Сара Хестер — полная биография

Сара Хестер — полная биография

Levitan David

( 03.03.1903 года ) . кто-то из присутствовавших обратился к нему: ‘Давид, а на руках по комнате пройтись сможешь?’. Он встал и прошелся! В этом эпизоде, казалось бы, нет ничего такого уж необычного, если не вспомнить, что Давид родился 3 марта 1903 года! Считать умеете?!

Автор: Ури Миллер

Статья: Давид Левитан как зеркало еврейского физического воспитания

До встречи с Давидом Левитаном мне казалось, что рассказы о нем носят несколько апокрифический оттенок. Судите сами. Несколько лет назад во время встречи преподавателей физического воспитания, проходившей во Всеизраильском институте физического воспитания и спорта им. Уингейта, кто-то из присутствовавших обратился к нему: «Давид, а на руках по комнате пройтись сможешь?». Он встал и прошелся!В этом эпизоде, казалось бы, нет ничего такого уж необычного, если не вспомнить, что Давид родился 3 марта 1903 года! Считать умеете?!История жизни Давида Левитана фантастическим образом впитала в себя элементы трагической и героической истории еврейского народа в XX веке. Он родился в городе Двинске, учился в коммерческом училище. Давид Левитан рос обычным мальчишкой, плавал, играл в футбол, но особого внимания спорту не уделял. С началом Первой мировой войны семья эвакуировалась в Саранск, где в ту пору жил дядя нашего героя. Затем — гражданская война, переезд семьи в Новороссийск, где Давид завершил среднее образование. Именно в Новороссийске он начал серьезно заниматься спортом, особенно плаванием и борьбой. В «Кружке самоусовершенствования и физического развития» он вел большую работу по объединению местной еврейской молодежи. В 1920 году кружок был переименован в «Маккаби», а Левитан был избран его секретарем. За полгода новороссийское общество «Маккаби» стало самым мощным во всем регионе. С установлением Советской власти общество начало подвергаться преследованиям и даже было временно закрыто, но спустя несколько дней после обращения за помощью в Москву к руководителю всероссийского общества «Маккаби» Ицхаку Рабиновичу в Новороссийск поступила телеграмма с требованием немедленно восстановить работу общества в полном объеме под названием «Спортивная секция Всевобуча — Маккаби».В 1921 году семья Левитана переехала в Москву, потом родители вернулись в Двинск, а молодой Давид остался. В Москве он при поддержке Рабиновича активно включился как в преподавательскую, так и в организационную деятельность московского общества «Маккаби», а в 1924 году был избран его секретарем. В том же году Давид Левитан, пройдя обучение в московском техникуме физического воспитания, получил диплом инструктора, после чего был назначен на должность инспектора московских детских игровых площадок. Само собой разумеется, что эта сторона деятельности никоим образом не отразилась на его активности в «Маккаби». Среди его учеников в московском «Маккаби» той поры можно отметить будущую «звезду» советской легкой атлетики 1930-1940-х годов — заслуженного мастера спорта, многократного чемпиона и рекордсмена СССР в спринтерском и эстафетном беге и в прыжках в длину Роберта Люлько. Но деятельность Левитана по пропаганде физического воспитания в еврейской среде не ограничивалась только «Маккаби». Так, он вел занятия по гимнастике в государственном еврейском театре «Габима», причем не только в пору пребывания театра в СССР, но и позже, в 1930-х годах, когда и театр, и Давид оказались в Эрец Исраэль.Надо учесть, что 20-е годы прошлого века были особенно тяжелым периодом в истории российских маккабистов: в 1923 году общество «Маккаби» было официально закрыто и продолжало свою, уже полулегальную, деятельность под именем спортивного общества «Молот», одновременно создав в Москве новое общество — «Московское общество любителей гимнастики и спорта» (МОЛГИС). Общество принимало в свои члены всех любителей спорта без оглядки на их национальное происхождение, и там наряду с легальными группами действовала и нелегальная группа «Маккаби». После арестов деятелей сионистского движения, среди которых оказался один из руководителей московского «Маккаби» Меир Март, московские маккабисты были вынуждены перейти к подпольным занятиям, выезжая в пригороды столицы или тайком занимаясь в чужих залах. В 1925 году Левитан был призван в Красную армию, где в течение года служил инструктором по физической подготовке военнослужащих, а после демобилизации был направлен на учебу в Московский институт физической культуры, откуда стараниями ОГПУ был в 1928 году исключен, а вскоре и арестован. После четырехмесячного заключения в Лубянской и Бутырской тюрьмах его приговорили за сионистскую деятельность в обществах «Маккаби» и «Хе-халуц» к трехлетней ссылке в город Шадринск на Южном Урале. Но даже в ссылке он не оставил активной деятельности — вел занятия в созданных им гимнастических и легкоатлетических кружках. В декабре 1929 года длительная борьба за находившихся в тюрьмах и
ссылке руководителей российского сионистского движения, которую вели очень многие видные деятели как за пределами СССР, так и внутри него, завершилась высылкой узников в Палестину.В середине января 1930 года Давид Левитан на пароходе «Новороссийск» приехал в порт Яффо. Началась обычная жизнь репатрианта в Эрец Исраэль. Он работал на апельсиновых плантациях, потом на стройке в Нетании, а в 1936-1937 годах — начальником охраны строившегося в ту пору Тель-Авивского порта.Одновременно Левитан продолжал принимать активное участие в развитии физкультурного движения в Эрец Исраэль. Поначалу он был инструктором легкоатлетических секций в Петах-Тикве и Тель-Авиве. В 1930 году Давид в качестве судьи участвовал во втором слете общества «Ха-поэль», год спустя организовал легкоатлетические соревнования в Тель-Авиве и Рамат-Гане. А с 1932 года он уже — избранный член руководства и координатор профессиональной деятельности спортивного общества «Ха-поэль».В 1950 году по приглашению отдела физического воспитания израильского министерства просвещения и культуры Давид Левитан стал ответственным за физическое воспитание и спорт в движении «Алият ха-ноар» («Молодежная алия») Еврейского агентства, где проработал восемнадцать лет, вплоть до ухода на пенсию в 1968 году. На этом этапе полем его деятельности стала вся страна, которую он многократно исколесил вдоль и поперек, посещая каждый день все новые города и веси. И все это — не на персональной машине (ее Давиду дали незадолго до ухода на пенсию) и даже не на своей собственной (которой семья Левитана так и не обзавелась), а на обычных рейсовых автобусах, которые в ту пору ходили, как рассказывают старожилы, из рук вон плохо. Бесчисленные соревнования по разным видам спорта, множество групп физического воспитания и спортивных секций, постоянная деятельность курсов по подготовке тренеров и инструкторов спорта — вот неполный перечень того, чем занимался в ту пору Давид Левитан.И конечно, рассказ об этом удивительном человеке был бы неполным, если бы я не сказал несколько слов о его жене Ривке. Они составляют на диво красивую пару, достойную, истинно интеллигентную. Ривка и Давид познакомились в 1934 году в Праге на проходившей в то время в столице Чехословакии Рабочей олимпиаде, где наш герой представлял общество «Ха-поэль» Эрец Исраэль и находился на попечении местных членов общества «Хе-халуц». Одной из «попечительниц» оказалась и юная Ривка. Они поженились и уехали на Святую землю. Здесь трудились, растили детей.Его сын Яаков пошел по стопам отца, продолжив деятельность по развитию физического воспитания в Израиле.После перенесенной операции Давид не так подвижен, как всего несколько лет назад, но характер и душу не изменишь, а потому он и по сей день сохраняет интерес к жизни и происходящему в мире. У него поразительные глаза — ясные, чистые, мудрые и добрые. Говорят, «глаза — зеркало души». Глядя на Давида Левитана, понимаешь, что это так. И хочется, чтобы они глядели на мир долгие, долгие годы!

Красивые тфилин

Эту историю передают со слов знаменитого минского раввина раби Давида Тэйвеля [1].

Умер один очень богатый еврей и оставил после себя большое наследство. Сели сыновья делить меж собой наследство – и быстро с этой задачей справились. Неразделенными остались только тфилин – очень дорогие и безумно красивые, написанные давным-давно неким святым софером. А коробочки к ним сделал один гениальный мастер – и все в синагоге смотрели на них и любовались.

Короче говоря, были те тфилин гордостью семьи. Так что о том, чтобы их продать и разделись вырученные деньги между наследниками, и речи быть не могло. Но кому из братьев их отдать?

Каждый хотел получить их себе. Да вот беда, тфилин – вещь целая, их на части не разделишь.

В конце концов, порешили братья отдать их самому младшему, которому еще не исполнилось тринадцати лет. Пусть в день бар-мицвы они станут его, и все останутся довольны.

Так и было. Наступил праздник в жизни мальчика – он надел те тфилин. И с тех пор надевал их каждый день.

Шли годы, десятилетия, а он с отцовскими тфилин не расставался.

И вот, стал он богатым торговцем. Во много раз увеличил отцовское состояние, оказывал большую помощь общине, был щедрым на цдаку и удачлив в делах.

Но главной своей заслугой считал то, что ни разу не надел на себя чужие тфилин, – только свои, доставшиеся ему в наследство от отца.

Понятно, что не было бы этого рассказа, если б однажды не произошло то, что произошло. А дело было так.

В разгар снежной зимы пришлось ему выехать за город – совсем недалеко, заглянуть в пару соседних местечек – взять с заемщиков долги. Дорога обещала занять час-два в одну сторону, не больше, так что в полдень выехал он на санях при ярком солнце и безоблачном небе, собираясь еще к вечеру вернуться в город.

Но еще был в пути, как небо заволокло хмурой тьмой, повалил снег, еле он с попутчиками до постоялого двора добрался. А вьюга с каждым часом крепчала, все дороги занесло.

Утром люди в окно выглянули – ой, татлэ! – а заносы на дороге лошадям под живот. Двери из дому еле от снега отгребли. Получалось, что застряли не меньше, чем на сутки.

Ах, как обидно – находиться в часе езды от отцовских тфилин, а надевать на себя в утренней молитве чужие, одолженные у хозяина гостиницы. Еще как обидно!

Так или иначе, горе не самое большое, что случилось, то случилось. Попереживал, да забыл.

Он-то забыл. Но на небесном суде, перед которым после смерти предстал наш герой, ему о том случае сразу напомнили.

Посмотрели в своих небесных книгах и обнаружили страшную запись. Оказывается, полагается ему геином, т.е. ад и жуткие неприятности, за то, что ни разу за всю жизнь не надел кашерных тфилин. Именно эти слова ему и произнесли (на идиш, конечно).

Много хороших дел он успел совершить, а с тфилин оплошал. Придется за это ответить.

Он, конечно, принялся возражать: да не было такого дня, чтобы я не! Откуда у меня некашерные? Да это была моя самая любимая мицва. Да я. И т.д.

Но ему показывают запись – и он утих. Понял, что ошибкой с его стороны было то, что ни разу за всю жизнь их не проверил. И его отец ни разу не проверил. И, наверное, дед тоже. Вот беда.

И тут вдруг бежит к судьям самый мелкий служка небесного суда, ангел-курсант, показывает мелкую-мелкую запись в той же книге. Стойте! Смотрите! Тут написано, что однажды он все-таки надел кашерные тфилин. Вот и дата стоит, и адрес. Тот самый постоялый двор. Разгар вьюги и бездорожья.

Вздохнули все облегченно, а громче всех наш еврей. Миновал его геином, уф.

Свою притчу рав Тэйвель всегда заканчивал словами: так и мы. Возможно, всю жизнь думаем: ну уж эта-то мицва записана за нами. А на самом деле – мы ее проверили? внутрь заглянули? с мастером посоветовались: что там внутри, не отпали ли буквы, не скукожился ли пергамент?

Можем давать цдаку кому попало, налево и направо. А зачтется нам только один-единственный случай, когда действительно помогли по делу. Ведь возможно такое, нет? Откуда дровишки уверенность?

Краткая версия истории приведена мной на уроке » Жених и невеста «.

[1] Я мог бы ограничиться простой ссылкой на страницу иннета (дана внизу), где говорится о самом раве, а также о замечательном и сверх-красивом арон-акодеш, который он в свое время установил в минской синагоге на свои деньги. Но не все тут умеют читать на иврите, поэтому приведу с той страницы несколько интересных данных.

Сначала о раввине Давиде Тэйвеле (ум. в 1861 г.). Он был любимым учеников раби Хаима Воложинера. (Есть сведения, что он учился также у тогда еще молодого раби Исраэля Салантера и преподавал Талмуд и мусар в ешиве «Ломжа».) Про него рассказывают великую массу историй самого широкого жанрового диапазона: от анекдотов, где фигурирует остроумный раввин, до рассказов-притч, которые он или сочинил сам, или получил уже сочиненными от предыдущих поколений. Кстати, одну из них я привожу в своем посте.

Рав Давид Тэйвель – автор ряда очень глубоких книг ( »נחלת דוד» ו»בית דוד» על הש»ס, ו»דרשות בית דוד» על התורה ), которые переиздаются постоянно.

Был главой раввинского суда Минска. В 1841 году, как теперь говорят, спонсировал святой арон для свитков Торы. Много позже арон был вывезен в Иерусалим. После ряда переездов, ремонтов и реставраций установлен в 1972 г. в новой мидраше в «Махон-Меир» ( מכון מאיר ) – и стоит того, чтобы на него посмотреть. Адрес: Сдерот Амеири 2 и 4, Кирьят-Моше, Иерусалим. Фотография его здесь (была здесь, да полиция администрация ее отменила-запретила-стерла) , а также всякие сведения, из которых я начерпал выше полную пригоршню.

Святитель Ники ́ фор I , патриарх Константинопольский , исповедник

Дни памяти

Житие

Житие святителя Никифора, патриарха Константинопольского

Свя­ти­тель Ни­ки­фор Ис­по­вед­ник ро­дил­ся в Кон­стан­ти­но­по­ле во вто­рой по­ло­вине VIII ве­ка. Глу­бо­кая ве­ра и го­тов­ность к по­дви­гу ис­по­вед­ни­че­ства бы­ли за­ло­же­ны в нем его ро­ди­те­ля­ми, Фе­о­до­ром и Ев­до­ки­ей. Они да­ли сы­ну на­сто­я­щее хри­сти­ан­ское вос­пи­та­ние, под­креп­лен­ное при­ме­ром их соб­ствен­ной жиз­ни. Отец его по­стра­дал как ис­по­вед­ник пра­во­сла­вия от им­пе­ра­то­ра-ико­но­бор­ца Кон­стан­ти­на Ко­про­ни­ма (740–775). Мать, раз­де­ляв­шая все ис­пы­та­ния сво­е­го му­жа, по­сле­до­ва­ла за ним в из­гна­ние, а по­сле его смер­ти вер­ну­лась в Кон­стан­ти­но­поль и окон­чи­ла жизнь в ино­че­стве. Свя­той Ни­ки­фор по­лу­чил хо­ро­шее свет­ское об­ра­зо­ва­ние, но боль­ше все­го изу­чал Свя­щен­ное Пи­са­ние и чи­тал ду­хов­ные кни­ги.

В цар­ство­ва­ние Льва IV (775–780) свя­той Ни­ки­фор по­лу­чил зва­ние цар­ско­го со­вет­ни­ка. На­хо­дясь при цар­ском дво­ре, он про­дол­жал ве­сти стро­гую, доб­ро­де­тель­ную жизнь, твер­до хра­нил чи­сто­ту пра­во­слав­ной ве­ры и рев­ност­но за­щи­щал по­чи­та­ние свя­тых икон. По­сле смер­ти Льва IV, в цар­ство­ва­ние Кон­стан­ти­на VI (780–797) и его ма­те­ри свя­той Ири­ны, в 787 го­ду в Ни­кее был со­зван VII Все­лен­ский Со­бор, осу­див­ший ико­но­бор­че­скую ересь. Глу­бо­ко зная Свя­щен­ное Пи­са­ние, свя­той Ни­ки­фор от име­ни им­пе­ра­то­ра вы­сту­пил на Со­бо­ре в за­щи­ту пра­во­сла­вия, чем ока­зал боль­шую по­мощь свя­тым от­цам Со­бо­ра.

По­сле Со­бо­ра свя­ти­тель Ни­ки­фор несколь­ко лет оста­вал­ся при дво­ре, но пол­ная су­е­ты жизнь всё бо­лее и бо­лее тя­го­ти­ла свя­то­го. Он оста­вил служ­бу и по­се­лил­ся в уеди­не­нии, при Бос­фо­ре, про­во­дя жизнь в на­уч­ных тру­дах, без­мол­вии, по­сте и мо­лит­ве. Свя­той Ни­ки­фор по­стро­ил цер­ковь, ос­но­вал мо­на­стырь и вел стро­гую ино­че­скую жизнь еще до при­ня­тия ино­че­ско­го по­стри­га.

В цар­ство­ва­ние им­пе­ра­то­ра Ни­ки­фо­ра I (802–811), по­сле кон­чи­ны свя­то­го пат­ри­ар­ха Та­ра­сия (784–806), свя­той Ни­ки­фор был из­бран на его ме­сто, при­нял ино­че­ский по­стриг и свя­щен­ни­че­ский сан и был воз­ве­ден на пат­ри­ар­ший пре­стол 12 ап­ре­ля 806 го­да, в день свя­той Пас­хи.

При им­пе­ра­то­ре Льве V Ар­мя­нине (813–820), яром при­вер­жен­це ико­но­бор­че­ской ере­си, для Церк­ви вновь на­чал­ся пе­ри­од смут и го­не­ний. Им­пе­ра­тор не мог сра­зу на­чать от­кры­тое го­не­ние на пра­во­сла­вие, по­сколь­ку ико­но­бор­че­ство бы­ло осуж­де­но VII Все­лен­ским Со­бо­ром. Свя­той пат­ри­арх про­дол­жал слу­жить в Ве­ли­кой церк­ви, сме­ло убеж­дая на­род хра­нить пра­во­слав­ную ве­ру, и про­во­дил по­сле­до­ва­тель­ную и неослаб­ную борь­бу с ере­сью. Им­пе­ра­тор на­чал вы­зы­вать из ссыл­ки епи­ско­пов и кли­ри­ков, от­лу­чен­ных от Церк­ви VII Все­лен­ским Со­бо­ром. Со­ста­вив из них ере­ти­че­ский со­бор, им­пе­ра­тор по­тре­бо­вал, чтобы пат­ри­арх явил­ся для пре­ний о ве­ре. Пат­ри­арх от­ка­зал­ся рас­суж­дать о ве­ре с ере­ти­ка­ми, так как уче­ние ико­но­бор­цев уже бы­ло пре­да­но ана­фе­ме VII Все­лен­ским Со­бо­ром. Он вся­че­ски ста­рал­ся об­ра­зу­мить им­пе­ра­то­ра и его окру­же­ние, без­бо­яз­нен­но разъ­яс­нял на­ро­ду уче­ние о по­чи­та­нии свя­тых икон, на­пи­сал уве­ща­ния к им­пе­ра­три­це и гра­до­на­чаль­ни­ку Ев­ти­хи­а­ну, бли­жай­ше­му к им­пе­ра­то­ру са­нов­ни­ку, при­со­еди­нив в кон­це про­ро­че­ское сло­во о ско­рой ги­бе­ли ере­ти­ков от «ка­ра­ю­щей ру­ки Гос­под­ней». То­гда ере­ти­че­ский со­бор от­лу­чил от Церк­ви свя­то­го пат­ри­ар­ха Ни­ки­фо­ра и его пред­ше­ствен­ни­ков – бла­жен­но­ по­чив­ших пат­ри­ар­хов Та­ра­сия и Гер­ма­на. Свя­той Ни­ки­фор был со­слан сна­ча­ла в мо­на­стырь в Хри­со­поль, а за­тем – на ост­ров Про­кон­нис в Мра­мор­ном мо­ре. По­сле 13 лет ли­ше­ний и скор­бей 2 июня 828 го­да свя­той пат­ри­арх Ни­ки­фор скон­чал­ся в из­гна­нии.

13 мар­та 847 го­да нетлен­ные мо­щи свя­то­го пат­ри­ар­ха Ни­ки­фо­ра, про­ле­жав­шие в зем­ле 19 лет, с тор­же­ством бы­ли пе­ре­не­се­ны в Кон­стан­ти­но­поль в со­бор­ную цер­ковь Свя­той Со­фии.

Свя­ти­тель Ни­ки­фор был вы­да­ю­щим­ся цер­ков­ным де­я­те­лем сво­е­го вре­ме­ни, «укра­ше­ни­ем ве­ка и ка­фед­ры» и, мно­го по­слу­жив Церк­ви, оста­вил об­шир­ное ду­хов­ное на­сле­дие – мно­го­чис­лен­ные тру­ды ис­то­ри­че­ско­го, дог­ма­ти­че­ско­го и ка­но­ни­че­ско­го со­дер­жа­ния.

Охотник за «невидимкой»

Сара Хестер - полная биографияОх и «доставал» же бойцов этот танк! Танк-«невидимка», как его прозвали. Прозвище это он оправдывал в полной мере! О нем легенды рассказывали. Будто появляется неведомо откуда и исчезает неизвестно куда и как. Промаха наводчик-дудаевец не знает – в БТР с четырех тысяч метров влепил два снаряда, да так точно, что между пробоинами в броне только ладонь можно приложить. Попасть же из орудия в тот танк, утверждали, вообще невозможно… Невидимка, в общем.

Но никакой мистики тут не было. Как не имелось у той «семьдесятдвойки» и неких «стелсовских» секретов. Славу танку создали мастерство экипажа, его умение стопроцентно использовать особенности территории, где шли бои.

У боевых действий в горной местности – свои особенности. Как, впрочем, имеется своеобразие при войне на фоне любого ландшафта. Нечасто противоборствующие стороны в горах оказываются на одной горизонтали. Как правило, кто-то, оказавшись ниже по высоте, бывает в проигрыше.

Подразделение внутренних войск, подкрепленное танками роты старшего лейтенанта Олега Гафурова, попало именно в такое положение – дудаевцы нависали над ними, занимая господствующие вершины. Этой особенностью ситуации и воспользовались танкисты боевиков. На огневую позицию они выводили боевую машину по обратному, невидимому для наблюдателей федеральных войск, склону таким образом, чтобы из-за вершины высотки минимально выглядывали лишь ствол орудия и оптика наведения. Так и стреляли. Получалось, что танк, практически невидимый для противника (читай: наших артиллеристов и танкистов), мог причинять подразделениям федеральных войск немалый ущерб. И причинял! Стрелять наводчик умел.

Так было и в этот раз. Несколько осколочных снарядов разорвались у самых окопов мотострелков. Затем дудаевцы перенесли огонь на стоящий в окопе танк старшего лейтенанта Юрия Таможеникова. По броне гулко простучали горячие осколки. Оставаться на месте становилось опасно.

– Заводи!– крикнул офицер.– Отходим!

Механик-водитель растерянно засуетился. Для него, юного воина Леонида Белова, то был первый бой.
– Спокойнее, Леня!

Куда там спокойнее! Молодой солдат, пытаясь запустить двигатель, напрочь растратил сжатый воздух из ресиверов и теперь попросту не знал, что делать. Впрочем, под разрывами Юрий и сам чувствовал себя неуютно. Было очевидно, что дудаевцы пристреливаются именно к нему.

– Вылезай, Леня! Я сам… Вытащив из-за рычагов бледного солдата, офицер плюхнулся на его место. Подсевшие аккумуляторы натужно пытались провернуть мощный коленвал.

– Ну давай же, давай!

Наконец двигатель взревел. Танк дрогнул и, высоко задрав корму, подался из окопа.

…Именно в этот момент, наверное, зародилась в мозгу Юрия идея, как можно подловить «невидимку»…

Танк подался из окопа. Выплюнув вперед дымовой заряд «тучи» (система запуска дымовых гранат – прим. «Отваги»), боевая машина под прикрытием мрачного искусственного тумана лихо подрулила к окопам пехоты.

А танк дудаевцев между тем исчез, как всегда, незаметно, по-английски. Партия и в этот раз осталась за ним.
Боевики-танкисты еще не подозревали, что Юрий уже обдумывает ответный ход.

Рассуждал взводный примерно так. Дудаевцы, имея изначальное преимущество, используют его в полной мере. Что им можно противопоставить? На чем подловить? На неожиданности! На что рассчитывают боевики? Что в обороне при обстреле естественная реакция человека – забиться, затаиться, закрыться дымами… Значит – необходимо поступить иначе!

И вот «невидимка» проявил себя вновь. После первых же разрывов Таможеников прокричал:

Теперь уже Леонид не подвел. Танк резко отпрянул назад, мгновенно вырвавшись из окопа. Боевая машина оказалась на виду у танкистов боевиков. Но ведь и танк дудаевцев перестал быть невидимым для Юрия и его товарищей. Что и требовалось!

Стрелять в Чирчике Таможеников научился на славу. Юрий первый снаряд выпустил навскидку, как ковбой в вестерне. Недолет. Поняв его маневр, танк боевиков начал поспешно отползать назад, стараясь спрятаться на обратном скате высотки. Тогда Таможеников выпустил подряд несколько снарядов навесом через вершинку, каждый раз меняя дальность, но не сбивая прицел. Рассудил, что растерявшиеся танкисты-дудаевцы, стремясь побыстрее уйти из-под обстрела, вряд ли станут маневрировать вне видимости противника. И не ошибся. После очередного выстрела сквозь густую пыльную пену разрывов поначалу робко, а потом все гуще начали пробиваться чадные клубы солярного дыма.
Больше «невидимка» в этих краях не появлялся.

Биография у Юрия самая обычная. Родился в Волгоградской области, школа, профтехучилище, танковое училище в Чирчике, что под Ташкентом, там же женился на дочери офицера, служба под Алма-Атой…

– Я люблю армию,– рассказывает он.– Поэтому часто вспоминаю службу в Казахстане. Там мы действительно занимались боевой подготовкой. А потом, когда все эти разделы-распады начались, нахлынули нынешние проблемы. Людей не хватает, «горючки» нет, боевая подготовка скомкана.

Воевать учились в ходе боев. Сплоховавший в первом бою Леонид Белов скоро стал механиком-водителем экстракласса. Поднабрался опыта наводчик орудия рядовой Николай Шумков. Постигали науку побеждать и другие воины подразделения – старший сержант Артем Притчин, сержант Александр Исламов…

Опыт – великое дело. Плохо только, что наживать его приходилось непосредственно в боях, а не в ходе, как то положено, боевого слаживания.

Как-то вечером отряд боевиков попытался прорваться в расположение полка, которому было придано танковое подразделение. Когда дудаевцев засекло боевое охранение и подняло тревогу, в наушниках командира батальона подполковника Сергея Котелкина раздался голос:
– Здравствуй, комбат! Сейчас мы тебя «мочить» будем!

Полевые командиры любят подобные эффекты – войти в связь со своим противником и предупредить о нападении. Особый шик – если при этом могут обратиться по имени.

А Таможеников со своим танком, естественно, уже на «передке» – вывел машину на огневую позицию после первых же выстрелов. По нему и пришлась первая реактивная граната. Повезло – чуток промахнулись засевшие в «зеленке» боевики. Взрыв взметнул тучу пыли из бруствера. Юрий почувствовал, как больно обожгло бровь.

– Отходим на запасную! – скомандовал он.

Только когда бой чуть стих, попросил подчиненных посмотреть, что с лицом. Оказалось, над глазом крохотный осколок застрял. Тут же его и выковыряли из рассеченной брови. Отверткой.

…Сегодня для Юрия война уже закончилась. Навсегда ли – неведомо. Но только подразделение, в котором он служит, выведено из Чечни и расположилось на новом месте. И вновь навалились все те же проблемы, что и раньше. Нет своего полигона, не хватает топлива для танков, боевая учеба идет с перебоями… Из «учебки» пополнение прибыло взамен уволившихся в запас юных ветеранов – всего-то по три раза сидели «молодые» за рычагами управления… А обучать их надо, чтобы, если придется вновь вести подчиненных в бой, науку побеждать постигали они с меньшими жертвами.

О Юрии в части говорят по-разному. Один из офицеров высказался примерно так: есть у нас и более, мол, достойные, у Таможеникова, мол, характер строптивый. Возможно, и так. Но, каким бы ни был у Юрия характер, танк-«невидимку» подловил именно он. И осколок из раны во время боя отверткой выковыривали именно ему. Ну а насчет строптивости… Вспомним легендарного Маринеско – и простим Юрию этот недостаток.

На днях сынишке Юрия Никите исполнилось три годика. Какая его ждет судьба, нам знать не дано. Одно лишь бесспорно: ему довелось родиться сыном настоящего офицера.

Заметили ош Ы бку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Акафист святому преподобному Анатолию Оптинскому (старшему)

Предназначен для келейного чтения

Находится на рассмотрении в Комиссии по акафистам при Издательском Совете Русской Православной Церкви

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 07 февраля (25 января ст. ст.)

Сара Хестер - полная биография Сара Хестер - полная биография Сара Хестер - полная биография Сара Хестер - полная биография

Ґкafістъ прпdбному и3 бGон0сному nтцY нaшему ґнат0лію, стaрцу и3 и3сmхaсту џптинскому

Кондaкъ №

И#зрsдному дёлателю моли1твы ќмныz, бGодохновeнному ўчи1телю монaшескихъ чинHвъ, стaрцу ґнат0лію похвaльнаz восписyемъ. Тh же, џтче, настaви нaсъ на стези6 бGоуг0дныz, да въ рaдости зовeмъ ти2:

Рaдуйсz, ґнат0ліе, зерцaло мlтвы ќмныz.

Јкосъ №

Мірскaгw треволнeніz и3збэжaвъ, прпdбне, бGу посщ7eнъ бhвъ t роди1телей, ћкоже самуи1лъ. Сегw2 рaди ю4ношеское твоE бlгочeстіе похвалsюще, вопіeмъ ти2:

Рaдуйсz, бlгочeстивое бGу приношeніе. Рaдуйсz, бGолюби1вымъ роди1телємъ твои1мъ похвалeніе. Рaдуйсz, t ю4ности твоеS проти1ву грэхA подвизaвыйсz. Рaдуйсz, въ зрёлости твоeй вэнцeмъ побёды вэнчaвыйсz. Рaдуйсz, моли1твами дётскими ўкрaсивый дyшу твою2. Рaдуйсz, слезaми чи1стыми њроси1вый лани1ты тво‰. Рaдуйсz, дёвство соблю1лъ є3си2, ћкw ѕёницу џка. Рaдуйсz, мlтву стzжaлъ є3си2, ћкw херув‡мскіz џчи.

Рaдуйсz, ґнат0ліе, зерцaло мlтвы ќмныz.

Кондaкъ в7

Ћкw є3лeнь бlгор0денъ притeклъ є3си2 на пaжить стaрческагw њкормлeніz, вhю твою2 повинyвъ бGомyдрому стaрцу макaрію, и4же ѕлaкwмъ дух0вныхъ речeній тS напитA. Тh же бlгодaрнw бGу воззвaвъ: Ґллилyіа.

Јкосъ в7

И$ноческимъ житіeмъ вдохнови1выйсz, бGомyдре џтче, п0стничество, послушaніz, труды2 и3 бдёніz стр0гw держA. Сегw2 рaди њк0ванный мyжествомъ сосyдъ души2 твоеS содёлалъ є3си2. Тёмже пріими2 похвaлы сі‰:

Рaдуйсz, послyшниче прилeжный. Рaдуйсz, и4ноче бlгоговёйный. Рaдуйсz, монaшескагw чи1на ўкрашeніе. Рaдуйсz, ѓгGльскому ликостоsнію соревновaтелю. Рaдуйсz, добродётельми ћкw ѕвэздaми ўzсни1лъ є3си2 житіE твоE. Рaдуйсz, ћкw t тмы2 страстeй њчи1стилъ є3си2 дyшу твою2. Рaдуйсz, свётлаz во хrтЁ с0вэсте. Рaдуйсz, чcт0е њ бз7э сeрдце.

Рaдуйсz, ґнат0ліе, зерцaло мlтвы ќмныz.

Кондaкъ G

ЇHсифомъ прекрaснымъ тS с™и1тель и3гнaтій нарeклъ є4сть, џтче ґнат0ліе, є3гдA њ мlтвэ ќмнэй тS вопроси2. Тh же ћснw ўчeніе с™оoтeческое возвэсти1лъ є3си2 є3мY. Тёмже ўдиви1выйсz tвёту твоемY, возопи2: Ґллилyіа.

Јкосъ G

Смирeніемъ ћкw покр0вомъ б9іимъ тS њхранsше бGомyдрый стaрецъ макaрій и3 проти1ву похвaлъ њбличeньми тS наставлsше. Тh же ўкорeніz t стaрца ћкw в0ду чисти1тельную пріимaлъ є3си2. Сегw2 рaди чcтотЁ души2 твоеS дивsщесz, си1це тебЁ вопіeмъ:

Рaдуйсz, бlгодyшное ўкори1зны терпёніе. Рaдуйсz, доблемyдрое къ трудaмъ понуждeніе. Рaдуйсz, t мірски1хъ похвaлъ ўдалeніе. Рaдуйсz, нищеты2 и4ноческіz взыскaніе. Рaдуйсz, ћкw стaрцу твоемY всsкій п0мыслъ tкрывaлъ є3си2. Рaдуйсz, ћкw всsкую стрaсть мечeмъ разсуждeніz заклaлъ є3си2. Рaдуйсz, послушaніемъ животв0рнымъ в0лю свою2 ўмертви1вый. Рaдуйсz, нечyвствіе ћкw кaмень t сeрдца твоегw2 tвали1вый.

Рaдуйсz, ґнат0ліе, зерцaло мlтвы ќмныz.

Кондaкъ д7

Ќмную мlтву ћкw мeчъ nбоюдоo1стрый воспріsлъ є3си2, џтче ґнат0ліе, ћкоже въ чи1нэ п0стрига монaшескагw њ сeмъ глаг0летсz, и4мже посёклъ є3си2 плeвелы страстeй и3 всsкое врaжіе приражeніе tрази1въ, пrнw взывazй бGу: Ґллилyіа.

Јкосъ д7

Со смиренномyдріемъ сочетaлъ є3си2 мlтвенное дёланіе, џтче мyдре, ћкw пр0тивъ г0рдыхъ дeмонwвъ брaнь под8sлъ є3си2, въ нeйже побёду зак0нную получи1лъ є3си2. Сегw2 рaди пёсенныz тебЁ и3сплетaютсz вэнцы2:

Рaдуйсz, мlтвы ст0лпе. Рaдуйсz, смирeніz высото2. Рaдуйсz, г0рдыхъ дeмонwвъ попалszй. Рaдуйсz, моли1твеннымъ бичeмъ и5хъ погонszй. Рaдуйсz, свётлыхъ ѓгGлwвъ ќмнымъ созерцaніемъ привлекazй. Рaдуйсz, и4ноческіz чи6ны сердeчнымъ ўмилeніемъ вдохновлszй. Рaдуйсz, ї>сову мlтву ћкw дыхaніе стzжaлъ є3си2. Рaдуйсz, вётромъ д¦а с™aгw въ при1стань безстрaстіz дости1глъ є3си2.

Рaдуйсz, ґнат0ліе, зерцaло мlтвы ќмныz.

Кондaкъ є7

Џптинскихъ стaрцєвъ kви1лсz є3си2 дост0йный пріeмниче, ћкw стeпєни добродётелей прошeлъ є3си2 под8 води1тельствомъ бGомyдрыхъ nтцє1въ. Сегw2 рaди дaръ сыноположeніz t д¦а с™aгw пріsлъ є3си2, бGу nтцє1въ нaшихъ вопію1ще: Ґллилyіа.

Јкосъ є7

Ввои1нилсz є3си2 въ п0лкъ стaрцєвъ џптинскихъ, џтче ґнат0ліе, бронsми блгdти њбл0женъ и3 дaрами многоразли1чными њкружeнъ д¦а с™aгw. Сегw2 рaди сп7сaеши t бёдъ къ тебЁ прибэг†ющіz и3 въ бlгодaрности зов<щіz:

Рaдуйсz, равностоsтелю nтцє1въ џптинскихъ. Рaдуйсz, є3диномhсленниче с™hхъ nтцє1въ. Рaдуйсz, цRк0внагw предaніz непоколеби1мое ўтверждeніе. Рaдуйсz, цэвни1це бlгозвyчнаz мyдрыхъ и3зречeній. Рaдуйсz, дaрwвъ многоразли1чныz блгdти сокр0вище. Рaдуйсz, ск0рый подaтелю многоoбрaзныz п0мощи. Рaдуйсz, ћкw ўнаслёдовалъ є3си2 ґмвр0сіеву люб0вь бGоподражaтельную. Рaдуйсz, ћкw макaріево воспріsлъ є3си2 бGомyдріе.

Рaдуйсz, ґнат0ліе, зерцaло мlтвы ќмныz.

Кондaкъ ѕ7

Џбразъ монaшескагw совершeнствованіz kви1лъ є3си2 твоeй пaствэ, џтче ґнат0ліе, ћкw на дщи1цэ души2 твоеS начертaлъ є3си2 и3зsщныz цвэты2 мнHгихъ добродётелей, наипaче же мlтву непрестaнную въ сeрдцэ стzжaвъ, бGу пою1щую: Ґллилyіа.

Јкосъ ѕ7

Терпёніемъ стzжaлъ є3си2 дyшу твою2, по сл0ву хrтA гDа, въ ќмнэмъ дёланіи пребывaz дeнь и3 н0щь, при1снw взыскyz гDа, и3 nбрёлъ є3си2 вх0дъ въ клёти сердeчнэй въ цrтвіе б9іе. Сегw2 рaди пэснопBніи тS величaемъ славосл0вными:

Рaдуйсz, дёлателю мlтвы ўмносердeчныz. Рaдуйсz, храни1телю сокр0вища бGодаровaннагw. Рaдуйсz, лёствице ѓгGльскагw восхождeніz. Рaдуйсz, м0сте преходsй страстeй м0ре. Рaдуйсz, ћкw блгdти причасти1лсz є3си2 тaмошнегw бlжeнства. Рaдуйсz, ћкw на земли2 живhй граждани1номъ бhлъ є3си2 бyдущагw вёка. Рaдуйсz, и4мже восхождeніе въ мlтвэ nбрэтaемъ. Рaдуйсz, и4мже нерадёніе дух0вное побэждaемъ.

Рaдуйсz, ґнат0ліе, зерцaло мlтвы ќмныz.

Кондaкъ з7

Восхождeніе положи1лъ є3си2 џтче въ сeрдцэ твоeмъ, въ г0рнее ўстремлszсz бGодаровaнною твоeю мlтвою, ѓможе дости1глъ є3си2 ґгGлопод0бнагw совершeнства, съ ли1ки безпл0тными пrнw поS бGу: Ґллилyіа.

Јкосъ з7

Џптинскій стaрецъ ґмвр0сій, ћкw ви1дэ тS, џтче ґнат0ліе, въ в0зрастъ хrт0въ пришeдша, граждани1на тS г0рнzгw їеrли1ма нарeклъ є4сть, є3щE на земли2 живyщагw. Мh же совершeнству твоемY чудsщесz, си1це тебЁ зовeмъ:

Рaдуйсz, земнhй нб7ожи1телю. Рaдуйсz, г0рнzгw їеrли1ма служи1телю. Рaдуйсz, монaшествующихъ бGомyдрый настaвниче. Рaдуйсz, моли1твенникwмъ духон0сный ўчи1телю. Рaдуйсz, непари1тельное пребывaніе въ мlтвэ. Рaдуйсz, созерцaтельное ўстроeніе ўмA. Рaдуйсz, чcтое зрёніе невечeрнzгw свёта. Рaдуйсz, ћсное ви1дэніе сокровeнныхъ тaинъ.

Рaдуйсz, ґнат0ліе, зерцaло мlтвы ќмныz.

Кондaкъ >

Ћкоже t к0рене бlгaгw произрастЁ близ8 џптиной nби1тель шaмординскаz, ю4же насади2 бGомyдрый ґмвр0сій, є3sже ўправлeніе дух0вное тебЁ поручи2, џтче ґнат0ліе, да настaвиши сє1стры бGу дост0йнw служи1ти, вопію1щіz є3мY непрестaннw: Ґллилyіа.

Јкосъ >

Свэти1льникъ kви1лсz є3си2 бGозaрный, џтче ґнат0ліе, свэтоводsй къ невечeрнему дню2 ч†да тво‰, t н0щи невёдэніz и3збавлszй и3 t страстeй и3зымazй, вопію1щихъ тебЁ сі‰:

Рaдуйсz, свэти1льникъ под8 спyдомъ житeйскіz толстоты2 несокрhтый. Рaдуйсz, грaде на верхY горы2 добродётелей стоsй соoружeнный. Рaдуйсz, на твeрдэ ќмнэй незаходи1мое свэти1ло. Рaдуйсz, на высотЁ дух0внэй разсуждeніz ѕвэздо2. Рaдуйсz, слaдкимъ и4менемъ ї>совымъ питazй ч†да тво‰. Рaдуйсz, мечeмъ nбоюдоo1стрымъ сл0ва б9іz посэцazй враги2 тво‰. Рaдуйсz, невэстов0децъ цRк0вный дyшъ бGу посвzщeнныхъ. Рaдуйсz, њбрyчникъ монaшескихъ чинHвъ цRкви невёстэ хrт0вой.

Рaдуйсz, ґнат0ліе, зерцaло мlтвы ќмныz.

Кондaкъ f7

Літургjи бжcтвенныz бhлъ є3си2 бlгоговёйный служи1телю, џтче ґнат0ліе, ћкw къ и4стиннэй лозЁ дyхомъ твои1мъ приви1лсz є3си2, тёмже и3сточи1лъ є3си2 ћкw слaдкое віно2 поучeніz тво‰ веселsщіz сердцA, и3 къ трапeзэ хrт0вой привлекaющіz ч†да тво‰, бlгодaрнw пою1щіz бGу: Ґллилyіа.

Јкосъ f7

ҐгGлHвъ сослужaщихъ тебЁ бжcтвенную літургjю спод0билсz є3си2 и3мёти, џтче ґнат0ліе, є3гдA съ прaведнымъ їwaнномъ пaстыремъ кронштaдтскимъ сослужи1лъ є3си2. Сегw2 рaди ґгGлопод0бному твоемY житію2 чудsщесz, ґгGлолёпную тебЁ прин0симъ хвалY:

Рaдуйсz, бжcтвенныz чaши ўмилeнный причaстниче. Рaдуйсz, безкр0вныz жeртвы трeпетный соверши1телю. Рaдуйсz, нб7о tвeрзый мlтвами твои1ми. Рaдуйсz, ћкw славосл0виши и3 нhнэ съ ѓгGльскими чи1нми. Рaдуйсz, ґгGлHвъ ћкw діaконwвъ и3мёлъ є3си2 тебЁ служaщими. Рaдуйсz, ґгGлорeвностному їwaнну примёромъ бhвъ длS подражaніz. Рaдуйсz, ћкw тебE рaди тaйнамъ хrт0вымъ съ трeпетомъ пріoбщaемсz. Рaдуйсz, ћкw тебE рaди на літургjю ћкw къ ѓгGльскому служeнію поспэшaемъ.

Рaдуйсz, ґнат0ліе, зерцaло мlтвы ќмныz.

Кондaкъ ‹

Возрасти1лъ є3си2 сaдъ въ души2 твоeй добродётелей неувzдaемыхъ, џтче ґнат0ліе, п0стъ и3 бдёніе, цэломyдріе и3 чcтотY, любы2 є3ђльскую и3 мlтву духодви1жную, за ны2 бGа ўмолsющую, є4юже и3 поeши пrнw: Ґллилyіа.

Јкосъ ‹

Ґромaтами мlтвы твоеS бGодаровaнныz пrнw ўвеселsеши чaдъ твои1хъ, џтче бGон0сне, є4юже и3 посэщaеши и3 просвэщaеши и3 сп7сaеши t бёдъ и3 напaстей многоразли1чныхъ, вопію1щихъ тебЁ сицев†z:

Рaдуйсz, мlтвы бGовдохновeннаz цэвни1це. Рaдуйсz, nргaне pалмопёніz, дви1жимый д¦омъ с™hмъ. Рaдуйсz, чcтоты2 сердeчныz стр0гое соблюдeніе. Рaдуйсz, пaмzти њ бз7э бhстрое воспламенeніе. Рaдуйсz, t мlтвы дёzтельное рождeніе любвE kвлsеши. Рaдуйсz, t хранeніz ўмA дух0вный пл0дъ созерцaніz показyеши. Рaдуйсz, и4мже плэнeній ўмA свобождaемсz. Рaдуйсz, и4мже непрестaннw моли1тисz научaемсz.

Рaдуйсz, ґнат0ліе, зерцaло мlтвы ќмныz.

Кондaкъ №i

Џптинскагw стaрчества свэтон0сное ўкрашeніе kви1лсz є3си2, џтче ґнат0ліе, добродётельми ћкw ѕвэздaми просвэти1вый житіE твоE, и4миже твeрдь души2 твоеS лёпотну содёлавъ, бGу ўкрaсившему нб7о ѕвэздaми взывaz: Ґллилyіа.

Јкосъ №i

Твeрдь цRк0вную њзари1лъ є3си2 џтче сіsніемъ мlтвы твоеS и3 ћкоже с0лнце бGокрaсное прогнaлъ є3си2 тмY бэс0вскую, лучaми любвE согрэвazй ч†да тво‰, дeмонскаz попалszй п0лчища. Сегw2 рaди во свётэ дэsній твои1хъ ћкоже во дни2 ходsще си1це тебЁ вопіeмъ:

Рaдуйсz, солнцезрaчный проповёдниче. Рaдуйсz, мlтвы бGосіsнный свэти1льниче. Рaдуйсz, теплот0ю любвE согрэвazй ч†да тво‰. Рaдуйсz, свётомъ смирeніz попалszй дeмоны. Рaдуйсz, во тмЁ невёдэніz возсіsлъ є3си2 ћкw разсуждeніz ѕвэздо2. Рaдуйсz, сeрдце твоE kви1сz ћкw нб7о невмэсти1мое. Рaдуйсz, сhне невечeрнzгw днЁ. Рaдуйсz, трис0лнечнагw бжcтвA тaинниче.

Рaдуйсz, ґнат0ліе, зерцaло мlтвы ќмныz.

Кондaкъ в7i

Черт0гъ ўзрёлъ є3си2, џтче ґнат0ліе, хrт0въ ўкрашeнный, гот0вый пріsти дyшу твою2 њблечeнную въ ри1зу брaчную. Тёмже t nдрA смeртнагw возстaлъ, крестY поклони1лсz є3си2 и3 рyки воздёвъ, возопи1лъ є3си2: q, трbце, пріими2 дyшу мою2, тебЁ вопію1щую: Ґллилyіа.

Јкосъ в7i

Е#стество2 понyдилъ є3си2 трудaми п0стническими и3 вышеестeственную свётлость и3 ґгGлопод0бную добродётель стzжaлъ є3си2, џтче ґнат0ліе, ко гDу престaвилсz є3си2, п0честей вэнeцъ t негw2 пріeмъ. Сегw2 рaди мы2, ч†да тво‰, словeсный вэнeцъ похвaлъ тебЁ прин0симъ:

Рaдуйсz, моли1твеннаz похвало2 џптинскагw стaрчества. Рaдуйсz, созерцaтельнаz высото2 труднодостижи1маz ѓгGлwмъ. Рaдуйсz, ћкw чcтотY ўмA стzжaлъ є3си2 присносіsтельную. Рaдуйсz, ћкw трbчнымъ свётомъ њзари1лсz є3си2 бGозри1тельнw. Рaдуйсz, nгнезрaчнымъ серафjмамъ под0бниче. Рaдуйсz, шестокрhлымъ херувjмамъ слик0вниче. Рaдуйсz, ќмныz мlтвы тихоглaсное произведeніе. Рaдуйсz, є3sже таи1нственному сердцевращeнію нaсъ научeніе.

Рaдуйсz, ґнат0ліе, зерцaло мlтвы ќмныz.

Кондaкъ Gi

Q возлю1бленнэ ѓвво ґнат0ліе, вёруемъ, ћкw чcтою душeю соверши1лъ є3си2 пyть и4стины прaвый, и3 предстои1ши нhнэ пред8 гDемъ слaвы, въ вёчнэмъ свётэ нбcныхъ nби1телей, въ лицЁ є3гw2 вёрныхъ служи1телей. Тёмже нaсъ ўтомлeнныхъ душeвною борьб0ю, помzни2 въ мlтвэ с™ёй, вопію1щихъ хrтY: Ґллилyіа.

Сeй кондaкъ глаг0ли три1жды. И# пaки јкосъ №-й: Мірскaгw треволнeніz и3збэжaвъ: И# кондaкъ №-й: И#зрsдному дёлателю.

Мlтва

Q прпdбне, бGомyдре и3 бGопросвэщeнне џтче нaшъ ґнат0ліе, стaрчества џптинскагw свэтон0сное ўкрашeніе! Ты2 первёе понyдилъ є3си2 ќмъ тв0й тёсными враты2 внyтрь сeрдца входи1ти и3 долготерпэли1вымъ п0двигомъ тaмо њ и4мени ї>съ хrт0вэ цrтвіе б9іе и3скaти. Сегw2 рaди не по мн0зёмъ врeмени дости1глъ є3си2 пред8 враты2 вожделённагw безстрaстіz и3 є3щE на земли2 тебЁ сyщу нбcный граждaнинъ бyдущагw бlжeннагw цrтвіz спод0билсz є3си2 бhти. Тёмже ќбw, џтче приснопaмzтне, къ тебЁ прибэгaемъ, ћкw къ настaвнику и3скyсному и3 пр0симъ и3 м0лимъ: научи2 ны2, ч†да тво‰, семY сп7си1тельному дёланію є4же внyтрь сeрдца своегw2 неtстyпнw пребывaти и3 нелёностнw гDа ї>са хrтA всёмъ помышлeніемъ свои1мъ, всeю крёпостію своeю люби1ти и3 тaмо призывaти. Сохрани2 ны2 невреди1мы t всёхъ навBтъ врaжіихъ, t всёхъ прeлестныхъ сётей діaвольскихъ. Подaждь нaмъ рaзумъ со смиренномyдріемъ сeй п0двигъ проходи1ти, да не прельсти1тъ нaсъ супостaтъ, но да сокруши1тсz є3гw2 ѕл0ба њ твeрдэмъ кaмени и4мене хrтова, нaмъ же да ћвитсz сeй кaмень незhблемw њсновaніе здaніz всёхъ добродётелей.

Е$й, џтче, подaждь нaмъ, ћкw ўчи1тель ўченикHмъ, мlтву молsщимсz ю4же вдохнY въ тS д¦ъ с™hй, да предстaтельствомъ твои1мъ и3 мы2 ўлучи1мъ пrнодви1жную моли1тву ко гDу ї>су хrтY. Е#мyже чeсть и3 поклонeніе и3 моли1твенное славосл0віе возсылaемъ со безначaльнымъ є3гw2 nц7eмъ и3 прес™hмъ и3 бlги1мъ и3 животворsщимъ є3гw2 д¦омъ, нhнэ и3 при1снw и3 во вёки вэкHвъ. Ґми1нь.

Краткое житие преподобного Анатолия I Оптинского (Зерцалова)

Пре­по­доб­ный Ана­то­лий (в ми­ру Алек­сей Мо­и­се­е­вич Зер­ца­лов) ро­дил­ся 24 мар­та 1824 го­да в се­мье диа­ко­на, слу­жив­ше­го в хра­ме се­ла Бо­бы­ли Ка­луж­ской гу­бер­нии. Ро­ди­те­ли вос­пи­ты­ва­ли сы­на в стро­го­сти и бла­го­че­стии, на­де­ясь, что со вре­ме­нем он вы­бе­рет путь слу­же­ния Бо­гу.

По­сле окон­ча­ния Ка­луж­ской ду­хов­ной се­ми­на­рии Алек­сей по­сту­пил на служ­бу в Ка­зен­ную па­ла­ту, но вско­ре тя­же­ло за­бо­лел. В те вре­ме­на ча­хот­ка счи­та­лась бо­лез­нью смер­тель­ной, и Алек­сей дал обет: ес­ли ис­це­лит его Гос­подь, то при­мет он мо­на­ше­ский по­стриг.

Гос­подь да­ро­вал ему жизнь, и вско­ре, в июле 1853 го­да, ис­про­сив ро­ди­тель­ско­го бла­го­сло­ве­ния, при­шел он в Оп­ти­ну пу­стынь. Ста­рец Ма­ка­рий ска­зал ма­те­ри бу­ду­ще­го ино­ка: «Бла­го­сло­вен­на ты, доб­рая жен­щи­на, на та­кой хо­ро­ший путь от­пу­сти­ла сы­на!» С это­го дня пре­по­доб­ный ста­рец Ма­ка­рий стал ру­ко­во­дить ду­хов­ной жиз­нью мо­ло­до­го по­слуш­ни­ка. Со вре­ме­нем, пред­чув­ствуя при­бли­же­ние немо­щей и кон­чи­ны, бла­го­сло­вил об­ра­щать­ся за со­ве­том к пре­по­доб­но­му стар­цу Ам­вро­сию.

17 но­яб­ря 1862 го­да брат Алек­сей был по­стри­жен в ман­тию с име­нем Ана­то­лий. К это­му вре­ме­ни он был уже в по­слу­ша­нии у пре­по­доб­но­го Ам­вро­сия.

С са­мых пер­вых лет пре­бы­ва­ния в оби­те­ли жизнь бу­ду­ще­го пре­по­доб­но­го стар­ца Ана­то­лия бы­ла по­свя­ще­на тру­дам на поль­зу ближ­них. Ко­гда он ра­бо­тал на кухне, то не оста­ва­лось вре­ме­ни да­же на сон, да и спать при­хо­ди­лось на дро­вах. А чтобы по­мо­лить­ся, по­быть в ред­кие сво­бод­ные ми­ну­ты на­едине с Бо­гом и сво­ей со­ве­стью, при­хо­ди­лось ухо­дить да­ле­ко в лес. Поз­же ста­рец Ам­вро­сий стал по­сы­лать пре­по­доб­но­го Ана­то­лия в мо­на­стыр­скую го­сти­ни­цу уте­шать скор­бя­щих. А ко­гда уви­дел про­зор­ли­вый ста­рец, что уче­ник со­зрел для то­го, чтобы на­став­лять дру­гих в ду­хов­ном де­ла­нии, то стал по­сте­пен­но вво­дить его в стар­че­ский труд, го­то­вя се­бе бли­жай­ше­го со­труд­ни­ка и по­мощ­ни­ка.

В 1870 го­ду пре­по­доб­ный Ана­то­лий был ру­ко­по­ло­жен в сан иеро­мо­на­ха, а уже в сле­ду­ю­щем го­ду по­лу­чил на­зна­че­ние на­сто­я­те­ля Спа­со-Ор­лов­ско­го мо­на­сты­ря с воз­ве­де­ни­ем в сан ар­хи­манд­ри­та. Но лю­бовь к род­ной Оп­ти­ной и стар­цу Ам­вро­сию за­ста­ви­ла от­ка­зать­ся от по­чет­но­го на­зна­че­ния. Пре­по­доб­ный Ам­вро­сий вы­про­сил его се­бе сна­ча­ла в по­мощ­ни­ки, по­том в бла­го­чин­ные ски­та. А с 1874 го­да за по­слу­ша­ние стар­цу, пре­по­доб­но­му Ам­вро­сию, при­нял пре­по­доб­ный Ана­то­лий долж­ность ски­то­на­чаль­ни­ка. Ему же по­ру­чил ста­рец Ам­вро­сий и окорм­ле­ние но­во­со­здан­ной Ша­мор­дин­ской жен­ской оби­те­ли. Пре­по­доб­ный Ам­вро­сий не раз го­во­рил сест­рам: «Я ред­ко бе­ру вас к се­бе (на бе­се­ду), по­то­му что я за вас спо­ко­ен: вы с от­цом Ана­то­ли­ем».

Пре­по­доб­ный Ана­то­лий имел необык­но­вен­но ми­ло­сти­вый, со­стра­да­тель­ный ха­рак­тер. Ес­ли он узна­вал о чьем-ни­будь го­ре, то так вол­но­вал­ся, что у него на­чи­на­лась ужас­ная го­лов­ная боль. А по­том на­чи­на­ло бо­леть и серд­це.

Взяв на се­бя за­бо­ты о Ша­мор­дине, он вхо­дил во все сто­ро­ны жиз­ни се­стер, сам учил их уста­ву бо­го­слу­же­ния, мо­на­ше­ско­му мо­лит­вен­но­му пра­ви­лу, пя­ти­сот­ни­це, цер­ков­но­му пе­нию. Но все-та­ки пер­вый во­прос к ду­хов­ным до­че­рям у него был: «У те­бя все есть?» Два­дцать один год был он для ино­кинь Ша­мор­ди­на пре­дан­ным, бес­ко­неч­но лю­бя­щим от­цом и на­став­ни­ком.

О ве­ли­кой си­ле мо­лит­вы стар­ца Ана­то­лия сви­де­тель­ство­вал сам пре­по­доб­ный ста­рец Ам­вро­сий: «Ему та­кая да­на мо­лит­ва и бла­го­дать, ка­кая еди­но­му из ты­ся­чи да­ет­ся». С осо­бой лю­бо­вью го­во­рил пре­по­доб­ный Ана­то­лий о мо­лит­ве Иису­со­вой, го­во­рил о том, что ис­тин­ная мо­лит­ва долж­на рож­дать­ся не под впе­чат­ле­ни­ем хо­ро­ше­го чте­ния и пе­ния, а быть пло­дом ве­ли­ко­го тру­да, дерз­но­ве­ния и люб­ви к Бо­гу.

Пре­по­доб­ный Ана­то­лий об­ла­дал всей пол­но­той да­ров Свя­то­го Ду­ха: да­ром про­зор­ли­во­сти и ду­хов­но­го рас­суж­де­ния, ис­це­ле­ния ду­шев­ных и те­лес­ных неду­гов. Несколь­ки­ми сло­ва­ми, ис­пол­нен­ны­ми люб­ви и ду­хов­но­го опы­та, он умел уте­шить скор­бя­щую ду­шу, осто­рож­но пре­ду­пре­дить о гря­ду­щих ис­пы­та­ни­ях, под­го­то­вить к близ­кой смер­ти.

Кон­чи­на стар­ца Ам­вро­сия 10 ок­тяб­ря 1891 го­да по­до­рва­ла здо­ро­вье его лю­би­мо­го уче­ни­ка: так глу­бо­ко и тя­же­ло пе­ре­жи­вал он свое си­рот­ство, что овла­дел им смер­тель­ный недуг.

Пре­по­доб­ный Ана­то­лий на­чал уга­сать. Крот­ко и сми­рен­но пе­ре­но­сил он бо­лезнь. 15 де­каб­ря 1893 го­да он тай­но при­нял схи­му.

25 ян­ва­ря/7 фев­ра­ля 1894 го­да пре­по­доб­ный ста­рец Ана­то­лий ти­хо по­чил во вре­мя чте­ния от­ход­ной. Он был по­гре­бен у стен Вве­ден­ско­го со­бо­ра, ря­дом с лю­би­мы­ми сво­и­ми учи­те­ля­ми и на­став­ни­ка­ми.

Полное житие преподобного Анатолия I Оптинского (Зерцалова)

Пре­по­доб­ный Ана­то­лий Оп­тин­ский (стар­ший) про­жил семь­де­сят лет и был совре­мен­ни­ком несколь­ких оп­тин­ских стар­цев. Гос­подь устра­и­вал так пре­муд­ро, что оп­тин­ские пре­по­доб­ные бы­ли вос­пи­тан­ни­ка­ми стар­цев, а за­тем са­ми на­став­ни­ка­ми. Они пе­ре­да­ва­ли эс­та­фе­ту стар­че­ства, так что это бла­го­дат­ное чу­до не пре­се­ка­лось в Оп­ти­ной бо­лее ста лет: с 1829 го­да – при­ез­да в Оп­ти­ну стар­ца Льва, ос­но­ва­те­ля оп­тин­ско­го стар­че­ства, до за­кры­тия мо­на­сты­ря в 1923 го­ду и му­че­ни­че­ско­го окон­ча­ния зем­но­го пу­ти в трид­ца­тых го­дах по­след­них оп­тин­ских стар­цев то­го вре­ме­ни: пре­по­доб­но­го Ни­ко­на и пре­по­доб­но­го Иса­а­кия II.

Отец Ана­то­лий при­е­хал в Оп­ти­ну в 1853 го­ду и был уче­ни­ком пре­по­доб­ных оп­тин­ских стар­цев Ма­ка­рия (семь лет, до смер­ти от­ца Ма­ка­рия в 1860 го­ду) и пре­по­доб­но­го Ам­вро­сия, ко­то­рый был стар­ше от­ца Ана­то­лия на две­на­дцать лет. Эти го­ды бы­ли го­да­ми рас­цве­та стар­че­ства в Оп­ти­ной пу­сты­ни, это был по­ис­ти­не ду­хов­ный рай для лю­дей, ищу­щих стар­че­ско­го окорм­ле­ния. В это вре­мя в Оп­ти­ной жи­ли пре­по­доб­ные схи­ар­хи­манд­рит Мо­и­сей и его брат, схи­и­гу­мен Ан­то­ний, иерос­хи­мо­нах Ила­ри­он. Но и сре­ди этих ве­ли­ких по­движ­ни­ков не туск­не­ет, не те­ря­ет­ся имя пре­по­доб­но­го Ана­то­лия стар­ше­го (Зер­ца­ло­ва). Ка­ким был его путь в Оп­ти­ну?

Мо­лит­ва ро­ди­те­лей со­зи­да­ет до­ма де­тей

Ро­дил­ся пре­по­доб­ный Ана­то­лий, в ми­ру Алек­сей Ко­пьёв, в 1824 го­ду в се­мье дья­ко­на, слу­жив­ше­го в хра­ме се­ла Бо­бы­ли Ка­луж­ской гу­бер­нии, и был в Свя­том Кре­ще­нии на­зван в честь свя­то­го Алек­сия, че­ло­ве­ка Бо­жия. Как и мно­гие оп­тин­ские стар­цы, он вос­пи­ты­вал­ся в стро­го­сти и бла­го­че­стии, оправ­ды­вая сло­ва: «Мо­лит­ва ро­ди­те­лей со­зи­да­ет до­ма де­тей».

Ко­гда Алек­сею ис­пол­ни­лось пять лет, отец при­сту­пил к обу­че­нию сы­на гра­мо­те. Он рос смыш­лё­ным и спо­соб­ным ре­бён­ком и очень ско­ро вы­учил аз­бу­ку, по­сле че­го его ста­ли учить чте­нию Ча­со­сло­ва и Псал­ти­ри.

Маль­чик лю­бил хо­дить в Бо­жий храм и чин­но сто­ял под­ле ма­те­ри. Отец хо­тел бы­ло, чтобы сын чи­тал на кли­ро­се, но не при­шлось это­го сде­лать: маль­чик имел очень ти­хий и сла­бый го­лос. До­ма же кни­га бы­ла ему по­сто­ян­ным спут­ни­ком. Бу­дучи лю­бо­зна­тель­ным и ве­сё­лым, он от­ли­чал­ся ещё и доб­ро­тою к дру­гим. Да­дут ли ему го­стин­цев или иг­ру­шек, – он ско­ро всё раз­даст то сёст­рам, то дру­гим зна­ко­мым де­тям.

Учё­ба в ду­хов­ном учи­ли­ще и се­ми­на­рии

Ро­ди­те­ли хо­те­ли ви­деть сы­на ино­ком и в во­семь лет от­пра­ви­ли его на обу­че­ние в Бо­ров­ское ду­хов­ное учи­ли­ще. По­сле че­ты­рёх лет обу­че­ния Алек­сей успеш­но окон­чил это учи­ли­ще, а за­тем учил­ся в се­ми­на­рии в Ка­лу­ге. Осо­бен­ной кре­по­стью здо­ро­вья юно­ша не от­ли­чал­ся. В се­ми­на­рии ча­сто стра­дал бес­сон­ни­цею. В та­кие ми­ну­ты, осо­бен­но вес­ною, он са­дил­ся на ок­но, и уже то­гда не раз его мысль уно­си­лась к ти­хим ино­че­ским оби­те­лям. В сво­бод­ные ча­сы он ча­сто ухо­дил за Ка­лу­гу на го­ру Выр­ку. Там по­дол­гу си­жи­вал один в ду­мах сво­их.

В че­тыр­на­дцать лет из-за бо­лез­ни про­пу­стил год учё­бы, а по­том чуть не ушёл к пу­стын­ни­кам в рос­лавль­ские ле­са, сре­ди этих пу­стын­ни­ков бы­ли и бу­ду­щие оп­тин­ские пре­по­доб­ные Мо­и­сей и Ан­то­ний. Он уже ото­шёл от Ка­лу­ги за несколь­ко вёрст, но под­ня­лась силь­ная гро­за и по­шёл обиль­ный дождь, и он вер­нул­ся об­рат­но, ви­дя в этих про­яв­ле­ни­ях гроз­ных сил при­ро­ды об­на­ру­же­ние Бо­жье­го несо­из­во­ле­ния на свой путь. Курс се­ми­на­рии он за­кон­чил тре­тьим уче­ни­ком, при­чём в се­ми­на­рии ему бы­ла да­на дру­гая фа­ми­лия, Зер­ца­ло­ва, и пе­ред ним от­кры­ва­лось ши­ро­кое по­ле жиз­ни, столь при­вле­ка­тель­ное для мо­ло­дых душ.

Скро­мен и строг в жиз­ни

По­сле окон­ча­ния се­ми­на­рии юно­ше пред­ла­га­ли несколь­ко свя­щен­ни­че­ских мест, но Гос­подь су­дил ему иной жре­бий. А по­ка он жил до­ма, слу­жил в Ка­зён­ной Па­ла­те, ез­дил в па­лом­ни­че­ские пу­те­ше­ствия. С сест­рой Ан­ной они по­бы­ва­ли у пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го, по­том за­еха­ли в Хоть­ко­во, где им так по­нра­ви­лось, что мо­ло­дой че­ло­век уго­во­рил сест­ру по­сту­пить в эту оби­тель. Мо­ло­дая во­сем­на­дца­ти­лет­няя де­вуш­ка по­слу­ша­лась бра­та, мать ра­дост­но её бла­го­сло­ви­ла. Впо­след­ствии, отец Ана­то­лий, вы­со­ко це­нив­ший та­кое по­слу­ша­ние сест­ры и всю жизнь за­бо­тив­ший­ся о ней, пе­ре­вёл её в Ша­мор­ди­но, где она, через пять лет по­сле смер­ти бра­та-на­став­ни­ка, в схи­ме с име­нем Ав­гу­сты и скон­ча­лась.

А он сам ещё неко­то­рое вре­мя слу­жил в Ка­зён­ной па­ла­те. По­лу­чая жа­ло­ва­ние, он де­лил­ся с род­ны­ми, был по-преж­не­му скро­мен и строг в жиз­ни, все­ми лю­би­мый и ува­жа­е­мый. Кра­си­вый со­бою, ак­ку­рат­ный в одеж­де, ров­ный ха­рак­те­ром, он был уте­ше­ни­ем для род­ных, ко­гда при­ез­жал к ним. Мать так­же ча­сто его на­ве­ща­ла и все­гда слы­ша­ла мно­го по­хвал сы­ну. Об­ще­ствен­ных уве­се­ле­ний он из­бе­гал, и ес­ли бы­вал в го­стях, то с боль­шим вы­бо­ром, и там вно­сил доб­рое ве­я­ние.

Од­на­жды он был в го­стях у то­ва­ри­ща, где в квар­ти­ре тво­ри­лось нелад­ное: ле­та­ли ве­щи и то­му по­доб­ное, че­му оче­вид­цем стал и гость, ко­то­рый по­со­ве­то­вал от­слу­жить мо­ле­бен во из­бав­ле­ние от этих яв­ле­ний. Его по­слу­ша­лись, и слу­чаи эти пре­кра­ти­лись.

Юно­ша про­дол­жал ду­мать о мо­на­ше­стве. Ча­сто и усерд­но он хо­дил мо­лить­ся Бо­гу в хра­мы, и мать, ко­гда утром при­ез­жа­ла, все­гда его не за­ста­ва­ла: он ухо­дил к ран­ней обедне. Лю­бил хо­дить в со­бор, ста­но­вил­ся, чтобы луч­ше слы­шать впе­ре­ди, но, ко­гда при­хо­ди­ли но­вые бо­го­моль­цы, он ото­дви­гал­ся и, на­ко­нец, все­гда ока­зы­вал­ся у две­рей, да­вая ме­сто дру­гим.

Ими же ве­си судь­ба­ми

Воз­мож­но, путь Алек­сея в Оп­ти­ну был бы бо­лее длин­ным, но Гос­подь «ими же ве­си судь­ба­ми» этот путь сде­лал бо­лее пря­мым и быст­рым. Юно­ша ис­кал вра­зум­ле­ния в мо­лит­ве и ждал бо­лее яс­но­го ука­за­ния во­ли Бо­жи­ей, что и слу­чи­лось. И слу­чи­лось, как и все­гда, неза­мет­но и есте­ствен­но: как Илии Гос­подь явил­ся не в гро­зе и бу­ре, а в ти­хом ве­я­нии ве­тер­ка, так и здесь во­ля Бо­жия о по­ступ­ле­нии его в оби­тель при­бли­зи­лась в обыч­ных об­сто­я­тель­ствах его жиз­ни.

Алек­сей за­боле­ва­ет ту­бер­ку­лё­зом, в те вре­ме­на бо­лезнь эта счи­та­лась смер­тель­ной. С ним вме­сте за­бо­ле­ли два то­ва­ри­ща-чи­нов­ни­ка. И юно­ша дал обет: в слу­чае вы­здо­ров­ле­ния по­сту­пить в мо­на­ше­скую оби­тель. То­ва­ри­щи его ско­ро оба умер­ли, а бу­ду­щий оптин­ский ста­рец по­пра­вил­ся. По вы­здо­ров­ле­нии он от­ка­зал­ся от служ­бы. «Лю­бя­ще­му Бо­га всё по­спе­ше­ству­ет ко бла­гу», и вот уже Алек­сея с лю­бо­вью при­ни­ма­ет в 1853 го­ду на­сто­я­тель и ста­рец Оп­ти­ной, пре­по­доб­ный Мо­и­сей.

Бла­го­сло­вен­на ты, доб­рая жен­щи­на, на та­кой хо­ро­ший путь от­пу­сти­ла сы­на!

Ро­ди­те­ли бла­го­сло­ви­ли мо­ло­до­го че­ло­ве­ка на ино­че­ский путь, бы­ло ему в то вре­мя два­дцать де­вять лет. Об­ра­зо­ван­ный, бла­го­нрав­ный, крот­кий и ста­ра­тель­ный, он был при­нят с лю­бо­вью от­цом ар­хи­манд­ри­том Мо­и­се­ем. Ста­рец Ма­ка­рий ска­зал ма­те­ри бу­ду­ще­го ино­ка: «Бла­го­сло­вен­на ты, доб­рая жен­щи­на, на та­кой хо­ро­ший путь от­пу­сти­ла сы­на!» С это­го дня пре­по­доб­ный ста­рец Ма­ка­рий стал ру­ко­во­дить ду­хов­ной жиз­нью мо­ло­до­го по­слуш­ни­ка. Он по­лю­бил его и сам обу­чал Иису­со­вой мо­лит­ве. Мо­ло­дой по­слуш­ник ухо­дил да­ле­ко в лес и мо­лил­ся там в уеди­не­нии.

Тес­ный путь ис­пы­та­ний и тя­гот

Ду­хов­ное со­зре­ва­ние про­ис­хо­дит по-раз­но­му, и Гос­подь сам про­мыш­ля­ет о сво­их из­бран­ни­ках. Толь­ко через де­сять лет, в 1862 го­ду по­слуш­ник Алек­сей был по­стри­жен в ман­тию с име­нем Ана­то­лия. Со вре­ме­нем, пред­чув­ствуя при­бли­же­ние немо­щей и кон­чи­ны, отец Ма­ка­рий бла­го­сло­вил его об­ра­щать­ся за со­ве­том к пре­по­доб­но­му стар­цу Ам­вро­сию. Так что к это­му вре­ме­ни он был уже на по­слу­ша­нии у пре­по­доб­но­го Ам­вро­сия. И был од­ним из са­мых пер­вых его уче­ни­ков.

Эти де­сять лет бы­ли очень труд­ны для мо­ло­до­го по­слуш­ни­ка. Ста­рец Ма­ка­рий про­зре­вал да­ры бу­ду­ще­го стар­ца и вёл его тес­ным пу­тём ис­пы­та­ний и тя­гот, чтобы за­ка­лить по­движ­ни­ка и со­здать в нём доб­рое ино­че­ское устро­е­ние.

Алек­сей был очень ак­ку­рат­ным и лю­бил чи­сто­ту, а его, дабы не при­вя­зы­вал­ся к су­ет­но­му и ма­те­ри­аль­но­му, по­сто­ян­но пе­ре­во­ди­ли из ке­ллии в ке­ллию, вос­пи­ты­вая стран­ни­че­ское устро­е­ние. Ста­рец Ам­вро­сий го­ва­ри­вал: «Мы долж­ны жить на зем­ле так, как ко­ле­со вер­тит­ся, чуть од­ной точ­кой ка­са­ет­ся зем­ли, а осталь­ным стре­мит­ся вверх; а мы, как за­ля­жем, так и встать не мо­жем». По­се­лят Алек­сея в ке­ллию, он там при­бе­рёт­ся, на­ве­дёт чи­сто­ту и по­ря­док, рас­ста­вит свои лю­би­мые ду­хов­ные кни­ги. И его тут же пе­ре­ве­дут в но­вую ке­ллию, и нуж­но на­чи­нать всё сна­ча­ла. Он сми­рял­ся, не воз­ра­жал. Брал свои скром­ные по­жит­ки: ико­ноч­ки, вой­лок, кни­ги и пе­ре­хо­дил на но­вое ме­сто жи­тель­ство.

Но и это по­слу­жи­ло к при­об­ре­те­нию опы­та. Позд­нее в пись­ме к од­ной из сво­их ду­хов­ных вос­пи­тан­ниц о. Ана­то­лий смо­жет най­ти для мо­на­хи­ни, ис­ку­ша­е­мой те­ми же неудоб­ства­ми сло­ва уте­ше­ния: для то­го по­сы­ла­ет­ся это, чтобы пом­ни­ла ду­ша о том, где дом ее на­сто­я­щий, веч­ный, и стре­ми­лась к Оте­че­ству Небес­но­му. А на­гра­дой за тер­пе­ние ино­ку ста­ло окорм­ле­ние у ве­ли­ких оп­тин­ских стар­цев.

Все труд­но­сти тер­пе­ли­во пе­ре­но­сил инок и все­мер­но ста­рал­ся ис­пол­нять все на­став­ле­ния стар­цев. Со­глас­но их на­став­ле­ни­ям он не толь­ко не хо­дил по чу­жим ке­ллиям, но и к се­бе ни­ко­го не при­ни­мал. Один но­вый оби­та­тель ски­та, из во­ен­ных, как-то очень рас­по­ло­жил­ся к от­цу Ана­то­лию и хо­тел по­бы­вать у него в ке­ллии. При­но­сил ему ва­ре­нья, уго­ва­ри­вал, но тот, од­на­ко, ни­как не со­гла­сил­ся на­ру­шить стар­че­скую за­по­ведь не хо­дить по ке­ллиям и не при­ни­мать го­стей.

Пре­по­доб­ный Иоанн Ле­ствич­ник го­во­рил, что он ви­дел по­слуш­ни­ков, ко­то­рые це­лый день про­во­ди­ли на по­слу­ша­нии, в ра­бо­те, а по­том, став на мо­лит­ву, ис­пол­ня­лись Бо­же­ствен­но­го све­та. Эти сло­ва сбы­ва­лись на мо­ло­дом по­слуш­ни­ке. При его сла­бом здо­ро­вье ему при­шлось вы­пол­нять тя­жё­лое по­слу­ша­ние на кухне. Эти физи­че­ские тру­ды бы­ли непри­выч­ны, а для от­ды­ха оста­ва­лось со­всем ма­ло вре­ме­ни. Спал он ма­ло, да и то на кухне, пря­мо на дро­вах.

Уро­ки тер­пе­ния

По­том Алек­сею при­шлось жить в башне. Сна­ча­ла он жил с ино­ком от­цом Ма­ка­ри­ем (Струч­ко­вым), а по­том с дру­гим со­ро­ка­лет­ним ино­ком, ко­то­рый не при­зна­вал стар­че­ства. От непри­выч­ки ма­ло спать, от неудоб­ных по­ме­ще­ний и непри­выч­ных тру­дов, у мо­ло­до­го по­слуш­ни­ка ста­ла очень бо­леть го­ло­ва. Ино­гда це­лы­ми дня­ми ле­жал он с боль­ной го­ло­вою, и неко­му бы­ло по­дать ему во­ды; ча­сто оста­вал­ся и без пи­щи, ко­гда на тра­пе­зу хо­дить не мог. А вни­зу в башне бы­ло ме­сто, где ко­ло­ли дро­ва. Этот стук ещё бо­лее отя­го­щал по­ло­же­ние боль­но­го.

Неред­ко при­хо­дил он к от­цу Ам­вро­сию; тот за­нят и его не при­ни­ма­ет, и ухо­дить не ве­лит. Урок тер­пе­ния вы­дер­жи­вал инок, но ча­сто за то воз­вра­щал­ся к се­бе уже за пол­ночь; а не успе­ет лечь, как уже бу­дят к утрен­ней служ­бе. По­сле чёр­ных по­слу­ша­ний ему да­ли бы­ло по­слу­ша­ние кли­рос­ное, но недол­го был он тут. Ко­гда он стал петь на кли­ро­се, его как вы­со­ко­го, чтобы не за­кры­вал нот, вы­го­нял ре­гент за кли­рос. Ве­лел от­ту­да смот­реть и петь, и Алек­сей слу­шал­ся. За­тем ре­гент-про­стец осер­дил­ся на но­во­го пев­че­го, что тот по­рою, как зна­ток пе­ния, де­лал ему де­ло­вые ука­за­ния, и по­жа­ло­вал­ся на него от­цу на­сто­я­те­лю.

Алек­сея и от­пра­ви­ли на куз­ни­цу. Тя­же­ло бы­ло ему на этом по­слу­ша­нии; ска­ме­еч­ка бы­ла ма­лень­кая, уз­кая и ко­рот­кая, а он был вы­со­ко­го ро­ста. Ля­жет, за­кро­ет го­ло­ву свит­кою, но­гам хо­лод­но; но­ги на­кро­ет, го­ло­ве хо­лод­но. Пу­тём этих мел­ких по-ви­ди­мо­му, но очень тя­жё­лых огор­че­ний вы­ра­ба­ты­вал­ся в мо­ло­дом по­слуш­ни­ке дух сми­ре­ния и тер­пе­ния, кро­то­сти и твёр­до­сти ду­ха.

Успе­хи в мо­лит­ве

Мо­ло­дой инок при каж­дой воз­мож­но­сти поль­зо­вал­ся сво­бод­ной ми­ну­той, чтобы по­быть од­но­му в мо­лит­ве и чте­нии где-ли­бо вда­ли, в ле­су, или позд­ним ве­чер­ком или ран­ним утром.

В мо­лит­ве он де­лал успе­хи, так, что ко­гда оби­тель по­се­тил прео­свя­щен­ный Иг­на­тий Брян­ча­ни­нов, по­же­лав­ший бе­се­до­вать с тем из ино­ков, кто опыт­ным пу­тём про­хо­дит свя­то­оте­че­ское уче­ние о мо­лит­ве Иису­со­вой, ему ука­за­ли на Алек­сея. За по­слу­ша­ние стар­цу и толь­ко по­сле дву­крат­но­го при­гла­ше­ния инок осме­лил­ся бе­се­до­вать со свя­ти­те­лем.

Прео­свя­щен­ный дол­го бе­се­до­вал с Алек­се­ем. Бе­се­да ему очень по­нра­ви­лась. Свя­ти­тель Иг­на­тий не мог не вы­ра­зить сво­е­го удив­ле­ния и ува­же­ния и го­во­рил, что рад был встре­тить та­ко­го ино­ка, об­ра­зо­ван­но­го и опыт­но­го в ду­хов­ных пред­ме­тах, зна­ко­мо­го так­же и со свет­ски­ми на­у­ка­ми. По­чет­ный этот гость очень рас­хва­ли­вал его, на­зы­вая Иоси­фом Пре­крас­ным и при­пи­сы­вая ему боль­шие до­сто­ин­ства.

По вы­хо­де от свя­ти­те­ля Иг­на­тия, на пол­пу­ти к ски­ту, мо­ло­до­го ино­ка встре­тил пре­по­доб­ный ста­рец Ма­ка­рий, окру­жен­ный людь­ми, и, ед­ва услы­шал о по­хва­ле из уст свя­ти­те­ля Иг­на­тия, тот­час при­нял гроз­ный вид и при всех на­чал уко­рять его. За­кон­чил ба­тюш­ка сло­вом, уве­ща­ю­щим его не воз­но­сить­ся: «А ты что во­об­ра­зил о се­бе, что ты та­кой ум­ный? Ведь прео­свя­щен­ный из лю­без­но­сти ска­зал те­бе так, а ты и уши раз­ве­сил, ду­мая, что это прав­да».

Сам же ста­рец по­том ска­зал быв­шим с ним: «Ведь как вот не про­брать? Он мо­нах вни­ма­тель­ный, ум­ный, об­ра­зо­ван­ный и ува­жа­е­мый вот та­ки­ми людь­ми. Дол­го ли за­гор­дить­ся. » – чем под­твер­дил оцен­ку, дан­ную бу­ду­ще­му стар­цу Ана­то­лию бо­го­муд­рым Иг­на­ти­ем. Не зря пре­по­доб­ный Ма­ка­рий ино­гда на­зы­вал от­ца Ана­то­лия вы­со­чай­шим, – с од­ной сто­ро­ны, об­ра­щая как бы вни­ма­ние на его вы­со­кий рост, с дру­гой же – ука­зы­вая на вы­со­ту его ду­хов­но­го устро­е­ния.

Позд­нее, воз­мож­но, вспо­ми­ная и этот слу­чай, пре­по­доб­ный Ана­то­лий на­пи­шет о при­об­ре­те­нии сми­ре­ния: «Ска­зы­ваю те­бе луч­шее сред­ство при­об­ре­сти сми­ре­ние. Это вот что: вся­кую боль, ко­то­рая ко­лет гор­дое серд­це, по­тер­петь. Нач­ни так и уви­дишь. Глав­ное, ты не по­ни­ма­ешь, что эта-то боль, это-то са­мое острое жа­ло, ука­лы­ва­ю­щее чув­стви­тель­ность серд­ца, и есть са­мый на­сто­я­щий ис­точ­ник ми­ло­стей Бо­жи­их и сми­ре­ния. В них-то со­кро­вен­на есть ми­лость Бо­жия».

Бли­жай­ший со­труд­ник и по­мощ­ник

По­сле смер­ти стар­ца Ма­ка­рия в 1860 го­ду пре­по­доб­ные Ам­вро­сий и Ана­то­лий, по­те­ряв лю­би­мо­го стар­ца и на­став­ни­ка, очень сбли­зи­лись меж­ду со­бой. В 1860-ые го­ды по бла­го­сло­ве­нию стар­ца Ам­вро­сия отец Ана­то­лий при­ни­мал уча­стие в под­го­тов­ке оп­тин­ских из­да­ний тво­ре­ний ав­вы До­ро­фея, Си­мео­на Но­во­го Бо­го­сло­ва, пре­по­доб­но­го Фе­о­до­ра Сту­ди­та.

Поз­же ста­рец Ам­вро­сий стал по­сы­лать пре­по­доб­но­го Ана­то­лия в мо­на­стыр­скую го­сти­ни­цу уте­шать скор­бя­щих. А ко­гда уви­дел про­зор­ли­вый ста­рец, что уче­ник со­зрел для то­го, чтобы на­став­лять дру­гих в ду­хов­ном де­ла­нии, то стал по­сте­пен­но вво­дить его в стар­че­ский труд, го­то­вя се­бе бли­жай­ше­го со­труд­ни­ка и по­мощ­ни­ка. В 1870 го­ду пре­по­доб­ный Ана­то­лий был ру­ко­по­ло­жен в сан иеро­мо­на­ха, ему бы­ло со­рок шесть лет.

А уже в сле­ду­ю­щем го­ду он по­лу­чил на­зна­че­ние на­сто­я­те­ля Спа­со-Ор­лов­ско­го мо­на­сты­ря с воз­ве­де­ни­ем в сан ар­хи­манд­ри­та. Но лю­бовь к род­ной Оп­ти­ной и стар­цу Ам­вро­сию за­ста­ви­ла от­ка­зать­ся от по­чет­но­го на­зна­че­ния. Пре­по­доб­ный Ам­вро­сий вы­про­сил его се­бе сна­ча­ла в по­мощ­ни­ки, по­том в бла­го­чин­ные ски­та.

Скром­ность и сми­ре­ние

Сми­рен­ный отец Ана­то­лий все на­зна­че­ния при­ни­мал из по­слу­ша­ния лю­би­мо­му стар­цу, ни­ко­гда не тще­сла­вил­ся вла­стью. Сам он впо­след­ствии рас­ска­зы­вал, что по его на­зна­че­нии бла­го­чин­ным об этом мно­гие и не зна­ли дол­гое вре­мя. Од­на­жды он шёл и уви­дел, что бра­тия де­ла­ют что-то нелад­ное. Отец Ана­то­лий сде­лал вы­го­вор, ему же в от­вет за­да­ли во­прос: а вам ка­кое де­ло? И очень сму­ти­лись, ко­гда кто-то по­до­шед­ший ска­зал им, что это бла­го­чин­ный. Ста­ли про­сить про­ще­ния, и чтобы он не го­во­рил ар­хи­манд­ри­ту.

Отец Ана­то­лий от­цу ар­хи­манд­ри­ту не ска­зал, да и во­об­ще он преж­де, чем до­ло­жить на­чаль­ни­ку что-ли­бо из про­ступ­ков бра­тии, спра­ши­вал со­ве­та у от­ца Ам­вро­сия. Во­об­ще он не лю­бил ни вы­став­лять­ся, и не тре­бо­вал се­бе по­чё­та. И очень дол­гое вре­мя, бу­дучи уже иеро­мо­на­хом, про­дол­жал по­лу­чать до­лю чай­ную иеро­дья­ко­на.

Ре­ко­мен­дую: мой на­чаль­ник

А в 1874 го­ду, в воз­расте пя­ти­де­ся­ти лет, за по­слу­ша­ние пре­по­доб­но­му Ам­вро­сию при­нял отец Ана­то­лий долж­ность ски­то­на­чаль­ни­ка. Он про­дол­жал с по­чте­ни­ем от­но­сить­ся к стар­цу Ам­вро­сию и став его пря­мым на­чаль­ни­ком. Од­на­жды отец Ам­вро­сий, по­бе­се­до­вав с от­цом Ана­то­ли­ем, сто­я­щим пе­ред ним как все­гда, из по­чте­ния, на ко­ле­нях, по­до­звал к се­бе од­ну осо­бу и, по­ка­зы­вая на пре­по­доб­но­го Ана­то­лия, ска­зал: «Ре­ко­мен­дую: мой на­чаль­ник», пре­по­дав этим урок сми­ре­ния и по­слу­ша­ния.

А что ска­зал отец Ана­то­лий?

По долж­но­сти ду­хов­ни­ка, ски­то­на­чаль­ни­ка, пре­по­доб­ный Ана­то­лий с лю­бо­вью за­бо­тил­ся о бра­тии, при­чём не толь­ко об их ду­хов­ном пре­успе­я­нии, но и об их по­все­днев­ных нуж­дах. Ко­гда к от­цу Ам­вро­сию об­ра­ща­лись по де­лам ски­та, он от­сы­лал всех к от­цу Ана­то­лию, к сво­е­му на­чаль­ни­ку, как он его на­зы­вал. А отец Ана­то­лий сво­их ду­хов­ных чад по всем важ­ным во­про­сам от­прав­лял за со­ве­том к от­цу Ам­вро­сию. Ста­рец Ам­вро­сий в та­ких слу­ча­ях все­гда спра­ши­вал: «А что ска­зал отец Ана­то­лий?» И все­гда учи­ты­вал его мне­ние. Та­ким об­ра­зом, меж­ду дву­мя стар­ца­ми ца­ри­ло еди­но­ду­шие и лю­бовь.

Окорм­ле­ние Ша­мор­дин­ской оби­те­ли

Пре­по­доб­но­му Ана­то­лию по­ру­чил ста­рец Ам­вро­сий и окорм­ле­ние но­во­со­здан­ной Ша­мор­дин­ской жен­ской оби­те­ли. Он не раз го­во­рил сест­рам: «Я ред­ко бе­ру вас к се­бе (на бе­се­ду), по­то­му что я за вас спо­ко­ен: вы с от­цом Ана­то­ли­ем». Ста­рец Ам­вро­сий неред­ко от­ме­чал, что от­цу Ана­то­лию дан осо­бый дар уте­шать мо­ло­дых.

Ко­гда в Ша­мор­ди­но бы­ла устро­е­на цер­ковь, отец Ана­то­лий сам учил се­стёр уста­ву Бо­го­слу­же­ния, при­вёз им Ти­пи­кон, учил се­стёр петь, со­вер­шать пя­ти­сот­ни­цу (мо­на­ше­ское мо­лит­вен­ное пра­ви­ло).

Два­дцать один год слу­жил пре­по­доб­ный Ана­то­лий на­сель­ни­цам Ша­мор­дин­ской оби­те­ли. К пре­по­доб­но­му Ам­вро­сию сёст­ры об­ра­ща­лись как к стар­цу, а к пре­по­доб­но­му Ана­то­лию как к от­цу, ко­то­рый знал все их нуж­ды, все скор­би и ис­ку­ше­ния. По бла­го­сло­ве­нию от­ца Ам­вро­сия пре­по­доб­ный Ана­то­лий ду­хов­но окорм­лял так­же мо­на­хинь це­ло­го ря­да епар­хий: Ка­луж­ской, Мос­ков­ской, Смо­лен­ской, Туль­ской, Ор­лов­ской, Кур­ской.

Непро­стое де­ло – ду­хов­ное во­ди­тель­ство, и еще бо­лее непро­стое – окорм­ле­ние жен­ских мо­на­сты­рей. На­до бы­ло быть до­ста­точ­но ис­ку­шен­ным, чтобы, рас­пу­ты­вая «узел­ки» ду­хов­ной бра­ни, не по­ра­нить ду­ши, не оскор­бить су­ро­во­стью и не под­дать­ся раз­дра­же­нию, ко­гда пло­дов по­дви­га бы­ло еще не вид­но.

И как отец Ана­то­лий ни бе­гал ми­ра, как ни уеди­нял­ся он от жен­ско­го об­ще­ства, – ему всю жизнь свою при­шлось про­ве­сти и уме­реть на лю­дях, и мно­го по­тру­дить­ся для жен­ско­го мо­на­ше­ства. И его тру­ды по бла­го­устро­е­нию внут­рен­ней жиз­ни в но­во­ос­но­ван­ной оби­те­ли Ша­мор­ди­но не толь­ко глу­бо­ко ин­те­рес­ны во­об­ще, но и по­учи­тель­ны ещё на бу­ду­щее вре­мя для мно­гих как ино­ков, так и са­мих ино­кинь.

А вам вве­ря­ет­ся по­пе­че­ние о ду­шах

Спо­движ­ни­ца­ми стар­цу Ам­вро­сию и неза­бвен­ны­ми пер­во­на­чаль­ни­ца­ми Ша­мор­дин­ской оби­те­ли бы­ли мать Ам­вро­сия, мать Со­фия и мать Ев­фро­си­ния. По­след­няя схо­ро­ни­ла обо­их стар­цев и по­чи­ла по­сле них. А пер­вые две по­чи­ли ещё при жиз­ни обо­их стар­цев. По­след­няя ма­туш­ка-игу­ме­ния Ев­фро­си­ния бы­ла по­сто­ян­ною спо­движ­ни­цею от­ца Ана­то­лия и по смер­ти стар­ца Ам­вро­сия.

Отец Ана­то­лий был че­ло­ве­ком пря­мо­го ха­рак­те­ра, та­ко­го же ха­рак­те­ра бы­ла и мать Со­фия, и они оба глу­бо­ко ува­жа­ли друг дру­га. Мать Со­фия об от­це Ана­то­лии все­гда от­зы­ва­лась с глу­бо­ким по­чте­ни­ем. Она не раз го­ва­ри­ва­ла, что хо­ро­ший мо­нах ни­чем не от­ли­ча­ет­ся в при­ё­мах об­ра­ще­ния от са­мо­го бла­го­вос­пи­тан­но­го ари­сто­кра­та. Но раз­ни­ца меж­ду ни­ми есть, и боль­шая: ари­сто­крат дер­жит се­бя с так­том из при­ли­чия, а при­мер­ный мо­нах – из убеж­де­ния и люб­ви к ближ­ним. И как на об­ра­зец для под­ра­жа­ния ука­зы­ва­ла в этом слу­чае на от­ца Ана­то­лия. Ко­гда мать Со­фия сде­ла­лась на­сто­я­тель­ни­цей, она го­ва­ри­ва­ла от­цу Ана­то­лию: «Ба­тюш­ка! Мне за­бо­ты по хо­зяй­ству, а вам вве­ря­ет­ся по­пе­че­ние о ду­шах».

Неза­бвен­ное уте­ше­ние

Мать Со­фия все­гда ра­до­ва­лась при­ез­дам от­ца Ана­то­лия. И сёст­рам, ино­гда го­ре­вав­шим по­че­му-ли­бо в эти дни, в уте­ше­ние го­во­ри­ла: «Раз­ве мож­но скор­беть? Се­го­дня при­е­дет ба­тюш­ка отец Ана­то­лий». Про­гул­ки с ба­тюш­кой бы­ли для всех неза­бвен­ным уте­ше­ни­ем, ко­то­рое скра­ши­ва­ло труд­ную жизнь пер­вых на­сель­ниц оби­те­ли, жизнь, про­во­ди­мую в тя­жё­лых тру­дах и ра­бо­тах.

Сре­ди се­стёр со­хра­ни­лась па­мять об од­ной из та­ких про­гу­лок и тот раз­го­вор, ко­то­рый они ве­ли. Мать Со­фия спро­си­ла: «А что бы нам ска­за­ла мать Сар­ра, ко­то­рая трид­цать лет не вы­хо­ди­ла из пе­ще­ры, чтобы по­смот­реть на при­ро­ду?» На это отец Ана­то­лий вы­ска­зал­ся так: «Вся­кий спа­са­ет­ся сво­им пу­тём, я бо­лее со­чув­ствую тем свя­тым, ко­то­рые лю­би­ли при­ро­ду, как то: пре­по­доб­ный Сер­гий Ра­до­неж­ский, Сав­ва Зве­ни­го­род­ский, пре­по­доб­ные Ан­то­ний и Фе­о­до­сий; они вы­би­ра­ли са­мые кра­си­вые ме­ста для сво­их оби­те­лей по­то­му, что при­ро­да воз­вы­ша­ет че­ло­ве­ка к Бо­гу».

Это не отец, а неж­ная мать сво­им де­тям

Пер­вое вре­мя в Ша­мор­ди­но се­стёр бы­ло око­ло два­дца­ти с неболь­шим, все мо­ло­дые, ра­бо­ты бы­ло мно­го, скорб­но­стей нема­ло, к то­му же за­кра­ды­ва­лось опа­се­ние: устро­ит­ся ли тут мо­на­стырь. Сёст­ры са­ми об­ра­ба­ты­ва­ли зем­лю, все ра­бо­ты справ­ля­ли са­ми и неред­ко уны­ва­ли. Отец Ана­то­лий, при­ез­жая, под­дер­жи­вал в них бод­рость ду­ха и неред­ко во­оду­шев­лял их сво­им при­ме­ром. Од­на­жды сёст­ры раз­би­ва­ли на­воз и пла­ка­ли, утом­лён­ные непри­выч­ной ра­бо­той. Отец Ана­то­лий при­е­хал, взял ви­лы и сам стал рас­ки­ды­вать: уны­ния как не бы­ва­ло. Ино­гда он тру­же­ни­цам при­во­зил то пря­ни­ков мят­ных, то ба­ра­нок оп­тин­ских: так ста­рец-по­движ­ник уте­шал юных ис­ка­тель­ниц гор­не­го ми­ра.

Ко­гда же сёст­ры, жи­вя в ле­су на да­че, ску­ча­ли и бо­я­лись стра­хо­ва­ний: им ка­за­лось, что кто-то хо­дит око­ло до­ма, ре­вёт, ста­рец от­слу­жил мо­ле­бен и со­ве­то­вал ча­ще чи­тать мо­лит­ву Иису­со­ву; сёст­ры по­сле­до­ва­ли его со­ве­ту и – успо­ко­и­лись. Ко­гда сёст­ры жа­ло­ва­лись на стар­шую или не ла­ди­ли меж­ду со­бой, ста­рец участ­ли­во вхо­дил в их го­ре, раз­би­рал, при­ми­рял и на­став­лял, как впе­рёд де­лать, чтобы из­бе­гать нела­дов.

Игу­ме­нья Со­фия го­во­ри­ла о нем: «Это не отец, а неж­ная мать сво­им де­тям». А сест­ры вспо­ми­на­ли: «Не зная ни­че­го луч­ше и вы­ше ино­че­ской жиз­ни, он обыч­но скло­нял мо­ло­дых к по­ступ­ле­нию в мо­на­стырь и с осо­бен­ной оте­че­ской лю­бо­вью за­бо­тил­ся об этих еще не утвер­див­ших­ся и не опе­рив­ших­ся сво­их птен­цах». Мно­гие из се­стер и оста­ва­лись в мо­на­сты­ре толь­ко бла­го­да­ря си­ле его вли­я­ния на них.

Да­ры Свя­то­го Ду­ха

Ста­рец Ана­то­лий об­ла­дал всей пол­но­той да­ров Свя­то­го Ду­ха: да­ром про­зор­ли­во­сти и ду­хов­но­го рас­суж­де­ния, ис­це­ле­ния ду­шев­ных и те­лес­ных неду­гов. Он пре­дузна­вал о смер­ти близ­ких его ду­хов­ных де­тей, их бо­лез­ни и невзго­ды, и осто­рож­но пре­ду­пре­ждал тех, к ко­му при­бли­жа­лось ис­пы­та­ние. Вос­по­ми­на­ния его ду­хов­ных де­тей пол­ны опи­са­ни­ем по­доб­ных со­бы­тий. Упо­мя­нем неко­то­рые. Од­ной ино­кине и од­но­му ино­ку ещё за­дол­го он пре­ду­ка­зал на ожи­дав­шие их на­сто­я­тель­ства; од­ной де­вуш­ке при­от­крыл ско­рую смерть, а ино­кине бо­лезнь ног, пре­ду­пре­ждал о го­то­вя­щих­ся ис­пы­та­ни­ях и от­ре­ше­нии от по­стиг­ших скор­бей.

Был и та­кой слу­чай. Оста­лась од­на мо­ло­дая де­вуш­ка в мо­на­сты­ре; род­ные, узнав об этом, рас­сер­ди­лись и от­вер­ну­лись от нее. Мать при­е­ха­ла бы­ло, но, уви­дев твер­дое ре­ше­ние до­че­ри, в тот же день уеха­ла, не за­хо­тев да­же с ней про­стить­ся; по­чув­ство­вав свое си­рот­ство и оди­но­че­ство, сму­ти­лась ду­хом юная по­движ­ни­ца и, горь­ко за­пла­кав, по­шла к ба­тюш­ке Ана­то­лию. Си­дя в при­ем­ной, она через несколь­ко ми­нут услы­ха­ла за две­рью в ко­ри­до­ре сна­ча­ла ша­ги, а за­тем го­лос, пев­ший: Отец мой и мать моя оста­ви­ста мя, Гос­подь же вос­при­ят мя. (Пс.26:10). При этом дверь от­во­ри­лась и на по­ро­ге по­ка­зал­ся пре­по­доб­ный Ана­то­лий, свет­лый, ра­дост­ный. Несо­мнен­но, что стар­цу свы­ше бы­ло от­кры­то про­ис­шед­шее, и смысл его он вы­ра­зил сло­ва­ми псал­ма.

В са­мой на­руж­но­сти стар­ца от­ра­жа­лась его ду­хов­ная вы­со­та и вы­со­кое мо­лит­вен­ное на­стро­е­ние. Да­же в ме­ло­чах бы­ло вид­но по­ра­зи­тель­ное его сми­ре­ние; рев­ность ду­ха и скром­ность его бы­ла чуж­да как че­ло­ве­ко­угод­ни­че­ства, так и ви­ди­мо­го су­ро­во­го по­движ­ни­че­ства.

Он был очень до­вер­чив и сам, от­но­сясь ко всем про­сто, ни­ко­гда не по­до­зре­вал в ком-ни­будь лжи или об­ма­на. Ча­сто, вы­слу­шав рас­сказ ко­го-ни­будь о сво­их скор­бях, он при­ни­мал это близ­ко к серд­цу и скор­бел об этом че­ло­ве­ке. Ино­гда кто-ни­будь ска­жет ему: «Ба­тюш­ка, да прав­ду ли они вам го­во­ри­ли?» Ба­тюш­ка от­ве­чал: «Да за­чем же они бу­дут ме­ня об­ма­ны­вать?»

Он тер­петь не мог ли­це­ме­рия и ле­сти, лю­бил пря­мо­ту и от­кро­вен­ность, и сам был очень пря­мой. В об­ра­ще­нии сво­ем про­сто­тою он очень на­по­ми­нал стар­ца Льва, ко­то­ро­му он вер­но и под­ра­жал. Ба­тюш­ка отец Ам­вро­сий го­во­рил о нём сло­ва­ми Еван­ге­лия: «Это из­ра­иль­тя­нин, в нем же ле­сти нет».

Невоз­мож­но опи­сать доб­ро­ту и лю­бовь от­ца Ана­то­лия к ближ­ним, – он ду­шу го­тов был по­ло­жить за дру­гих; мно­го он тер­пел от лю­дей, но ни­ко­гда не бо­ял­ся, что про него ска­жут дур­ное, а ра­до­вал­ся, ко­гда слы­шал что невы­год­ное, го­во­ря: «Ви­дел бы Бог прав­ду». Ино­гда он го­во­рил: «Мне это всё рав­но, что про ме­ня ска­жут, прав­да вы­ше все­го, у свя­то­го Ма­ка­рия Еги­пет­ско­го ска­за­но, что он две­на­дцать лет про­сил у Бо­га да­ро­вать ему про­сто­ту; а я сем­на­дцать лет про­сил и не мо­гу ра­ди люд­ских мне­ний по­сту­пать­ся ею».

С боль­шой лю­бо­вью вспо­ми­ная стар­ца Ана­то­лия, отец Вар­со­но­фий го­во­рил сво­е­му ке­лей­ни­ку Ни­ко­ну (Бе­ля­е­ву): «Он лю­бил Бо­га, как толь­ко мож­но Его лю­бить. И это чув­ство­ва­лось вся­ко­му, кто к нему при­хо­дил. Вра­гов у него не бы­ло, он всех лю­бил, да­же тех, ко­то­рые его не лю­би­ли: он их как бы бо­лее лю­бил, чем дру­гих».

К.Н. Леон­тьев хо­ро­шо знал от­ца Ана­то­лия, счи­тая его од­ной из свое­об­раз­ней­ших лич­но­стей сре­ди на­сель­ни­ков оби­те­ли. Вос­хи­ща­ясь муд­ро­стью стар­ца Ам­вро­сия, он пи­сал: «Здесь бы­ли и есть ду­хов­ни­ки, ко­то­рые про­ще его серд­цем: на­при­мер, отец Ана­то­лий, ски­то­на­чаль­ник. Это, как зо­вет его один из его по­чи­та­те­лей, – огром­ное ди­тя (серд­цем, ха­рак­те­ром). Увле­ка­ю­щий­ся, жа­лост­ли­вый, бес­ко­неч­но доб­рый, до­вер­чи­вый до на­ив­но­сти, без вся­кой при­род­ной хит­ро­сти и лов­ко­сти, при этом не толь­ко не глу­пый и да­же не про­стой умом, но очень мыс­ля­щий, лю­бя­щий по­фи­ло­соф­ство­вать и по­бо­го­слов­ство­вать се­рьез­но. По­ни­ма­ет пре­крас­но (по-мо­е­му, луч­ше от­ца Ам­вро­сия) тео­ре­ти­че­ские во­про­сы во­об­ще».

Все­гда сер­деч­ный и вни­ма­тель­ный к род­ным, пре­по­доб­ный Ана­то­лий и к ним от­но­сил­ся не бо­лее лю­бя­ще, как и к про­чим: все ему уже бы­ли род­ные, – его серд­це го­ре­ло лю­бо­вью Хри­сто­вой. Ко­гда он слу­жил ли­тур­гию, по­сле вни­ма­тель­но­го и тща­тель­но­го при­го­тов­ле­ния, и во вре­мя Хе­ру­вим­ской сто­ял с воз­де­ты­ми го­ре ру­ка­ми, этот пре­клон­ный ста­рец, по­ис­ти­не, ка­зал­ся уже незем­ным оби­та­те­лем для чту­щей его бра­тии.

Его оте­че­ское, люб­ве­обиль­ное и в то же вре­мя твер­дое пас­тыр­ское окорм­ле­ние взрас­ти­ло та­ких ве­ли­ких стар­цев Оп­ти­ной пу­сты­ни по­след­них вре­мен, как схи­ар­хи­манд­рит Вар­со­но­фий и иерос­хи­мо­нах Нек­та­рий.

Уро­ки пре­по­доб­но­го Ана­то­лия

О стар­че­ском окорм­ле­нии

Вы­со­ко ста­вя ино­че­ство, отец Ана­то­лий ещё бо­лее вы­со­ко це­нил стар­че­ское окорм­ле­ние. Про се­бя он го­ва­ри­вал, что дня не мог про­быть без то­го, чтобы не ви­деть стар­ца и не от­кры­вать сво­их по­мыс­лов. Он очень лю­бил рев­ност­ных в этом де­ле ино­че­ству­ю­щих, со­ве­то­вал ча­ще и чи­ще ка­ять­ся во всём, вы­яс­нял це­ну по­ка­я­ния. Он со­ве­то­вал по­сто­ян­но при­но­сить сер­деч­ное по­ка­я­ние Гос­по­ду, а от от­ца ду­хов­но­го ни­че­го не скры­вать. «Люб­лю, – го­во­рил ста­рец, – тех, кто все от­кро­вен­но го­во­рит о се­бе. Враг не мо­жет ни­че­го по­се­ять там, где все от­кры­ва­ет­ся ду­хов­но­му от­цу».

Поль­зу от­кро­ве­ния по­мыс­лов он, в част­но­сти, опре­де­лял в том, что это от­кро­ве­ние по­мыс­лов раз­ви­ва­ет со­зна­ние и бо­лез­но­ва­ние о сво­ей гре­хов­но­сти, от­че­го и раз­ви­ва­ет­ся столь нуж­ное для де­ла спа­се­ния сми­ре­ние. Ко­гда со­ве­тов стар­ца не ис­пол­ня­ли или де­ла­ли на­обо­рот, не име­ли ми­ра ду­шев­но­го и по­лу­ча­ли вред, а не поль­зу.

О си­ле мо­лит­вы ду­хов­но­го от­ца за своё ча­до ста­рец Ана­то­лий при­во­дил сво­ей ду­хов­ной до­че­ри при­мер из Па­те­ри­ка:

«Один брат, по­гряз­ший в гре­хах, стал уми­рать. Игу­мен с бра­ти­ей стал мо­лить­ся за него. И ви­дит ви­де­ние: гро­мад­ный змей вса­сы­ва­ет это­го бра­та, но не мо­жет всо­сать по­то­му, что отец за него мо­лит­ся.

Но бра­ту это­му так том­но от это­го ду­шев­но­го и те­лес­но­го том­ле­ния, что он сам уже умо­ля­ет от­ца сво­е­го, чтобы он не мо­лил­ся, пусть, го­во­рит, уж луч­ше по­гло­тит ме­ня змий, толь­ко не то­ми ме­ня. Не есть ли безу­мие: буд­то в утро­бе змия луч­ше, чем на­по­ло­ви­ну втя­ну­то­му в пасть! Но ста­рец не внял его моль­бе, а про­дол­жал мо­лить­ся и вы­сво­бо­дил бра­та от па­сти змия».

Чи­тай мо­лит­ву Иису­со­ву и спа­сёшь­ся

О ве­ли­кой си­ле мо­лит­вы стар­ца Ана­то­лия сви­де­тель­ство­вал сам пре­по­доб­ный Ам­вро­сий: «Ему та­кая да­на мо­лит­ва и бла­го­дать, ка­кая еди­но­му из ты­ся­чи да­ет­ся». Бу­дучи сам пла­мен­ным мо­лит­вен­ни­ком, де­ла­те­лем мо­лит­вы Иису­со­вой, это­му он учил и ду­хов­ных чад. Он всем и ча­сто на­по­ми­нал о необ­хо­ди­мо­сти по­сто­ян­ной Иису­со­вой мо­лит­вы и со­блю­де­нии чи­сто­ты серд­ца.

Обу­чая се­стер Иису­со­вой мо­лит­ве, он за­ни­мал­ся с ни­ми как с ма­лень­ки­ми детьми; зная, что они по мо­ло­до­сти сво­ей еще не мо­гут по­нять ее ду­хов­ной глу­би­ны и в то же вре­мя на опы­те из­ве­дав ее та­ин­ствен­ную си­лу, он ста­рал­ся хоть чем-ни­будь при­охо­тить юные ду­ши к этой див­ной мо­лит­ве и го­во­рил, бы­ва­ло: «Я бу­ду те­бе го­стин­цев да­вать, толь­ко чи­тай непре­стан­но: Гос­по­ди, Иису­се Хри­сте, Сыне Бо­жий, по­ми­луй мя, греш­ную».

Ко­гда од­на ино­ки­ня ска­за­ла, что у неё пло­хое зре­ние, чи­тать труд­но, он от­ве­тил: «Чи­тай мо­лит­ву Иису­со­ву и спа­сёшь­ся». За­ня­тым по­слу­ша­ни­я­ми он осо­бен­но со­ве­то­вал при­ле­жать мо­лит­ве Иису­со­вой вза­мен пра­вил.

Дру­гая ино­ки­ня сви­де­тель­ство­ва­ла: «Я по по­ступ­ле­нии в мо­на­стырь за­бо­ле­ла. Мне бы­ло пят­на­дцать лет, док­то­ра на­шли у ме­ня по­рок серд­ца и гор­ло­вую ча­хот­ку и ска­за­ли, что я ско­ро умру, но мне не хо­те­лось уми­рать. Ба­тюш­ка ска­зал мне: „Чи­тай, как мо­жешь, и си­дя, и лё­жа, мо­лит­ву Иису­со­ву, и всё прой­дёт“. Так я и сде­ла­ла и за свя­ты­ми его мо­лит­ва­ми вы­здо­ро­ве­ла. И с тех пор про­шло два­дцать три го­да, и я жи­ву и по­слу­ша­ние несу по си­лам, и по ке­ллии де­лаю всё для се­бя, хо­тя и не имею боль­шо­го здо­ро­вья, но преж­де не мог­ла и по ке­ллии хо­дить».

Толь­ко Бог и ду­ша

О мо­лит­ве отец Ана­то­лий го­во­рил ещё и так: «На­до мо­лить­ся Бо­гу, чтобы меж­ду ду­шой мо­ля­ще­го­ся и Бо­гом ни­че­го не бы­ло и ни­ко­го. Толь­ко Бог и ду­ша. Чтобы мо­ля­щий­ся не чув­ство­вал ни неба, ни зем­ли и ни­че­го, кро­ме Бо­га, а то мо­лит­ва бу­дет несо­вер­шен­ная. Ко­гда мо­лишь­ся под впе­чат­ле­ни­ем хо­ро­ше­го пе­ния или чте­ния, эта мо­лит­ва ещё не есть ис­тин­ная мо­лит­ва. Вот ис­тин­ная мо­лит­ва: про­рок Илия по­ло­жил го­ло­ву на ко­ле­ни, мо­лясь, и в несколь­ко ми­нут умо­лил Гос­по­да из­ме­нить гнев свой на ми­лость».

В церк­ви стой как Ан­гел

Стро­го тре­бо­вал отец Ана­то­лий от сво­их ду­хов­ных де­тей бла­го­го­вей­но­го вни­ма­ния в церк­ви. «В церк­ви стой как Ан­гел, – го­во­рил он, – не раз­го­ва­ри­вай и не огля­ды­вай­ся, по­то­му что цер­ковь есть зем­ное Небо. Идя из церк­ви, чи­тай: „Бо­го­ро­ди­це Де­во, ра­дуй­ся. “ – и ни с кем не за­го­ва­ри­вай, а то бу­дешь по­доб­на со­су­ду, ко­то­рый был по­лон, да до­ро­гой рас­плес­кал­ся. Ко­гда го­ве­ешь, то­гда осо­бен­но при­леж­но чи­тай мо­лит­ву Иису­со­ву. Ко­гда идёшь при­об­щать­ся, то в эту обед­ню осо­бен­но смот­ри за со­бой, ни с кем не го­во­ри и ни­ку­да не об­ра­щай сво­их по­мыс­лов. Иди к Ча­ше со спо­кой­ной ду­шой, при­зы­вая мо­лит­вы сво­е­го ду­хов­но­го от­ца. Бой­ся в хра­ме сму­тить чью-ни­будь ду­шу; ты идёшь про­сить ми­ло­сти у Бо­га и в Его же хра­ме оскорб­ля­ешь сво­е­го ближ­не­го».

Тре­буя со­вер­ше­ния стро­го устав­но­го бо­го­слу­же­ния, неопу­сти­тель­но­го хож­де­ния в цер­ковь и бла­го­го­вей­но­го в ней сто­я­ния, ста­рец Ана­то­лий не одоб­рял дей­ствий тех, кто, бу­дучи ис­том­лён по­слу­ша­ни­ем, до­би­вал­ся непре­мен­но вы­пол­нить все и цер­ков­ные и ке­лей­ные пра­ви­ла, ви­дя в этом недоб­рые за­чат­ки ду­хов­ной гор­до­сти.

Не бла­го­слов­лял са­дить­ся во вре­мя чте­ния пер­вой ка­физ­мы за вос­крес­ным бде­ни­ем, ука­зы­вая при этом на игу­ме­на Ан­то­ния (бра­та ар­хи­манд­ри­та Мо­и­сея), у ко­то­ро­го но­ги бы­ли в ра­нах, но он ни­ко­гда в это вре­мя не са­дил­ся. Не бла­го­слов­лял вы­хо­дить из церк­ви во вре­мя чте­ния ка­физм, го­во­ря: «Вол­ки бе­га­ют, ута­щат».

По­ко­ряй­ся во­ле Бо­жи­ей

На­сколь­ко за­бо­тил­ся отец Ана­то­лий о ду­хов­ном пре­успе­я­нии сво­их чад, вос­пи­ты­вая в них чут­кость со­ве­сти и при­учая к те­лес­ным тру­дам, на­столь­ко же муд­ро охра­нял от вся­ко­го по­во­да к тще­сла­вию и са­мо­мне­нию вслед­ствие взя­тых на се­бя по­дви­гов.

Од­на мо­на­хи­ня бы­ла так боль­на, что не мог­ла нести по­слу­ша­ния. И ко­гда отец Ана­то­лий на­ве­стил её, она ска­за­ла: «Я по­слу­ша­ния ни­ка­ко­го не несу: бла­го­сло­ви­те мне взять на се­бя по­двиг жить од­ной, чтобы по­стить­ся, мо­лить­ся и спать на го­лых дос­ках».

Отец Ана­то­лий от­ве­тил: «Сколь­ко те­бе ни си­деть в уг­лу, по­не­во­ле ты взду­ма­ешь о сво­их по­дви­гах; ты зна­ешь, лу­ка­вый не ест, не пьёт и не спит, а всё в без­дне жи­вёт, по­то­му что у него нет сми­ре­ния. Это враг ис­ку­ша­ет. Ка­кие те­бе по­дви­ги? С те­бя до­воль­но и бо­лез­ни. Тер­пи, что Гос­подь те­бе дал. А ты по­ко­ряй­ся во­ле Бо­жи­ей, вот те­бе и по­двиг, чи­тай Иису­со­ву мо­лит­ву, по­дви­ги есть ли­стья, а Иису­со­ва мо­лит­ва есть ко­рень и плод все­го. Сми­ряй­ся, во всём се­бя уко­ряй, с бла­го­да­ре­ни­ем неси бо­лез­ни и скор­би, – это пре­вы­ше по­ста и по­дви­гов и всех по­слу­ша­ний».

Об­ще­жи­тие – шко­ла для вы­ра­бот­ки сми­ре­ния

Отец Ана­то­лий на об­ще­жи­тие смот­рел как на пре­крас­ную шко­лу для вы­ра­бот­ки сми­ре­ния и тер­пе­ния. Он го­ва­ри­вал во объ­яс­не­ние мыс­ли, что об­ще­жи­тие умерщ­вля­ет стра­сти, так «в но­ре и змея си­дит ти­хо, а тронь её, она и за­ши­пит. Так и в об­щине. Возь­ми раз­ных кам­ней, по­ло­жи в ме­шок и дол­го тря­си, они ста­нут круг­лы­ми – так и в об­щине. В по­тол­ке гвоз­ди тём­ные. На по­лу свет­лые – по­то­му, что по ним хо­дят, и они ста­но­вят­ся бле­стя­щи­ми. Так и мо­нах, очи­щен­ный скор­бя­ми, бы­ва­ет све­тел».

О тер­пе­нии

Отец Ана­то­лий пре­ду­пре­ждал, что, ес­ли Гос­подь по­пустит ис­пы­та­ния, чтобы сми­рить че­ло­ве­ка, то не толь­ко на­чаль­ни­ца, сёст­ры, чу­жие, свои, да­же, по сло­ву Иса­а­ка Си­ри­на, вся тварь вос­станет на та­ко­го че­ло­ве­ка. Од­на ду­хов­ная дочь жа­ло­ва­лась на вре­мен­ную свою на­чаль­ни­цу Пе­ла­гею, что та невзлю­би­ла её. Ба­тюш­ка от­ве­чал: «Ду­маю, не Пе­ла­гея, так Аку­ли­на или Ари­на, а мо­зо­лить те­бя бу­дут. И ни ма­туш­ки, ни ба­тюш­ки те­бя не спа­сут. А спа­сёт те­бя толь­ко один врач, сто раз те­бе ре­ко­мен­до­ван­ный – тер­пе­ние».

А ко­гда од­на из се­стёр ста­ла про­сить от­ца Ана­то­лия на­учить её тер­пе­нию, он от­ве­тил: «Ты, ма­туш­ка, про­сишь на­учить те­бя тер­пе­нию. Чуд­ная ты ка­кая! Её учит Бог! Её учат лю­ди – сёст­ры! Её учат об­сто­я­ния всей жиз­ни! И все они учат те­бя тер­пе­нию, учат де­лом, са­мою ве­щию, са­мим есте­ством спо­соб­но­сти тер­петь – ты про­сишь у ме­ня уро­ка тео­ре­ти­че­ско­го тер­пе­ния. Тер­пи всё на­хо­дя­щее – и спа­сёшь­ся!»

О борь­бе с блуд­ной стра­стью

Од­на сест­ра жа­ло­ва­лась ба­тюш­ке, что со­сед­ка по ке­ллиям име­ет пло­хой ха­рак­тер, и ей очень труд­но с ней ужить­ся. А так­же се­то­ва­ла на то, что одоле­ва­ют её блуд­ные по­мыс­лы, и она не зна­ет, как с ни­ми спра­вить­ся.

Отец Ана­то­лий от­ве­чал ей: «Ты в од­но вре­мя жа­лу­ешь­ся на несо­глас­ную с то­бой со­сед­ку и на блуд­ную страсть. Несмыс­лен­ная ты мо­на­хи­ня! Её жжёт спра­ва ог­нём, а сле­ва об­да­ёт хо­лод­ною во­дою. Да, несмыс­лен­ная ты, возь­ми во­ды и за­лей ею огонь! То есть по­тер­пи немощ­ной сест­ре! И страсть блу­да угаснет. Ведь эта страсть жи­вёт и под­дер­жи­ва­ет­ся адским под­гнё­том (под­жё­гой) – гор­до­стью и нетер­пе­ни­ем! По­тер­пи, и спа­сёшь­ся!»

О по­слу­ша­нии

Все по­слу­ша­ния пре­по­доб­ный Ана­то­лий объ­яс­нял как ви­ды слу­же­ния Гос­по­ду и учил тер­пе­ли­во­му несе­нию неиз­беж­но свя­зан­ных с чест­ным ис­пол­не­ни­ем вся­ко­го де­ла при­скорб­но­стей. Бу­дя ду­хов­ные за­про­сы, ду­хов­ную на­стро­ен­ность, вос­пи­ты­вая чут­кость со­ве­сти, ста­рец при­учал се­стёр и к те­лес­ным тру­дам. Тем, кто от­ка­зы­вал­ся от тя­жё­лых по­слу­ша­ний, отец Ана­то­лий го­ва­ри­вал, что нуж­но и луч­ше по­тер­петь, по­то­му что по вре­ме­ни всё устро­ит­ся к луч­ше­му.

Од­на сест­ра тя­го­ти­лась по­слу­ша­ни­ем, ста­рец ска­зал толь­ко: «По­тер­пи ма­лость». Про­шло немно­го вре­ме­ни, она за­бо­ле­ла, а ко­гда опра­ви­лась, ей да­ли но­вое по­слу­ша­ние, и она осво­бо­ди­лась от тя­жё­ло­го. Дру­гая сест­ра тя­го­ти­лась в раз­ное вре­мя раз­ны­ми по­слу­ша­ни­я­ми и жа­ло­ва­лась от­цу Ана­то­лию. Он уте­шал, убеж­дая тер­петь, при­чём од­на­жды, ко­гда она спро­си­ла: «Ко­гда ме­ня вы­ве­дут с по­слу­ша­ния?», он от­ве­тил: «Ко­гда ис­пра­вишь­ся».

Дру­гой сво­ей ду­хов­ной до­че­ри, по­про­сив­шей у него бла­го­сло­ве­ние на при­об­ре­те­ние Еван­ге­лия и Псал­ти­ри, пре­по­доб­ный Ана­то­лий по­со­ве­то­вал:

– Ку­пить ку­пи, но, глав­ное, неле­ност­но ис­пол­няй по­слу­ша­ние, сми­ряй­ся и всё тер­пи. Это бу­дет вы­ше по­ста и мо­лит­вы.

Дер­жать се­бя в чув­стве го­тов­но­сти к скор­бям

Уча тер­пе­нию, он го­во­рил ещё и так: «Возь­ми ка­мень, бей его, хва­ли. Он бу­дет мол­чать – так и ты будь в оскорб­ле­ни­ях». Уте­шая скор­бя­щих на по­слу­ша­ни­ях, отец Ана­то­лий ино­гда рас­ска­зы­вал что-ли­бо из жи­тий свя­тых под­хо­дя­щее, ино­гда вспо­ми­нал ви­ден­ное. Од­ной сест­ре, ко­то­рая тя­го­ти­лась по­слу­ша­ни­ем в са­ду, он рас­ска­зал, что один по­движ­ник, бе­гая сла­вы в сво­ей оби­те­ли, ушёл в дру­гую и там, как про­стой, при­нуж­дён был рыть­ся в са­ду; он же­лал узнать: угод­но ли Бо­гу та­кое его де­ло, и уви­дал сон, что он умер и про­ис­хо­дил суд; на нём, ко­гда уже нече­го бы­ло по­ло­жить в за­слу­гу ему и в ослаб­ле­ние ве­са гре­хов, Ан­ге­лы бро­си­ли то­гда ло­па­ту, и она пе­ре­тя­ну­ла чаш­ку ве­сов с гре­ха­ми.

Дру­гой сест­ре, тя­го­тив­шей­ся, что её зо­вут на вся­кие по­слу­ша­ния, ста­рец толь­ко ска­зал: «Зо­вут, зна­чит, нуж­на». Тре­тьей ска­зал, ко­гда тя­го­ти­лась под­би­рать кар­то­фель, что и он этим де­лом лю­бил ино­гда за­ни­мать­ся. И все три уте­ши­лись и с но­вы­ми си­ла­ми при­ня­лись каж­дая за своё де­ло. Он учил не пре­да­вать­ся от­ча­я­нию, а для это­го все­гда дер­жать се­бя в чув­стве го­тов­но­сти к скор­бям.

О ро­по­те и же­ла­нии смер­ти

Отец Ана­то­лий очень не лю­бил, ко­гда кто в скор­би же­лал се­бе смер­ти, и об­ли­чал, а од­ну сест­ру, ко­гда она так го­во­ри­ла, при­пуг­нул: «А хо­чешь, я по­мо­люсь, и ты умрёшь?». Та, ко­неч­но: «Нет, нет!» И ста­ла про­сить про­ще­ния, по­чув­ство­вав, как ма­ло она под­го­тов­ле­на к смер­ти, ко­то­рой так лег­ко­мыс­лен­но про­си­ла се­бе.

Все­му це­на внут­рен­нее на­стро­е­ние ду­ши

Од­ной сест­ре за служ­бой при пе­нии «Твоя пес­но­слов­цы, Бо­го­ро­ди­це. » при­шла мысль, что толь­ко пев­чие по­лу­чат на­гра­ду, и она огор­чи­лась, что не пев­чая. С эти­ми ду­ма­ми она на­пра­ви­лась к стар­цу. Тот встре­тил её, трое­крат­но спро­сив: «Ты по­ёшь?» и, по­лу­чив от­ри­ца­тель­ный от­вет, ска­зал, ука­зы­вая на серд­це: «Вот то-то и де­ло, что тут-то не по­ёт­ся», при­чём ука­зал на серд­це, да­вая тем по­нять, что все­му це­на внут­рен­нее на­стро­е­ние ду­ши во вре­мя про­хож­де­ния по­слу­ша­ний, а не их ха­рак­тер.

Ес­ли б в ми­ру зна­ли.

Дру­гая сест­ра раз в скор­би при­шла к от­цу Ана­то­лию и в го­ре­сти вы­ска­за­лась: «Ах, за­чем я по­шла в мо­на­стырь?» На это он ска­зал ей: «Ес­ли б в ми­ру зна­ли, как труд­но жить в мо­на­сты­ре, то хо­тя бы их пал­кой би­ли, не по­шли бы в мо­на­стырь, луч­ше бы бо­сые хо­ди­ли, да в ми­ру; а ес­ли б зна­ли, ка­кая на­гра­да мо­на­ше­ству­ю­щим на небе, всё бы бро­си­ли и ушли бы в мо­на­стырь».

Пись­ма и по­уче­ния

Се­го­дня по­уче­ния от­ца Ана­то­лия вклю­че­ны во мно­гие сбор­ни­ки, и, чи­тая их, за­ме­ча­ешь, сколь­ко тер­пе­ния по­ло­жил ба­тюш­ка, ото­гре­вая се­стер сво­им вни­ма­ни­ем и по­не­мно­гу ис­прав­ляя внут­рен­ний строй каж­дой – раз­но­го воз­рас­та, раз­но­го устро­е­ния.

Два­дца­ти­лет­нюю он обод­ря­ет шут­кой и удер­жи­ва­ет от же­ла­ния опе­ре­дить вре­мя: «Не уны­вай. Хоть ты и бо­ри­ма от стра­стей – несмот­ря, как пи­шешь, на свои пре­клон­ные ле­та, так как те­бе уже бо­лее два­дца­ти лет, – но ты все-та­ки не уны­вай. Стра­сти бо­рют ино­гда и в 30, и в 40, и в 50, и в 60, и в 70 лет».

Бо­лее стар­шую по воз­рас­ту удер­жи­ва­ет от «мне­ния»: «Де­лай по си­ле и не це­ни са­ма сво­их за­слуг, и не счи­тай доб­ро­де­те­лей, а зри и счис­ляй свои немо­щи и гре­хи, и Гос­подь те­бя не оста­вит ни­ко­гда».

А ослаб­лен­ную, ста­рень­кую, уте­ша­ет: по немо­щи и в ке­ллии, и да­же ле­жа мож­но по­мо­лить­ся, и не в осуж­де­ние бу­дет по­про­сить у ма­туш­ки от­пу­стить с по­слу­ша­ния, ко­гда тя­же­ло.

Осо­бен­но же бе­ре­жен ба­тюш­ка был с юны­ми, оста­вив­ши­ми мир и встре­тив­ши­ми в мо­на­сты­ре тя­го­ты и скор­би. На­по­ми­ная де­воч­кам-по­слуш­ни­цам и ино­ки­ням о том, что скор­бей не из­бе­жать ни в мо­на­сты­ре, ни за его огра­дой, он все же ука­зы­ва­ет на вы­со­ту их при­зва­ния: «Ве­нец дев­ства есть выс­шая хри­сти­ан­ская доб­ро­де­тель, она есть кра­со­та и ве­нец Церк­ви. Свя­ти­тель Ди­мит­рий Ро­стов­ский учит: „Оты­ми у Ан­ге­ла кры­лья, и он бу­дет де­ви­ца. И дай де­ви­це кры­лья, и она бу­дет Ан­гел“».

На все – своя ме­ра, все – с рас­суж­де­ни­ем, и всех, на­чи­на­ю­щих и утруж­ден­ных се­стер ба­тюш­ка уте­ша­ет: не уны­вай, уны­ние – глав­ный враг мо­на­ше­ству­ю­щих; пусть сей­час труд неле­гок, а «. до­ля мо­на­шек ужас­но вы­со­ка, отто­го она и тя­же­ла здесь».

В на­став­ле­ни­ях стар­ца Ана­то­лия есть нема­ло ве­щей, по­лез­ных и для ми­рян. Вот, на­при­мер, о хра­не­нии ми­ра, о том, что нуж­но про­щать с лег­ко­стью: «Все тер­пи – бу­дешь и са­ма мир­на, и дру­гим до­ста­вишь мир! А нач­нешь счи­тать­ся – мир по­те­ря­ешь, а с ним и спа­се­ние».

Или еще неболь­шое, но та­кое по-оте­че­ски про­ни­ца­тель­ное за­ме­ча­ние о том, как мо­лить­ся: «Не хит­ри на мо­лит­ве, а ве­ди де­ло про­ще. Гос­подь ска­зал: Аще не бу­де­те яко де­ти, не мо­же­те вни­ти в Цар­ствие Бо­жие».

Та­ких крат­ких, но за­по­ми­на­ю­щих­ся на­став­ле­ний рас­сы­па­но в его пись­мах мно­же­ство. Но что несколь­ко от­ли­ча­ет их, вы­де­ля­ет из оп­тин­ско­го на­сле­дия, это ка­кая-то осо­бен­ная, лич­ная, вы­рос­шая из жиз­нен­но­го опы­та, со­при­част­ность к тем, ко­му ве­до­мы тя­го­ты. Как об­ра­ще­ние ко всем, кто устал на подъ­еме и по­рой не на­хо­дит уже сил тер­петь по­сы­ла­е­мые ис­пы­та­ния, об­ра­ще­ны див­ные, укреп­ля­ю­щие сло­ва: «. вся­кая ду­шев­ная ра­на там вос­си­я­ет па­че до­ро­го­го ал­ма­за; но все же ра­дость все­об­щая бу­дет так ве­ли­ка, что мы толь­ко, гля­дя на ближ­них, бу­дем уте­шать­ся и ве­се­лить­ся. Так хо­ро­ши там бу­дут все стра­дав­шие здесь».

Ду­хов­ный би­сер

Муд­рое ду­хов­ное ру­ко­вод­ство, со­ве­ты пре­по­доб­но­го Ана­то­лия бы­ли ду­хов­ным би­се­ром для жаж­ду­щих стар­че­ско­го окорм­ле­ния:

«Вид­но, что ста­ра­ешь­ся и же­ла­ешь спа­стись,– толь­ко не уме­ешь, не по­ни­ма­ешь ду­хов­ной жиз­ни. Тут весь сек­рет в том, чтобы тер­петь, что Бог по­сы­ла­ет. И не уви­дишь, как в рай вой­дешь».

«Счи­тай се­бя ху­же всех, и бу­дешь луч­ше всех».

«. Тер­пе­ние твое не долж­но быть нерас­суд­ное, то есть без­от­рад­ное, а тер­пе­ние с ра­зу­мом,– что Гос­подь ви­дит все де­ла твои, са­мую ду­шу твою, как мы зрим в ли­цо лю­би­мо­го че­ло­ве­ка. Зрит и ис­пы­ту­ет: ка­ко­вою ты ока­жешь­ся в скор­бях? Ес­ли по­тер­пишь, то бу­дешь Его воз­люб­лен­ною. А ес­ли не стер­пишь и по­роп­щешь, но по­ка­ешь­ся, все-та­ки бу­дешь Его воз­люб­лен­ною».

«Мо­лит­ва к Бо­гу вся­кая до­ход­на. А ка­кая имен­но – об этом мы не зна­ем. Он – Один Су­дия пра­вед­ный, а мы мо­жем ложь при­знать за ис­ти­ну. Мо­лись и ве­руй».

«. Ска­зы­ваю по сек­ре­ту, ска­зы­ваю те­бе са­мое луч­шее сред­ство об­ре­сти сми­ре­ние. Это вот что: вся­кую боль, ко­то­рая ко­лет гор­дое серд­це, по­тер­петь. И ждать день и ночь ми­ло­сти от Все­ми­ло­сти­во­го Спа­са. Кто так ждет, непре­мен­но по­лу­чит».

«Учись быть крот­кой и мол­ча­ли­вой, и бу­дешь лю­би­ма все­ми. А рас­кры­тые чув­ства то же, что во­ро­та рас­тво­рен­ные: ту­да бе­жит и со­ба­ка, и кош­ка. и га­дят».

«Мы обя­за­ны всех лю­бить, но чтоб нас лю­би­ли, мы не сме­ем тре­бо­вать».

«Без зи­мы не бы­ло бы вес­ны, без вес­ны не бы­ло бы и ле­та. Так и в жиз­ни ду­хов­ной: немнож­ко уте­ше­ния, а за­тем немнож­ко по­скор­беть, и со­став­ля­ет­ся так по­ма­лу путь спа­се­ния».

«Бу­дем при­ни­мать всё от ру­ки Бо­жи­ей. Уте­шит – по­бла­го­да­рим. И не уте­шит – по­бла­го­да­рим».

Осо­бен­ная за­бо­та

При Ша­мор­ди­но ско­ро устро­ил­ся дет­ский при­ют, и де­тей этих ста­рец очень лю­бил. В при­ют он по­сы­лал яб­ло­ки и кон­фе­ты. Осо­бен­но мно­го за­бот при­ло­жил, ко­гда в при­юте, в его быт­ность в Ша­мор­ди­но, слу­чил­ся но­чью по­жар. Отец Ана­то­лий с ико­ной Ка­зан­ской Бо­жи­ей Ма­те­ри при­шёл на ме­сто по­жа­ра, и сво­ей го­ря­чей мо­лит­вой спо­соб­ство­вал пре­кра­ще­нию бед­ствия. Де­ти ино­гда пи­са­ли ему за­бы­тые на ис­по­ве­ди гре­хи, а он от­ве­чал.

Объ­яс­няя од­ной сест­ре при­чи­ну сво­их осо­бен­ных за­бот о де­тях и мо­ло­дых, ста­рец го­во­рил: «Мо­ло­дое де­рев­це нуж­но ока­пы­вать и по­ли­вать, ина­че оно за­сохнет. Так и ду­ша юная, от­стра­нив­шись от род­ных и не ви­дя уте­ше­ния ни­от­ку­да, мо­жет прид­ти в уны­ние. Ко­гда мо­ло­дое де­ре­во по­ли­ва­ют, и оно при­мет­ся и бу­дет рас­ти, то­гда уже не тре­бу­ет­ся ухо­да, и его остав­ля­ют без та­кой за­бот­ли­во­сти, как бы­ло ра­нее».

Ду­хов­ное си­рот­ство

Де­ся­то­го ок­тяб­ря 1891 го­да скон­чал­ся ста­рец Ам­вро­сий. Его кон­чи­на бы­ла неза­ме­ни­мой утра­той для всех, кто его знал, но осо­бен­но для без­за­щит­ной жен­ской об­щи­ны. К это­му вре­ме­ни в ней уже бы­ло бо­лее трёх­сот се­стёр, ос­но­ван при­ют, где жи­ли пять­де­сят де­во­чек, бы­ли ос­но­ва­ны бо­га­дель­ня и боль­ни­ца. На­сто­я­тель­ни­ца ма­туш­ка Ев­фро­си­нья пе­ред са­мой кон­чи­ной стар­ца Ам­вро­сия по­те­ря­ла зре­ние и по­лу­чи­ла от него ка­те­го­ри­че­ское за­пре­ще­ние от­ка­зы­вать­ся от управ­ле­ния оби­те­лью. Кро­ме то­го, епи­ско­пом Ка­луж­ским и Бо­ров­ским Ви­та­ли­ем (Иоси­фо­вым) бы­ли за­пре­ще­ны вся­кие сно­ше­ния меж­ду Оп­ти­ной и Ша­мор­ди­но, в ре­зуль­та­те че­го оси­ро­тев­шая об­щи­на ли­ше­на бы­ла как внеш­ней, так и внут­рен­ней по­мо­щи.

Все эти тя­жё­лые со­бы­тия силь­но от­ра­зи­лись на здо­ро­вье от­ца Ана­то­лия. По­те­ря стар­ца, ли­ше­ние воз­мож­но­сти в са­мые труд­ные и скорб­ные ми­ну­ты уте­шить и под­дер­жать уны­ва­ю­щих ша­мор­дин­ских се­стёр при­чи­ня­ли тя­жё­лую скорбь его лю­бя­ще­му серд­цу. Некреп­кий здо­ро­вьем, на­до­рван­ным и без то­го су­ро­вою мо­на­ше­скою жиз­нью, трид­цать лет стра­дав­ший го­лов­ны­ми бо­ля­ми, отец Ана­то­лий по­сле кон­чи­ны стар­ца Ам­вро­сия стал быст­ро сла­беть и про­жил толь­ко три го­да. За­дум­чи­вый и груст­ный, он тя­же­ло чув­ство­вал своё ду­хов­ное си­рот­ство и сам быст­ро при­бли­жал­ся к за­ка­ту сво­ей жиз­ни.

По­след­ние встре­чи

Пла­мен­ный мо­лит­вен­ник, пре­по­доб­ный Ана­то­лий при сво­ей по­езд­ке в кон­це 1892 го­да в Пе­тер­бург и Крон­штадт встре­тил­ся там со свя­тым пра­вед­ным Иоан­ном Крон­штадт­ским, ко­то­ро­го весь­ма по­чи­тал. Вме­сте с от­цом Иоан­ном ста­рец Ана­то­лий де­ся­то­го ок­тяб­ря слу­жил в па­мять пре­по­доб­но­го Ам­вро­сия и уте­шил­ся бе­се­дою с от­цом Иоан­ном. Как вспо­ми­нал ста­рец Вар­со­но­фий, ко­гда на­ча­лась ли­тур­гия, отец Иоанн уви­дел, что с ба­тюш­кой Ана­то­ли­ем со­слу­жат два Ан­ге­ла; неиз­вест­но, ви­дел ли их сам ба­тюш­ка Ана­то­лий, но отец Иоанн яс­но ви­дел их.

Через неко­то­рое вре­мя ша­мор­дин­ским сёст­рам раз­ре­ше­но бы­ло вновь поль­зо­вать­ся ду­хов­ным ру­ко­вод­ством оп­тин­ских стар­цев. По­езд­ки от­ца Ана­то­лия в Ша­мор­ди­но воз­об­но­ви­лись и по-преж­не­му слу­жи­ли от­ра­дой и уте­ше­ни­ем для его ду­хов­ных де­тей.

Ко­гда си­лы ста­ли па­дать, отец Ана­то­лий ещё раз по­се­тил Ша­мор­ди­но, го­ря­чо по­мо­лил­ся пе­ред ико­ной Ка­зан­ской Бо­жи­ей Ма­те­ри и на мо­гил­ке ма­те­ри Со­фии. Всё осмот­рел, всех бла­го­сло­вил, всех уте­шил сво­им при­ве­том и лас­кой: то бы­ли для ша­мор­дин­ских на­сель­ниц по­след­ние от­блес­ки гас­ну­щей столь яр­кой и до­ро­гой звез­ды бла­го­че­стия.

Пред­смерт­ная бо­лезнь

Пре­по­доб­ный Ана­то­лий имел необык­но­вен­но ми­ло­сти­вый, со­стра­да­тель­ный ха­рак­тер. Ес­ли он узна­вал о чьем-ни­будь го­ре, то так вол­но­вал­ся, что у него на­чи­на­лась ужас­ная го­лов­ная боль. А по­том на­чи­на­ло бо­леть и серд­це. От­то­го, по сви­де­тель­ству вра­чей, у него и на­ча­лась бо­лезнь серд­ца, отёк лёг­ких. Вра­чи ре­ко­мен­до­ва­ли ему ле­чить­ся, со­ве­то­ва­ли про­гул­ки на све­жем воз­ду­хе. Но но­ги стар­ца ста­ли пух­нуть, пе­ре­ста­ли вхо­дить в обувь. И про­гул­ки при­шлось пре­кра­тить. Тер­пе­ли­во, со сми­ре­ни­ем пе­ре­но­сил ста­рец свою бо­лезнь.

Пят­на­дца­то­го де­каб­ря 1893 го­да он тай­но при­ни­ма­ет схи­му, о чём зна­ли толь­ко его ду­хов­ник, отец Ге­рон­тий, да несколь­ко близ­ких лиц, и ста­но­вит­ся иерос­хи­мо­на­хом.

С это­го вре­ме­ни на­ча­лась его пред­смерт­ная бо­лезнь, од­на­ко в дни па­мя­ти сво­их неза­бвен­ных на­став­ни­ков, стар­цев Ма­ка­рия и Ам­вро­сия, седь­мо­го сен­тяб­ря и де­ся­то­го ок­тяб­ря, си­лы воз­вра­ща­лись на­столь­ко, что он мог ещё слу­жить. В по­след­ние три ме­ся­ца он не вста­вал с крес­ла; стра­да­ния его бы­ли ве­ли­ки, ино­гда с ним де­ла­лась силь­ная ико­та, про­дол­жав­ша­я­ся по три дня. Он ча­сто при­об­щал­ся Свя­тых Хри­сто­вых Тайн, неред­ко к нему при­но­си­ли раз­ные чу­до­твор­ные ико­ны. Во вре­мя бо­лез­ни он был уте­шен те­ле­грам­мой от­ца Иоан­на Крон­штадт­ско­го.

Уте­шал­ся он, ко­гда в дни неду­га ему чи­та­ли свя­тое Еван­ге­лие, осо­бен­но че­тыр­на­дца­тую и пят­на­дца­тую гла­вы Еван­ге­лия от Иоан­на. Свя­то­го апо­сто­ла Иоан­на, Гри­го­рия Бо­го­сло­ва, Ар­хи­стра­ти­га Ми­ха­и­ла и свя­тую ве­ли­ко­му­че­ни­цу Вар­ва­ру ста­рец осо­бен­но чтил в жиз­ни; их он при­зы­вал ча­сто и в дни неду­га. Из древ­них по­движ­ни­ков в это вре­мя он ча­ще все­го вспо­ми­нал об Ан­то­нии и Па­хо­мии Ве­ли­ких. С бла­го­го­ве­ни­ем вспо­ми­нал оп­тин­ских стар­цев: Льва, Ма­ка­рия, Ам­вро­сия, Мо­и­сея и Ан­то­ния, а так­же мать Со­фию и мно­гих дру­гих.

До по­след­них дней

По бла­го­сло­ве­нию епи­ско­па Ка­луж­ско­го и Бо­ров­ско­го Ана­то­лия (Стан­ке­ви­ча) ша­мор­дин­ские сёст­ры уха­жи­ва­ли за стар­цем во вре­мя бо­лез­ни. Од­на­жды сёст­ры, тя­же­ло пе­ре­жи­вав­шие бо­лезнь лю­би­мо­го ба­тюш­ки, ска­за­ли ему: «Вот мы мо­лим­ся о Ва­шем здо­ро­вье, но Гос­подь нас не слы­шит». На это ста­рец от­ве­чал: «Мо­жет ли быть, чтобы солн­це не осве­ща­ло, во­да не осве­жа­ла, огонь не со­гре­вал; а Гос­подь в ты­ся­чу раз свет­лее вся­ко­го солн­ца; Он слы­шит ва­шу мо­лит­ву, но тво­рит угод­ное Ему».

За пол­то­ра ме­ся­ца до смер­ти он бла­го­сло­вил Ша­мор­ди­но ико­ною Зна­ме­ния Бо­жи­ей Ма­те­ри – Пре­чи­стой он вру­чил в сво­их мо­лит­вах юную оби­тель.

Рож­де­ство про­шло груст­но. Ста­рец не под­ни­мал­ся с по­сте­ли. На Кре­ще­ние, уви­дев в ок­но иду­щих в цер­ковь мо­на­хов, он с гру­стью ска­зал: «Вот ча­да Бо­жии идут в храм, а я, греш­ный, си­жу до­ма, ни лю­дям, ни се­бе».

До по­след­них дней, ко­гда толь­ко мог, он не пе­ре­ста­вал уте­шать и на­став­лять сво­их ду­хов­ных чад, а сре­ди них бы­ли и ми­ряне, и ино­че­ству­ю­щие из дру­гих оби­те­лей. Этих по­след­них ста­рец все­гда при­ни­мал ско­ро, и ко­гда ша­мор­дин­ские го­ва­ри­ва­ли ему о том, он от­ве­чал, что они-то и по­до­ждать мо­гут: близ­ко жи­вём, а те – сколь­ко тру­дов пе­ре­нес­ли, чтобы до­брать­ся, да и ча­сто ли в жиз­ни они мо­гут прид­ти?

Го­то­во серд­це мое, Бо­же, го­то­во серд­це мое

Как-то позд­но ве­че­ром он ве­лел по­дать стол, по­ло­жить на него крест, за­жечь све­чи и при­не­сти ка­ди­ло. Ко­гда все бы­ло го­то­во, он за­пел: «Кре­сту Тво­е­му по­кло­ня­ем­ся, Вла­ды­ко. » – и всем ве­лел петь и ка­дить кру­гом; за­тем бла­го­сло­вил вез­де окро­пить бо­го­яв­лен­ской во­дой. Ко­гда все кон­чи­ли и разо­шлись, боль­ной как бы за­дре­мал, скло­нив го­ло­ву. Через несколь­ко ми­нут он вдруг под­нял го­ло­ву и ру­ки, как де­ла­ет слу­жа­щий свя­щен­ник во вре­мя пе­ния Хе­ру­вим­ской, и вос­клик­нул: «О, Тро­и­це!» Взор его был устрем­лен ку­да-то вверх.

Ино­гда крот­ко го­во­рил: «Ни­че­го не име­ет греш­ный Ана­то­лий, раз­ве толь­ко кто воз­дохнет о нем к Бо­гу». В по­не­дель­ник два­дцать чет­вёр­то­го ян­ва­ря ему сде­ла­лось очень пло­хо, он по­чти не от­кры­вал глаз, глу­бо­ко взды­хал, и слыш­но бы­ло, что он непре­стан­но тво­рил Иису­со­ву мо­лит­ву. До са­мой смер­ти не остав­лял он Иису­со­ву мо­лит­ву, то пре­по­да­вая о ней на­став­ле­ния сла­бе­ю­щим го­ло­сом, то шеп­тал её уже неме­ю­щи­ми уста­ми. Ино­гда про­из­но­сил: «Го­то­во серд­це мое, Бо­же, го­то­во серд­це мое».

По­сле две­на­дца­ти ча­сов по­лу­но­чи он с боль­шим бла­го­го­ве­ни­ем при­об­щил­ся и сно­ва впал как бы в за­бы­тье. Кто-то ска­зал ти­хонь­ко, что на­до бы чи­тать от­ход­ную, и уми­ра­ю­щий сам со­тво­рил на­ча­ло: «Бла­го­сло­вен Бог наш. ». Ста­ли чи­тать от­ход­ную, ды­ха­ние ста­но­ви­лось все ре­же, на­ко­нец он глу­бо­ко вздох­нул три ра­за и мир­но по­чил о Гос­по­де. Бы­ло это в че­ты­ре ча­са два­дцать ми­нут утра во втор­ник два­дцать пя­то­го ян­ва­ря 1894 го­да, на се­ми­де­ся­том го­ду его жиз­ни.

Мно­гие ду­хов­ные ча­да стар­ца ви­де­ли его по­сле его смер­ти во сне: то уте­ша­ю­щим, то ис­по­ве­да­ю­щим, то вра­чу­ю­щим, и по­сле этих снов чув­ство­ва­ли уте­ше­ние, от­ра­ду, а мно­гие и ис­це­ле­ние от ду­хов­ных и те­лес­ных неду­гов.

В 1996 го­ду пре­по­доб­ный Ана­то­лий стар­ший (Зер­ца­лов) был при­чис­лен к ли­ку мест­но­чти­мых свя­тых Оп­ти­ной пу­сты­ни, а в ав­гу­сте 2000 го­да – Юби­лей­ным Ар­хи­ерей­ским Со­бо­ром Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви про­слав­лен для об­ще­цер­ков­но­го по­чи­та­ния. Мо­щи пре­по­доб­но­го Ана­то­лия по­ко­ят­ся во Вла­ди­мир­ском хра­ме Оп­ти­ной пу­сты­ни.

Пре­по­добне от­че Ана­то­лие, мо­ли Бо­га о нас!

Сеул готовит удар по Пхеньяну

Сара Хестер - полная биография

Министерство обороны Республики Корея подготовило новый план действий по «активному сдерживанию» КНДР. Согласно ему, Сеул может нанести упреждающий удар по Северной Корее, если появятся признаки того, что Пхеньян угрожает безопасности Южной Кореи. Об этом плане в понедельник, 1 апреля, министр обороны Южной Кореи Ким Кван Чжин доложил президенту Пак Кын Хе, сообщает агентство «Ренхап».

Министр пообещал, что Сеул будет готов к «быстрой нейтрализации угроз ядерного и ракетного удара со стороны Северной Кореи». Окончательно новый план действий в чрезвычайной ситуации будет утвержден в октябре 2013 года, когда высокопоставленные военные из Южной Кореи проведут ежегодную встречу по безопасности с представителями США.

Кроме того, в Южной Корее будет ускорено развертывание системы, которая позволит обнаруживать и уничтожать северокорейские ядерные и ракетные цели. Ранее ее планировалось ввести в действие в 2015 году. Будет также ускорено строительство национальной системы противовоздушной и противоракетной обороны KAMD (Korean Air and Missile Defense).

В субботу, 30 марта, Пхеньян объявил, что вступает в «состояние войны» с Южной Кореей, и, соответственно, провокации на границе двух стран приведут к «полномасштабному конфликту и ядерной войне». Ранее в том же месяце КНДР расторгла соглашение о перемирии с Республикой Корея, которое действовало с момента окончания боевых действий Корейской войны 1950-1953 годов.

Ситуация на Корейском полуострове обострилась после того, как сначала в декабре 2012 года КНДР запустила в космос ракету со спутником, а затем, в феврале 2013 года, провела третьи в своей истории ядерные испытания. В ответ Совет безопасности ООН принял ряд новых санкций в отношении Пхеньяна.

Гоголь Н.В.

Афоризмы, цитаты —

Гоголь Н.В. — биография
• Есть у русского человека враг, непримиримый, опасный враг, не будь которого он был бы исполином. Враг этот — лень.

• Какой же русский не любит быстрой езды?

• В литературном мире нет смерти, и мертвецы так же вмешиваются в дела наши и действуют вместе с нами, как живые.

• Обращаться со словами нужно честно.

• Дивишься драгоценности нашего языка: что ни звук, то и подарок: все зернисто, крупно, как сам жемчуг, и, право, иное названье еще драгоценней самой вещи.

• Дама приятная во всех отношениях.

• Нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырывалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово.

• В каждом слове бездна пространства, каждое слово необъятно.

• Как ни глупы слова дурака, а иногда бывают они достаточны, чтобы смутить умного человека.

«Невский проспект», 1835 *)

• Нет ничего лучше Невского проспекта, по крайней мере в Петербурге; для него он составляет все. Чем не блестит эта улица — красавица нашей столицы! Я знаю, что ни один из бледных и чиновных ее жителей не променяет на все блага Невского проспекта.

• Кому же он не приятен? Едва только взойдешь на Невский проспект, как уже пахнет одним гуляньем. Хотя бы имел какое-нибудь нужное, необходимое дело, но, взошедши на него, верно, позабудешь о всяком деле. Здесь единственное место, где показываются люди не по необходимости, куда не загнала их надобность и меркантильный интерес, объемлющий весь Петербург. Кажется, человек, встреченный на Невском проспекте, менее эгоист, нежели в Морской, Гороховой, Литейной, Мещанской и других улицах, где жадность и корысть, и надобность выражаются на идущих и летящих в каретах и на дрожках.

• Всемогущий Невский проспект! Единственное развлечение бедного на гулянье Петербурга! Как чисто подметены его тротуары, и, боже, сколько ног оставило на нем следы свои! И неуклюжий грязный сапог отставного солдата, под тяжестью которого, кажется, трескается самый гранит, и миниатюрный, легкий, как дым, башмачок молоденькой дамы, оборачивающей свою головку к блестящим окнам магазина, как подсолнечник к солнцу, и гремящая сабля исполненного надежд прапорщика, проводящая по нем резкую царапину, — все вымещает на нем могущество силы или могущество слабости. Какая быстрая совершается на нем фантасмагория в течение одного только дня! Сколько вытерпит он перемен в течение одних суток!

• Начнем с самого раннего утра, когда весь Петербург пахнет горячими, только что выпеченными хлебами и наполнен старухами в изодранных платьях и салопах, совершающими свои наезды на церкви и на сострадательных прохожих. Тогда Невский проспект пуст: плотные содержатели магазинов и их комми еще спят в своих голландских рубашках или мылят свою благородную щеку и пьют кофей; нищие собираются у дверей кондитерских, где сонный ганимед, летавший вчера, как муха, с шоколадом, вылезает, с метлой в руке, без галстука, и швыряет им черствые пироги и объедки. По улицам плетется нужный народ: иногда переходят ее русские мужики, спешащие на работу, в сапогах, запачканных известью, которых и Екатерининский канал, известный своею чистотою, не в состоянии бы был обмыть. В это время обыкновенно неприлично ходить дамам, потому что русский народ любит изъясняться такими резкими выражениями, каких они, верно, не услышат даже в театре.

• До двенадцати часов, Невский проспект не составляет ни для кого цели, он служит только средством: он постепенно наполняется лицами, имеющими свои занятия, свои заботы, свои досады, но вовсе не думающими о нем. . В это время, что бы вы на себя ни надели, хотя бы даже вместо шляпы картуз был у вас на голове, хотя бы воротнички слишком далеко высунулись из вашего галстука, — никто этого не заметит.

• В двенадцать часов на Невский проспект делают набеги гувернеры всех наций с своими питомцами в батистовых воротничках. Английские Джонсы и французские Коки идут под руку с вверенными их родительскому попечению питомцами и с приличною солидностью изъясняют им, что вывески над магазинами делаются для того, чтобы можно было посредством их узнать, что находится в самых магазинах. Гувернантки, бледные миссы и розовые славянки, идут величаво позади своих легеньких, вертлявых девчонок, приказывая им поднимать несколько выше плечо и держаться прямее; короче сказать, в это время Невский проспект — педагогический Невский проспект.

• Чем ближе к двум часам, тем уменьшается число гувернеров, педагогов и детей: они наконец вытесняются нежными их родителями, идущими под руку с своими пестрыми, разноцветными, слабонервными подругами. Мало-помалу присоединяются к их обществу все, окончившие довольно важные домашние занятия, как-то: поговорившие с своим доктором о погоде и о небольшом прыщике, вскочившем на носу, узнавшие о здоровье лошадей и детей своих, впрочем показывающих большие дарования, прочитавшие афишу и важную статью в газетах о приезжающих и отъезжающих, наконец выпивших чашку кофию и чаю; к ним присоединяются и те, которых завидная судьба наделила благословенным званием чиновников по особенным поручениям. К ним присоединяются и те, которые служат в иностранной коллегии и отличаются благородством своих занятий и привычек. Боже, какие есть прекрасные должности и службы! как они возвышают и услаждают душу!

• Все, что вы ни встретите на Невском проспекте, все исполнено приличия: мужчины в длинных сюртуках, с заложенными в карманы руками, мамы в розовых, белых и бледно-голубых атласных рединготах и шляпках.

• Вы здесь (на Невском проспекте) встретите бакенбарды единственные, пропущенные с необыкновенным и изумительным искусством под галстук, бакенбарды бархатные, атласные, черные, как соболь или уголь, но, увы, принадлежащие только одной иностранной коллегии. Служащим в других департаментах провидение отказало в черных бакенбардах, они должны, к величайшей неприятности своей, носить рыжие. Здесь вы встретите усы чудные, никаким пером, никакою кистью не изобразимые; усы, которым посвящена лучшая половина жизни, — предмет долгих бдений во время дня и ночи, усы, на которые излились восхитительнейшие духи и ароматы и которых умастили все драгоценнейшие и редчайшие сорта помад, усы, которые заворачиваются на ночь тонкою веленевою бумагою, усы, к которым дышит самая трогательная привязанность их посессоров и которым завидуют проходящие.

• Тысячи сортов шляпок, платьев, платков, — пестрых, легких, к которым иногда в течение целых двух дней сохраняется привязанность их владетельниц, ослепят хоть кого на Невском проспекте. Кажется, как будто целое море мотыльков поднялось вдруг со стеблей и волнуется блестящею тучею над черными жуками мужеского пола. Здесь вы встретите такие талии, какие даже вам не снились никогда: тоненькие, узенькие талии, никак не толще бутылочной шейки, встретясь с которыми, вы почтительно отойдете к сторонке, чтобы как-нибудь неосторожно не толкнуть невежливым локтем; сердцем вашим овладеет робость и страх, чтобы как-нибудь от неосторожного даже дыхания вашего не переломилось прелестнейшее произведение природы и искусства.

• А какие встретите вы дамские рукава на Невском проспекте! Ах, какая прелесть! Они несколько похожи на два воздухоплавательные шара, так что дама вдруг бы поднялась на воздух, если бы не поддерживал ее мужчина; потому что даму так же легко и приятно поднять на воздух, как подносимый ко рту бокал, наполненный шампанским.

• Нигде при взаимной встрече не раскланиваются так благородно и непринужденно, как на Невском проспекте.

*) Текст «Невский проспект» — в Библиотеке Максима Мошкова

• Городничий, уже постаревший на службе и очень неглупый по-своему человек. Хотя и взяточник, но ведет себя очень солидно; довольно сурьезен; несколько даже резонер; говорит ни громко, ни тихо, ни много, ни мало. Его каждое слово значительно. Черты лица его грубы и жестки, как у всякого начавшего службу с низших чинов. Переход от страха к радости, от грубости к высокомерию довольно быстр, как у человека с грубо развитыми склонностями души. Он одет, по обыкновению, в своем мундире с петлицами и в ботфортах со шпорами. Волоса на нем стриженые, с проседью.

• Анна Андреевна, жена его, провинциальная кокетка, еще не совсем не пожилых лет, воспитанная вполовину на романах и альбомах, вполовину на хлопотах в своей кладовой и девичьей. Очень любопытна и при случае выказывает тщеславие. Берет иногда власть над мужем потому только, что тот не находится, что отвечать ей.

• Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор. . Я как будто предчувствовал: сегодня мне всю ночь снились какие-то две необыкновенные крысы. Право, этаких я никогда не видывал: черные, неестественной величины! пришли, понюхали — и пошли прочь. Вот я вам прочту письмо, которое получил я от Андрея Ивановича Чмыхова, которого вы, Артемий Филиппович, знаете. Вот что он пишет: «Спешу, между прочим, уведомить тебя, что приехал чиновник с предписанием осмотреть всю губернию и особенно наш уезд (значительно поднимает палец вверх). Я узнал это от самых достоверных людей, хотя он представляет себя частным лицом. Так как я знаю, что за тобою, как за всяким, водятся грешки, потому что ты человек умный и не любишь пропускать того, что плывет в руки. » (остановясь), ну, здесь свои . «то советую тебе взять предосторожность, ибо он может приехать во всякий час, если только уже не приехал и не живет где-нибудь инкогнито. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• — Зачем же, Антон Антонович, отчего это? Зачем к нам ревизор? — (Лука Лукич Хлопов, смотритель училищ)

• — Зачем! Так уж, видно, судьба! (Вздохнув) До сих пор, благодарение богу, подбирались к другим городам; теперь пришла очередь к нашему. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• — Я вас, господа, предуведомил. Смотрите, по своей части я кое-какие распоряженья сделал, советую я вам. Особенно вам, Артемий Филиппович! Без сомнения, проезжающий чиновник захочет прежде всего осмотреть подведомственные вам богоугодные заведения — и потому вы сделайте так, чтобы все было прилично: колпаки были бы чистые, и больные не походили бы на кузнецов, как обыкновенно они ходят по-домашнему. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• — Ну, это еще ничего. Колпаки, пожалуй, можно надеть и чистые. — (Артемий Филиппович Земляника, попечитель богоугодных заведений)

• — Да, и тоже над каждой кроватью надписать по латыни или на другом языке. Это уже по вашей части, Христиан Иванович, — всякую болезнь: когда кто заболел, которого дня и числа. Нехорошо, что у вас больные такой крепкий табак курят, что всегда расчихаешься, когда войдешь. Да и лучше, если б их было меньше: тотчас отнесут к дурному смотрению или неискусству врача. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• — О! насчет врачеванья мы с Христианом Ивановичем взяли свои меры: чем ближе к натуре, тем лучше, — лекарств дорогих мы не употребляем. Человек простой: если умрет, то и так умрет; если выздоровеет, то и так выздоровеет. Да и Христиану Ивановичу затруднительно было б с ними изъясняться: он по-русски ни слова не знает. — (Артемий Филиппович Земляника, попечитель богоугодных заведений)

• — Вам тоже посоветовал бы, Аммос Федорович, обратить внимание на присутственные места. . заседатель ваш. он, конечно, человек сведущий, но от него такой запах, как будто бы он сейчас вышел из винокуренного завода. Я хотел давно об этом сказать вам, но был, не помню, чем-то развлечен. Есть против этого средства. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• — Нет, этого уже невозможно выгнать: он говорит, что в детстве мамка его ушибла, и с тех пор от него отдает немного водкою. — (Аммос Федорович Ляпкин-Тяпкин, судья)

*) Текст «Ревизор» — в Библиотеке Максима Мошкова

«Невский проспект», 1835 **)

• Здесь (на Невском проспекте) вы встретите улыбку единственную, улыбку верх искусства, иногда такую, что можно растаять от удовольствия, иногда такую, что увидите себя вдруг ниже травы и потупите голову, иногда такую, что почувствуете себя выше адмиралтейского шпица и поднимете ее вверх.

• Здесь (на Невском проспекте) вы встретите разговаривающих о концерте или о погоде с необыкновенным благородством и чувством собственного достоинства.

• Тут (на Невском проспекте) вы встретите тысячу непостижимых характеров и явлений. Создатель! какие странные характеры встречаются на Невском проспекте! Есть множество таких людей, которые, встретившись с вами, непременно посмотрят на сапоги ваши, и, если вы пройдете, они оборотятся назад, чтобы посмотреть на ваши фалды. Я до сих пор не могу понять, отчего это бывает. Сначала я думал, что они сапожники, но, однако же, ничуть не бывало: они большею частию служат в разных департаментах, многие из них превосходным образом могут написать отношение из одного казенного места в другое; или же люди, занимающиеся прогулками, чтением газет по кондитерским, — словом, большею частию всь порядочные люди.

• В это благословенное время от двух до трех часов пополудни, которое может назваться движущеюся столицею Невского проспекта, происходит главная выставка всех лучших произведений человека. Один показывает щегольской сюртук с лучшим добром, другой — греческий прекрасный нос, третий несет превосходные бакенбарды, четвертая — пару хорошеньких глазок и удивительную шляпку, пятый — перстень с талисманом на щегольском мизинце, шестая — ножку в очаровательном башмачке, седьмой — галстук, возбуждающий удивление, осьмой — усы, повергающие в изумление. Но бьет три часа, и выставка оканчивается, толпа редеет.

• В три часа — новая перемена. На Невском проспекте вдруг настает весна: он покрывается весь чиновниками в зеленых вицмундирах. Голодные титулярные, надворные и прочие советники стараются всеми силами ускорить свой ход. Молодые коллежские регистраторы, губернские и коллежские секретари спешат еще воспользоваться временем и пройтиться по Невскому проспекту с осанкою, показывающею, что они вовсе не сидели шесть часов в присутствии.

• Вы встретите очень много молодых людей, большею частию холостых, в теплых сюртуках и шинелях. В это время чувствуется какая-то цель, или, лучше, что-то похожее на цель, что-то чрезвычайно безотчетное; шаги всех ускоряются и становятся вообще очень неровны. Длинные тени мелькают по стенам и мостовой и чуть не достигают головами Полицейского моста. Молодые коллежские регистраторы, губернские и коллежские секретари очень долго прохаживаются; но старые коллежские регистраторы, титулярные и надворные советники большею частию сидят дома, или потому, что это народ женатый, или потому, что им очень хорошо готовят кушанье живущие у них в домах кухарки-немки. Здесь вы встретите почтенных стариков, которые с такою важностью и с таким удивительным благородством прогуливались в два часа по Невскому проспекту. Вы их увидите бегущими так же, как молодые коллежские регистраторы, с тем, чтобы заглянуть под шляпку издали завиденной дамы.

**) Текст «Невский проспект» — в Библиотеке Максима Мошкова

• — Нет человека, который бы за собою не имел каких-нибудь грехов. Это уже так самим богом устроено. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• — Что ж вы полагаете, Антон Антонович, грешками? Грешки грешкам — рознь. Я говорю всем открыто, что беру взятки, но чем взятки? Борзыми щенками. Это совсем иное дело. — (Аммос Федорович Ляпкин-Тяпкин, судья)

• Ну, щенками, или чем другим — все взятки. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)— Ну нет, Антон Антонович. А вот, например, если у кого-нибудь шуба стоит пятьсот рублей, да супруге шаль. — (Аммос Федорович Ляпкин-Тяпкин, судья) Ну, а что из того, что вы берете взятки борзыми щенками? Зато вы в бога не веруете; вы в церковь никогда не ходите; а я, по крайней мере, в вере тверд и каждое воскресенье бываю в церкви. А вы. О, я знаю вас: вы если начнете говорить о сотворении мира, просто волосы дыбом поднимаются. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• — Да ведь сам собою дошел, собственным умом. — (Аммос Федорович Ляпкин-Тяпкин, судья)

• — Ну, в ином случае много ума хуже, чем бы его совсем не было. Впрочем, я так только упомянул о уездном суде; а по правде сказать, вряд ли кто когда-нибудь заглянет туда; это уж такое завидное место, сам бог ему покровительствует. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• — А вот вам, Лука Лукич, как смотрителю учебных заведений, нужно позаботиться особенно насчет учителей. Они люди, конечно, ученые и воспитывались в разных коллегиях, но имеют очень странные поступки, натурально неразлучные с ученым званием. Один из них, например, вот этот, что имеет толстое лицо. Не вспомню его фамилию, никак не может обойтись без того, чтобы взошедши на кафедру, не сделать гримасу. . Конечно, если ученику сделает такую рожу, то оно еще ничего: может быть, оно там и нужно так, об этом я не могу судить; но вы посудите сами, если он сделает это посетителю, — это может быть очень худо: господин ревизор или другой кто может принять это на свой счет. Из этого черт знает что может произойти. То же я должен вам заметить и об учителе по исторической части. Он ученая голова — это видно, и сведений нахватал тьму, но только объясняет с таким жаром, что не помнит себя. Я раз слушал его: ну покамест говорил об ассириянах и вавилонянах — еще ничего, а как добрался до Александра Македонского, то я не могу вам сказать, что с ним сделалось. Я думал, что пожар, ей-богу! Сбежал с кафедры и что есть силы хвать стулом об пол. Оно конечно, Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать? от этого убыток казне. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• — Да, он горяч! Я ему это несколько раз уже замечал.. Говорит: «Как хотите, для науки я жизни не пощажу». — (Лука Лукич Хлопов, смотритель училищ)

• — Да, таков уже неизъяснимый закон судеб: умный человек либо пьяница, или рожу такую состроит, что хоть святых выноси. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• — Не приведи господь служить по ученой части! Всего боишься: всякий мешается, всякому хочется показать, что он тоже умный человек. — (Лука Лукич Хлопов, смотритель училищ)

• — Да что я? Страху-то нет, а так, немножко. Купечество да гражданство меня смущает. Говорят, что я им солоно пришелся, а я, вот ей-богу, если и взял с иного, то, право, без всякой ненависти. Я даже думаю (берет его под руку и отводит в сторону), я даже думаю, не было ли на меня какого-нибудь доноса. Зачем же в самом деле к нам ревизор? Послушайте, Иван Кузьмич, нельзя ли вам, для общей нашей пользы, всякое письмо, которое прибывает к вам в почтовую контору, входящее и исходящее, знаете, этак немножко распечатать и прочитать: не содержится ли в нем какого-нибудь донесения или просто переписки. Если же нет, то можно опять запечатать; впрочем, можно даже и так отдать письмо, распечатанное. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• — Знаю, знаю. Этому не учите, это я делаю не то чтоб из предосторожности, а больше из любопытства: смерть люблю узнать, что есть нового на свете. Я вам скажу, что это преинтересное чтение. — (Иван Кузьмич Шпекин, почтмейстер)

• — Так сделайте милость, Иван Кузьмич: если на случай попадется жалоба или донесение, то без всяких рассуждений задерживайте. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• — С большим удовольствием. — (Иван Кузьмич Шпекин, почтмейстер)

• Беги сейчас возьми десятских, да пусть каждый из них возьмет в руки по улице. черт возьми, по улице — по метле! и вымели бы всю улицу, что идет к трактиру, и вымели бы чисто. Слышишь! Да смотри: ты! ты! я знаю тебя: ты там кумаешься да крадешь в ботфорты серебряные ложечки, — смотри, у меня ухо востро. Что ты сделал с купцом Черняевым — а? Он тебе на мундир дал два аршина сукна, а ты стянул всю штуку. Смотри! не по чину берешь! Ступай! — (Городничий квартальному)

• Послушайте ж, вы сделайте вот что: квартальный Пуговицын. он высокого роста, так пусть стоит для благоустройства на мосту. Да разметать наскоро старый забор, что возле сапожника, и поставить соломенную веху, чтоб было похоже на планирование. Оно чем больше ломки, тем больше означает деятельности градоправителя. Ах, боже мой! я и позабыл, что возле того забора навалено на сорок телег всякого сору. Что это за скверный город! только где-нибудь поставь какой-нибудь памятник или просто забор — черт их знает откудова и нанесут всякой дряни! — (Городничий Частному приставу)

• Да если приезжий чиновник будет спрашивать службу: довольны ли? — чтобы говорили: «Всем довольны, ваше благородие»; а который будет недоволен, то ему после дам такого неудовольствия. — (Городничий Частному приставу)

• Дай только, боже, чтобы сошло с рук поскорее, а там-то я поставлю уж такую свечу, какой еще никто не ставил: на каждую бестию купца наложу доставить по три пуда воску. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• Да если спросят, отчего не выстроена церковь при богоугодном заведении, на которую год назад была ассигнована сумма, то не позабыть сказать, что начала строиться, но сгорела. Я об этом и рапорт представлял. А то, пожалуй, кто-нибудь, позабывшись, сдуру скажет, что она и не начиналась. — (Городничий Частному приставу)

• Я люблю поесть. Ведь на то живешь, чтобы срывать цветы удовольствия. — (Иван Александрович Хлестаков, чиновник из Петербурга)

• — Воля ваша, Аммос Федорович, нам нужно бы кое-что предпринять. — (Артемий Филиппович Земляника, попечитель богоугодных заведений)

• — А что именно? — (Аммос Федорович Ляпкин-Тяпкин, судья)

• — Ну, известно что. — (Артемий Филиппович)

• — Подсунуть? — (Аммос Федорович)

• — Ну да, хоть и подсунуть. — (Артемий Филиппович)

• — Опасно, черт возьми! раскричится: государственный человек. А разве в виде приношенья со стороны дворянства на какой-нибудь памятник? — (Аммос Федорович)

• — Или же: «вот, мол, пришли по почте деньги, неизвестно кому принадлежащие». — (Иван Кузьмич Шпекин, почтмейстер)

• — Смотрите, чтобы он вас по почте не отправил куды-нибудь подальше. Слушайте: эти дела так не делаются в благоустроенном государстве. Зачем нас здесь целый эскадрон? Представиться нужно поодиночке, да между четырех глаз и того. как там следует — чтобы и уши не слыхали. Вот как в обществе благоустроенном делается! — (Артемий Филиппович)

• — А выгодно, однако же, быть судьею? — (Иван Александрович Хлестаков, чиновник из Петербурга)

• — За три трехлетия представлен к Владимиру четвертой степени с одобрения со стороны начальства. (В сторону.) А деньги в кулаке, да кулак-то весь в огне. — (Аммос Федорович Ляпкин-Тяпкин, судья)— А мне нравится Владимир. Вот Анна третьей степени уже не так. — (Хлестаков)

• — Господи боже! не знаю, где сижу. Точно горячие угли под тобою. — (Аммос Федорович, высовывая понемногу вперед сжатый кулак)

• — Что это у вас в руке? — (Хлестаков)

• — Ничего-с. — (Аммос Федорович, потерявшись и роняя на пол ассигнации)

• — Как ничего? Я вижу, деньги упали. — (Хлестаков)

• — Никак нет-с. (В сторону.) О боже, вот я уже и под судом! и тележку подвезли схватить меня! — (Аммос Федорович)

• — Да, это деньги. — (Хлестаков, подымая деньги)

• — Ну, все кончено — пропал! пропал! — (Аммос Федорович, в сторону)

• — Знаете ли что? дайте их мне взаймы. — (Хлестаков)

• — Как же-с, как же-с. с большим удовольствием. (В сторону.) Ну, смелее, смелее! Вывози, пресвятая матерь! — (Аммос Федорович)

• — Я, знаете, в дороге издержался: то да се. Впрочем, я вам из деревни сейчас их пришлю. — (Хлестаков)

• — Помилуйте, как можно! и без этого такая честь. — (Аммос Федорович)

• — Милости прошу: на городничего челом бью! Пошли ему бог всякое зло! Что ни детям его, ни ему, мошеннику, ни дядьям, ни теткам его ни в чем никакого прибытку не было! — (Февронья Петровна Пошлепкина, слесарша)

• — А что? — (Иван Александрович Хлестаков, чиновник из Петербурга)

• — Да мужу-то моему приказал забрить лоб в солдаты, и очередь-то на нас не припадала, мошенник такой! да и по закону нельзя: он женатый. — (слесарша)

• — Как же он мог это сделать? — (Хлестаков)

• — Сделал мошенник, сделал — побей бог его на том и на этом свете! Чтобы ему, если и тетка есть, то и тетке всякая пакость, и отец если жив у него, то чтоб и он, каналья, околел или поперхнулся навеки, мошенник такой! Следовало взять сына портного, он же и пьянюшка был, да родители богатый подарок дали, так он и присыкнулся к сыну купчихи Пантелеевой, а Пантелеева тоже подослала к супруге полотна три штуки; так он ко мне. «На что, говорит, тебе муж? он уж тебе не годится». Да я-то знаю — годится или не годится; это мое дело, мошенник такой! «Он, говорит, вор; хоть он теперь и не украл, да все равно, говорит, он украдет, его и без того на следующий год возьмут в рекруты». Да мне-то каково без мужа, мошенник такой! — (слесарша)

• — Такого городничего никогда еще, государь, не было. Такие обиды чинит, что описать нельзя. Постоем совсем заморил, хоть в петлю полезай. Не по поступкам поступает. Схватит за бороду, говорит: «Ах ты, татарин!» Ей-богу! Если бы, то есть, чем-нибудь не уважили его, а то мы уж порядок всегда исполняем: что следует на платья супружнице его и дочке — мы против этого не стоим. Нет, вишь ты, ему всего этого мало — ей-ей! Придет в лавку и, что ни попадет, все берет. Сукна увидит штуку, говорит: «Э, милый, это хорошее суконце: снеси-ка его ко мне». Ну и несешь, а в штуке-то будет без мала аршин пятьдесят. . такого никто не запомнит городничего. Так все и припрятываешь в лавке, когда его завидишь. То есть, не то уж говоря, чтоб какую деликатность, всякую дрянь берет: чернослив такой, что лет уже по семи лежит в бочке, что у меня сиделец не будет есть, а он целую горсть туда запустит. Именины его бывают на Антона, и уж, кажись, всего нанесешь, ни в чем не нуждается; нет, ему еще подавай: говорит, и на Онуфрия его именины. . А попробуй прекословить, наведет к тебе в дом целый полк на постой. — (купцы)

• — Ах, какой мошенник! Да за это просто в Сибирь. — (Иван Александрович Хлестаков, чиновник из Петербурга)

• — Да уж куда милость твоя не запровадит его, все будет хорошо, лишь бы, то есть, от нас подальше. Не побрезгай, отец наш, хлебом и солью: кланяемся тебе сахарком и кузовком вина. — (купцы)

• — Нет, вы этого не думайте: я не беру совсем никаких взяток. Вот если бы вы, например, предложили мне взаймы рублей триста — ну, тогда совсем дело другое: взаймы я могу взять. — (Хлестаков)

• — Изволь, отец наш! (Вынимают деньги.) Да что триста! Уж лучше пятьсот возьми, помоги только. — (купцы)

• — Извольте: взаймы — я ни слова, я возьму. — (Хлестаков)

• — Уж, пожалуйста, и подносит вместе возьмите. — (купцы подносят ему на серебряном подносе деньги)

• — Ну, и подносик можно. — (Хлестаков)

• — Так уж возьмите за одним разом и сахарцу. — (купцы, кланяясь)

• — О нет, я взяток никаких. — (Хлестаков)

• — Как ты думаешь, Анна Андреевна: можно влезть в генералы? — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• — Еще бы! конечно, можно. — (Анна Андреевна, жена городничего)

• — А, черт возьми, славно быть генералом! Кавалерию повесят тебе через плечо. А какую кавалерию лучше, Анна Андреевна: красную или голубую? — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• — Уж конечно, голубую лучше. — (Анна Андреевна)

• — Э? вишь, чего захотела! хорошо и красную. Ведь почему хочется быть генералом? — потому что, случится, поедешь куда-нибудь — фельдъегеря и адъютанты поскачут везде вперед: «Лошадей!» И там на станциях никому не дадут, все дожидается: все эти титулярные, капитаны, городничие, а ты себе и в ус не дуешь. Обедаешь где-нибудь у губернатора, а там — стой, городничий! Хе, хе, хе! (Заливается и помирает со смеху.) Вот что, канальство, заманчиво! — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• — Обманываете народ. Сделаешь подряд с казною, на сто тысяч надуешь ее, поставивши гнилого сукна, да потом пожертвуешь двадцать аршин, да и давай тебе еще награду за это? Да если б знали, так бы тебе. И брюхо сует вперед: он купец, его не тронь. «Мы, говорит, и дворянам не уступим». Да дворянин. ах ты, рожа! — дворянин учится наукам: его хоть и секут в школе, да за дело, чтоб он знал полезное. А ты что? — начинаешь плутнями, тебя хозяин бьет за то, что не умеешь обманывать. Еще мальчишка, «Отче наша» не знаешь, а уж обмериваешь; а как разопрет тебе брюхо да набьешь себе карман, так и заважничал! Фу ты, какая невидаль! Оттого, что ты шестнадцать самоваров выдуешь в день, так оттого и важничаешь? . Жаловаться? А кто тебе помог сплутовать, когда ты строил мост и написал дерева на двадцать тысяч, тогда как его и на сто рублей не было? Я помог тебе, козлиная борода! Ты позабыл это? Я, показавши это на тебя, мог бы тебя также спровадить в Сибирь. Что скажешь? а? — (городничий купцу)

• — Богу виноваты, Антон Антонович! Лукавый попутал. И закаемся вперед жаловаться. Уж какое хошь удовлетворение, не гневись только! — (купцы)

• — Не гневись! Вот ты теперь валяешься у ног моих. Отчего? — оттого, что мое взяло; а будь хоть немножко на твоей стороне, так ты бы меня, каналья, втоптал по самую грязь, еще бы и бревном сверху навалил. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• Во-первых, городничий — глуп, как сивый мерин. — (из письма Хлестакова Тряпичкину в Петербург)

• Тридцать лет живу на службе; ни один купец, ни подрядчик не мог провести; мошенников над мошенниками обманывал, пройдох и плутов таких, что весь свет готовы обворовать, поддевал на уду! Трех губернаторов обманул. Что губернаторов! (махнул рукой) нечего и говорить про губернаторов. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• Чему смеетесь? — Над собою смеетесь. — (городничий представителям «высшего света» уездного городка)

• Я бы всех этих бумагомарак! У, щелкоперы, либералы проклятые! чертово семя! Узлом бы вас всех завязал, в муку бы стер вас всех да черту в подкладку! в шапку туды ему. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• Вот, подлинно, если бог хочет наказать, то отнимет прежде разум. — (Сквозник-Дмухановский, городничий)

• Вошедши в зал, Чичиков должен был на минуту зажмурить глаза, потому что блеск от свечей, ламп и дамских платьев был страшный. Все было залито светом. Черные фраки мелькали и носились врознь и кучами там и там, как носятся мухи на белом сияющем рафинаде в пору жаркого июльского лета, когда старая ключница рубит и делит его на сверкающие обломки перед открытым окном; дети все глядят, собравшись вокруг, следя любопытно за движениями жестких рук ее, подымающих молот, а воздушные эскадроны мух, поднятые легким воздухом, влетают смело, как полные хозяева, и, пользуясь подслеповатостию старухи и солнцем, беспокоящим глаза ее, обсыпают лакомые куски где вразбитную, где густыми кучами Насыщенные богатым летом, и без того на всяком шагу расставляющим лакомые блюда, они влетели вовсе не с тем, чтобы есть, но чтобы только показать себя, пройтись взад и вперед по сахарной куче, потереть одна о другую задние или передние ножки, или почесать ими у себя под крылышками, или, протянувши обе передние лапки, потереть ими у себя над головою, повернуться и опять улететь, и опять прилететь с новыми докучными эскадронами. Не успел Чичиков осмотреться, как уже был схвачен под руку губернатором, который представил его тут же губернаторше. Приезжий гость и тут не уронил себя: он сказал какой-то комплимент, весьма приличный для человека средних лет, имеющего чин не слишком большой и не слишком малый. Когда установившиеся пары танцующих притиснули всех к стене, он, заложивши руки назад, глядел на них минуты две очень внимательно. Многие дамы были хорошо одеты и по моде, другие оделись во что бог послал в губернский город. Мужчины здесь, как и везде, были двух родов: одни тоненькие, которые всь увивались около дам; некоторые из них были такого рода, что с трудом можно было отличить их от петербургских, имели так же весьма обдуманно и со вкусом зачесанные бакенбарды или просто благовидные, весьма гладко выбритые овалы лиц, так же небрежно подседали к дамам, так же говорили по-французски и смешили дам так же, как и в Петербурге. Другой род мужчин составляли толстые или такие же, как Чичиков, то есть не так чтобы слишком толстые, однако ж и не тонкие. Эти, напротив того, косились и пятились от дам и посматривали только по сторонам, не расставлял ли где губернаторский слуга зеленого стола для виста. Лица у них были полные и круглые, на иных даже были бородавки, кое-кто был и рябоват, волос они на голове не носили ни хохлами, ни буклями, ни на манер «черт меня побери», как говорят французы, — волосы у них были или низко подстрижены, или прилизаны, а черты лица больше закругленные и крепкие. Это были почетные чиновники в городе. Увы! толстые умеют лучше на этом свете обделывать дела свои, нежели тоненькие. Тоненькие служат больше по особенным поручениям или только числятся и виляют туда и сюда; их существование как-то слишком легко, воздушно и совсем ненадежно. Толстые же никогда не занимают косвенных мест, а все прямые, и уж если сядут где, то сядут надежно и крепко, так что скорей место затрещит и угнется под ними, а уж они не слетят. Наружного блеска они не любят; на них фрак не так ловко скроен, как у тоненьких, зато в шкатулках благодать божия. У тоненького в три года не остается ни одной души, не заложенной в ломбард; у толстого спокойно, глядь — и явился где-нибудь в конце города дом, купленный на имя жены, потом в другом конце другой дом, потом близ города деревенька, потом и село со всеми угодьями. Наконец толстый, послуживши богу и государю, заслуживши всеобщее уважение, оставляет службу, перебирается и делается помещиком, славным русским барином, хлебосолом, и живет, и хорошо живет. А после него опять тоненькие наследники спускают, по русскому обычаю, на курьерских все отцовское добро. Нельзя утаить, что почти такого рода размышления занимали Чичикова в то время, когда он рассматривал общество, и следствием этого было то, что он наконец присоединился к толстым, где встретил почти все знакомые лица: прокурора с весьма черными густыми бровями и несколько подмигивавшим левым глазом так, как будто бы говорил: «Пойдем, брат, в другую комнату, там я тебе что-то скажу», — человека, впрочем, серьезного и молчаливого; почтмейстера, низенького человека, но остряка и философа; председателя палаты, весьма рассудительного и любезного человека, — которые все приветствовали его, как старинного знакомого, на что Чичиков раскланивался несколько набок, впрочем, не без приятности. Тут же познакомился он с весьма обходительным и учтивым помещиком Маниловым и несколько неуклюжим на в
згляд Собакевичем, который с первого раза ему наступил на ногу, сказавши: «Прошу прощения». Тут же ему всунули карту на вист, которую он принял с таким же вежливым поклоном. Они сели за зеленый стол и не вставали уже до ужина. Все разговоры совершенно прекратились, как случается всегда, когда наконец предаются занятию дельному. Хотя почтмейстер был очень речист, но и тот, взявши в руки карты, тот же час выразил на лице своем мыслящую физиономию, покрыл нижнею губою верхнюю и сохранил такое положение во все время игры. Выходя с фигуры, он ударял по столу крепко рукою, приговаривая, если была дама: «Пошла, старая попадья!», если же король: «Пошел, тамбовский мужик!» А председатель приговаривал: «А я его по усам! А я ее по усам!» Иногда при ударе карт по столу вырывались выражения: «А! была не была, не с чего, так с бубен!» Или же просто восклицания: «черви! червоточина! пикенция!» или: «пикендрас! пичурущух! пичура!» и даже просто: «пичук!» — названия, которыми перекрестили они масти в своем обществе. По окончании игры спорили, как водится, довольно громко. Приезжий наш гость также спорил, но как-то чрезвычайно искусно, так что все видели, что он спорил, а между тем приятно спорил. Никогда он не говорил: «вы пошли», но: «вы изволили пойти», «я имел честь покрыть вашу двойку» и тому подобное. Чтобы еще более согласить в чем-нибудь своих противников, он всякий раз подносил им всем свою серебряную с финифтью табакерку, на дне которой заметили две фиалки, положенные туда для запаха. Внимание приезжего особенно заняли помещики Манилов и Собакевич, о которых было упомянуто выше. Он тотчас же осведомился о них, отозвавши тут же несколько в сторону председателя и почтмейстера. Несколько вопросов, им сделанных, показали в госте не только любознательность, но и основательность; ибо прежде всего расспросил он, сколько у каждого из них душ крестьян и в каком положении находятся их имения, а потом уже осведомился, как имя и отчество. В немного времени он совершенно успел очаровать их. Помещик Манилов, еще вовсе человек не пожилой, имевший глаза сладкие, как сахар, и щуривший их всякий раз, когда смеялся, был от него без памяти. Он очень долго жал ему руку и просил убедительно сделать ему честь своим приездом в деревню, к которой, по его словам, было только пятнадцать верст от городской заставы. На что Чичиков с весьма вежливым наклонением головы и искренним пожатием руки отвечал, что он не только с большою охотою готов это исполнить, но даже почтет за священнейший долг. Собакевич тоже сказал несколько лаконически: «И ко мне прошу», — шаркнувши ногою, обутою в сапог такого исполинского размера, которому вряд ли где можно найти отвечающую ногу, особливо в нынешнее время, когда и на Руси начинают выводиться богатыри.

• Появление его (Чичикова) на бале произвело необыкновенное действие. Все, что ни было, обратилось к нему навстречу, кто с картами в руках, кто на самом интересном пункте разговора произнесши: «а нижний земский суд отвечает на это. «, но что такое отвечает земский суд, уж это он бросил в сторону и спешил с приветствием к нашему герою. «Павел Иванович! Ах боже мой, Павел Иванович! [. ] !» Чичиков разом почувствовал себя в нескольких объятиях. Не успел совершенно выкарабкаться из объятий председателя, как очутился уже в объятиях полицеймейстера; полицеймейстер сдал его инспектору врачебной управы; инспектор врачебной управы — откупщику, откупщик — архитектору. Губернатор, который в то время стоял возле дам и держал в одной руке конфектный билет, а в другой болонку, увидя его, бросил на пол и билет и болонку, — только завизжала собачонка; словом, распространил он радость и веселье необыкновенное. Не было лица, на котором бы не выразилось удовольствие или по крайней мере отражение всеобщего удовольствия. Так бывает на лицах чиновников во время осмотра приехавшим начальником вверенных управлению их мест: после того как уже первый страх прошел, они увидели, что многое ему нравится, и он сам изволил наконец пошутить, то есть произнести с приятною усмешкой несколько слов. Смеются вдвое в ответ на это обступившие его приближенные чиновники; смеются от души те, которые, впрочем, несколько плохо услыхали произнесенные им слова, и, наконец, стоящий далеко у дверей у самого выхода какой-нибудь полицейский, отроду не смеявшийся во всю жизнь свою и только что показавший перед тем народу кулак, и тот по неизменным законам отражения выражает на лице своем какую-то улыбку, хотя эта улыбка более похожа на то, как бы кто-нибудь собирался чихнуть после крепкого табаку. [. ] Дамы тут же обступили его блистающею гирляндою и нанесли с собою целые облака всякого рода благоуханий: одна дышала розами, от другой несло весной и фиалками, третья вся насквозь была продушена резедой; Чичиков подымал только нос кверху да нюхал. В нарядах их вкусу было пропасть: муслины, атласы, кисеи были таких бледных модных цветов, каким даже и названья нельзя было прибрать (до такой степени дошла тонкость вкуса). Ленточные банты и цветочные букеты порхали там и там по платьям в самом картинном беспорядке, хотя над этим беспорядком трудилась много порядочная голова. Легкий головной убор держался только на одних ушах, и казалось, говорил: «Эй, улечу, жаль только, что не подыму с собой красавицу!» Талии были обтянуты и имели самые крепкие и приятные для глаз формы (нужно заметить, что вообще все дамы города N. были несколько полны, но шнуровались так искусно и имели такое приятное обращение, что толщины никак нельзя было приметить). Все было у них придумано и предусмотрено с необыкновенною осмотрительностию; шея, плечи были открыты именно настолько, насколько нужно, и никак не дальше; каждая обнажила свои владения до тех пор, пока чувствовала по собственному убеждению, что они способны погубить человека; остальное все было припрятано с необыкновенным вкусом: или какой-нибудь легонький галстучек из ленты, или шарф легче пирожного, известного под именем «поцелуя», эфирно обнимал шею, или выпущены были из-за плеч, из-под платья, маленькие зубчатые стенки из тонкого батиста, известные под именем «скромностей». Эти «скромности» скрывали напереди и сзади то, что уже не могло нанести гибели человеку, а между тем заставляли подозревать, что там-то именно и была самая погибель. Длинные перчатки были надеты не вплоть до рукавов, но обдуманно оставляли обнаженными возбудительные части рук повыше локтя, которые у многих дышали завидною полнотою; у иных даже лопнули лайковые перчатки, побужденные надвинуться далее, — словом, кажется, как будто на всем было написано: нет, это не губерния, это столица, это сам Париж! Только местами вдруг высовывался какой-нибудь не виданный землею чепец или даже какое-то чуть не павлиное перо в противность всем модам, по собственному вкусу. Но уж без этого нельзя, таково свойство губернского города: где-нибудь уж он непременно оборвется. [. ] Каждая дама дала себе внутренний обет быть как можно очаровательней в танцах и показать во всем блеске превосходство того, что у нее было самого превосходного. [. ] четыре пары откалывали мазурку; каблуки ломали пол, и армейский штабс-капитан работал и душою и телом, и руками и ногами, отвертывая такие па, какие и во сне никому не случалось отвертывать. [. ] Ужин был очень весел, все лица, мелькавшие перед тройными подсвечн
иками, цветами, конфектами и бутылками, были озарены самым непринужденным довольством. Офицеры, дамы, фраки — все сделалось любезно, даже до приторности. Мужчины вскакивали со стульев и бежали отнимать у слуг блюда, чтобы с необыкновенною ловкостию предложить их дамам. Один полковник подал даме тарелку с соусом на конце обнаженной шпаги. Мужчины почтенных лет, между которыми сидел Чичиков, спорили громко, заедая дельное слово рыбой или говядиной, обмакнутой нещадным образом в горчицу.

• Чтоб вас черт побрал всех, кто выдумал эти балы! Ну, чему сдуру обрадовались? В губернии неурожаи, дороговизна, так вот они за балы! Эк штука: разрядились в бабьи тряпки! Невидаль, что иная навертела на себя тысячу рублей! А ведь на счет же крестьянских оброков или, что еще хуже, на счет совести нашего брата. Ведь известно, зачем берешь взятку и покривишь душой: для того чтобы жене достать на шаль или на разные роброны, провал их возьми, как их называют. А из чего? чтобы не сказала какая-нибудь подстьга Сидоровна, что на почтмейстерше лучше было платье, да из-за нее бух тысячу рублей. Кричат: «Бал, бал, веселость!» — просто дрянь бал, не в русском духе, не в русской натуре; черт знает что такое: взрослый, совершеннолетний вдруг выскочит весь в черном, общипанный, обтянутый, как чертик, и давай месить ногами. Иной даже, стоя в паре, переговаривает с другим об важном деле, а ногами в то же время, как козленок, вензеля направо и налево. Всь из обезьянства, всь из обезьянства! Что француз в сорок лет такой же ребенок, каким был и в пятнадцать, так вот давай же и мы! Нет, право. после всякого бала точно как будто какой грех сделал; и вспоминать даже о нем не хочется. В голове просто ничего, как после разговора с светским человеком: всего он наговорит, всего слегка коснется, все скажет, что понадергал из книжек, пестро, красно, а в голове хоть бы что-нибудь из того вынес, и видишь потом, как даже, разговор с простым купцом, знающим одно свое дело, но знающим его твердо и опытно, лучше всех этих побрякушек. Ну что из него выжмешь, из этого бала? Ну если бы, положим, какой-нибудь писатель вздумал описывать всю эту сцену так, как она есть? Ну и в книге, и там была бы она также бестолкова, как в натуре. Что она такое: нравственная ли, безнравственная ли? просто черт знает что такое! Плюнешь, да и книгу потом закроешь. — (Чичиков)

«Вечера на хуторе близ Диканьки. Ночь перед Рождеством», 1831 — 1832

• Последний день перед рождеством прошел. Зимняя, ясная ночь поступила. Глянули звезды. Месяц величаво поднялся на небо посветить добрым людям и всему миру, чтобы всем было весело колядовать и славить Христа. (Колядовать у нас называется петь под окнами накануне рождества песни, которые называются колядками. Тому, кто колядует, всегда кинет в мешок хозяйка, или хозяин, или кто остается дома колбасу, или хлеб, или медный грош, чем кто богат. Говорят, что был когда-то болван Коляда, которого принимали за бога, и что будто оттого пошли и колядки. Кто его знает? Не нам, простым людям, об этом толковать. Прошлый год отец Осип запретил было колядовать по хуторам, говоря, что будто сим народ угождает сатане. Однако ж если сказать правду, то в колядках и слова нет про Коляду. Поют часто про рождество Христа; а при конце желают здоровья хозяину, хозяйке, детям и всему дому. Замечание пасечника.) Морозило сильнее, чем с утра; но зато так было тихо, что скрып мороза под сапогом слышался за полверсты. Еще ни одна толпа парубков не показывалась под окнами хат; месяц один только заглядывал в них украдкою, как бы вызывая принаряживавшихся девушек выбежать скорее на скрыпучий снег. Тут через трубу одной хаты клубами повалился дым и пошел тучею по небу, и вместе с дымом поднялась ведьма верхом на метле. [. ] Ведьма между тем поднялась так высоко, что одним только черным пятнышком мелькала вверху. Но где ни показывалось пятнышко, там звезды, одна за другою, пропадали на небе. Скоро ведьма набрала их полный рукав. Три или четыре еще блестели. Вдруг, с противной стороны, показалось другое пятнышко, увеличилось, стало растягиваться, и уже было не пятнышко. [..] Между тем черт крался потихоньку к месяцу и уже протянул было руку схватить его, но вдруг отдернул ее назад, как бы обжегшись, пососал пальцы, заболтал ногою и забежал с другой стороны, и снова отскочил и отдернул руку. Однако ж, несмотря на все неудачи, хитрый черт не оставил своих проказ. Подбежавши, вдруг схватил он обеими руками месяц, кривляясь и дуя, перекидывал его из одной руки в другую, как мужик, доставший голыми руками огонь для своей люльки; наконец поспешно спрятал в карман и, как будто ни в чем не бывал, побежал далее. В Диканьке никто не слышал, как черт украл месяц. Правда, волостной писарь, выходя на четвереньках из шинка, видел, что месяц ни с сего ни с того танцевал на небе, и уверял с божбою в том все село; но миряне качали головами и даже подымали его на смех.

• Толпы парубков и девушек показались с мешками. Песни зазвенели, и под редкою хатою не толпились колядующие. Чудно блещет месяц! Трудно рассказать, как хорошо потолкаться в такую ночь между кучею хохочущих и поющих девушек и между парубками, готовыми на все шутки и выдумки, какие может только внушить весело смеющаяся ночь. Под плотным кожухом тепло; от мороза еще живее горят щеки; а на шалости сам лукавый подталкивает сзади. Кучи девушек с мешками вломились в хату Чуба, окружили Оксану. Крик, хохот, рассказы оглушили кузнеца. Все наперерыв спешили рассказать красавице что-нибудь новое, выгружали мешки и хвастались паляницами, колбасами, варениками, которых успели уже набрать довольно за свои колядки. Оксана, казалось, была в совершенном удовольствии и радости, болтала то с той, то с другою и хохотала без умолку. С какой-то досадою и завистью глядел кузнец на такую веселость и на этот раз проклинал колядки, хотя сам бывал от них без ума. [. ] Шумнее и шумнее раздавались по улицам песни и крики. Толпы толкавшегося народа были увеличены еще пришедшими из соседних деревень. Парубки шалили и бесились вволю. Часто между колядками слышалась какая-нибудь веселая песня, которую тут же успел сложить кто-нибудь из молодых козаков. То вдруг один из толпы вместо колядки отпускал щедровку и ревел во все горло:

• Хохот награждал затейника. Маленькие окна подымались, и сухощавая рука старухи, которые одни только вместе с степенными отцами оставались в избах, высовывалась из окошка с колбасою в руках или куском пирога. Парубки и девушки наперерыв подставляли мешки и ловили свою добычу. В одном месте парубки, зашедши со всех сторон, окружали толпу девушек: шум, крик, один бросал комом снега, другой вырывал мешок со всякой всячиной. В другом месте девушки ловили парубка, подставляли ему ногу, и он летел вместе с мешком стремглав на землю. Казалось, всю ночь напролет готовы были провеселиться. И ночь, как нарочно, так роскошно теплилась! и еще белее казался свет месяца от блеска снега.

• Настало утро. Вся церковь еще до света была полна народа. Пожилые женщины в белых намитках, в белых суконных свитках набожно крестились у самого входа церковного. Дворянки в зеленых и желтых кофтах, а иные даже в синих кунтушах с золотыми назади усами, стояли впереди их. Дивчата, у которых на головах намотана была целая лавка лент, а на шее монист, крестов и дукатов, старались пробраться еще ближе к иконостасу. Но впереди всех были дворяне и простые мужики с усами, с чубами, с толстыми шеями и только что выбритыми подбородками, все большею частию в кобеняках, из-под которых выказывалась белая, а у иных и синяя свитка. На всех лицах, куда ни взглянь, виден был праздник. Голова облизывался, воображая, как он разговеется колбасою; дивчата помышляли о том, как они будут ковзаться с хлопцами на льду; старухи усерднее, нежели когда-либо, шептали молитвы.

Сводная энциклопедия афоризмов . Академик . 2011 .

Сара Хестер — полная биография

Форум JustMJ.ru » Майкл Джозеф Джексон » Песни и композиции Майкла Джексона » История создания музыкальных композиций Майкла Джексона (Всё, что касается создания песен, выкладываем и обсуждаем)

История создания музыкальных композиций Майкла Джексона

UlitkoДата: Воскресенье, 10-06-2012, 14:16 | Сообщение # 101 |
Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография
I Just Can’t Stop Loving You
Сара Хестер - полная биография
О создании клипа «Smooth Crimina» было уже не один раз, на форуме о технических нюансах из клипа тоже есть, но здесь всё самое важное можно прочитать одной статьёй: koshka68
UlitkoДата: Воскресенье, 10-06-2012, 14:21 | Сообщение # 102 |
Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография
I Just Can’t Stop Loving You
Сара Хестер - полная биография
Как создавались шедевры. Smile.

Джексон записал Smile в студии Hit Factory в Нью-Йорке, в 1994 году. Песня была записана живьем в студии, при поддержке полного оркестра. «Сначала они репетировали без вокала, а затем, когда Майкл запел в первом же дубле, они буквально попадали со стульев», – вспоминает ассистент звукорежиссера Роб Хоффман. «Дубль, который мы записали в тот день, был изумителен, идеален», – вспоминает Брюс Свиден, звукорежиссер Джексона. – «Но Майкл такой перфекционист, он настоял на том, чтобы на следующий день мы записали его вокал еще раз». В итоге они оставили первую версию.
Сара Хестер - полная биография
«Думаю, мы работали практически со всеми, я серьезно», – сказал знаменитый дирижер и продюсер британского оркестра Джереми Лаббок. – «Но самой памятной записью остается Smile Майкла Джексона из альбома HIStory. Великая песня, великий артист, безболезненная, беспроблемная запись!»

После записи песни Джексон отправился поблагодарить оркестр, и его встретили овациями. «Во время записи», – говорит Свиден, – «они слушали пение Майкла каждый в своих наушниках. Когда он вошел в студию… все члены оркестра, состоявшего из 50 инструментов, встали и стучали по пюпитрам смычками так громко, как только могли. Джереми Лаббок стоял на подиуме дирижера и громко аплодировал. Я и сам аплодировал, сидя в аппаратной!»
Сара Хестер - полная биография
«Во время записи «Smile» для HIStory, Брюс подумал, что было бы здорово, если бы Майкл спел под живой оркестр. Но, конечно, музыкантам мы об этом не сказали. Мы наладили для него аппаратуру в вокальной будке в стороне. Оркестр немного порепетировал без вокала, а потом во время первого раунда записи Майкл запел, и они просто попадали со стульев.
Он исполнял битбокс без параллельного аккомпанемента, и точность его ритма была удивительная.
У него было невероятное чувство гармонии. Ни одной фальшивой ноты, никаких подстроек – даже дыхание идеально попадало в ритм».

ИришкаДата: Вторник, 12-06-2012, 19:24 | Сообщение # 103 |
Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография
Liberian Girl
Сара Хестер - полная биография
История создания потрясающей песни Ben

Сара Хестер - полная биография
Сара Хестер - полная биография
Дон Блэк (Don Black) и Уолтер Шарф (Walter Scharf) написали эту песню для одноименного фильма 1972 г. Это был сиквел к фильму «Уиллард»(1971 г), ремейк которого был снят в 2003 г. с Криспином Гловером (Crispin Glover) в главной роли. Бен – домашний крысенок. В фильме мальчик Дэнни подружился с ним, но впоследствии Бен становится злым и собирает армию крыс, чтобы нападать на людей. В ремейке Уилларда Бен становится гигантской супер-крысой.

Согласно книге «Джексоны: Хиты № 1» (Jacksons Number Ones), песня была написана для Донни Осмонда (Donny Osmond), но Дон Блэк предложил ее Майклу Джексону, который и получил песню.

Несмотря на то, что песня о крысе, ее слова – очень трогательные и нежные, и в ней не упоминается о грызунах. Эта песня тронула многих людей.

Соавтор песни Дон Блэк написал много музыкальных тем для фильмов, включая такие хиты как «Diamonds are forever» («Джеймс Бонд») и «Born Free». В 2007 г. когда Дон Блэк был включен в Зал Славы авторов песен (Songwriters Hall Of Fame), он сказал о Бене : «Когда я должен был написать песню о крысе, я сказал себе – «Ты не можешь написать песню о крысе». Я имею в виду, что я не собирался использовать такие слова, как «сыр». Я подумал, что самое лучшее – это написать о дружбе.»

Это одна из любимых песен Майкла Джексона, она была его первым хитом № 1 как сольного исполнителя. «Мотаун» записали Майкла Джексона как сольного исполнителя, когда пластинки Jackson 5 перестали хорошо продаваться.

Майклу было 14 лет, когда он ее записывал. Он стал самым юным артистом, попавшим на вершину американских чартов, как соло исполнитель, так и, как участник группы (The Jackson 5).

Песня была номинирована на премию Оскар в 1973 г. Майкл исполнил ее на этой церемонии.

В 1991 г. часть песни была использована в эпизоде «Симпсонов».

В 2001 г. на концерте, посвященном 30-летию сольной карьеры Майкла Джексона, песню исполнил юный кантри-певец Билли Гилман (Billy Gilman).

Из книги «Moonwalk», Michael Jackson:

«В кино я впервые появился в 1972 г., спев заглавную песню к фильму «Бен». «Бен» много для меня значил. Какое-то особое волнение охватывало меня, когда я шел в студию озвучивать фильм. Это было здорово. Потом, когда вышел фильм, я ходил в кино и сидел до конца, до появления титров, в которых было написано: «Бен в исполнении Майкла Джексона». На меня это произвело сильное впечатление. Мне нравилась эта песня и нравился сюжет. Вообще-то сюжет во многом напоминал фильм «Инопланетянин». Речь шла о мальчике, подружившимся с крысой. Люди не понимали любви мальчика к этому животному. Мальчик умирал от неведомой болезни, и единственным его другом был Бен, вождь крыс в городе, где они жили. Многие считали фильм несколько странным, но я был другого мнения. Песня из фильма заняла первое место и до сих пор остается моей любимой. Я всегда любил животных, и мне нравится о них читать и смотреть фильмы с их участием.»

Фильм «Ben» — страшный раритет!
Он никогда не издавался на DVD и врятли когда-либо будет издан.
Но! благодаря какому то безымянному энтузиасту, оцифровавшему запись из своей коллекции. он в сети всё-таки засветился!
Наблюдайте небольшой отрывочек Сара Хестер - полная биография:

спасибо tangr_on_livejournal.com

ИришкаДата: Вторник, 12-06-2012, 20:25 | Сообщение # 104 |
Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография
Liberian Girl
Сара Хестер - полная биография
обревелась что-то над последним роликом Сара Хестер - полная биография
и нашла вам всю киношку! Сара Хестер - полная биография
UlitkoДата: Среда, 13-06-2012, 11:51 | Сообщение # 105 |
Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография
I Just Can’t Stop Loving You
Сара Хестер - полная биография
Как создавались шедевры. Wanna be starting something

«Примерно на отметке 4:30 Джексон начинает вырываться из своего заточения, достигая хотя бы временной свободы с помощью всеобъемлющей энергии музыки. «Джексон явно призывает богов», – пишет Марк Энтони Нил, – «выдавая поистине страстную проповедь, достойную величайших чернокожих священников» («Подними голову и выкрикни так, чтобы услышал весь мир, я знаю, что я – не пустое место, и пусть правда развернет знамена, теперь никто не может причинить тебе боль, потому что ты знаешь правду. Да, я верю в свои силы, поэтому ты тоже поверь в себя»).

Сара Хестер - полная биография

Песня взлетает ввысь, когда Джексон, практически задыхаясь, вскрикивает – «пой со мной» (help me sing it), и здесь вступает легендарная группа бэк-вокалистов – Уотерсы (Джулия, Максин и Орен), ритмично отзываясь речитативом «ma ma se, ma ma sa, ma ma coo sa», звенящим, будто колокола. Джексон импровизирует на фоне Уотерсов, и вдруг весь «задник» песни проваливается, и слушатели остаются наедине с Джексоном (который уже пребывает на грани чуть ли не оргазма), бешено скандирующими Уотерсами, пунктирной линией партии валторны (прописанной маститым студийным «духовиком» Джерри Хэем) и ритмом, сложенным из криков и хлопков, вполне достойным традиций Ring Shout (экстатический религиозный ритуал, в котором молящиеся собираются в круг, выкрикивая слова молитвы, топая ногами и хлопая в ладоши – прим.пер.).»
(с) Вогель

Написана Майклом для альбома Thriller, выпущенного в декабре 1982 г. По мнению фанатов, содержит в себе скрытую критику давления, оказываемого на Майкла средствами массовой информации, которому он подвергался в то время, что будет продолжаться и в будущем.
Это первая песня, написанная Майклом для Thriller, «(Эту песню) я написал во время работы над Off The Wall — говорит он, — но так и не показал её Куинси для того альбома».
По словам Майкла, эта песня разочаровала его: «Процесс написания песни часто приносит разочарование, — говорит он — тебе нужно записать на плёнку именно то, что ты слышишь у себя в голове. Когда я услышал её (в своем воображении), это было чудесно — и именно это я хотел записать»
Ритмовая аранжировка является сложным переплетением ударных инструментов и была исполнена перкуссиноистом Паулино Да Коста, тогда как духовые, записанные Джерри Хеем, звучат дерзко и чётко.
Весь материал записанный Куинси и Джексоном, это эксперименты в области цифрового качества, господствовавшего в музыке 80-х (постепенно превратившееся в бездушное выставление напоказ звукорежиссёрских способностей).
Искрящаяся и воздушная музыка балансирует на грани призывающих к борьбе стихов.
Выпущенная четвертым синглом с альбома, песня занимает пятую строчку в списке обоих Американских чартов и восьмую в Великобритании.
Этой песней открывались шоу Victory Тура Джексонов и концерты турне Майкла BAD.
Майкл также исполнял её и в более поздних турах.
Использовалась в 1990г в обработке вместе с The Way You Make Me Feel для рекламы L.A. Gear, за которую Майкл получил 10 миллионов долларов.

Также использовалась в популярной видеоигре 2002 г. Grand Theft Auto: Vice City в качестве саунд-трека

Сара Хестер - полная биография

UlitkoДата: Понедельник, 18-06-2012, 21:50 | Сообщение # 106 |
Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография
I Just Can’t Stop Loving You
Сара Хестер - полная биография
Как создавались шедевры. Фрэнк Касио о подготовке Invincible

— В книге вы пишете, что после Invincible Майкл не хотел ехать в тур, а хотел продвигать альбом другими способами. Например, он подписывал диски в магазине Virgin – это было для него первое мероприятие подобного рода. Можете рассказать, что еще должна была включать эта промо-кампания?
Сара Хестер - полная биография
— Подготовка Invincible заняла столько времени, потому что этот период для Майкла был почти как бы периодом самоанализа, переоценки ценностей. Это был терапевтический процесс. И когда он достиг определенного состояния психологически, альбом начал вырисовываться. Для меня это момент, когда он начал работать с Родни Джеркинсом – тогда я впервые увидел определенное направление, определенное звучание, фокус. Но много времени ушло на пробы и ошибки, прежде чем Майкл определился, в каком направлении хочет двигаться. И еще до того, как вышел альбом, Майкл всегда говорил: «Invincible слишком опережает время. Люди начнут понимать Invincible лет через десять». Он понимал, что альбом опережает время и его примут не сразу. И, к сожалению, в то время сыграли роль и многие другие факторы.

Майкл, что бы ни случилось, как правило, брал с собой в студию своих детей. Он оборудовал для них детскую комнату в одном из боковых залов, где они могли играть и заниматься уроками, – он хотел, чтобы дети были с ним, чем бы он ни был занят. Запись Invincible… это был непростой процесс, но я считаю Invincible потрясающим альбомом, и теперь я понимаю, что имел в виду Майкл. Люди начнут ценить этот диск только сейчас.

За кулисами работа над Invincible была непростой. Майкл был очень недоволен фирмой с которой работал – он уволил фирму. Потому что ему обещали потрясающий, беспрецедентный маркетинговый план по раскрутке альбома — и он ожидал его, он хотел чего-то передового, инновационного… Майкл был очень раздражен на них, потому что они отвлекались на многие другие вещи. Они также много чего наобещали ему. Потому что эта фирма – которая на тот момент была одной из самых успешных управленческих фирм – занималась также фильмами, кинематографом. А конечная цель Майкла в период Invincible – очень дорогая его сердцу – была в том, чтобы создавать фильмы, уйти в кинематограф. Поэтому, когда фирма убеждала Майкла нанять их, они наобещали ему фильмы, кино, все это… И ничего не выполнили. Они не реализовали свой беспрецедентный маркетинговый план – который собирались сделать крайне инновационным… Я никогда не забуду случай… Майкл предпринял поездку – он одно время работал в Северной Вирджинии и был тогда не в лучшем умонастроении. И я никогда еще не слышал, чтобы он кого-то проклинал в таких выражениях! Он уволил их. Но знаете что? Он бы прав. Они это заслужили. Он – величайшая в мире звезда, величайший в мире артист. Он установил рекорды и проложил путь для артистов, которые появляются сегодня. Я все понимаю, компромиссы… Но ему нужно давать то, что он хочет. Ему нужно обеспечивать поддержку на уровне, соответствующем его статусу. Извините, но же это не случайность, что Майкл – величайшая в мире звезда. Это не случайность.

Из интервью Фрэнка Касио франзузским фан-сообществам.

UlitkoДата: Воскресенье, 01-07-2012, 14:23 | Сообщение # 107 |
Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография
I Just Can’t Stop Loving You
Сара Хестер - полная биография
Как создавались шедевры. She’s Out Of My Life

Песня She’s Out Of My Life записана Майклом Джексоном для сольного альбома «Off the Wall», вышедшего в августе 1979 года.

Написана Томом Бахлером в тональности «ми-бемоль», в то время, как Майкл пел в тональности «ми». Бахлер не мог сыграть песню в тональности «ми».

Сара Хестер - полная биография

«Тогда Квинси записал её в моей тональности, и мы отдали плёнку пианисту. который должен был записать данную партию для альбома. Он забрал её домой, чтобы понять смысл моего исполнения. Когда я услышал уже записанную версию, я подумал — о, Боже! Она звучит практически как моя!» — вспоминает Бахлер.
Бахлер написал песню под впечатлением от расставания с Карен Карпентер, которая порвала с ним после того, как узнала, что Бахлер является отцом ребёнка от другой женщины.

«То, что Майкл мог так искренне переживать слова песни, всегда поражало меня, потому что я знаю, что ему и близко не приходилось проходить через что-либо подобное» — сказал Брюс Свиден. «Это очень зрелые эмоции, а Майклу было тогда только 19 лет. Когда мы записывали вокал Майкла, он расстраивался и плакал к концу каждой записи песни. Мы записывали её шесть или семь раз. Каждый раз в конце записи Майкл всхлипывал и фактически плакал. Я знаю, что он был искренен, потому что когда мы закончили запись последнего варианта исполнения, Майкл даже постеснялся войти в звукозаписывающую аппаратную. Он просто вышел на цыпочках через заднюю дверь студии, сел в машину и покинул здание. Квинси сказал мне: «Послушай, это и должно быть там, оставь это, оставь».

Сара Хестер - полная биография

Короткий видеофильм с простым сюжетом, снятый Брюсом Говерсом, в котором Майкл поёт, сидя на стуле, также заканчивается слезами.

Майкл исполнял эту песню в концертах туров Bad и Dangerous. Так же эту песню Майкл планировал спеть с Марайей Кэрри на концерте Майкла в Сеуле 25 июня 1999 года, но было отменено, так как Марайя приехала слишком поздно.

На эту песню было выпущено множество каверов, в т.ч.Josh Groban и Patti LaBelle. А Марк Энтони исполнил её на концертах, посвященных 30-летию сольной карьеры Майкла. Смокки Робинсон тоже не обошел эту песню вниманием, исполнив её на концерте-трибьюте в Кардифе.

Использованы материалы из книги Michael Jackson – For The Record (перевод Е.Зайцевой)
Источник

UlitkoДата: Воскресенье, 01-07-2012, 14:29 | Сообщение # 108 |
Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография
I Just Can’t Stop Loving You
Сара Хестер - полная биография
Здесь уже было ранее о «Gone Too Soon»: http://www.justmj.ru/forum/15-183-149119-16-1300227405

Но вот здесь есть еще полнее благодаря очередной замечательной статье Д. Вогеля. Источник

UlitkoДата: Воскресенье, 01-07-2012, 14:44 | Сообщение # 109 |
Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография
I Just Can’t Stop Loving You
Сара Хестер - полная биография
Как создавались шедевры. Don’t Stop ’til You Get Enough

Эта песня написанная и записанная Майклом Джексоном для своего первого сольного пост-мотауновского альбома «Off the Wall», выпущенного в 1979 году.

Сара Хестер - полная биография

«У нас были небольшие разногласия, ничего серьёзного, во время записи первого трека, который мы делали, и это был «Don’t Stop ‘Til You Get Enoughh», — рассказывал Квинси Джонс. «Большинство людей в Мотауне не поют тихо, а мне надо было, чтобы он спел тихо. Я хотел, чтобы он получил низкое, очень сексуальное звучание. Сначала он неохотно послушал меня, но это нормально. Мы никогда не любили спорить, и именно поэтому приходит доверие.»

Текст песни шокировал его мать, Кетрин Джексон, которая сказала, что название может быть неправильно истолковано («Не останавливайся, пока не получишь всё»), на что Майкл ответил, что это не имеет никакого отношения к сексу, но может означать всё, что угодно, в зависимости от смысла, вкладываемого в эту фразу людьми.

Вот, что сам Майкл вспоминает о работе над этой песней.

«В «Don’t Stop ‘Til You Get Enoughh» голос накладывается на партию баса — отчасти для того, чтобы усилить напряжение, а отчасти чтобы удивить слушателей поразительной партией струнных и ударных. Необычной песню делала и моя вокальная аранжировка: она исполняется с наложением, словно целая группа. Я написал для себя высокую партию, которую мне вряд ли удалось бы выдержать соло. Но именно такая музыка звучала у меня в голове, поэтому я позволил аранжировке взять верх над пением. Работа Кью в этой песне просто поразительна. Гитары звучат у него, как африканские калимбы. Эта песня многое значила для меня, потому что это была первая песня, написанная мною самостоятельно. Я воспользовался возможностью, и первая же моя песня стала хитом и принесла мне первую «Грэмми». Квинси всегда верил в меня и позволил работать в студии самому, что стало для меня вишенкой на роскошном торте».

Из книги «Лунная походка», перевод Т.Новиковой

Сара Хестер - полная биография

Ведущий сингл с альбома, который ознаменовал приход Майкла в качестве взрослого исполнителя и проложил дорогу для нового начала его музыкальной карьеры.

Премьера короткого видеофильма, режиссером которого был Ник Сакстон, состоялась в октябре 1979 года.

Майкл появился там в совершенно ином виде, в черном костюме, белой рубашке, галстуке-бабочка и, ставшими впоследствии знаменитыми, белых носках. Этот стиль стал основопалагающим как в оформлении обложки альбома, так и в целом, и стал своеобразной визитной карточкой стиля раннего Джексона. Он, кстати, впервые стал закатывать рукава дорогого пиджака до предплечий, что явилось ещё одним толчком для модных течений.(прим.koshka68)

Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография

Песня стала хитом № 1 в Горячей сотне США — это был его первый хит со времен песни Ben. Она также достигла № 1 в чарте синглов R&B. Так же стала хитом № 1 в Австралии, Новой Зеландии, Норвегии и Южной Африке, и № 3 — в Великобритании.
Живое исполнение, записанное на концерте в Мэдисон Сквер Гардене в сентябре 1981 года, издано на альбоме Джексонз Лив.

Использованы материалы из книги Michael Jackson – For The Record (перевод Е.Зайцевой)

UlitkoДата: Воскресенье, 01-07-2012, 14:53 | Сообщение # 110 |
Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография
I Just Can’t Stop Loving You
Сара Хестер - полная биография
Как создавались шедевры (и кое-что ещё))) You Are Not Alone

Сара Хестер - полная биография

Отрывок из книги Р. Келли о том, как он познакомился с Майклом.
Перевод Юли justice_rainger

Наконец, настал этот знаменательный день. Я приехал в студию на два часа раньше назначенного. Заказал свою любимую китайскую еду, позаботившись о том, чтобы привезли и некоторые вегетарианские блюда для Майкла Джексона. Я так нервничал, что стал репетировать перед расставленными блюдами, как именно предложить их Майклу. Может, я мог бы сказать: Майк, хочешь немного китайской еды?» Или «Майк, хочешь чего-нибудь из этого, чувак?» Или, может, мне лучше сказать: «Если у тебя подходящее настроение для китайской еды, Майкл, угощайся».

Через тридцать минут, после нескольких телефонных звонков от его эскорта, легендарный певец прибыл в студию.

Мне показалось, что он добрых два метра ростом. Он выглядел как аватар. На лице у него была черная маска, открывавшая только его глаза.

Наконец, Майк подошел ко мне. Он заглянул мне в глаза, развел руки в стороны и крепко обнял меня, шепнув мне своим мягким, тихим, высоким голосом:
— Эту песню будет петь весь мир.

Я промямлил какую-то глупость вроде «Поздравляю тебя со всеми твоими достижениями, Майк. Поздравляю тебя с тем, что ты Майкл Джексон».

Буквально в тот же момент в комнату забежал шимпанзе Бабблз. Про себя я называл его «Неприятности». Шимпанзе заставлял меня нервничать.

— Он же дружелюбный, да, Майк?
— О, разумеется, он не сделает тебе ничего плохого.
— Ну, в любом случае, — сказал я, — я очень рад, что тебе нравится песня.
— Она мне не просто нравится, Роб. Я ее обожаю. Я не хочу менять ни единой ноты. Я хочу спеть ее так, как ты ее написал. Ты превосходно уловил мой стиль. Именно поэтому я пришел сюда. Мы можем начать сразу, как я разогрею связки.
— Извини, мне надо на минуточку выйти, — сказал я.

Я отправился в ванную комнату и просто сполз на пол. Сломался и заплакал. Дело было не только в том, что Майкл Джексон пел мою песню; я плакал от того, что Майкл ощутил, как я ухватил его сущность, его дух. Майкл Джексон приехал в Чикаго, чтобы поработать со мной!

— Роб, — позвал он высоким, мелодичным голосом, — ты не против зайти сюда и спеть бэк-вокал со мной?

Против? Ты что, издеваешься? Майкл Джексон просил, чтобы я спел с ним!

Я еле сдержался, чтобы не ворваться в тон-камеру. Мне пришлось взять себя в руки, чтобы я мог медленно и спокойно войти туда, но в глубине души я чувствовал себя маленькой восторженной девочкой.

Когда мы начали петь, наши голоса идеально накладывались друг на друга. Как масло на хлеб. Он слегка покачивался, я уже видел, как он делал это на записи «We Are The World». Он сидел рядом со мной — мой голос поверх его, его голос поверх моего — и я чувствовал себя как в раю. Рай на земле. Братишка, лучше не бывает.

— Знаешь, Роб, — сказал он мне позднее в тот день, — иногда у меня месяц уходит на то, чтобы довести песню до ума.
— У меня тоже, Майк, — согласился я. — Иногда даже больше месяца.
— Я рад, что ты понимаешь. Просто будь терпеливым со мной, ладно?
— Все что угодно, Майк. Для меня это все еще как сон.

А затем Король поп-музыки обратился ко мне с неожиданной просьбой.

— Могу я спросить кое-что еще?
— Разумеется.
— Здесь есть поблизости торговый центр, Роб?
— В паре кварталов отсюда.
— Ты не мог бы сходить туда со мной. Я обожаю торговые центры.
— Мне тоже они очень нравятся, Майк. Давай пойдем.

В компании Бабблза и телохранителей мы отправились в центр Water Tower Place, один из лучших торговых центров Чикаго. Майкл сразу же направился в магазин Disney, где немедля восхитился большой статуей Дональда Дака, висевшей над входом.

— Это прекрасно, — сказал он. — Как думаешь, они продадут ее мне? Мне бы очень хотелось поместить Дональда Дака на своем ранчо, Нэверленд/Neverland.
— Ну, спросить не грех, — ответил я.

Разумеется, Майкл Джексон, вошедший в магазин Disney, вызвал едва ли не массовое восстание. Когда появился менеджер магазина, Майкл был сама любезность:
— Могу ли я как-нибудь приобрести этого Дональда Дака?
— Боюсь, что нет, мистер Джексон. Он намертво встроен в фасад магазина.
— О, какая жалость, — вежливо ответил Майкл. — Но все равно спасибо, сэр.

Никогда раньше я не встречал человека с такими прекрасными манерами.

Мы работали над песней следующие три недели и трепались о том о сем в студии.

Мой опыт работы с Майклом Джексоном не содержал никаких драм. Каждый вечер, когда он уходил из студии и садился в свой автомобиль, люди свешивались из окон зданий и отелей, вытягивали шеи, только бы увидеть его. Он всегда останавливался и махал им рукой.

Когда работа была закончена, и пришло время ему уезжать из Чикаго, он снова обнял меня и сказал:
— Ты мой брат.

Меня слишком душили эмоции, чтобы ответить.

Когда «You are not alone» была выбрана вторым синглом с альбома Майка History, она попала в Книгу рекордов Гинесса как первая песня в мире, вошедшая в Горячую сотню «Биллборд» сразу на первое место. Она была номером один в Великобритании, Франции, Новой Зеландии, Испании, Швейцарии и Японии. Майк был прав. Ее пел весь мир.

Майкл Джексон умер 25 июня 2009 года. Новость о его смерти пронзила мне сердце. Он значил для меня то же, что для большинства людей означает воздух. Он был не только моим братом и другом, он был еще и моим наставником. Для меня большой честью и благословением было побывать в его присутствии. Мне повезло узнать его так, как большая часть мира никогда его не узнает — лицом к лицу, на уровне души.
Источник

ИришкаДата: Воскресенье, 01-07-2012, 17:35 | Сообщение # 111 |
Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография
Liberian Girl
Сара Хестер - полная биография
Ulitko, читаю с комом в горле и слезами на глазах!
Это потрясающе.
А песня и её исполнение -гениальны и неповторимы. Сара Хестер - полная биография Сара Хестер - полная биография
GaloshkaДата: Воскресенье, 01-07-2012, 18:01 | Сообщение # 112 |
Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография
I Love You More
Сара Хестер - полная биография
Пишет morinen (morinen_mj_blog)
Студия Westlake
В этом году в годовщину смерти Майкла Джексона студия звукозаписи Westlake впервые на несколько дней открыла двери для поклонников. Трехчасовой тур, включающий осмотр двух зданий студии в Лос-Анджелесе, стоил недешево, но я решила, что на это денег не жаль. Мне давно любопытно было заглянуть внутрь этих невзрачных строений, ведь это то самое место, где создавалась история. В Westlake Майкл записывал три своих самых культовых альбома: Off the Wall, Thriller и Bad. И вот, 26 июня в полвосьмого утра, после пяти часов сна, где-то между мотелем и самолетом я оказалась на парковке позади студии Westlake D на бульваре Санта-Моника.
Сара Хестер - полная биография
Сара Хестер - полная биография

Далее следует удивительный рассказ об экскурсии, который сопровождается великолепными фотографиями.
Ссылка

Огромное спасибо morinen

GaloshkaДата: Понедельник, 02-07-2012, 08:39 | Сообщение # 113 |
Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография
I Love You More
Сара Хестер - полная биография
We Be Ballin

Песня, соавтором м сопродюсером которой в её первоначальном варианте в 1997 году был Rick ^Dutch^ Cousin. Была записана Ice Cube (также известным под именем O^Shea Jackson) под названием We Be Clubbin^ (Мы будем веселиться в клубах) для фильма «The Player^s Club» (Ice Cube был также директором этого фильма).
Сара Хестер - полная биография

Ремикс песни был сделан в 1998 г. на студии A&M в Голливуде, Лос-Анджелес, тем же Cousin; в него были добавлены вокалы Майкла (который пел припев) и Шаки О»Нила, и этот вариант песни назвали We Be Balling. Идея пригласить Майкла принадлежала Шаки о»Нилу, которого Майкл приглашал для участия в песне 2 Bad.
«Я был продюсером и соавтором титульного трека фильма «The Player^s Club», который назывался We Be Clubbin^ в 1997 году» — сказал Cousin. «Песня тут же стала хитом, и на следующий год мы подумали, что было бы здорово сделать ремикс песни под названием We Be Balling и пригласить Майкла Джексона и Шаки О»Нила. Песня должна была выйти на альбоме-сборнике NBA, который готовился к выпуску в том же году, и должна была звучать в печально известных тематических рекламных роликах «I love this game» («Я люблю эту игру»), выпускаемых NBA (Национальной баскетбольной лигой). В том году игровой сезон был урезан наполовину из-за начатой игроками забастовки против Лиги, и весь проект просто испарился. Насколько мне известно, копии записей сохранились только у Майкла Джексона, Ice Cube и у меня самого, и может быть, у кого-то ещё».

Рекламный CD-диск включал записи двух треков: Мастер-микс и «Уличный Микс»(Street Mix). Оба микса попали в интернет в июне 2008 года.
Официально не издавалась.
Ни о каких других подлинных версиях ничего не известно, но существуют, по крайней мере, 2 версии, сделанные фанатами.
Кавер 2003 года в исполнении Рики РОманса включает оригинальный вокал Майкла, записанный в 1997 году.

Из книги Криса Кадмана и Крейга Халстеда Michael Jackson – For The Record (перевод Е.Зайцевой)

Ice Cube feat. Michael Jackson — We Be Ballin’ (JMC MOB Mix Version)

Ice Cube, Shaq, and Michael Jackson — We Be Ballin’ 2nd Version RARE

Michael Jackson — We Be Ballin’ You (Solo Version + Edited Version + Long Version) (фанатская версия)

GaloshkaДата: Пятница, 20-07-2012, 20:22 | Сообщение # 114 |
Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография
I Love You More
Сара Хестер - полная биография
Видеодискография песен Майкла Джексона

Хочу предложить вам любопытный опыт создания мини-видеодискографии песен Майкла Джексона. Интересно слушать и смотреть в динамике, сквозь года: самого Майкла, даты выхода его песен, номера песен в чартах, обложки альбомов и синглов. Благодарю создателя ролика за труд, а Libra1510 за информацию!

Взято здесь

UlitkoДата: Понедельник, 23-07-2012, 23:18 | Сообщение # 115 |
Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография
I Just Can’t Stop Loving You
Сара Хестер - полная биография
История Somebody’s Watching Me

Песня, которую Майкл впервые услышал в семейном доме в Энсино, когда Rokwell (настоящее время Кеннеди Горди — сын основателя и владельца Мотауна Берри Горди) принес ему послушать демо-версию.

» Я поставил ему пленку, и песня «засела» у него в голове» — рассказывал Роквэлл. «Он спросил, сможет ли он и Джермейн спеть бэк-вокалы. Майкл, действительно, хотел поучаствовать в записи песни, потому что он отождествлял свое положение с посланием, содержащимся в этой песне. Он часто чувствует себя, как рыбка в аквариуме, всегда под пристальным вниманием людей, которые хотят получить его кусок».

(знаю, что есть официальный клип на эту песню, но его видели многие, а эта версия с глазами Майкла мне кажется очень забавной))

[Rockwell:]
Я просто обычный человек,
Живущий обычной жизнью.
Работаю с 9 до 5,
Да, ад! Я уже плачу за грехи,
Всё, чего я хочу, — побыть одному
В своем обычном доме.
Но почему мне всегда кажется,
Будто бы я в «Сумеречной зоне»? и

[Michael Jackson:]
Мне всегда кажется,
Что кто-то наблюдает за мной
И у меня нет частной жизни.
Мне всегда кажется,
Что кто-то наблюдает за мной.
Скажите мне, что это всего лишь сон!

[Rockwell:]
Придя вечером домой,
Я закрываю дверь на все замки.
Люди пытаются дозвониться по телефону,
А я избегаю всех звонков.
Может, люди видят меня по ТВ,
Или у меня всего лишь паранойя?

[Rockwell:]
Когда я принимаю душ,
Я боюсь мыть голову,
Так как, открыв глаза,
Я могу обнаружить, что я не один!
Люди говорят: «Ты сумасшедший»,
Может быть — немного,
Но возможно душ слишком уж
Напоминает мне сцену из «Психо»,
Вот почему.

[Michael Jackson:]
Мне всегда кажется,
Что кто-то наблюдает за мной
И у меня нет частной жизни.
Мне всегда кажется,
Что кто-то наблюдает за мной.
Скажите мне, что это всего лишь сон!

[Rockwell:]
Кто наблюдает за мной?
Я уже и не знаю, что думать!
Может быть, это соседи?
Кто смотрит?
Может быть, это почтальон?
Скажите же — КТО?
Я не чувствую себя в безопасности,
О, сплошные расстройства
Я хочу знать сейчас же —
Кто?
IRS?! (Налоговая инспекция?!)

[Michael Jackson:]
Мне всегда кажется,
Что кто-то наблюдает за мной
И у меня нет частной жизни.
Мне всегда кажется,
Что кто-то наблюдает за мной.
Скажите мне, что это всего лишь сон!

(перевод Jack Black из Sin City)

Роквел часто стоял за кулисами, наблюдая за выступлениями Джексон 5, и его можно увидеть маленьким мальчиком в специальной телепрограмме 1971 года Diana.

Сара Хестер - полная биография

Майкл пропустил первую звукозаписывающую сессию — он был в тематическом парке с Донни Осмондом, его соперником в подростковом возрасте. На следующий день Майкл записал свою вокальную партию за час с небольшим.
Роквелл использовал вымышленное имя, чтобы сохранить свою личность в тайне от отца. Об участии Майкла в записи трека тоже ничего сказано не было из-за его контрактных обязательств перед CBS/Epic, так как сингл издавался предыдущей записывающей компанией Майкла — Мотауном.

Ещё одно воспоминание: «Как только песня была записана, Singleton не мог ждать, чтобы проиграть её для Berry Gordy. Он заметил, что один из голосов казался ему знакомым, но он не мог идентифицировать, кто это был. Когда Gordy узнал, что это был Майкл Джексон, он ликовал.»

Сингл был выпущен в январе 1984 года и стал хитом № 1 в чарте R&B и № 2 в Горячей сотне США, и № 6 в Великобритании. Также достиг первой позиции в чарте Бельгии.

На эту песню было выпущено множество каверов, как в Америке, так и в Европе. Так же припев в исполнении Майкла был включен в композицию Is It Scary/Thriller/Ghost/Somebody’s Watching Me/Threatened диска IMMORTAL DELUXE ALBUM.

Уже завершала этот пост, как по Бридж ТВ начали транслировать клип, где я уловила знакомую мелодию))) Очевидный пример кавера + пародия на Триллер (немного смутил карлик в роли Майкла, но бог с ним)

Beatfreakz — Somebody Watching Me

В посте использованы некоторые материалы из книги Michael Jackson – For The Record (перевод Е.Зайцевой)
Источник

UlitkoДата: Понедельник, 23-07-2012, 23:20 | Сообщение # 116 |
Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография
I Just Can’t Stop Loving You
Сара Хестер - полная биография
Fly Away

Песня Fly Away была записана сестрой Майкла Ребби для её альбома 1998 года Yours Faithfully, сопродюсером которого являлись Майкл (вместе со Стоуном Бриджем и Ником Найсем). Майкл также исполнил бэк-вокалы.

«Это просто прекрасная песня», — сказала Ребби о Fly Away. «После того, как Майкл написал её, он сказал, что представляет, как я пою её.Она о том, как люди не хотят терять взаимоотношения»

Версия же Майкла была в итоге опубликована как бонусный трек на расширенном специальном издании его альбома Bad, вышедшем в октябре 2001 года. Версия в исполнении Ребби, по сравнению с этой версией, имеет дополнительные бэк-вокалы Майкла.

Rebbie ft. Michael Jackson «Fly Away»

По материалам книги книги Michael Jackson – For The Record (перевод Е.Зайцевой)
Источник

UlitkoДата: Понедельник, 23-07-2012, 23:24 | Сообщение # 117 |
Сара Хестер - полная биография

Сара Хестер - полная биография
I Just Can’t Stop Loving You
Сара Хестер - полная биография
Joe Vogel о «Hollywood Tonight»

Майкл Джексон был настолько впечатлен танцовщицей Софией Бутелла — звездой последнего видео ушедшей иконы «Hollywood Tonight» – что готов был предоставить ей шанс всей ее жизни: танцевать вместе с ним во время серии его концертов «This Is It» на O2 Arena в Лондоне. К сожалению, в то время она была связана контрактом, выступая в туре Мадонны «Confessions Tour» и не могла разорвать его. Видя, как Бутелла была расстроена, Джексон обратился к паре своих сотрудников и сказал: «Я встречался с Мадонной. Я должен позвонить ей».

Сара Хестер - полная биография

Хотя Бутелла, в конечном счете, упустила возможность участвовать в «This Is It», она отдала дань королю поп-музыки в его недавно вышедшем посмертном видео, которое повествует об истории молодой амбициозной девушки, пытающейся попасть в Голливуд, не будучи поглощенной его внешней атрибутикой и иллюзиями. Этот сказочный сюжет хорошо известен, но он был со вкусом воспроизведен режиссером Wayne Isham и искрится зажигательной энергией и талантом Бутелла. Видео в очередной раз напоминает — наряду с недавними трибьютами MJ на шоу «American Idol» и «Glee» — насколько глубоко влияние Джексона на новое поколение (многие из которого «открыли» его только после трагической кончины в 2009 г).

Сара Хестер - полная биография

«Hollywood Tonight» — это второй сингл, выпущенный с посмертного альбома Джексона «Michael» («Behind The Mask» является альтернативным синглом для ряда стран, включая Соединенные Штаты).

Песня имеет долгую и тернистую историю. Впервые Джексон написал набросок текста в 1999 году во время пребывания в отеле «Beverly Hills». Вскоре после этого он начал работать над музыкой с давним другом и соавтором, Брэдом Баксером (соавтором песни). Песня путешествовала с ними из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, из Майами в Нэвэрлэнд во времена начала записи сессии альбома «Invincible». В это время Джексон и Баксер, среди прочего, создали несколько выдающихся композиций, в том числе: «Beautiful Girl», «The Way You Love Me», «Speechless», «The Lost Children», «Shut Up and Dance» (великолепный танцевальный трек периода Bad, включающий голоса Стиви Уандера и MJ, над которым Джексон и Баксер работали совместно с Michael Prince и Eric Kirkland, и который, к сожалению, содержит незавершенный вокал) и «I Was Loser» (красивая, мелодичная песня среднего темпа о потерянной любви, которая, в целом, завершена). Пару лет до этого Джексон и Баксер работали также над такими выдающимися произведениями, как «Morphine» и «In the Back».

Джексону нравились некоторые части «Hollywood» – открывающий композицию Григорианский хорал (его идея), гармонии «westbound, greyhound», свист в конце — но он перестал работать над ней, когда продюсер Родни Джеркинс подключился к работе над альбомом «Invincible».

Однако в течение последующего десятилетия он много раз возвращался к этой композиции. Для партии баса он искал что-то похожее на «Billie Jean», но особенное. «Смягчить басы в «Hollywood», указал он в одной из записок. Его ранние демо содержали двухслойные линии басов (Michael Prince добавил в последний микс ритм, сходный с таковым в «Billie Jean» и малый барабан по просьбе MJ). Джексон и Брэд Баксер продолжали работу над треком в Лас-Вегасе в 2007 году. Какое-то время ему нравилась идея добавить в концовку звук уезжающего или прибывающего автобуса. Но в конечном итоге он решил оставить в концовке свист, так как сочетание этих двух эффектов было немного неуместным.

В октябре 2008 года Джексон, снова живущий в Лос-Анджелесе, попросил звукорежиссера Michael Prince записать последний микс «Hollywood» на CD, чтобы он мог послушать его и подумать над тем, что можно было бы усовершенствовать. К сожалению, ему уже не довелось вернуться к этой композиции снова.

Сара Хестер - полная биография

Вышедший сингл «Hollywood» ближе к последней версии, чем к альбомной. Конечно, Джексон намеревался продолжать работать над треком, поэтому его эстейт и «Sony» обратились к двум людям, близко сотрудничавшим с Джексоном: Theron Feemster (aka Neff-U) и Тэдди Райли, чтобы попытаться закончить его. Feemster первым представил свою версию микса, однако в «Sony» решили, что она была не достаточно хороша, и предоставили шанс Тэдди Райли. Версия Райли, которая сохранила в себе большую часть демо, над которыми работали Майкл и Брэд (в том числе вступление и заключение), и элементы микса Feemster (в том числе фантастический фанковый гитарный рифф) и вошла в альбом.

Однако после его выхода, многие фанаты выразили озабоченность по поводу:

а) слишком обработанного вокала, и
б) затянувшегося бриджа с речитативом.

На самом деле Джексон написал собственный текст для бриджа, который был намного мрачнее, чем у Райли. Бридж Джексона звучит как:

She doesn’t even have a ticket
She doesn’t even have a way back home
She’s lost and she’s alone
There’s no place for her to go
She is young and she is cold
Just like her father told her so

В то время, как версия Джексона подчеркивает трагедию и неопределенность в исполнении мечты, бридж Тэдди Райли представляет собой более позитивный и оптимистичный вариант. «Этим бриджем мы как бы приводим ее к успеху», объяснил Райли. «[Она] завершила свою миссию».

Райли несомненно использовал бы версию бриджа Джексона, если бы был его вокал. К сожалению, он так никогда и не был записан. Однако в новом сингле «Sony» приняла решение полностью убрать речитатив и показать яркую витрину взамен нарастающей драмы и напряженности, которые подразумевал Джексон. Они использовали его битбоксинг, его идею нарастающих духовых и струнных и его вокал (записанный на пленку во время сессии в гостиничном номере). В дополнение к бриджу, вокал на новом сингле остался необработанным и композиция сократилась. В результате получился более черновой, фанковый вариант сингла, но по ощущениям менее завершенный, чем альбомная версия.

Сара Хестер - полная биография

В последствие композиция «Hollywood Tonight» прошла через много перевоплощений: несколько демо, которые Джексон записал с Брэдом Баксером и Michael Prince в период с 1999 по 2008 год; две версии Theron Feemster, работавшего над треком после смерти Джексона (одна из которых, как говорят, впечатляет); отполированная альбомная версия, завершенная Тэдди Райли, и конечно же новый сингл. Все они составляют всего лишь приближенное представление о том, что Джексон создал бы в конечном итоге. Такова уж природа посмертных релизов. Они всегда будут несовершенны, и они всегда будут вызывать яростные дебаты.

Но, как и большинство любителей музыки, мы будем принимать любые новые творения Майкла Джексона, которые мы только сможем получить, будь то демо, новые миксы или ремиксы. Трек «Hollywood Tonight» мог бы пылиться в сейфе, но вместо этого он заставляет людей танцевать на улицах.

Сара Хестер - полная биография
Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *