера, не означает, что он должен быть скучным. ‘Шерлок’ — это дерзкая задумка, сериал, который может позволить себе риск печатать текст прямо в кадре,» — добавил Стивенсон.

Действие сериала разворачивается в современном Лондоне, а сюжет только приблизительно напоминает рассказы Конан-Дойла. Сезон состоит из трех серий, каждая продолжительностью около 90 минут. Телеканал BBC уже показал две серии второго сезона, «Скандал в Белгравии» и «Собаки Баскервилей». Третья серия под названием «Рейхенбахский водопад» выйдет в воскресенье, 15 января.

Первый сезон сериала «Шерлок» вышел на BBC летом 2010 года и собрал высокие рейтинги и массу положительных отзывов в прессе. В мае 2011 года на церемонии BAFTA TV (британский аналог «Эмми») «Шерлок» был признан лучшим драматическим сериалом года.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *