Жан-Даниэль Лорье — полная биография

Жан-Даниэль Лорье — полная биография

Жан-Даниэль Лорье — полная биография

http://i47.fastpic.ru/big/2013/0609/4b/5cb701e5500c8a6b4e5ea167beb9e24b.jpg
За постеры благодарим NoSpike (http://alliance-fansub.ru/member.php?u=14889)
http://i53.fastpic.ru/big/2013/0213/36/71f59d56fdb68f9be39b7592b0408336.png
http://s5.rimg.info/5f90525ccb4eae61c90e6915712c1767.gif
Страна: Южная Корея
Продолжительность: 2 сезона по 8 серий
Жанр: комедия, мелодрама 18+
Дата выхода: июнь 2008 г.
Канал: CGV
Режиссёр: Jang Doo Ik
Сценарист: Kim Nam Hee

В ролях:
Hwang Jung Eum (http://wiki.d-addicts.com/Hwang_Jung_Eum) — На Хе Чжон
Song In Hwa (http://wiki.d-addicts.com/Song_In_Hwa) — Чан Сон Хи
Im Sung Eon (http://wiki.d-addicts.com/Im_Sung_Eon) — Ан Сон Сук
Jung Hee Jung (http://wiki.d-addicts.com/Jung_Hee_Jung) — Ким Хё Вон
Lee Seol Ah (http://wiki.d-addicts.com/Lee_Seol_Ah) — Ха На
Huh Jung Min — Чон У Ёп
Kim Song Ha — Хан Сок Хо
Sun Woo Jae Duk as Hong Jung Ho
Jung Han Hun as Hye Jung’s father
Im Ye Jin as Hye Jung’s mother
Jung Kyung Ho — Сан Док
Jung Won Joong as President Bang
Jung Yoon Sun (정윤선) — Со Кён А
Song Chang Hwan (송창환) — Го Тхэ Сик
Park Chul Ho — Ким Чоль Гу
Park Yoon Bae as Sun Hee’s father
Gook Jung Sook (국정숙) as Sun Hee’s mother

Описание:
Непонимание родителей, напряжённые отношения с одноклассниками, первый сексуальный опыт.
После грандиозной драки две подруги-школьницы Хе Чжон и Сон Хи уходят из дома. Так начинается их самостоятельная жизнь. Они ни от кого не зависят и живут так, как хотят того сами. Но внезапная беременность Сон Хи ставит подруг перед сложным выбором: что делать и как найти выход из сложившейся ситуации?

http://i46.fastpic.ru/big/2013/0609/30/a8257fcc3037549c0040f4490f1c3630.jpghttp://i47.fastpic.ru/big/2013/0609/b0/b4a7fcf2302cf08bfd86b44e75e52bb0.jpg
http://doramakun.ru/users/8362/1327919587/156041.jpg
Little Mom Scandal OST
Release Date:2008.06.03
Genre:OST
Language:Korean
Bit Rate:320kbps

Track List:
01 Bad Girls – 브라운아이드걸스
02 인생은 아름다워 – 요아리(스프링쿨러)
03 아파한다 – 써니힐
04 내뜻대로 – 리틀맘(임성언, 송인화, 정희정)
05 리틀맘 스캔들 (Main Title)
06 Teenage rebel (혜정테마)
07 거짓말 (성숙테마)
08 인생은 아름다워 (Love Theme)
09 Beautiful Life (효원테마) – 유상희
10 Ready? O.K!
11 유쾌한 스캔들 (선희테마)
12 햇살가득한 언덕 (Bossanova) – 유상희
13 Free Tempo
14 Go! Fight
15 Oh! Boy – 이혜인
16 햇살가득한 언덕 (Guitar Ver.)
17 Bad Girls (Inst.)
18 인생은 아름다워 (Inst.)
19 아파한다 (Inst.)
20 내뜻대로 (Inst.)

СКАЧАТЬ тут (http://narod.ru/disk/51045708001.c2fb49d5183c1517bf457b0f8907289e/Little%20Mom%20Scandal%20OST.rar.html)1 сезон:

1 серия — http://narod.ru/disk/45963842001.a1258da5f9ae5c667268b81544488677/Little%20Mom%20Scandal%20E01.mkv.html
2 серия — http://narod.ru/disk/45965245001.7a966550638b69df5603b1ad76985a41/Little%20Mom%20Scandal%20E02.mkv.html
3 серия — http://narod.ru/disk/45966198001.97ae4ca868d47de51358b4d958cea38c/Little%20Mom%20Scandal%20E03.mkv.html
4 серия — http://narod.ru/disk/45967347001.1b0b145f796fa5db430042ef15dec601/Little%20Mom%20Scandal%20E04.mkv.html
5 серия — http://narod.ru/disk/45968424001.8bc815be85abdd10dbfe59101fd7f1a9/Little%20Mom%20Scandal%20E05.mkv.html
6 серия — http://narod.ru/disk/45970601001.762df6e71b523f7abf03687e3cfc9558/Little%20Mom%20Scandal%20E06.mkv.html
7 серия — http://narod.ru/disk/45971594001.1418a18f1aa3e88201a71dc000d946f7/Little%20Mom%20Scandal%20E07.mkv.html
8 серия — http://narod.ru/disk/45972595001.277f357abe96811aaca9866a5a4c6e6a/Little%20Mom%20Scandal%20E08.mkv.html

1 серия — http://narod.ru/disk/45126424001.3652a1c539e883eb2476eae9cd381e6b/Little%20Mom%20Scandal%202.E01.CATV.XviD.avi.html
2 серия — http://narod.ru/disk/45130923001.cc43ae5f57178d77a4418683bfcb3a5b/Little%20Mom%20Scandal%202.E02.CATV.XviD.avi.html
3 серия — http://narod.ru/disk/45133711001.8da1476d4c37eccbb2ecf5bfcf29c759/Little%20Mom%20Scandal%202.E03.CATV.XviD.avi.html
4 серия — http://narod.ru/disk/45151664001.c46711073f23f0678cb9abc509258607/Little%20Mom%20Scandal%202.E04.CATV.XviD.avi.html
5 серия — http://narod.ru/disk/45153986001.6f3dcbe7bee473102dc494c99ddca3e3/Little%20Mom%20Scandal%202.E05.CATV.XviD.avi.html
6 серия — http://narod.ru/disk/45223500001.14592798435b1d10bfae2ed7bed4eb5e/Little%20Mom%20Scandal%202.E06.CATV.XviD.avi.html
7 серия — http://narod.ru/disk/45264906001.89b258a54efe5a1925b06602f8bfb646/Little%20Mom%20Scandal%202.E07.CATV.XviD.avi.html
8 серия — http://narod.ru/disk/45295138001.84bb5e42ee6c575771ae44d59b0a4b3d/Little%20Mom%20Scandal%202.E08.CATV.XviD.avi.html

*видео к 1 сезону со встроенным отключаемым ансабом. Если руссаб у вас будет назван так же, как и видео, то ансаб отображаться не должен будет.
1 сезон:

1 серия (http://disk.yandex.ru/public/?hash=ItBaZ3kunh5nOyzP97yLlxfaMaXCe%2BNySwiu6vqRXK U%3D)
2 серия (http://disk.yandex.ru/public/?hash=zV4YvaJVurqSVZx6pVzw5iTjK4OZXpotSpbJAao7jmY% 3D)
3 серия (http://disk.yandex.ru/public/?hash=KRd%2BLjB5m%2BXyUA0pXi6UpXhoTPTf7/A0We%2BBLdlgMsY%3D)
4 серия (http://disk.yandex.ru/public/?hash=apqk39BDkvGTT/6pucz6oI0N02Z7rZi3NImLCAg9/0A%3D)
5 серия (http://disk.yandex.ru/public/?hash=JoeudnOHV1vm8w3gCWm3GxVRouLmixePOLiBHUcpEcc% 3D)
6 серия (http://disk.yandex.ru/public/?hash=qfKjgsvbLDs1A2YyXCDovXvQ6md%2Bpbs5n95N%2BaT9 yxw%3D)
7 серия (http://disk.yandex.ru/public/?hash=3FRszRjDceYupo9wj1owLlsb5X35a4DLCZ3lmDGqNLs% 3D)
8 серия (http://disk.yandex.ru/public/?hash=oUubI/UPFXU8UXw5vxmIVSrZY3Foox7SVVC/hfLR2VI%3D)

1 серия (http://disk.yandex.ru/public/?hash=K7tsAqmhmnrYsWYLtdlWpePnjk6GOuex3iTXvrIyfKs% 3D)
2 серия (http://disk.yandex.ru/public/?hash=5yrqPRCA/1nZBJt5Or/vFHGesvCqVWmuFI6QBVZw2m4%3D)
3 серия (http://disk.yandex.ru/public/?hash=AzpNeGf29lvF5AVvZjKi74h43VI1q%2Bij7Iywwexl7t k%3D)
4 серия (http://disk.yandex.ru/public/?hash=sHdpkMpn7CAbUICHZ09Y4Brsc8gMYhurhwrV83tnlEw% 3D)
5 серия (http://disk.yandex.ru/public/?hash=6eriw2fXEElAkxl9mO%2B8RdjIY8EnkPKMPUmgEgpyPC A%3D)
6 серия (http://disk.yandex.ru/public/?hash=00Y4fJs018DmOcJ3Dvu5iM6vLmhKgG2pbVXvFTprPT0% 3D)
7 серия (http://disk.yandex.ru/public/?hash=7W3U%2BMw4baHIeuCANNxMRxgMtfsHTNOolLcyMUSbBR w%3D)
8 серия (http://disk.yandex.ru/public/?hash=cqsaJ5eb7SCQut9mjl/vy5ejjcOLhU%2BFVsRdMz/4ZC0%3D)
http://i53.fastpic.ru/big/2013/0213/8f/4c45bd5796c694075998a4b2dbd6198f.png (http://online.alliance-fansub.ru/load/doramy_i_lakorny/k_drama/little_mom_scandal/25-1-0-680)
http://i53.fastpic.ru/big/2013/0213/ca/1fe208abf5d9c75f2b542a78c6c1d7ca.png (http://doramaland.org/viewtopic.php?f=41&t=1381)
http://i53.fastpic.ru/big/2013/0213/1a/3996c157ecb57476356abc9db175751a.png (http://doramaland.org/viewtopic.php?t=1745&f=41&sid=c4a6d9cb897b814b916a70ad707ea724)

http://s4.rimg.info/69854f9ce39e25612ab4f3b8afa3fc45.gif
Команда проекта:
Перевод: Kislinka (http://alliance-fansub.ru/member.php?u=39772)
Редакция: S0NY (http://alliance-fansub.ru/member.php?u=40984)
Оформление: S0NY (http://alliance-fansub.ru/member.php?u=40984)
Ретайминг: 1-2 серии — Kislinka (http://alliance-fansub.ru/member.php?u=39772), S0NY (http://alliance-fansub.ru/member.php?u=40984)
с 3 серии angehimure (http://alliance-fansub.ru/member.php?u=25835)

За помощь в поиске видео и ансаба выражаем благодарность olga19 (http://alliance-fansub.ru/member.php?u=16799)
За видео в HD благодарим Tarhan (http://alliance-fansub.ru/member.php?u=51765)

Релизеры трекера: Kislinka (http://alliance-fansub.ru/member.php?u=39772) и S0NY (http://alliance-fansub.ru/member.php?u=40984)
Релизер кинотеатра: Axelka (http://alliance-fansub.ru/member.php?u=34531)

Установите, пожалуйста, шрифты)

Имейте в виду, что субтитры под HD не подходят к обычному видео, поэтому они выложены в отдельном архиве.
Так что если вы скачали сабы, а они не подходят, значит вы скачали не те субтитры..^^

Протекторат Кромвеля

Министерство образования Российской Федерации

Кафедра теории и истории государства и права

Фамилия Имя Отчество

I курса дневного отделения

по теме “Протекторат Оливера Кромвеля”

Введение. События, предшествовавшие протекторату: кризис республики.

Установление режима диктатуры Кромвеля – «протектората». Содержание «Орудия Управления».

Лорд-протектор: проблемы и достижения.

Новая конституция, восстановление палаты лордов. Первые попытки восстановления монархии.

Список использованных источников.

Введение. События, предшествовавшие протекторату: кризис республики.

В 1650 г. Кромвель сменил Ферфакса на посту генерала армии. Для простого народа он был победителем королевских войск, а для имущих слоёв — спасителем собственности, усмирителем левеллеров и диггеров, тем самым обладал огромной популярностью. Разгром левеллерского движения также укрепил его позиции среди офи­церства. Это было немаловажно, так как на тот момент армия оставалась единственной реальной силой в стране. Но в то же время единственной законной властью в Англии было «охвостье» (Rump) Долгого парламента. Потому столкновение интересов армии и парламента и конфликт между ними были неизбежны. Вначале Кромвель попытался, как и прежде, достичь компромисса, но, в конце концов, стал выступать от имени армии. Опираясь на поддержку армии, 20 апреля 1653 г. он разо­гнал «охвостье». Для управления страной Кромвель организовал переходный, т. н. Бэрбонский парламент (по имени одного из депутатов, торговца кожами), собранный 4 июля 1653 года. Члены парла­мента (в числе 140) были назначены самим Кромвелем преимуще­ственно из числа местных индепендентских конгрегаций (церковных общин). Они сразу же попытались провести демократические реформы: кодифицировать законодательство, отменить жестокие казни, церковную десятину, систему откупов, ренту лендлордам и т. п. Настроения парламента показались Кромвелю и правящей верхушке опасными. Как позднее он записал, «если кто-либо имел 12 коров, конвент полагал, что он должен поделиться с соседом, не имевшим ни одной. Кто мог бы назвать что-либо своим, если бы эти люди продолжали хозяйничать в стране?» В результате под давлением офицеров часть парламента самораспустилась, а остальные депутаты были силой выдворены из палаты общин.

Установление режима диктатуры Кромвеля – «протектората». Содержание «Орудия Управления».

Государственный переворот был совершен с помощью генерал-майора Джона Ламберта (1619-1684), второго, после Кромвеля, лица в армии. Именно Ламберт и его помощники составили новую конституцию английского государства (которая была принята 16 декабря 1653 года). Выработанный офицерами документ, известный под названием «Орудие правления» (The Instrument of Government), был нацелен на сосредоточение исполнительной власти в одном лице. В соответствии с ней 16 декабря 1653 года Кромвель был провозглашен Лордом-Протектором Англии, Шотландии и Ирландии. В стране устанавливается режим единоличной власти.

Идея писаной конституции была новой для Англии. Вышла она из армейской среды. Еще в июне 1647 г. Совет армии предложил парламенту особую Декларацию с предложениями зафиксировать в письменном законе права и полномочия парламента, а также новую организацию исполнительной власти. Предложения, зафиксирован­ные в протоколах совета, были возрождены и послужили основой для конструкции нового государственного порядка. «Орудие управления» устанавливало внеш­не республиканскую, а, по сути, диктаторскую систему власти.

Зако­нодательная власть «свободного государства Англии, Шотландии и Ирландии» сосредоточивалась в двойном институте — парламенте и вновь учрежденном лорде-протекторе. Парламенту принадлежали исключительные полномочия изменять, приостанавливать, вводить новые законы, учреждать налоги или подати. Он должен был созываться регулярно (в течение 3 лет после закрытия предыдущего парламента) и самостоятельно, сессия продолжалась 5 месяцев. В парламент входили 400 депутатов от Англии и по 30 от Ирландии и Шотландии. Избирательное право устанавливалось на новых основах, где главными условиями были имущественный (в 200 фунтов стерлингов стоимости) и возрастной (21 год) ценз. Кроме того, все, принявшие участие в войне против парламента лишались избирательных прав на выборах в первые четыре парламента, католики лишались их совсем. Также имело место некоторое перераспределение избирательных округов за счёт уничтожения многих мелких округов, отнятия мест некоторых городов и передача их графствам.

Рядом с парламентом учреждалась власть лорда-протектора. Выбор на этот пост производился Государственным советом (членов которого, в числе 15, в свою очередь, избирал парламент). Лорд-протектор имел право утверждать или откладывать законы парламента. Он пользовался практически неограниченной властью в делах управления («содействовал» ему в этом только Государственный совет численностью о 13 до 21 члена). Протектор считался главнокомандующим армией, ему полностью принадлежали права в сфере внешней политики (включая право вести войну и заключать мир, при согласии совета). От его имени проводились впредь все назначения должностных лиц. Он обладал также правом помилования. Только назначение высших правительственных чинов требовали согласия парламент или совета — — так возродился отстаиваемый на первом этапе революции принцип ответственного правительства. И особой статьей конституции полномочия лорда-протектора закреплялись за Оливером Кромвелем. В речи после церемонии принесения присяги он обещал править таким образом, чтобы «Евангелие могло цвести в его полном блеске и чистоте, а народ мог пользоваться своими справедливыми правами и собственностью».

Лорд-протектор: проблемы и достижения.

Но концентрация власти в одних руках не могла не вызвать однозначной реакции, особенно среди приверженцев республики. Жаркая борьба разгоралась между Кромвелем парламентом и армией, так как Кромвель все дальше и дальше ухо­дил от сорока двух статей «Орудия…» и приближался к образцу ста­рой, им же уничтоженной монархии. Сущность его протекторства вначале сводилась к тому, что «верховная и законодательная власть Англии сосредоточивается в од­ном лице и в народе, собранном в парламенте». Одно лицо и было зародышем начинавшейся монархической реак­ции. Кромвель сильно ускорил ее приход. Конституцион­ный акт предоставлял частью одному ему лично, частью при содействии Государственного совета, от него же зависевшего, почти все атрибуты королевской власти. Он поспешил воспользоваться этим. Судьям и всем высшим государственным чиновникам велел он тотчас выдать рескрипты, им самим подписанные. Все публичные акты, административные и судебные, совершались его именем; он торжественно установил свой Государственный совет и подчинил его рассуждения большей части тех правил, которым издревле следовал парламент. Дом его принял всю пышность и все формы двора. В сношениях с иностранными посланни­ками он ввел правила и этикет, существовавшие при пер­воклассных монархических дворах. И всюду носился слух, что он скоро будет королем, что он уже король и коронован тайно.

Но он не был им и никогда не принял этот титул. Зато, совершил он мно­гие из тех реформ, на которые Долгий парламент и пар­ламент Бэрбоновский потратили столько слов. Управле­ние финансами, поправка, содержание дорог, положе­ние содержавшихся под стражею за долги и внутреннее управление тюрем — все было установлено в видах доб­рого порядка. Дуэли были запрещены. Новый устав, тща­тельно обработанный, ввел в разумные и гуманные границы судебную расправу. Христианские проповеди и разумное управление приходами были поощрены. Улучшены школы и положение школьных учителей, а 12 апреля 1665 года было, наконец, издано повеление о присоединении Шотландии к Англии.

Внешняя политика Кромвеля была удачна и преиспол­нена национального достоинства. Перед протектором принуждены были склониться многие страны Европы. Англия пред­писала Голландии условия мира, отомстила пиратам, победила испанцев на суше и на море, завладела Ямайкой и приобрела на фламандском берегу кре­пость (Дюнкерк), утешившую национальную гордость за потерю Кале.

Однако все внешнеполитические успехи меркли по сравнению с напряжённешей ситуацией внутри самой Англии. Перед протектором стояла дилемма: либо упрочить свою власть до той степени, когда она станет выше вся­ких посягательств, либо рано или поздно отправиться на эшафот. Казнь Карла I была сожжением мостов. По­сле нее возвращаться назад было невозможно. Примире­ние с Карлом II, которое в идее соблазняло многих дипломатов, задумавших даже бракосочетание младшей дочери протектора, леди Франциски, с наследником Стюартов, принадлежало к области утопий. «Карл, — го­ворил Кромвель, — никогда не простит мне смерти отца, а если бы он простил, то был бы недостоин короны». Чтобы поддерживать свою власть, Кромвелю надо было постоянно усиливать ее. Ведь его власть, в сущности, не признавали, ей только подчинялись. Ему не прощалось ничто. Многие с нетерпением ждали, когда же, наконец, счастливая звезда изменит ему, когда его заре­жет нож заговорщика, разобьют испанцы, взорвут папи­сты или сектанты? Кромвель отличался слишком проницательным умом, чтобы удовлетвориться внешней покорностью и почить на лаврах

«Кромвель, — говорит Гизо, — вовсе не был философ. Он действовал не по предварительно обдуманному и си­стематически расположенному плану, но руководство­вался в деле управления высоким инстинктом и практи­ческим смыслом человека, которому Божий перст назна­чил править народом».

«План Кромвеля, — пишет Маколей, — с самого на­чала имел значительное сходство с древней английской конституцией, но через несколько лет он счел возмож­ным пойти далее и восстановить почти все части преж­ней системы под новыми названиями и формами. Титул короля не был возобновлен, но королевские прерогати­вы были вверены лорду верховному протектору. Госу­дарь был назван не величеством, а высочеством. Он не был коронован и помазан в Вестминстерском аббатстве, но был торжественно возведен на престол, препоясан го­сударственным мечом, облачен багряницей и наделен драгоценной Библией в Вестминстерском зале. Его сан не был объявлен наследственным, но ему было дозволе­но назначить преемника, и никто не мог сомневаться, что он назначит сына».

Новая конституция, восстановление палаты лордов. Первые попытки восстановления монархии.

В начале 1657 года группа правоведов и гражданских лидеров предложила заменить военную диктатуру конституционной монархией (королем должен был стать Кромвель) и создать государственную пуританскую церковь. Кромвель вынужден был отказаться от предложения, поскольку эта идея встретила резкое неприятие его старых армейских друзей и соратников. Тем не менее, была принята новая конституция, по которой восстанавливалась палата лордов; в палату общин допускались все, кроме явных роялистов; место Государственного совета занял Тайный совет; кроме того, вводились некоторые ограничения власти лорда-протектора и свободы совести. Новая конституция, известная под названием «Покорнейшая петиция и совет» (The Humble Petition and Advice) вступила в силу в июне 1657 (принята 25 мая 1657 года). Была сформирована верхняя палата (палата лордов – 63 человека), однако в палату общин вошли теперь ранее исключенные члены парламента, и в то же время ее покинули друзья Кромвеля, назначенные им членами палаты лордов.

В тщетных попытках обезопасить спою власть от всяких поползновений, Кромвель настойчиво искал для нее таких опор, которые не исходили бы прямо из его лич­ного величия. Оттого-то так настойчиво уподоб­лял он себя королю, где только это было возможно; от­того-то задумал он восстановить палату лордов. Это было очень трудное дело. Кромвель застал уже существовавшее дворянство, богатое, весьма уважаемое и настолько популярное между другими классами, насколько какое-нибудь дворянство когда-либо бывало. Если бы он как король Англии повелел пэрам собраться в парламент со­гласно древнему обычаю государства, многие из них без сомнения повиновались бы призыву. Но этого он не мог сделать. Он только предложил главам знаменитых фа­милий занять места в своем новом сенате. Те отказались. С их точки зрения согласие было бы равносильно уни­жению достоинства, как своего, так и родового. Они тоже спрашивали ежеминутно: «Ваши полномочия. Ваше Высо­чество? Покажите нам их!» Протектор поэтому был при­нужден наполнить свою верхнюю палату новыми людьми, успевшими в течение последних смутных времен обратить на себя внимание. Это было наименее удачное из его предприятий, не понравившееся всем партиям.

«Будь он, — говорит Маколей, — жестоким, своеволь­ным и хищным государем, нация могла бы почерпнуть отвагу в отчаянии и сделать судорожное усилие освобо­диться от военного деспотизма. Но тягости, какие тер­пела страна, хотя и возбуждали серьезное неудовольст­вие, однако не были такими, которые побуждают огром­ные массы людей ставить на карту жизнь, имущество и семейное благосостояние против страшного неравенст­ва сил. Налоги, правда, более тяжкие, чем при Стюар­тах, были не тяжелые в сравнении с налогами соседних государств и ресурсами Англии. Собственность была безопасна. Даже кавалер, удерживавшийся от наруше­ния нового порядка, наслаждался в мире всем, что оста­вили ему гражданские смуты. Уничтоженные Долгим парламентом последние следы крепостничества, конеч­но, не возобновлялись. Отправление правосудия между частными лицами совершалось с точностью и безуко­ризненностью, дотоле неслыханными. Ни при одном английском правительстве со времен Реформации не было так мало религиозных преследований. »

Но это слишком важный пункт, чтобы говорить о нем мимоходом. Всякий желал бы, конечно, чтобы этих религиозных преследований не было совершенно. К сожалению, ни­что не распространяется так медленно, как веротерпи­мость. Если мы спросим себя, кто в описываемую нами эпоху был искренне и действительно на стороне свобо­ды совести, то во всей Англии едва ли насчитаем десяток-другой человек. Кромвеля надо поставить во главе их. Но и ему приходилось делать уступки духу времени, и ему надо было казнить и вешать, чтобы не разойтись с теми, кто был опорой его власти, его жизни. Католиков ненавидели, и теперь более чем когда-нибудь. Истори­ческие и политические мотивы присоединились к моти­вам религиозным. Даже такие люди, как Мильтон, раз­деляли эту ненависть: стоит лишь припомнить, с каким грозным негодованием, с какой злобой и местью гово­рит он о папизме. Папизм — порождение дьявола. Это один из догматов английского миросозерцания полови­ны XVII века, быть может, самый упорный и настойчи­вый. После Кромвеля он продержался еще более 160 лет, и позорное пятно английской конституции — Test-Act, запрещавший католическим подданным Британского ве­личества занимать какие бы то ни было государствен­ные или общественные должности, был уничтожен лишь в 1824 году. Полной веротерпимости не могло быть и при протекторе. Но в этом отношении он сделал все возмож­ное. Основным государственным законом было провоз­глашено, что католики и епископы нетерпимы. Богослу­жение и пропаганда были, конечно, воспре­щены им. Были даже преследования. В июне 1654 года, например, один бедный католический священник, три­дцать семь лет назад изгнанный за свое звание, решился вернуться в Англию, но был схвачен сонный с постели и отправлен в Лондон, где его судили, приговорили и пове­сили. Но Кромвель делал немало усилий, чтобы избе­гать подобной жестокости; он желал, чтобы преследуе­мые давали ему возможность уклониться от нее, соблю­дая наружное приличие. Но когда их горячая вера или энергический характер отвергали эти маленькие слабо­сти, тогда он, не колеблясь, предавал их всей строгости законов. Однако и тут надо отдать справедливость Кромвелю: преследования при нем были, но не было инкви­зиции, не было беспутного вторжения в чужую челове­ческую душу, преднамеренного выискивания жертв для костров и виселицы. Стоило не быть энтузиастом, что­бы спокойно исповедовать какую угодно веру. Свобода культа, правда, была ограниченная, и в 1655 году 24 ноя­бря епископам было запрещено находиться при част­ных семействах в качестве духовников и наставников, как это часто бывало. Сектантов, анабаптистов, милленариев, квакеров Кромвель не преследовал совсем, разве на политической почве. Мало того, он решился привлечь к себе другой класс людей, всеми гонимый и презираемый. Это были евреи. Кромвель, не давая им публичного права граж­данства, которого они домогались, позволил некоторым из них жить в Лондоне. Они выстроили там синагогу, приобрели участок земли для кладбища и втихомолку образовали род корпорации, преданной протектору, тер­пимость которого служила единственной гарантией их безопасности.

После роспуска последнего своего парламента, сделавшего было попытку ограничить его самовластие, и после удачной войны с Испанией в Индии и Европе, Кромвель достиг высшей степени мо­гущества; он пользовался огромным влиянием в Европе и высшим авторитетом в Британии. Но — странная иро­ния судьбы — чем выше поднимался он по ступеням сла­вы и могущества, тем все более становился одиноким. От него отворачивались его старые боевые товарищи, которые служили под его началом, когда он был еще про­стым капитаном: они не могли понять, в чем тут может заключаться преступление, если палату, состоящую не из лордов, не называть палатою лордов. Но Кромвель требовал безусловного повиновения. Республиканские и анабаптистские мнения затрагивали его власть в самом корне, он не хотел терпеть их, по крайней мере, в армии. «Я служил ему пятнадцать лет, — говорил после смерти протектора Паккер, суровый и честный офицер-республика­нец, — с той поры, как он сам командовал еще кавале­рийским эскадроном, до момента его высшей власти; я семь лет командовал полком и теперь одним дыханием его, без всякого суда, я выброшен вон. Я лишился не только места, но и старого лагерного и боевого товари­ща, и пять подчиненных мне капитанов, все честные люди, были исключены вместе со мной за то, что не хо­тели сказать, что у нас есть палата лордов».

Недовольные офицеры задумали даже заговор и пы­тались собраться возле находившегося в немилости Лам­берта — тоже когда-то товарища и друга Кромвеля. Пол­ковник Гетчинсон узнал об этом. Искренний христианин и республиканец, он со времени изгнания Долгого пар­ламента оставил армию и политику: его возмущала ти­рания Кромвеля, но еще больше возмущала тирания злой, безумной посредственности, которая хотела занять его место. «Кромвель, — говорит его жена, — был смел и велик, а Ламберт — только полон глупого и нестерпи­мого тщеславия». Гетчинсон предупредил протектора, и заговор был потушен в самом начале.

Но на его месте, да и на месте любого раскрытого заговора немедленно возникал другой. Это заставляло задумываться. Общество, все целиком, не замедлило дать почувствовать Кромвелю все свое неудовольствие его ссорами с парламентом. Протек­тор требовал у муниципального совета ссуды, но Сити,

который всегда доставлял деньги парламенту, нашёл их для Кромвеля так же мало, как некогда для Карла I. Дело дошло даже до задержек в уплате пошлин, утвержден­ных в последнюю сессию. На какой же успех можно было рассчитывать при взимании податей, никем и никогда не утвержденных?

Будущее в таких обстоятельствах не предвещало ни­чего доброго. Большинство сторонников Кромвеля уже настойчиво задавали себе вопрос, сформулированный его же сыном Генри: «Не зависит ли все от одной только личности отца, от его искусства, от привязанности к нему армии и не возгорится ли кровавая война, когда его не будет?»

Но и эта единственная опора была уже надломлена. Одно из близких к Кромвелю лиц старается доказать, что попытка управлять государством без парламента надор­вала его жизненные силы. Несомненно, что неудача его планов болезненное возбуждение. Он по целым неделям перестал показываться даже в кругу сво­ей семьи. А ведь он любил ее и прежде все свое время прово­дил с нею.

Семейство Кромвеля было центром и главным элемен­том его двора. Он вызвал в Лондон сына Ричарда и сде­лал его членом парламента, тайным советником и чле­ном Оксфордского университета. Второй сын его, Ген­ри, управлял Ирландией и часто навещал отца. Зять, Джон Клейпол, человек аристократических нравов, лю­бивший удовольствия роскошной жизни, был так же, как и сам Ричард — будущий протектор — в коротких отно­шениях со многими кавалерами. По выходе замуж по­следних двух дочерей Кромвеля за лорда Оральконбриджа и Рича вокруг него собрались четыре юные семейст­ва, богатые, стремившиеся наслаждаться и услаждать приближенных людей блеском своей жизни.

Сам Кромвель любил общественное движение, бле­стящие собрания, особенно музыку, и находил удоволь­ствие в привлечении к себе артистов. Вокруг дочерей его образовался двор многолюдный и одушевленный. Только одна из них, леди Флитвуд, пламенная и строгая республиканка, мало принимала участия в этих пирах и скорбела о «монархическом» и светском увлечении, которое преобладало как в доме, так и в политике про­тектора.

Но все это было и прошло. Кромвель стал мрачен, стал избегать людей. В нем развилась мучительная по­дозрительность, не дававшая ему покоя ни днем, ни ночью. Он постоянно был вооружен и имел на себе латы; выезжая, брал с собою в карету несколько человек и ок­ружал себя конвоем; ездил очень скоро, часто изменял направление и никогда не возвращался домой той же дорогой, по какой ехал из дому. В Уайтхолле у него было несколько спален и в каждой из них — потайная дверь. Он выбрал из своей кавалерии 160 человек, вполне ему известных, назначил им офицерское жалованье и обра­зовал из них восемь взводов, которые по двое постоянно составляли вокруг него охранную стражу. Та ясность и самостоятельность ума, та страстность и смелость чувст­ва, которые были так привлекательны в Кромвеле, по-видимому, совершенно исчезли. Вокруг него теснились уже призраки смерти.

В 1654 году он лишился своей матери, Елизаветы Стю­арт, женщины умной и доброй, к которой постоянно испытывал глубочайшее уважение. Она не доверяла поло­жению сына и делила с ним его величие не иначе, как с чувством скромности и даже сожаления о прежней ти­хой деревенской жизни. Он с трудом убедил ее поселить­ся во дворце. Она жила там в непрерывной тревоге, каж­дый день ожидая какой-нибудь катастрофы и вскрики­вая всякий раз, когда слышала выстрел: «Убивают моего сына!». Зимою 1658 года дочь Кромвеля Франциска в конце третьего месяца замужества лишилась мужа Робер­та Рича, которому было не более 23 лет. Спустя три ме­сяца умер граф Варвик, близкий друг Кромвеля. Едва прошло затем несколько недель, и новый, еще более жес­токий удар уже готов был поразить его. Его любимая дочь леди Клейпол уже давно слабела и страдала: она поселилась в отдаленном дворце, чтобы там пользовать­ся воздухом и деревенским спокойствием. Замечая, что ей становится все хуже и хуже, Кромвель сам переехал туда, чтобы заботиться о ней лично и постоянно. Но сложная и неопределен­ная болезнь леди Клейпол развивалась быстро, с ней начались нервные припадки, во время которых она пе­ред глазами отца то обнаруживала свои жестокие стра­дания, то не могла сдержать детской тоски и грусти по ним. Перед смертью страшные галлюцинации тревожи­ли ее, ей виделась окровавленная фигура короля, тре­бующая мщения.

Сила Кромвеля была сломлена. Он перестал занимать­ся государственными делами. Дела мирские, политиче­ские вопросы, даже интересы самых близких лиц пропа­дали из поля его зрения по мере того, как сходил он со сцены жизни. Его душа обратилась на самое себя и, при­ближаясь к той стране, откуда никто не возвращался, за­давала себе другие вопросы, а не те, которые волновали людей у его постели. 2 сентября 1658 года после сильней­шего пароксизма, сопровождавшегося бредом, он при­шел в сознание; его капелланы сидели вокруг. «Скажите,— обратился он к одному из них,— может ли человек утерять надежду на милосердие?» — «Это невозможно». «В таком случае, я спокоен,— сказал Кромвель,— пото­му что раз испытал на себе милосердие». Он отвернулся и стал молиться вслух. «Господи я — ничтожное созда­ние. Ты сделал из меня орудие воли Твоей; этот народ желает, чтобы я жил: они думают, что им оттого будет лучше, и что это обратилось бы во славу Твою! Другие хотят, чтобы я умер. Господи! Прости им всем и, каково бы ни было Твое Соизволение обо мне, ниспошли на них свое благословение. Тебе же честь и слава во веки ве­ков. Аминь. »

3 сентября была годовщина его побед при Дунбаре и Ворчестре. Этот день он называл счастливым. В этот же день, в четвертом часу пополудни, он был уже мертв.

Режим протектората был тесно связан с лично­стью и авторитетом Кромвеля. Как только он скончался (3 сентября 1658 г.), режим попал в тяжелое кризисное состояние безвластия. Назначенный преемником отца Ричард Кромвель не сумел удер­жать власть и стал политической игрушкой в руках генералитета. В 1659 г. его вынудили отречься от звания и восстановить условную республику. Общественное недовольство режимом индепендентов, и безвластной республикой одновременно стало настолько значи­тельным, что вопрос о восстановлении монархии и исторической конституции в стране стал в область практической политики. Рево­люция исчерпала себя.

Однако после реставрации (монархии) Стюартов по постановлению верноподданнического парламента 30 января 1661 года, в день казни Карла I, прах Кромвеля был извлечен из могилы, и после варварской процедуры «повешения цареубийцы» на виселице для уголовников в Тайберне, от трупа отсекли голову, туловище было зарыто в яме, выкопанной под виселицей, а голову, насаженную на копье, выставили у Вестминстерского дворца «на обозрение». Но уничтожить то, чего добился этот человек, они были не в силах.

Вадим Левенталь

ВЫЙТИ ИЗ ГЕТТО
(Интервью «Литературной России» от 8.10.2010)

Жан-Даниэль Лорье - полная биографияСколько литературных критиков нужно на северную столицу, и почему они хвалят «страшную скукотищу». О падении курса слова относительно картинки, что в силах отвести удар от писательского кармана и когда следует достать гитару и пойти в «трубу». Мы поговорили с питерским критиком, исполнительным директором «Нацбеста» Вадимом Левенталем.

– Как при­шёл в ли­те­ра­тур­ную кри­ти­ку?

– У нас на фил­фа­ке бы­ла спе­ци­а­ли­за­ция «Ли­те­ра­тур­ная кри­ти­ка и ре­дак­ти­ро­ва­ние». Упор там де­лал­ся ско­рее на ре­дак­ти­ро­ва­ние, чем на кри­ти­ку (В.Л. То­по­ров от­ка­зал­ся чи­тать курс кри­ти­ки, ска­зав, что та­ко­му го­ро­ду, как Пе­тер­бург, до­ста­точ­но трёх-че­ты­рёх дей­ст­ву­ю­щих кри­ти­ков, а пло­дить кри­ти­ков, ко­то­рые ос­та­нут­ся без ра­бо­ты, смыс­ла нет), тем не ме­нее ког­да по­явил­ся сна­ча­ла сайт, а по­том и жур­нал «Про­чте­ние», от­ту­да при­шли имен­но к нам на спе­ци­а­ли­за­цию: не хо­чет ли кто-ни­будь по­про­бо­вать се­бя. Фи­ло­со­фия жур­на­ла тог­да бы­ла «будь­те про­ще, сядь­те на пол», по­это­му ос­нов­ной жанр там был – ко­рот­кая ре­ко­мен­да­ция к про­чте­нию: вот та­кой де­тек­тив­чик, вот та­кой лю­бов­ный ро­ман­чик.

– Что для те­бя ли­те­ра­тур­ная кри­ти­ка?

– Гер­ман Са­ду­ла­ев вы­ска­зал­ся раз в том ду­хе, что кри­тик дол­жен быть эта­ким книж­ным за­зы­ва­лой (эта иро­ни­че­с­кая фор­му­ла, впро­чем, при­над­ле­жит Ан­д­рею Фе­фе­ло­ву): под­хо­ди, на­ле­тай. Это на­ив­ная идея – хо­тя бы по­то­му, что «ря­до­вой чи­та­тель» (фан­том­ный пер­со­наж, да) кри­ти­ку не про­сто не до­ве­ря­ет – он от­но­сит­ся к не­му враж­деб­но: кри­тик, во-пер­вых, про­даж­ный, во-вто­рых, хва­лит толь­ко сво­их дру­зей, а в-тре­ть­их – хва­лит толь­ко страш­ную ску­ко­ти­щу. Пи­са­те­лю в его ра­бо­те кри­тик не по­мощ­ник; Ка­рам­зин пи­сал, что ру­гать бес­смыс­лен­но, по­то­му что на­учить пи­сать хо­ро­шо не­воз­мож­но, «но ес­ли вы­шло из­ряд­но, от­че­го не по­хва­лить». Яс­но, что ли­те­ра­ту­ре in general не нуж­ны ни­ка­кие ин­сти­ту­ции: пи­са­тель ра­бо­та­ет на тер­ри­то­рии сво­ей соб­ст­вен­ной вну­т­рен­ней им­пе­рии. То, чем мы за­ни­ма­ем­ся, – это ли­те­ра­тур­ный быт. Но это не зна­чит, что им не на­до за­ни­мать­ся, на­про­тив. Са­мо­лёт ле­та­ет сам по се­бе, и всё-та­ки без на­зем­ной ин­фра­ст­рук­ту­ры ему бу­дет не­у­ют­но, вот ли­те­ра­тур­ная кри­ти­ка – часть этой ин­фра­ст­рук­ту­ры.

– Ус­т­ра­и­ва­ет то, чем за­ни­ма­ешь­ся?

– Ме­ня ус­т­ра­и­ва­ет. Ес­ли бы это за­ня­тие ещё и се­мью ус­т­ра­и­ва­ло, сов­сем хо­ро­шо бы­ло бы.

– Твоё кри­ти­че­с­кое кре­до?

– Тут по­ла­га­ет­ся впи­сать ка­кую-ни­будь фра­зу на ла­ты­ни, чтоб не стыд­но её бы­ло на фа­миль­ный герб по­ме­с­тить, но у ме­ня нет фа­миль­но­го гер­ба. Мне ка­жет­ся, са­мое ин­те­рес­ное и са­мое цен­ное в на­шей ра­бо­те – это ког­да кри­ти­че­с­кое суж­де­ние не ухо­дит в без­воз­душ­ное про­ст­ран­ст­во, ког­да воз­ни­ка­ет ди­а­лог, раз­брос мне­ний. За­зор меж­ду раз­ны­ми от­но­ше­ни­я­ми к тек­с­ту все­гда лю­бо­пыт­нее, чем каж­дое мне­ние в от­дель­но­с­ти.

– Твоя луч­шая ста­тья или, мо­жет быть, пя­тёр­ка тво­их ста­тей, ко­то­рые бо­лее все­го це­нишь?

– Ес­ли смо­т­реть фак­там в ли­цо, то са­мая моя ус­пеш­ная ста­тья – это на­пи­сан­ная три го­да на­зад ма­лень­кая за­мет­ка про ка­кой-то ро­ман Ко­э­льо. Ре­гу­ляр­но по­лу­чаю в Им­хо­не­те бла­го­дар­но­с­ти от раз­ных де­ву­шек за этот из­де­ва­тель­ский по от­но­ше­нию к бра­зиль­цу и его по­клон­ни­цам текст. С субъ­ек­тив­ной же точ­ки зре­ния, мой луч­ший текст на се­го­дня – это ста­тья-ана­лиз «Хру­с­таль­но­го ми­ра» Пе­ле­ви­на, она по­ка не опуб­ли­ко­ва­на. Прав­да, это та­кая кри­ти­ка, ко­то­рая бли­же всё-та­ки к ли­те­ра­ту­ро­ве­де­нию, к на­уке (ес­ли со­гла­сить­ся с тем, что ли­те­ра­ту­ро­ве­де­ние – на­ука).

– Что у нас сей­час с ли­те­ра­ту­рой?

– Тут два мо­мен­та. Во-пер­вых, по­те­ря ли­те­ра­ту­ро­цен­т­рич­но­с­ти куль­ту­ры со все­ми вы­те­ка­ю­щи­ми. Курс сло­ва по от­но­ше­нию к кар­тин­ке про­дол­жа­ет па­дать. Яс­но, что ни­че­го хо­ро­ше­го в этом нет – для нас, во вся­ком слу­чае. С дру­гой сто­ро­ны, язык всё-та­ки есть дом бы­тия, ни­ка­кое MTV не в си­лах тут ни­че­го по­ме­нять, они мо­гут толь­ко сде­лать вид, что это не так. По­это­му тот, кто, по Бло­ку, слы­шит му­зы­ку, бу­дет про­дол­жать пи­сать – и в этом, по-мо­е­му, на­деж­да. Или, во вся­ком слу­чае, уте­ше­ние.

– Че­го ждёшь от но­во­го ли­те­ра­тур­но­го де­ся­ти­ле­тия?

– Ду­маю, что де­сять лет – до­ста­точ­ный срок для то­го, что­бы кар­ди­наль­но из­ме­ни­лись пу­ти до­став­ки тек­с­та к чи­та­те­лю. Pay-what-you-want, print-on-demand, бог его зна­ет, что ещё по­явит­ся и что в ре­зуль­та­те по­бе­дит, но, во вся­ком слу­чае, уже про­сто не мо­жет не по­явить­ся ме­ха­низм, со­еди­ня­ю­щий пи­са­те­ля с чи­та­те­лем – его чи­та­те­лем – на­пря­мую. Это, по-мо­е­му, мо­жет от­ве­с­ти удар ес­ли не по пи­са­тель­ско­му кар­ма­ну, то по пи­са­тель­ско­му са­мо­лю­бию точ­но – а это, я уве­рен, важ­нее. Что же до ли­те­ра­тур­ных те­че­ний-на­прав­ле­ний, то, ду­маю, их вре­мя ещё не при­шло. Для то­го, что­бы по­яви­лось что-то ти­па, ус­лов­но, на­ту­раль­ной шко­лы или, опять же ус­лов­но, по­эзии де­ка­б­ри­с­тов, долж­на быть дру­гая преж­де все­го по­ли­ти­че­с­кая си­ту­а­ция. А сей­час нет по­ли­ти­ки, толь­ко её си­му­лякр.

– С ка­ки­ми ав­то­ра­ми свя­зы­ва­ешь свои на­деж­ды?

– Я жду с не­тер­пе­ни­ем но­вых книг всех ав­то­ров, ко­то­рых люб­лю, речь о пи­са­те­лях уже со­сто­яв­ших­ся, все они зна­чи­тель­но стар­ше ме­ня. Глу­по же зву­чит: «Ле­вен­таль свя­зы­ва­ет свои на­деж­ды с Пе­ле­ви­ным», да? Я дол­жен го­во­рить о сво­ём по­ко­ле­нии. Есть та­лант­ли­вые и да­же чу­до­вищ­но та­лант­ли­вые лю­ди, ко­то­рым при­мер­но по трид­цать лет и ко­то­рые, оче­вид­но, сво­их луч­ших книг ещё не на­пи­са­ли, – вот с ни­ми со все­ми и свя­зы­ваю. Это и Ксе­ния Бук­ша, и Сер­гей Сам­со­нов, и Вла­ди­мир Лор­чен­ков, и Алек­сей Ше­пе­лев, и На­та­лия Кур­ча­то­ва. ко­го-то за­был. А ко­го-то на­вер­ня­ка и не знаю. Бог зна­ет, кто из них сой­дёт с дис­тан­ции, а кто на­пи­шет-та­ки ше­девр. В те­а­т­раль­ном ву­зе, ког­да я при­шёл на пер­вый курс, нам ска­за­ли: «Не все из вас ста­нут ар­ти­с­та­ми». Ма­с­тер как в во­ду гля­дел: ар­ти­с­том не стал поч­ти ни­кто, толь­ко один че­ло­век, по-мо­е­му.

– На­зо­ви пять ста­тей тво­их кол­лег по кри­ти­че­с­ко­му це­ху. Во­об­ще, в ка­ком сей­час у нас со­сто­я­нии лит­кри­ти­ка?

– Нель­зя, на­при­мер, срав­нить ка­кую-ни­будь боль­шую, ито­го­вую ста­тью Да­нил­ки­на с – пусть да­же боль­шой, но всё-та­ки не боль­ше жур­наль­ной по­ло­сы – ре­цен­зи­ей Кур­ча­то­вой. Хо­тя я уве­рен, что Кур­ча­то­ва не ме­нее та­лант­ли­вый кри­тик, не­же­ли Да­нил­кин. У То­по­ро­ва что ни ста­тья, то пес­ня – но опять же, раз­ве мож­но че­рез за­пя­тую ука­зать ко­го-ни­будь ещё? Он ра­бо­та­ет в сво­ём жа­н­ре, боль­ше так ни­кто не пи­шет. Кри­ти­ка, на мой взгляд, в та­ком со­сто­я­нии, что та­лант­ли­вые лю­ди есть, их боль­ше, чем паль­цев на од­ной ру­ке, но аб­со­лют­ное боль­шин­ст­во из них вы­нуж­де­ны ра­бо­тать в слиш­ком боль­шом тем­пе. Ма­лень­кая ре­цен­зия мо­жет быть та­лант­ли­вой, ос­т­ро­ум­ной, да­же ше­де­в­раль­ной, но ни­что не за­ме­нит всё-та­ки се­рь­ёз­ной ана­ли­ти­че­с­кой (и по­ле­ми­че­с­кой) ста­тьи. Те лю­ди, у ко­то­рых есть вре­мя пи­сать та­кие ста­тьи, за ред­ки­ми ис­клю­че­ни­я­ми, та­лан­том не бле­щут.

– Сов­ме­ща­ешь ли с кри­ти­кой пи­са­тель­ст­во? Слож­но ли это де­лать и нет ли в этом раз­дво­е­ния лич­но­с­ти?

– Раз­дво­е­ния нет. В по­не­дель­ник на­ца­ра­пы­ва­ешь своё что-то, а в пят­ни­цу пи­шешь ста­тью. А ещё ра­бо­та в из­да­тель­ст­ве, учё­ба, про­гул­ки с сы­ном, по­хо­ды в ма­га­зин. Ни­кто же не ва­рит суп как пи­са­тель и не хо­дит в банк оп­ла­чи­вать кви­тан­ции как кри­тик.

– На твой взгляд, со­вре­мен­ная ли­те­ра­ту­ра ре­зо­нанс­на в об­ще­ст­ве или мно­гое и важ­ное про­хо­дит со­вер­шен­но не­за­мет­но?

– Ре­зо­нанс в об­ще­ст­ве вы­зы­ва­ют те­ле­се­ри­а­лы – ес­ли срав­ни­вать с ни­ми, то ли­те­ра­ту­ру не слыш­но во­об­ще. С дру­гой сто­ро­ны, до­сти­же­ния ас­т­ро­фи­зи­ки, до­пу­с­тим, вол­ну­ют ещё мень­ший круг лю­дей, так что ли­те­ра­ту­ре ещё есть ку­да па­дать. Со­вер­шен­но не­за­ме­чен­ных важ­ных книг я не знаю. (Ро­ман Оле­га Стри­жа­ка «Маль­чик» ка­жет­ся мне аб­со­лют­ным ше­де­в­ром – эта­кий «Пе­тер­бург» кон­ца XX ве­ка – и при этом об этом ро­ма­не ни­кто ни­че­го не зна­ет – вот, да; толь­ко этот ро­ман вы­шел сем­над­цать лет на­зад.) Моё удив­ле­ние ча­ще вы­зы­ва­ет по­вы­шен­ное вни­ма­ние к кни­гам, ко­то­рые, на мой взгляд, со­вер­шен­но его не за­слу­жи­ва­ют. Но та­кие вспле­с­ки бы­с­т­ро про­хо­дят. Кто сей­час по­мнит, что все­го толь­ко год на­зад нам про­да­ва­ли Оле­га Гла­до­ва как су­пер-пу­пер-ме­га-звез­ду и на­деж­ду рус­ской ли­те­ра­ту­ры. А про Те­ре­хо­ва, Кру­са­но­ва, Ша­ро­ва – всё-та­ки пи­шут, так что не­за­ме­чен­ны­ми они не ос­та­ют­ся.

– Как счи­та­ешь, нуж­ны ли лит­пре­мии, и ес­ли бы их ре­ши­ли уни­фи­ци­ро­вать, то ка­кую на­до ос­та­вить?

– Пре­мии сей­час – ос­нов­ной эле­мент ли­те­ра­тур­но­го бы­та, до тех пор, по­ка их что-то не за­ме­нит, они не­за­ме­ни­мы. По­ка всё кру­тит­ся во­круг них – раз­го­во­ры, дис­кус­сии, про­да­жи, кни­го­пе­ча­та­ние – хо­тя, в прин­ци­пе, всё мо­жет в лю­бой мо­мент по­ме­нять­ся, и точ­кой сбор­ки лит­про­цес­са мо­жет стать, как рань­ше, тол­стый жур­нал или, как ещё рань­ше, до­пу­с­тим, мо­на­с­тыр­ский скрип­то­рий. Нель­зя уни­фи­ци­ро­вать пре­мии – од­ни из них вру­ча­ют по со­во­куп­но­с­ти (как Но­бе­лев­ская пре­мия), дру­гие за кон­крет­ный текст (как Бу­ке­ров­ская пре­мия); од­ни – за мак­си­маль­ную «уда­лён­ность от на­ро­да» (как пре­мия Ан­д­рея Бе­ло­го), дру­гие, на­обо­рот, за от­каз за­пе­реть­ся в баш­не из сло­но­вой ко­с­ти (как Нац­бест). Ес­ли бы мне ска­за­ли: «Ва­дик, все пре­мии от­ме­ня­ем, ос­та­вим толь­ко ка­кую ска­жешь», – я бы по­про­сил ос­та­вить ка­кую-ни­будь пре­мию за луч­ший де­бют. Всё-та­ки мо­ло­дым пи­са­те­лям мо­раль­ная под­держ­ка важ­нее, чем дру­гим.

– Пор­тят ли ли­те­ра­ту­ру со­вре­мен­ные из­да­тель­ст­ва, ры­нок, и на­сколь­ко в си­лах кри­тик по­вли­ять на со­вре­мен­ный лит­про­цесс?

– Увы, пор­тят. Не гло­баль­но, но всё-та­ки. Си­ту­а­ция вы­ст­ро­е­на та­ким об­ра­зом, что­бы у пи­са­те­ля не бы­ло вре­ме­ни от­шли­фо­вать текст, дать ему от­сто­ять­ся. Текст на­пи­сан – нуж­но по­ло­жить его на не­сколь­ко ме­ся­цев, по­том до­стать, от­ре­зать лиш­ние ку­с­ки, по­том дать по­чи­тать бли­жай­шим дру­зь­ям, об­су­дить с ни­ми его, по­том ещё до­ра­бо­тать, и толь­ко по­сле это­го не­сти в из­да­тель­ст­во. А у нас у пи­са­те­ля текст пря­мо из-под пе­ра вы­ры­ва­ют. Кро­ме то­го, ме­ня раз­дра­жа­ет прак­ти­ка «встреч с пи­са­те­ля­ми» в ма­га­зи­нах. Ре­ши­тель­но ни­ко­му это не на­до и не­ин­те­рес­но, а у пи­са­те­ля от­ни­ма­ют ку­чу вре­ме­ни, ког­да он мог бы ра­бо­тать. До­ка­за­тель­ст­во то­му, что кри­тик мо­жет вли­ять на про­цесс, – кон­крет­ные при­ме­ры. Ска­жем, То­по­ров на­пи­сал про Еме­ли­на – и тут же Еме­лин вы­хо­дит из гет­то и ста­но­вит­ся мод­ным по­этом. Пи­шет Да­нил­кин про бы­ков­ские ро­ма­ны, что они ни­ку­да не го­дят­ся, – и, пусть не все, но мно­гие, во вся­ком слу­чае, на­чи­на­ют за­ду­мы­вать­ся: а вдруг и впрямь ко­роль го­лый?

– Ес­ли ра­зо­ча­ру­ешь­ся в про­фес­сии, чем зай­мёшь­ся?

– До­ста­ну ги­та­ру, вспом­ню, как на ней иг­рать, и пой­ду в «тру­бу» на Нев­ский; пою я не­пло­хо.

Жан-Даниэль Лорье — полная биография

Братусь Б.С. — Аномалии личности

** Специально, во избежание недоразумении, еще раз обратим внимание, что сейчас мы говорим именно об общих критериях и прин­ципах, а не о частных психологических механизмах и критериях работы психического аппарата, которые, разумеется, никакая иная, кроме психологии, область не сможет должным образом понять и исследовать.

Насущную необходимость уяснения этой проблемы осознавали не только наши ведущие отечественные психологи (А. Н. Леонтьев, С. Л. Рубинштейн и др.), для которых всегда была свойственна высокая фило­софская культура, не только ученые-марксисты других стран (Ж. Политцер, Л. Сэв, Т. Ярошевский и др.), но и ученые иных ориентации, пытавшиеся противостоять позитивистским тенденциям и узкопрагматическому подходу, столь свойственному современной психологии. Сошлемся, например, на А. Маслоу, который писал, что психологи, прежде чем планировать свои исследования, формулировать гипотезы и производить эксперименты, должны иметь и ясно осознавать определенную фило­софскую концепцию человека 19, или на П. Фресса, кото­рый подчеркивал, что никакая наука о человеке, и пси­хология в первую очередь, не может абстрагироваться от общефилософского контекста, в который она вклю­чена

Почему же, несмотря на подобные призывы, переход границы психологии в сторону философского размыш­ления о человеке осуществляется крайне недостаточно и робко? В отечественной психологии можно назвать, пожалуй, лишь одну по-настоящему развернутую и зна­чительную по глубине попытку такого рода — послед­нюю (посмертно опубликованную) книгу С. Л. Рубин­штейна «Человек и мир». Обстоятельство это во многом объяснимо самой историей взаимоотношения филосо­фии и психологии. И поскольку нам ниже предстоит перейти названную границу и предпринять философско-психологическое исследование проблемы нормы, крат­кое напоминание общего хода этой истории окажется не лишним.

Психология как область познания, ориентированная на понимание деятельности души, существует издревле. В европейской культуре первое (из дошедших до нас) систематическое описание психических явлений сделано Аристотелем в его трактате «О душе». В течение всех последующих столетий, вплоть до XIX в., психологи­ческие исследования рассматривались не как самостоя­тельная область, а как составная часть философии. Развитие XIX в., особенно его второй половины, шло под знаком крепнущего авторитета естественнонаучного знания, которое все более дерзко, смело наступало на метафизические догмы мышления. Чтобы представить атмосферу той эпохи, можно привести слова швейцарского ученого и общественного деятеля Августа Фореля из его доклада на съезде естествоиспытателей в 1894 г.:

«В прежнее время начало и конец большинства науч­ных трудов посвящали богу. В настоящее же время почти всякий ученый стыдится даже произнести слово «бог». Он старательно избегает всего, что имеет какое-либо отношение к вопросу о боге. Наука. на место бога поставила себе материалистические кумиры или слова, представляющие собой отвлеченные понятия (материя, сила, атом, закон природы. )»21. Этот «дух времени» затрагивает и философию, в которой в проти­вовес отвлеченным мировоззренческим проблемам все больший вес приобретают сугубо позитивистские суж­дения, отвергавшие вслед за основателем подхода — О. Контом метафизические размышления о причинах и сущности явлений и ставящие своей задачей «чистое» описание и интерпретацию лишь опытных данных науки, и прежде всего естествознания *. Однако в исследова­ниях естествоиспытателей накапливалось все больше фактов, которые нельзя было объяснить чисто физиоло­гическими или физическими понятиями. Требовались собственно психологические объяснения, но не в преж­нем, спекулятивно-философском ключе, а в духе вре­мени, т. е. объяснения строгие, научные, объективные. Эти тенденции и привели наконец к рождению психо­логии как науки, которая была отнята естествоиспыта­телями у ослабевшей, утратившей связь с жизнью идеалистической философии.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что пер­выми психологами были преимущественно физиологи или физики (Фехнер, Гельмгольц, Сеченов и др.). Имен­но им принадлежат первые психологические сочинения и опыты. Причем эта зарождающаяся психология так и называлась — «физиологическая психология», чем лишний раз подчеркивалось значение физиологии как родового, определяющего понятия, в свете которого пси­хология может стать позитивной, научной. Круг первых проблем экспериментальной психологии — это проб­лемы элементарных ощущений, скорости реакции и т. п.,

* Только такой подход и мог удовлетворить большинство тогдаш­них ведущих ученых. Л. Пастер писал, например: «Дело совер­шенно не в религии, не в философии, не в какой-либо иной системе. Малосущественны априорные убеждения и воззрения. Все сводится только к фактам» 22.

т. е. то, что могло измеряться, регистрироваться хроно­скопами, кимографами и прочей аппаратурой физиоло­гических экспериментов того времени.

Поэтому, когда говорят, что психология была отнята естествоиспытателями в конце XIX в. из-под опеки фило­софии, это нуждается в уточнении. Была отнята только та часть психологии, которая непосредственно смы­кается с физиологией. Общие же, более высокие проб­лемы психологии оставались по-прежнему прерогативой философии. Эту раздвоенность можно наглядно увидеть и в мировоззрении родоначальников психологии. На­пример, Фехнер, которому принадлежит первый труд по экспериментальной психологии, определял основанную им экспериментальную психофизиологию как «точную теорию об отношениях между душой и телом и вообще между физическим миром и психическим миром». Вундт, с именем которого связано возникновение первой в мире психологической лаборатории (1879), применял экспе­риментальный подход лишь к решению некоторых эле­ментарных психологических вопросов, твердо считая, что высшие психические процессы (мышление, воля и др.) недоступны опытному исследованию. В анализе последних он прямо придерживался идеалистических философских воззрений.

Дальнейшее историческое развитие психологии как самостоятельной науки было во многом связано с от-воевыванием у философии вышележащих уровней пси­хологического знания: от простых ощущений к целост­ным видам восприятия, от механической памяти к опо­средствованной, от элементарных мыслительных опера­ций к сложным моделям интеллекта и, наконец, от ис­следования отдельных поведенческих актов к комп­лексным, системным проблемам личности. В этом дви­жении психология — в своей конкретной методологии, способах анализа и обработки результатов — по-преж­нему стремилась равняться прежде всего на естествен­ные науки, постоянно видя в них образец объектив­ности, научности. Психология, заметил, например, не­мецкий психолог Курт Левин, вообще очень медленно выходила в своих исследованиях из поля элементарных процессов и ощущений к изучению аффекта, мотивации, воли не столько из-за слабости экспериментально-тех­нических средств, сколько из-за того, что нельзя было ожидать, что один и тот же случай повторится вновь, а следовательно, представится возможность математаческой, статистической обработки материала, столь принятой в естественных науках 23.

И тем не менее, несмотря на все сложности, кризисы, периоды застоя, психология поднялась, казалось бы, nq самых высоких уровней познания внутренней жизни человека. Интенсивное развитие психологии сделало возможным появление смежных областей знания на стыках с другими науками. Однако, на что уже обра­щалось внимание, психология охотно шла на союз по преимуществу с естественными науками, тогда как союз с конкретными отраслями философской науки (напри­мер, с этикой, которая в прежнем, «донаучном» сущест­вовании психологии была теснейшим образом связана с любым психологическим знанием) осуществлялся крайне редко, и к таким попыткам многие психологи относились и до сих пор относятся с явным предубеж­дением. Между тем, по нашему мнению, необходимо более тесное единение не только в плане разрабаты­ваемой философией общей методологии всех наук, в том числе и психологии, но и в плане решения многих вполне конкретных научно-исследовательских задач, одна из которых — определение общих критериев нормы психи­ческого развития человека.

2. Философские основания проблемы

Поскольку речь идет не о чем ином, как о человеке, то в представлениях о его «норме» мы должны исходить из понимания основной сущности человека, которая и де­лает его собственно человеком, отличая, отграничивая от других живых и обладающих психикой обитателей планеты. В наиболее общей форме сущность человека выражена К. Марксом в широко известном положении, согласно которому «в своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений»24. При развертывании, конкретизации этого тезиса необходимо учитывать несколько важных моментов. Во-первых, неоднократно подчеркнутую К. Марксом пагубность противопоставления человека, индивида, с одной сторо­ны, и общества, общественных отношений — с другой. «Прежде всего,— писал он,— следует избегать того, чтобы снова противопоставлять «общество», как аб­стракцию, индивиду. Индивид есть общественное су­щество. Поэтому всякое проявление его жизни — даже если оно и не выступает в непосредственной форме коллективного, совершаемого совместно с другими, про­явления жизни,— является проявлением и утвержде­нием общественной жизни» 25. Человек, таким образом, находится не «вне», не «над», не «под», не «за», не «против» общества, он есть «общественное существо», есть всегда образ общества, более того, в пределе своем, родовой сущности — образ Человечества (мы остав­ляем пока вопрос о том, каким может быть этот образ в каждом конкретном случае — искаженным или ясным, частичным или полным) *.

Другой момент, который следует подчеркнуть, может показаться чисто внешним, терминологическим, хотя на самом деле он имеет принципиальное значение для определения «норм» психического развития человека. В рукописи «Тезисы о Фейербахе» нет слов «совокуп­ность всех», а стоит короткое французское слово «ан­самбль», имеющее иной смысловой оттенок. На этот мо­мент справедливо обращают внимание современные фи­лософы (Л. П. Буева, М. С. Каган, А. Г. Мысливченко и др.), отмечая ненужность перевода этого слова, став­шего интернациональным. Действительно, если сам К. Маркс использовал для тезисного, т. е. наиболее точ­ного и краткого, выражения своих мыслей именно это, иноязычное для него, пишущего по-немецки, слово, то нет нужды и в переводе этого слова на русский язык» поскольку оно находится в равном отношении и к рус­скому, и к немецкому языкам — в отношении ассими­лированного, не требующего перевода иностранного

* В конце прошлого века в России выходили две популярные серии биографий выдающихся ученых и общественных деятелей раз­ных времен и народов. Первая, получившая наиболее широкую из­вестность, выходила с 1890 г. в издательстве Ф. Павленкова и назы­валась «Жизнь замечательных людей» (в 1935 г. серия была на новой основе возобновлена А. М. Горьким). Другая подобная, но менее известная серия выходила в академическом издании Брокгауза и Ефрона и называлась «Образы человечества». Надо признать, что второе название куда более верно определяет место и роль подоб­ного рода биографий в нравственном воспитании. Восприятие должно фиксироваться не на самой по себе особости и замечательности описываемых лиц (что подспудно, по контрасту рождает мысли о на­шей собственной обыкновенности, «незамечательности», незамечен-ности на фоне других, а следовательно, об исторической периферий-ности, отделенности от судьбы замеченных и замечательных), а на том, чго описываемые лица сумели наиболее полно и ярко воплотить, явить собой образ Человечества, тот же самый образ, полномочными (другое дело — далеко не всегда достойными) представителями которого яв­ляемся и все мы.

слова, широко вошедшего в культурный обиход. Не стоило, быть может, говорить об этом подробно, если бы слово «ансамбль» в этом основополагающем тезисе было переведено в адекватном смысловом ключе. Меж­ду тем слово «совокупность» далеко не синоним слова «ансамбль». Смысловым синонимическим рядом здесь являются скорее «слаженность», «соподчинешюсть», «содружество», «организованное единство» и т. п.* Мы часто, например, слышим слово «ансамбль» в отно­шении музыкальных коллективов, объединенных общей задачей исполнения музыки и достигающих выполнения этой задачи слаженными, соподчиненными, взаимодо­полняющими, взаимооттеняющими друг друга усилия­ми, подчиненными некоему единому замыслу. Чем более выражены эти свойства, тем в большей степени группа музыкантов представляет собой единый, сыгранный ансамбль. Если же названные свойства находятся в за­чаточном состоянии или отсутствуют вовсе, то перед нами не ансамбль, а лишь совокупность всех находя­щихся на сцене музыкантов. Можно, таким образом, сказать, что «совокупность всех» — это нижняя смыс­ловая граница «ансамбля» или, напротив, его началь­ная отправная точка, но никак не отражение сути по­нятия.

Эта терминологическая неточность привела к целому ряду смысловых смещений не только в философском плане **, но и в конкретно-психологическом. Последнее выразилось прежде всего в том, что, несмотря на столь частое цитирование Марксова тезиса о сущности чело­века как совокупности всех общественных отношений, это положение не удалось убедительно связать с кон­кретным представлением о психике, и прежде всего о высшем отражательном и интегративном ее уровне — личности. Основная трудность состояла в том, что ни­какой конкретный человек не мог, разумеется, претен­довать на воплощение всей совокупности обществен-

* Вот как определяет слово «ансамбль» словарь иностранных слов: «взаимная согласованность, органическая взаимосвязь, строй­ное единство частей, образующих какое-либо целое».

** Так, А. Г. Мысливченко считает, что слово «ансамбль» более точно, чем слово «совокупность», отражает взаимодействие, диалек­тику сущностных сил человека и социальной культуры 26. Л. П. Буева подчеркивает, что термин «ансамбль» более адекватно отражает мысль К. Маркса, подразумевая системный подход, наличие опреде­ленных пропорций между различными аспектами человеческого бытия и т. д.

ных отношений, и уже по этому чисто арифметическому признаку конкретный человек непроходимой полосой от­делялся от своей родовой сущности. «Могу ли я,— спрашивал, например, И. С. Кон,— не погрешив против истины, назвать себя совокупностью всех общественных отношений, когда сфера моей (и вашей, и любого кон­кретного индивида) деятельности заведомо включает лишь незначительную часть этих отношений?» 28 По­нятно, что при такой постановке вопроса ответ может быть только отрицательным, а родовая сущность чело­века в конечном счете — отделенной от жизнедеятель­ности конкретного, живого, «грешного» человека. До­стигнуть же приближения к этой сущности можно только путем увеличения числа реализуемых личностью отношений, т. е. опять же арифметическим путем:

чем больше будет этих отношений, тем ближе к родовой сущности. Отсюда, в частности, сведение понятия все­стороннего развития личности к представлению о ее много- и разносторонности, задействованности в как можно более различных видах деятельности. (Понятно, что, согласно такому представлению, дилетант, овладев­ший многими видами деятельности, имеет несомненное преимущество перед ученым, всю жизнь посвятившим решению одной узкой проблемы; первого исходя из арифметического подхода можно назвать все-, много-или разносторонне развитым, второго — развитым одно-или малосторонне.)

Чтобы избежать этих недоразумений, необходимо вернуться к двум отмеченным выше моментам рассма­триваемой концепции. Во-первых, что человек всегда есть общественное существо, что он «живет миром». Во-вторых, сущность человека — не просто сумма, со­вокупность, но сложный ансамбль общественных отно­шений, т. е. их соподчинение, сопряженность, гармони­ческое единство, иерархия. Таким образом, от родовой сущности каждый конкретный индивид отделен не ариф­метически, не разностью (всегда, разумеется, удру­чающе бесконечно большой) между совокупностью всех общественных отношений и количеством отношений, реально осуществляемых индивидом. Человек, как об­щественное существо, изначально связан, исходит из этой сущности, он являет ее образ, хотя, как мы уже говорили, этот образ может быть весьма разным, в том числе и глубоко извращенным. При этом не само коли­чество общественных отношений играет главенствующук» роль. Как верно заметил М. С. Каган, не «совокуп­ность всех», а «ансамбль» предполагает объединение в человеческой сущности отнюдь не всех отношений, а только тех, которые способны персонифицироваться и интериоризироваться 29. Далее — эти персонифициро­ванные и интериоризированные отношения не строятся по некоему установленному шаблону, не появляются сразу в виде готового предмета с заданными свойст­вами, они всегда процесс, всегда движение. Человек «не стремится оставаться чем-то окончательно устано­вившимся, а находится в абсолютном движении станов­ления»,— писал К. Маркс 30. Поэтому нет такой итого­вой совокупности всех отношений, которая определила, замкнула бы своим числом сущность человека, и задача исследования этой сущности, что особо подчеркивает Г. С. Батищев, должна состоять не в поисках какой-либо ее «собственной» конечной природы, а в объяснении того, каким образом и почему человек есть безмасштаб­ное существо . Наконец, на что мы уже обращали вни­мание, представление об ансамбле (в отличие от сово­купности) подразумевает определенное сопряжение, соподчиненность его составляющих. Возникает, следо­вательно, задача выделить основные линии этого ан­самбля, его системообразующий фактор, задающий его «мелодию», его «движение становления», его иерархи­ческое единство и гармонию.

Таким главным, системообразующим представ­ляется способ отношения к самому человеку. К. Маркс писал: «Так как человеческая сущность является истин­ной общественной связью людей, то люди в процессе деятельного осуществления своей сущности творят, производят человеческую общественную связь, общест­венную сущность. » 32 Эта связь, составляющая челове­ческую сущность, и есть отношение человека к человеку. В применении к психологии об этом ярко и проникно­венно сказал С. Л. Рубинштейн: «. первейшее из первых условий жизни человека — это другой человек. Отно­шение к другому человеку, к людям составляет основ­ную ткань человеческой жизни, ее сердцевину. «Сердце» человека все соткано из его человеческих отношений к другим людям; то, чего оно стоит, целиком определяет­ся тем, к каким человеческим отношениям человек стремится, какие отношения к людям, к другому чело­веку он способен устанавливать. Психологический ана­лиз человеческой жизни, направленный на раскрытие отношений человека к другим людям, составляет ядро подлинно жизненной психологии. Здесь вместе с тем область «стыка» психологии с этикой» 33.

Как всякий жизненный, живой процесс, отношение к человеку несет в себе некое исходное противоречие, борьбу противоположных возможностей и тенденций. Этими противоположно направленными возможно­стями, векторами, тенденциями является, с одной сто­роны, рассмотрение человека как самоценности, как непосредственно родового существа, а с другой — пони­мание человека как средства, подчиненного внешней цели, как вещи, пусть даже особой и уникальной, но вещи среди других вещей. Это противоречие в понима­нии человека проходит через всю историю человечества, которую в этом плане можно рассматривать как борьбу за свободу и достоинство, за признание родовой чело­веческой сущности, против вещных отождествлений (раба — с орудием, крепостного — с собственностью, наемного рабочего — с производимой им технической операцией и т. п.).

Разумеется, те или иные вещные отношения, вещные цели будут всегда оставаться насущными—отсюда и постоянная проблема приведения их в соответствие с целями невещными. И это соответствие, если мы хотим развития человека именно как человека, может быть только одним — цели невещные должны в конечном счете обусловливать, подчинять цели вещные. Лишь тогда возможно воспитание человека, который мерилом своей ценности считает не меновую полезность, возмож­ность обмена и продажи своих качеств, а свою родовую человеческую сущность, уравнивающую, соединяющую «истинной общественной связью» всех людей *. Дея­тельность такого Человека (справедливо написать это слово с большой буквы), конечно, подразумевает и кон­кретную «полезность», материальную отдачу обществу, однако ее никогда нельзя прямо свести к этой пользе, ибо любое дело в конце концов пронизано не вещными, а возвышенными, общечеловеческими идеями. Заметим также, что размеры и качество этой материальной от­дачи обычно неизмеримо более высоки, нежели от «час-Продажа, обмен своей внутренней человеческой сути, сопри­частности роду — «бессмертной души» — на любые возможные вещ­ные блага — вечную молодость, славу, богатство, власть — в мифах, преданиях и сказках всех народов расценивались как тягчайшее падение человека, его «сделка с дьяволом».

«Banderostan Pictures» представляет

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

Комментарии

Она ещё в начале 90-х ратовала за некую украинскую идентичность, аж зубы скрежетали. Ну, а нынче от старости крыша совсем уехала и американцы тут ни при чём.

Раньше я очень любила Аду Роговцеву.Сейчас же,когда ее зомбировали американские Спец службы,как многих других известных людей,для использования в своих политических играх,мне ее просто жаль.

Глупо обвинять человека в патриотизме и любви к родине. И поаккуратней с понятием «фашизма» и «нацизма». Автор совершает преступление по отношению к реальным жертвам нацизма размывая это понятие. Если так дальше и пойдет, то лет через десять никто и не вспомнит кем были нацисты и что такое лагеря смерти.

Так приятно было читать эту статью — напомнила всё то хорошее что я когда-то давно оставил в Советском Союзе, приятно напомнило — не зря оставил.
.
PS. А что, правила правописания опять поменялись? Появился мягкий знак после буквы «ц»?

Ну раз оставил, тогда слезай с советской нефтяной трубы, на которой сидит вся ваша де..мократия. И, кстати, забудь о правилах правописания. Они тоже остались в советском образовании.

Уважаемый губошлёп, моя демократия не сидит на нефтяной трубе.

Наш Дракон сидит в нас.Не убив Дракона в себе-нет смысла искать праведы на стороне. не ужели не понятно .

Когда нам впаривают очередной «шедевр» а ля МихАлков-стоит задуматься и над тем,что нам впаривает канал ОРТ своей со красной королевой!Результат очевиден.

Автор статьи (Алексей Иванов):
«Фильм чисто укропского производства»
1tv.ru:
«Красная королева» — совместный проект российских и украинских студий»
P.S.:
«Дайте мне средства массовой информации, и я из любого народа сделаю стадо свиней»

Полно информации что фильм украинский.
российские «СТУДИИ» СКОРЕЙ ВСЕГО ПРОФИНАНСИРОВАЛИ, бо вна Украйине грошэй нэмае.

Нынешнее «сериальное искусство», это театрализованное продолжение политики. Вопрос в другом: почему и кем дозволено в нашем кино-СМИ «скакать» и принимать на работу «скакунов», поливать Россию грязью (не путать со справедливой критикой) и представлять весь народ России как пьяниц и ничего не умеющих лентяев, высмеивать честность, доверие, порядочность, справедливость, как архаизмы, не вписавшиеся в сегодняшние ценности общества, называть заработком — обман и мошенничество и т. д. и т. п. Но парадокс в том, что всех всё устраивает и просвета в этом «тоннеле» не наблюдается, а тоннель без просвета, это тупик.

Мы обличаем,дискутируем,пышем гневным паром-и только на самих себя,себя любимых,стесняемся обратить взор. где-то не пропустил пешехода на переходе. где-то пошёл смотреть Зеленского в IMAX. где-то предпочёл перекусить в McDonald’s. где-то . Да мало ли таких «где-то» наберётся в жизни,когда слова и дела -по разные баррикады.Не будет майдана в России,НЕ-БУ-ДЕТ!И только потому,что одно говорить-другое делать.Своя рубашка как никогда ближе к телу!

Не знаю откуда Вы обличаете и пышите гневным паром, но не судите обо всех по себе, среди многих моих знакомых, например, говорить и делать, понятия достаточно близкие. Не понятно, что Вы понимаете под словом «майдан», если переворот, как на Украине, то согласен, такого не будет. Но можно и по другому, начните с отношения к своей рубашке, повнимательнее присмотритесь к людям Вас окружающим и Вы увидите не только их рубашки.

Вся Зараза-из Москвы и Питера,ибо там монопольный медийный рупор.Ты можешь не смотреть продажные каналы на ТВ,когда у тебя есть Интернет-но ты не можешь убедить соседа не смотреть ТВ,когда у него этого Интернета нет. вот и всё.

да что у нас за страна , интернета у большенства нет, у половины населения газ даже не проведен и т.д.

А о чем хоть фильм то?

. Включилась в информационную войну дяди что за лужей. Бог простит, да и нам смеяться грешно.

Режим паханата — не наш ли режим?
В какую же бездну мы катимся с ним?
Клеймя и Вахтанга, и Софью, и Аду,
Гордиться мы тем ли изволим, чем надо,
С законом себя посвящая борьбе,
Границы кроить позволяя себе,
В экстазе хотелок своих сумасбродных
На мненье чихая артистов народных?

На мненье чихая «поэтов народных».Мненье-Пушкин отдыхает )))

У нас уже давно появилась новая ТРАДИЦИЯ- зарабатывать в России и на России ,при этом ненавидя её и презирая её народ.
Вот ещё одна такая звездюшка,знакомтесь-Каролина Мирославовна Куёк-«типа певица».Поёт ртом,а ногами танцует.Известна в узких кругах под псевдонимом «Ани Лорак»,что означает Каролина наоборот.
Каролина Куёк с Украины.По местной традиции живёт в Киеве,работает в Москве,а замуж вышла за турка Мурада и родила ему дочь.

Что с того, что Ани Лорак с Украины? Захарченко и, вообще, дончане тоже с Украины. А вот Макаревич с Гуськовым из России, что не мешает им быть продажными шкурами. Есть свидетельства, что Ани Лорак поддерживает киевских карателей? Вряд ли, иначе ее не стали бы бойкотировать на Украине. Так что не наводите тень не плетень.

Ты ее с Тиной Кароль не перепутал?

примеры то Каролина ненавидит Россию у вас имеются?
И что вам за дело за кого она замуж вышла.

ездила боевой дух правосеков поднимать, с российской актрисой Екатериной Степанковой, во как!
Может дочурка даже гражданка России, почему бы не запретить ей въезд в РФ.
Вона какие подробности выплывают:Ектерина Степанкова
в 1991 году выехала в Израиль вместе с мужем — художником Тарасом Ткаченко, где прожила несколько лет и родила сына.

А почему это Россия так боиться =ПРАВОГО СЕКТОРА=? Я вчера ездил в Украину. За пограничным постом сразу стоит палатка =ПРАВОГО СЕКТОРА=. Итересно. Остановился. Начал разговаривать. Сначала с опаской, так как украинского не знаю, говорил на русском. Но оказалось они знают и русский и отвечали мне на русском. Много интересного узнал. НОРМАЛЬНЫЕ ЛЮДИ. ОБЩАТЬСЯ МОЖНО.

А кофеем не угостили? Как папашу Ющенко, который впервые попробовал кофе в гитлеровском концлагере и остался очень доволен условиями пребывания.
***
Ну а то, что «украинствующие» говорят по-русски, нет ничего удивительного. Это секта русскоязычных русофобов всех племен и народностей, включая чеченцев и, как видим, белорусов.

Были бы нормальные,закончили бы школу,пошли на работу,или в какой-нибудь технический вуз поступили(наверно,остались же какие-то,не только те,в которых про выкопку Черного моря великими украми учат),на работе профсоюз создали,если крутые,забастовки бы стали организовывать,требовать повышения зарплаты,информации о доходах.Ну,и т.дальше,в таком европейском духе.А они?Хрен его знает,насколько нормальные.Там вообще по заявлениям некоторых из них чуть ли не четверть взрослого народу слегка того-с.

Мы знаем что они знают.
Открою тайну: ОНи даже в своей Раде говорят по-русски, при этом люто ненавидят Россию и русских.

Главным сторонником киевской хунты в Российской Федерации является. Президент Российской Федерации! А каков «поп».
Так что нечего делать из «дорогих россиян» идиотов, переводя гнев (пусть и праведный) с главного виновника «торжества» на разнообразный малозначительный «планктон»!

Жаль, что Хунта не в курсе.

Представитель хунты, коли говоришь от её имени?
Только «главный патриот» не сторонник её, а скорее сочувствующий, и уж точно — «спонсор», поскольку списал бандеро- хунте миллиард долларов из долга Украины за российский газ. Царский, имхо, подарок,и главное, что не своих личных денег (если только он не привык считать госбюджет своим личным кошельком).
И вспомните, как, после того, как один из лидеров Новороссии сказал, что их идеал — построить государство без олигархов — как на тему Донбасса увяло кисель-тв, а уж там кремлевское настроение чуют хорошо.
Так что — сочувствующий и спонсор. Это, разумеется, моё личное мнение, которое я никому не навязываю, но которое основываю не на свистеже кисель-тв, а на поступках «главспасунаРФ.»

Иуда предал Христа, а затем удавился. Если перенести этот опыт на Украину, то как это будет выглядеть на практике?

Если эта ж. лизка бандеровская там снималась, да ещё и бандеростанский выпуск, то точно смотреть не стоит. Показывать ЭТО г. на первом канале — свинство . Пусть Ёпрст сам и смотрит.

Я в шоке. Сколько же у нас продажных граждан и явных врагов в РФ?
///////////////////////////////////////
Почему продажных ? Не умение различить хороший национализм и плохой это недостаток воспитания , ИНТЕЛЕГЕНТНОСТИ если хотите, что немудрено постсовки. В свое время в Германии это неумение привело к катастрофе. Вопрос более важный . кому это надо?

Хороша «украинская националистка», обнимающаяся с убийцами украинских стариков и детей.
***
Это не национализм, это фашизм. История давно дала определение этой публике: фашисты (либеральные, как наши «креаклы» или этнические, как бандеровцы). Как иначе можно назвать людей, объявивших население Донбасса «быдлом» и «колорадами», которых нужно истребить до последнего? Вот под чем подписалась Роговцева, а не под гопаком и вышиванками.

и плохой национализм -это как плохое и хорошее дерьмо, из которых хорошее-это свое.

Ада прекрасная актриса и гражданка своей страны

На здоровье. Пусть там ее и показывают и там снимают.

Никто и не сомневается, что она прекрасная актриса ада.

страшно, когда женщина — мать, бабушка становится пособницей ФАШИЗМА. Здорова ли Роговцева? Думаю психиатр ее заждался.

чем удивил шутам кто платит для тех они и пляшут простигосподи а у нас в зомбоящике постоянная их тусовка подует ветер перемен и они тут же сменят масть одним словом паршивые людишки аминь

как стараются обгадить все, что было в СССР, а они же жили тогда и ходили на парады. и эта клиника хочет убедить ныне живущих. воистину нет пророка в отечестве.

Господа,освобожденные от знакомства с положениями матерьялистическаго понимания истории,наряду с правильными наблюдениями чисто внешнего свойства упускают из виду некоторые фундаментальные вещи.Сия мадам,как и масса иных и артистов,и олигархов,и бюрократов,и всяких-всяких-реально в результате донецкого восстания потеряли.И много.Вместе с ними-и трусливая «вата»(не в обиду ей,мы и сами не больно-то),которую гонют на работу,»режут» пенсии,и одновременно вешают лапшу на уши:мол,все это «агрессия» России,российско-террористические наемники,»наркаши»,»алкаши»-во,кто виноват!Уперед,на м. лей!И перспективы куевской тусовки выглядят сомнительно.Она же как тот герой из «Забытой мелодии для флейты»(кажется Мясоедов-Ширвиндт,что ли)-«Нас в колхоз нельзя!Мы делать ничего не умеем!».Ходить толпами,срывать флаги,валить памятники,воровать,грабить_воевать,ведь,тоже не может,не хочет и боиться(правильно:в донецкой грязи гнить)-это да,а на большее-увы!.В общем,старая,уже ни на что не способная женщина(на работу в «колхозе») более или менее адекватно отражает психологию злобных работатьнеумеющих,

Ну положим,Уважаемый,ВОЕВАТЬ то,наследники бандеровцев умеют меньше всего!Вон сколько «перемог в котлах» их метелили!
Собственно в старых традициях своих идейных отцов и дедов,»храбро воевавших» только с женшинами,детьми,стариками и то если те были не вооружены!
Да и не любят они это дело-воевать,уже сколько «могилизаций» было,а в армии только люмпены не смогшие сбежать,откупиться,отбрехаться!
То ли дело СКАКАТЬ!

Дочь — Екатерина Степанкова (род. 1972), актриса Театра Романа Виктюка (Москва), театральный режиссёр

Значит, либералка. Других (из хлебных мест в нашей культурке, каковыми являются театры, сидящие на шее государство, которое они неустанно подрывают) давно выжили. Можно не сомневаться, что эта кровавая Ада (как и Зеленский, ненавидящий «ватников») пользуется поддержкой в нашей «творческой» среде гораздо больше, чем, скажем, Пореченков. Вот в чем проблема.

Это называется: ползучий саботаж пятой колонны и предательство национальных интерсов России. С таким положением вещей пора кончать. То фашист Зеленский крутит свои фильмы у нас, то его старшая коллега Роговцева. Доколе это безобразие будет продолжаться?

Ещё одно доказательство того, что либералы и фашисты — братья и единомышленники. От ненависти к советской власти, Ленину и Сталину, до оголтелой русофобии и вражды к России как таковой. И хотя некоторые российские либералы пока маскируются, но временами не выдерживают и прявляют себя, как в случае с демонстрацией этого укронацистского фильма. Такая терпимость к коллаборационистам в российских СМИ до добра не доведёт.

в театре Романа Виктюка служит, кто не в курсе , Виктюк уроженец города Львова,Заслуженный деятель искусств Российской Федерации (2003), один из самых эпатажных современных режиссеров — богема короче.Основатель фонда Мазоха.
Беда от этих творческих личностей((

Она Кафтанова, пусть вспомнит кого она в фильме «Вечный Зов» играла и чего с ней сделал её отец М.Л.Кафтанов.

Мурло укро-фашизма взрашено Кремлевским народом

Если на 1-м этот сериал, то нечего удивляться, в правительстве окопались агенты ЦРУ, ещё со времён товарища Меченого. Ведь всё руководство и олигархи из пятой колонны Запада — наследники большевиков.
Это попросту всему населению ясный сигнал, быть РФ поделенной на штаты США.
А что народ русский — где демонстрации, митинги, призывы к армии за референдум о изгнании шпионов из правительства?
НЕТУ! Были раньше и Поле Куликово, Смута и Отечественная война 1812 гола. За 70 лет после 1917 года геноцид лишил русских людей смелости отпора насилию.
Хотя бы более внимательно посмотрели на жизнь живущих на Украине. Можно очень к месту рассказать притчу, когда Виннипух предложил Пятачку заняться продажей колбас из свинины.
Так и здесь, никто кормить не собирается, надо будет всерьёз вкалывать под присмотром афроамериканцев. Девушкам вообще не позавидуешь, где будут «работать».
Вместо всеобщего возмущения, смотреть сейчас будут под пивко и ждать с нетерпением следующего вечера.
Одним словом — ПОЗОР!

Этот киносериал рассказывает нам историю, основанную на биографии Регины Збарской, очень популярной манекенщице Советского Союза. В свое время она была «советской Софи Лорен» и «опасным оружием Кремля». . ===========
Снимали действительно укрианцы.

Как всегда будут поливать СССР и восхвалять морально неустойчивую богемную психопатку , выставлять ея жертвой «кровавой гэбни».
Все мусолят советскую темы, нет бы что-то козацкое снять.
Тьфу.

Фильм по заказу первого канала снят российским режиссером в Минске на базе киевской киностудии (производство Россия-Украина). Играют в основном российские актеры. Съемки начались задолго до майдана и закончились осенью 2014 года. Тема никакого отношения к Украине не имеет. Весь сыр-бор из-за того, что играет Роговцева. Ну тогда давайте снимем все фильмы, где она снималась («Укрощение огня», например), «Мимино» с Кикабидзе, «Иронию судьбы» с Ахеджаковой. А фильм, надо заметить, отличный.

«Ну тогда давайте снимем все фильмы, где она снималась»
______________________________________________________________
Во-первых, их уже сняли)) Вы имели в виду снять с проката? Тогда выражайтесь яснее. Во-вторых, можно перед показом пускать титры, аналогичные предупреждению о демонстрации табакокурения. Это может выглядеть примерно так — в фильме заняты актёры, проявившие себя враждебно по отношению к России и поддержавшие фашистов в Киеве, с указанием фамилий.

Вообще интересно получается хохлы позапрещали почти все российское кино, сделали невъездными массу деятелей российской культуры, громят российские посольства, а великодушно Россия продолжает вытираться и подставлять вторую щеку. Когда же, наконец, мы, русские, заставим себя уважать!? Или деньги не пахнут?

Отец (Роговцев, сама она Роговец)до войны служил в НКВД, во время войны — в охране Н.С.Хрущёва. Сама Роговцева, кроме всех советских регалий и званий, была и делегатом 27-го съезда КПСС, играла в фильме «Укрощение огня» (о становлении советской космонавтики и о С.П.Королёве). Теперь чуть ли не кричит «Слава Бандере!» Вот такая, то ли эволюция сознания, то ли взрыв головного мозга — от служения грандиозному советскому проекту до мелкой националистической неофашистско-бандеровской сущности.

Наверно все-таки Чернобыль,другого ничего на ум не приходит.Слишком
много там полоумных стало.

Известная актриса, Герой Украины Ада Роговцева считает невозможным работать в России после того, как поддержала Украину в . Об этом она заявила в интервью Радио Свобода.

Имеет место жаловаться, имхо ГЕРОЙ УКРАИНЫ не может даже думать о работе в России, да и чем она знаменита, играла роли типа «кушать подано» в последнее время.

Расчехлившиеся бандерлоги и их соратники из России — прекрасный материал для «Белой книги преступлений манкуртов». Пусть себе несут свой бред. Как там их обожаемый хозяин из-за лужи говорит: «Все, что вы скажете, будет использовано против вас». А наговорили за эти годы они столько, что мало им точно уже не покажется.

Можно было бы списать ее симпатии к правосекам за счёт старческой деменции. Но иногда, в старости, из человека вылезает то, что он удерживал в себе всю жизнь. Стыдно за Роговцеву. Стыдно и обидно, что на старости лет связалась с укрофашистами. Позор!

Рогатая Ада из бандеро-ада.

А я объявляю личные санкции этому сериалу. Буду смотреть в 21:00 на канале «Россия HD» сериал «Ленинград-46».

Неужели кто-то еще смотрит каналы Первый и Россия? Рен-ТВ (Военная тайна) и СТС (Уральские пельмени) в 100 раз интереснее и правдивее!

смотрим , передачи с Романом Бабаяном и иногда канал «Звезда», лаконичная подача новостей, интересные фильмы,
остальное — отстой.

Аналогично.
Хотя надеюсь, что эту «тётенку-старушку» таки не станут показывать.
Кстати, рекламные ролики к фильму насторожили сразу. Снова будут «обличать». Надоели .

А второстепенные роли играют сторонники власовской хунты.

Стыд и срам и актрисе, (вот уж действительно — старость не радость), и всеядному первому каналу, пытающемуся быть «над всеми», а на самом деле практически одобряющему происходящее на Украине и в Донбассе. Со стыда бы сгореть, так не сгорят ведь, а жаль.

Ребята,вы чо в самом деле — не понимаете что ли? В логове врага Штирлиц и не то ещё говорил о России. А что вы хотите от старой женщины?Она ведь тоже хочет кушать. И тем более,с либеральной точки зрения нашей власти ничего антироссийского в этом фильме нет. Подумаешь,какой то пасквиль на СССР.

Всегда этаАда вызывала отторжение. Наконец, проявилась. Думаю, такихтам немало.

Что из себя представляет это двуногое существо я знаю не понаслышке, потому что воочию по украинскому телевидению, слышал как «оно» отзывалось о моей Родине, русских (как о народе), как и каким способом нас нужно уничтожать. Мне было поразительно это слышать, так как от этой «немощи» исходило столько ненависти и злости, что хватило бы на десятерых. О том, что «оно» ярая националистка мне раньше говорила жена, украинка по национальности, но я отнёсся к этому как то нейтрально. Недаром говорят: лучше один раз увидеть, чем один раз услышать. После того как я несколько раз увидел и услышал как это «оно» нас русских ненавидит, для меня это ярый враг.
Сериал с её участием мог закупить и транслировать по центральному телевидению только ещё больший внутренний враг, который ещё опасней, так как удар всегда готов нанести в спину.
Я никогда не смотрю никаких сериалов. Жаль на это тратить время. Вчера на канале «Россия 1» в первый раз услышал рекламу очередного шедевра «Красная королева».
Низкий поклон и спасибо автору, что он раскрывает глаза нашим беспринципным любителям сериалов.
С недавних пор, Российские сериалы на территории под названием Украина запрещены.
Я в шоке. Сколько же у нас продажных граждан и явных врагов в РФ? Для меня это изменники Родины, которые пытаются скрываться под маской либерального бреда.
Смотреть эту гадость или нет, это конечно личное дело каждого.
Я желаю этой «нацистской рухляди» и её сообщникам на территории РФ только одного ….

Роговцеву потому и снимали в России, что она всегда была своей для наших, увы, правящих либералов.
***
Послушайте только, что несет по нашим центральным каналам некто Райхельгауз (театральный режиссер, что уже стало синонимом русофоба), открыто поддерживающий сожжение людей в Одессе. А ведь этот яркий представитель либерастии(ратующей за сброс социальных обязательств государства) сам живет, как при коммунизме. Мало того что его театр получает московские дотации, он умудрился дважды сжечь свой театр, который был дважды восстановлен за счет московского бюджета (то есть за наш с вами). Разве этот персонаж (воздержусь от эпитетов) не свидетельство симпатий московской власти?

Когда вижу Райхельгауза у Соловьева, он всегда защищает Украину и выступает с нападками на Россию.
Вот как он до сих пор руководит столичным российским театром, кто за это должен нести ответственность??

Литературная премия

Лауреаты

ЛАУРЕАТ 2014 ГОДА

ИРИНА БЕНЦИОНОВНА РОДНЯНСКАЯ

за преданное служение отечественной словесности в её поисках красоты и правды;
за требовательное и отзывчивое внимание к движению общественной мысли на фоне времени

Жан-Даниэль Лорье - полная биографияЛитературная премия А.И. Солженицына в 2014 году присуждена И.Б. Роднянской

решением Жюри от 25 февраля 2014

присуждена ИРИНЕ БЕНЦИОНОВНЕ РОДНЯНСКОЙ

— за преданное служение отечественной словесности в ее поисках красоты и правды;
— за требовательное и отзывчивое внимание к движению общественной мысли на фоне времени

Павел Басинский
Борис Любимов
Виктор Москвин
Валентин Непомнящий
Людмила Сараскина
Александр Солженицын
Наталия Солженицына
Никита Струве

Церемония вручения Премии состоится 24 апреля 2014 в Москве,
в Доме русского зарубежья имени Александра Солженицына.
Начало в 15:00.

Жан-Даниэль Лорье - полная биографияМайя Кучерская. Последние меж песнопевцев

Последние меж песнопевцев

(Ведомости. 2014. 27 февраля)

Лауреатом Премии Александра Солженицына стала критик Ирина Роднянская, один из самых достойных представителей цеха

Несколько лет назад на Франкфуртской ярмарке посреди одного из павильонов образовалась громадная толпа. Кого-то ждали. Гюнтера Грасса? Заглянувшего в Европу голливудца, героя громкой экранизации? Нет! Ждали… литературного критика, страшно знаменитого здесь, читаемого, обожаемого, ненавидимого — едкого и пронзительного, харизматичного и невероятно влиятельного… имя его ничего нам не скажет. Он и пришел потом, немолодой, плотный, лысый, и говорил с почитателями положенный час под их восторг и хохот, а потом долго подписывал книги. А у нас? А у нас не так. У нас на критиков не ходят, они и не выступают. У нас критиков почти не читают. И чем неизбежнее вымывается эта профессия, эти голоса из литературного пространства, тем сильнее подозрение: да не от стыда ли это? Оно, конечно, пространному высказыванию о современной литературе слишком мало где можно развернуться — во всяком случае, чтобы быть замеченным, услышанным: толстые журналы давно уже тихоголосы, толстых литературных приложений к газетам, подобных европейским, у нас нет, кое-как выжившие газеты о литературе в смысле общественного веса невесомы. И все же не в этом одном дело. Читать сегодня высказывания такой насыщенности, степени проницательности и уровня доверия к автору, что являют нам статьи Ирины Бенционовны Роднянской, — совестно. Написанное ею о современной «духовной поэзии», о Викторе Пелевине, о Евгении Гришковце, Андрее Битове, Романе Сенчине, Александре Иличевском — слишком живое обличение крикливой поверхностности, которая как вирус заразила сегодня большую часть тех, кто еще все же пишет о книгах. Микроскопические объемы и журналистская спешка давно превратили их из читателей в листателей книг, из критиков — в рецензентов, из тех, кто умеет думать, в тех, кто кричит эффектное на ходу.

Стыдно, но что же делать. Премия Александра Солженицына нынешнего года повора­чивает наши головы именно в ту сторону.

В мир напряженного думания, поиска истины и смыслов, остро напоминающего о философской прозе Семена Франка, Михаила Гершензона, Николая Бердяева и других героев философской энциклопедии, для которой, кстати, той самой знаменитой пятитомной, Ирина Бенционовна также писала статьи. Широкий кругозор, и философский, и литературный, — один из важных источников особой читательской чуткости Ирины Роднянской, способной, например, различить в Пелевине Свифта, а в очередном пелевинском памфлете — «постантихристианскую книгу», «плод растерянной души, пошатнувшейся в своей догматике». Пусть суждения Роднянской часто спорны, они неизменно плод любимых (и долгих) дум, а их уязвимость — прямое следствие интеллектуальной честности, открыто ведомого боя.

Итак, жюри Премии Солженицына сделало восхитительный выбор. Хотя и с привкусом тайной грусти. Потому что таких песнопевцев, поминая стихотворение Сергея Аверинцева, у нас не просто мало — их буквально несколько, они действительно последние. К нашему великому счастью, их все еще можно слушать, соглашаться с ними и нет, но все отчетливей кажется: готовых к этому, собственно, собеседников, у них все меньше.

Жан-Даниэль Лорье - полная биографияИрина Роднянская. Прав был Солженицын — Бога забыли: отсюда и кризис

Прав был Солженицын — Бога забыли, отсюда и кризис

Лауреат солженицынской премии — о внутренней эмиграции, советском антисемитизме, спасении в филологии и дружбе с Сергеем Аверинцевым
Беседу вёл Леонид Виноградов

Литературная премия Александра Солженицына за 2014 год присуждена литературному критику Ирине Роднянской «за преданное служение отечественной словесности в её поисках красоты и правды, за требовательное и отзывчивое внимание к движению общественной мысли на фоне времени». Ирина Бенционовна Роднянская возглавляла отдел критики самого свободного советского журнала «Новый мир», участвовала в создании знаменитой «Философской энциклопедии» вместе с Сергеем Аверинцевым, Ренатой Гальцевой, Юрием Поповым и другими. Автор многочисленных научных и критических работ.

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

— Ирина Бенционовна, поздравляю вас.

— Спасибо. Книги и статьи Александра Исаевича для меня и многих моих друзей были глотком свежего воздуха. Без преувеличения можно сказать, что до перестройки мы жили вестями и указаниями от него (читали его тогда, разумеется, в сам- и тамиздате). Конечно, для меня эта премия — большая честь.

— А когда вы впервые узнали о репрессиях?

— Моего деда расстреляли в 1938 году, и бабушка до конца жизни не снимала траура. Мне тогда было три года, но я помню дедушку — он даже научил меня, трехлетнюю, читать. Обыска и ареста не помню — наверное, меня в этот момент куда-то увели, — но облик дедушкин, его голос запомнила. Семнадцатилетний народоволец, младший из группы Веры Фигнер. Я, как вы понимаете, не сочувствую взглядам народовольцев и, тем более, их действиям, но это мой дед — с материнской стороны. Уже в советское время он с семьей жил в Харькове, в доме политкаторжан — почти в каждой квартире жили эти бывшие деятели. И я родилась и до войны жила в этом доме. В 1937–38 их всех замели.

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

Когда забрали деда, мама кинулась в Москву к Ворошилову, с которым дед был знаком по подпольной работе в Луганске. Но к Ворошилову она не попала, пошла к какой-то большой шишке в генеральной прокуратуре (фамилии не помню, он вскоре тоже попал под раздачу), — он ее принял и посоветовал не связываться с «этой толпой» просителей, потому что всё равно ничего не получится. Потом семье сообщили, что дед получил 10 лет без права переписки, а когда кончилась так называемая ежовщина, бабушку вызвали в органы и сказали: ваш муж расстрелян, но расстреляны и те, кто его расстрелял. Утешили! Вот наше семейное предание, вполне достоверное. Так что я рано стала относиться критически к окружающей действительности, но в основном не к политике, а к затхлой мещанской жизни. А лет в 17 я была уже законченным… Как сказать.

— Скорее, внутренним эмигрантом. После окончания в 1956 году Московского библиотечного института (теперь это Университет культуры) я во время распределения выпускников выбрала Кемеровскую область, помня об эвакуационном детстве в Кузбассе, и после некоторых трений попала в Сталинск (Новокузнецк), где еще с войны сохранялась память о моем отце — замначальника эвакогоспиталя по медчасти. Работала в центральной городской библиотеке и развернула там оттепельно-«оппозиционную» деятельность — устраивала читательские конференции по новым правдивым, как я чувствовала тогда, книгам, например, по «Жестокости» Павла Нилина.

Особенно нашумела встреча в Дворце культуры КМК (Кузнецкого металлургического комбината), где мы с инженерами и рабочими обсуждали роман Дудинцева «Не хлебом единым». За эту встречу заведующая Дворцом культуры получила строгача. А она принимала в партию моего отца. У него во время войны был патриотический подъем, и он вступил в партию, о чем потом очень жалел. Заведующая эта — чистая душа (коммунизм как идеологию я не приемлю, но среди рядовых коммунистов было немало честных и искренних людей). И она после этой истории буквально умоляла меня вступить в партию, чтобы укрепить моим правдоискательством их партийные ряды. Но я отбилась, найдя иезуитские отговорки. Тогда, в 1957 году, я уже точно знала, что это враждебная мне сила.

— Вы во время войны тоже были в Сталинске?

— Да, в Сталинске. Вернее, сначала мы с мамой оказались в эвакуации под Уфой, в поселке Давлеканово, и не знали, сделают харьковский Институт эндокринологии, где работал папа, полевым или эвакогоспиталем. Сделали эвакогоспиталем, и он прислал за нами нарочного, который забрал нас в Сталинск. Я сразу пошла во второй класс. После войны мы в Харьков не вернулись — когда отца демобилизовали, его направили в Черновцы на организацию мединститута.

Застала и борьбу с бандеровцами. Конечно, мы их боялись, я отнюдь не сочувствую их нынешним наследникам, о которых известный политолог Сатановский на днях метко сказал, что Киев захватила дивизия «Галичина». Но я знаю предысторию. Когда мы приехали в Черновцы, это был цветущий город, вдоль дорог шпалерами стояли фруктовые деревья — кто хотел, подходил и срывал. А до войны, входя в состав Румынии, Черновицкая область снабжала яйцами всю Вену. К СССР Северную Буковину с Черновцами присоединили в 1940 году.

Там провели коллективизацию — в 1946–47 годах, до войны не успели, — и всё это изобилие при новой власти стало таять на наших глазах. Во время борьбы с бандеровцами было сожжено много деревень, их жителей насильственно переселяли в Донбасс. Румыны бежали еще во время наступления Красной армии, потом город, как только открыли границу с социалистической Румынией, покинули местные евреи, составлявшие очень значительную часть горожан, и разъехались в Израиль или в Западную Европу, в США.… Нас без особого дружелюбия в городе называли, независимо от национальности, «восточными», то есть чужаками (иногда это был синоним понятия «оккупанты»).

В окружающих селах жили гуцулы, этнически своеобразные украинцы. Я в школьные, в студенческие годы, да и после наездами исходила всё Прикарпатье, бывала в Закарпатье, взбиралась на Говерлу — главную вершину Карпат на территории СССР. К нашим туристическим вылазкам гуцулы относились вполне гостеприимно — мы с ними говорили по-украински. Иногда они смело вспоминали, «що за Румунiї було краще».

— С антисемитизмом вы в детстве не сталкивались?

— В Сталинск, где мы были в эвакуации, антисемитизм пришел вместе с войной. Запомнился мне один эпизод. В нашем дворе жила замечательный в будущем филолог, а тогда школьница старших классов Римма Панюшкина, и она нас, детей, часто собирала, читала нам вслух или пересказывала что-то из классики, например, «Страшную месть» Гоголя. И вот однажды иду я с ней по улице, и какой-то мальчишка дразнит меня — кричит: «Саг’г’а, Саг’г’а». Она подошла и отвесила ему пощечину, он тут же замолчал. Но это имено эпизод.

С государственным антисемитизмом мы столкнулись позже. Когда началось «дело врачей», папа очень боялся, что к нему придут с обыском. Бывшие хозяева нашей квартиры, румыны, когда бежали, оставили большую коробку бисера, чему я как девочка была очень рада, и книги на немецком языке. Хотя родители мне нашли преподавателя по немецкому, я отказалась учить «язык врагов» и стала учить английский, но к книгам относилась щепетильно. Дивно изданные томики Жюля Верна я, филателистка, аккуратно использовала как кляссеры. А как только начались первые признаки преследования врачей-евреев, папа все эти книги стал рвать и бросать в камин — он боялся, что у него найдут издания на немецком языке. Помню, как я, дурочка, орала: «Ты трус, ты трус!». Это было сильнейшее идеологическое впечатление у меня-школьницы.

В итоге папа не пострадал, а вот маме пришлось уйти из музыкального училища, где она преподавала вокал. На нее пришел донос, что она специально учит студенток-евреек хорошо, а русских плохо. Всё к лучшему — уйдя из училища, она организовала при местном Дворце культуры Народный оперный театр, который потом давал «Бориса Годунова» в Кремлевском дворце в Москве и получил одобрение Козловского.

— Папа — врач, мама — преподаватель вокала, а вы выбрали филологию.

— До 8 класса я хотела быть химиком, меня даже дразнили в школе Ирэн Кюри. Увлеклась химией под влиянием прекрасной книжки Нечаева «Рассказы об элементах». Говорят, ее переиздавали, но я ее теперь найти не могу. Но и читать я всегда любила, родители были отлично знакомы с русской литературой, наш дом был книжный, отец как известный в городе врач имел некий блат в книжных магазинах, так что и классика, русская и переводная, и кое-что из новинок собиралось специально для дочери.

В 8 классе я стала зачитываться Белинским и тут-то твердо решила, что стану литературным критиком. Учиться в вузе отпустили в Москву. Правда, в МГУ я подала документы на философский. Пришла в приемную комиссию, вижу: у столика на филологический огромная очередь, а на философский почти никого. У меня как у серебряной медалистки было преимущество — не экзамены, а собеседование. Посмотрела предметы, изучаемые на философском, — батюшки! Не только гуманитарные, но и математика, и биология — мои любимые! И подала туда документы.

Собеседование должно было выяснять, как мне сказали при их приеме, общий культурный горизонт. Но меня спросили о кризисе современной физики по работе Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», которую я, естественно, не могла тогда знать (ее проходили даже не на первом курсе этого факультета). Ну, забрала возвращенные документы и… В пединститут идти не хотела, так как боялась, что потом в школе придется преподавать литературу с партийно-идеологических позиций (по-другому не дали бы), и поехала в Библиотечный на Левобережную около Химок. Туда меня как медалистку приняли без экзаменов и собеседования.

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

Значок выпускника МГБИ

На факультете культпросвета училось несколько мальчиков, среди них будущий известный поэт андеграунда Леня Чертков (ныне покойный), но он с девицами, полностью преобладавшими на библиотечном и библиографическом факультетах (потом слитых), не общался. В общем, это и был институт благородных и не очень девиц, преимущественно приезжих. Мне не досталось места в общежитии, и я снимала угол в Москве, поэтому больше дружила с москвичками — мы вместе ездили в институт и обратно на электричке.

В институте было много хороших преподавателей, которых в пору борьбы с космополитизмом выдавили из более престижных вузов. Я вступила в студенческое научное общество и написала там свои первые работы — о поэме Асеева «Маяковский начинается» и об «Оттепели» Эренбурга, послала их на четвертом, последнем, курсе на конкурс в Литинститут. Меня не приняли на том основании, что два высших гуманитарных образования государство не может позволить (хотя я подавала на заочное отделение), но работы, судя по всему, кому-то из комиссии понравились, и их передали в «Литературку». Валерий Алексеевич Косолапов, тогда зам главного, вызвал меня, удивился, увидев, что пришла какая-то пигалица, и спросил, откуда я и что мне нравится из новых стихов. Я была девочка провинциальная, не знала того, что успели узнать москвичи из культурных семей, и сказала: «Мне всё не очень нравится, но вот в “Литературной Москве” опубликованы стихи какого-то Заболоцкого, они мне понравились, они настоящие». Он посмотрел на меня удивленно и заказал мне статью для «Литературки». Это было в 1956 году, с той поры идет мой профессиональный стаж.

— Статья была о Заболоцком?

— Нет, о Заболоцком я написала через два года, уже в Сталинске, и опубликовалась в «Вопросах литературы», но отказываюсь от той статьи, никогда ее не включаю в свои книги: у меня тогда еще были сугубо материалистические взгляды, и они нашли там выражение. А Косолапов мне заказал статью о повести Сергея Павловича Залыгина «Свидетели», очень либеральной по тем временам. Я сдала в редакцию целый «подвал» и тут же уехала в Сталинск, гонорар получила уже почтовым переводом и, помню, купила себе кусок синей ткани и, завернувшись, пошла на маскарад. Так я потратила свой первый гонорар.

— Для вас, как я понимаю, XX съезд не стал потрясением?

— Он скорее стал для меня облегчением, потому что освободил от двойственности. Я тогда на последнем курсе дипломную работу писала на тему «”Клим Самгин” в современной ему критике». Огромная работа, на сто страниц. Меня мучило, что, не вписываясь в общество и чувствуя себя внутренне противоречащей всеми одобряемому ходу дел, я похожа этим на Клима Самгина. Когда нам зачитали «закрытый» (а на самом деле открытый) доклад Хрущева «О культе личности и его последствиях», убедилась, что чутье меня не подвело и этот режим действительно преступный. А для многих моих сокурсниц это был шок. В докладе говорится и о том, как пытали чекиста Роберта Эйхе, и когда нам это зачитывали, две девочки упали в обморок.

После сдачи выпускных экзаменов мы на берегу канала имени Москвы развели костер и побросали в него наши конспекты по диамату и истмату и «Краткий курс истории ВКП(б)».. Очень жалко мне теперь ту книгу — ее сейчас не достать, а оттуда есть что цитировать. (запомнилось: «политические уроды Шацкин и Ломинадзе»; сын Ломинадзе прошел все ужасы репрессий, а потом стал превосходным литературоведом, я, уже будучи критиком, хорошо его знала). Нет, нельзя жечь книги!

Во время ХХ съезда и хрущевского доклада один из преподавателей, ехавший с нами в электричке, сказал: «Подождите, вы еще не то увидите на своем веку». И тут пришло известие о самоубийстве Фадеева.

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

В том же году я закончила институт и, как уже вам сказала, при распределении попросилась в места своего детства. Сначала работала в библиотеке на выдаче. До эпохи телевизора, заметьте. Вы этого уже никогда не увидите и никто не увидит — когда кончалась плавка, сталевары валом шли в библиотеку взять что-нибудь почитать и, главное, потолще, чтобы погрузиться в выдуманную жизнь романа. Рассказов не любили из-за краткости: «только начнешь, и уже кончилось». Я же наряду с художественной литературой рекомендовала им мемуары, связанные с недавней историей, книги о научных открытиях — старалась, как говорится, просвещать.

Потом меня повысили — сделали методистом городской сети библиотек. Я учила библиотекарей среди прочего всякому рукоделию (деньги ведь не выделялись на это), показывала, как делать наглядные пособия, как вырезать и наклеивать буквы, вырезанные из пестрых картинок «Огонька», не тратясь на художника, устраивала семинары, а о шумных читательских конференциях я уже рассказала. Вторая, по роману Дудинцева, запомнилась еще тем, что длилась чуть ли не до двух ночи, а возвращаться многим надо было в старый Кузнецк (где Достоевский венчался с первой женой и где ходить ночью было очень опасно). На конференцию пришли представители БРИЗа… Знаете, что такое БРИЗ? Наверное, не знаете. Бюро рабочего изобретательства. Они рассказывали, как их зажимают, были в восторге от того, что писатель написал правду, поносили начальство…

Через два года я вернулась в Черновцы, а потом папины московские знакомые помогли мне устроиться опекуншей к чете стариков в Подмосковье. Я несколько лет опекала их, возила продукты, меня как опекуншу в Подмосковье и прописали. Первое время родители помогали деньгами — они верили в мое литературное призвание, тогда же я недолго поработала в библиотеке завода «Динамо», а в 1971 году пришла в ИНИОН АН СССР (Институт научной информации по общественным наукам), поскольку английский знала достаточно для того, чтобы читать монографии и статьи и делать по ним рефераты «для служебного пользования» (т.е. для закрытого ДСП). Проработала в ИНИОНе пять лет и потом продолжала там кормиться почти до перестройки — можно было заключать договоры на реферативную работу.

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

Но своей альма-матер я считаю «Новый мир» — первая большая статья, именно по которой меня приняли в Союз писателей, была опубликована там в 1962 году. Еще при Твардовском, он даже ее отметил. Статья «О беллетристике и “строгом искусстве”». В 2006 году вышел двухтомник моих статей, и я ее туда включила, потому что ни за одно утверждение там мне до сих пор не стыдно. Другое родное место, аж с 1959 года, — «Краткая литературная энциклопедия» (и впоследствии вся энциклопедическая работа, продолжающаяся до сих пор) — там меня приютила Ирина Александровна Питляр. Она до этого работала в «Литературке» и приметила мои тексты.

— Наверное, публикация «Одного дня Ивана Денисовича» в «Новом мире» была для вас большой радостью?

— Конечно! Я читала еще до публикации, в самиздате, когда повесть (или рассказ, по определению автора) называлась «Щ-854», и была в бесконечном восторге: и от факта, что сказана настоящая правда, и потому, что считаю это безупречным художественным произведением — там каждое словечко светится. Недавно перечитывала — такое же впечатление. Может быть, больше ни одна вещь у Александра Исаевича не написана с таким недосягаемым совершенством. Но следили мы за всеми его публикациями. Когда он был в опале и запрещен, читали его книги в основном в самиздате и статьи в парижском «Вестнике РСХД» Никиты Алексеевича Струве, который смелые люди провозили через границу.

— Вы до его высылки с ним не встречались?

— Один раз я его видела в отделе прозы «Нового мира». Мне там заказывали внутренние рецензии… Тоже кормушка была — дают присланную в редакцию рукопись какого-нибудь графомана, пишешь внутренний отзыв, платили три-пять рублей за печатный лист. Вот зашла я в кабинет своей кормилицы Инны Борисовой, а там он стоит — красивый, со шрамом, на шкипера похожий. Меня никто не представил — кто я такая? — и я не лезла, а только глазела на него. Он тогда уже был в полуопале — рукопись романа еще в редакции лежала, но все понимали, что напечатать его не удастся. А когда он вернулся из изгнания, пригласил — в числе других, в ком чувствовал единомыслие с собой — меня и Ренату Гальцеву к себе на Тверскую, 12, и там беседовал с нами. .

— А когда вы впервые задумались о Боге и как пришли к вере?

— Еще когда я после Сталинска жила в Черновцах, туда к своим родителям приехала моя школьная подруга с мужем Юрой Эдельштейном. Теперь он отец Георгий, а тогда был преподавателем английского и готовился к диссертации по лингвистике. Мы познакомились, разговорились, он спросил, какие у меня планы, я сказала, что хочу быть критиком. «А я хочу быть попом», — сказал Юра, и я широко открыла глаза — так это было для меня ново, неожиданно.

Но потом я достаточно быстро продвинулась по этому пути. В Москве мы же в те годы все читали запрещенную литературу — доставали. Первая прочитанная мной религиозно-философская книга — «Миросозерцание Достоевского» Бердяева. (Очень сильное впечатление произвела она на меня, хотя потом я стала заниматься не Бердяевым, а отцом Сергием Булгаковым). Ну а когда прочитала Евангелие, особенно Нагорную проповедь, окончательно поняла, что это мое и, если написано, что Он основал Церковь, значит, надо туда идти.

В детстве, в 5 классе, я несколько раз заходила в церковь. В Черновцах напротив нашей школы стоял огромный собор, до гонений Хрущева действующий, и мы с одноклассницами просто из любопытства туда забегали, причем все девочки, и я в том числе, почему-то знали, что надо снять красные галстуки, которые нас заставляли носить. Снимали, заходили в храм, смотрели на иконы, батюшка говорил: «Заходите еще».

Так что отталкивания никакого у меня не было, просто я ничего о Церкви не знала. Тем не менее, прочитав Евангелие, твердо решила креститься и крестилась в 1963 году. Уже 50 лет в Церкви… Крестил меня отец Николай Эшлиман, он же стал моим первым духовником. В тот день, когда в храме никого посторонних не было, потому что не было службы, он меня крестил. В Куркине, в Подмосковье. Купель в храме тогда отсутствовала, я «обливанка», но, думаю, что это не такая беда. Потом, сразу после крещения, меня воцерковляли, я в Куркине ночевала, меня бабушки-прихожанки опекали — дали мне прочитать два акафиста (почему-то не правило к причастию, как сейчас): «Взбранной Воеводе…» и Иисусу Сладчайшему. Тут приключилось маленькое чудо. Молитвословов с гражданским шрифтом тогда в помине не было, с церковнославянским я не сталкивалась, лингвистика с древнерусским в программе нашего института отсутствовала, — но я открыла старые книги и сразу стала читать. Так, методом погружения, и начала понимать церковнославянский.

— Отца Николая потом запретили в служении.

— Да, еще до моего крещения, после Собора 1961 года, всех служащих «за ящиком» обязали сообщать о заказываемых требах уполномоченным по делам религии. С именами и фамилиями, паспортными данными тех, кто крестится, крестит детей, венчается. Какое-то время отец Николай терпел. Терпение кончилось, когда человек, который хотел крестить своего ребенка, но понимал, что, если об этом узнают на работе, его уволят, бросил батюшке в лицо: «Вы все христопродавцы!» Отец Николай решил, что больше молчать нельзя, надо возражать. И они с отцом Глебом Якуниным сели писать письмо к Патриарху Алексию I. Копии этого письма на своей «Эрике» и я печатала.

Писали они его долго. Сначала вместе с Юрой Эдельштейном — он алтарничал у отца Николая, всё свободное время в храме проводил, — но потом появился некий Феликс Карелин, и Юра ушел. Я боюсь оговорить покойного Карелина, но Юра, у которого чутье, как у зэка (его слова), ему не доверял и никаких дел с ним иметь не захотел. Письмо писали с помощью Карелина, оно получилось местами резковатое, но абсолютно правдивое. Как вы знаете, отца Николая и отца Глеба запретили в служении, и такое отторжение (не говоря о частых обысках) отец Николай психологически не вынес — оставил семью, ушел к другой женщине, и даже хоронили его не как священника. Умер он в 1985 году. Первый раз я, сквозь собственные слезы, увидела, как отец Георгий плачет — над его гробом. Я, естественно, поминаю отца Николая как иерея. Очень яркий был человек, добрый, блестяще образованный (художник-реставратор) и в сущности — простодушно-доверчивый. А духовник — самоотверженный.

Когда отца Николая запретили, он послал пасомых к отцу Димитрию Дудко. К нему стекались толпы. Когда его арестовали, мы, его чада, бегали по всем храмам, молились за него. Его сломали, убедили-понудили выступить по телевизору и раскаяться в своей «антисоветской» деятельности, после этого отпустили. Я тогда же пришла к нему — нельзя ведь уходить от духовника своевольно, — но он сказал: «Я по-прежнему буду вести семинары, но на них будет присутствовать человек из органов». Тут уж я решительно сказала «нет» и ушла. С тех пор у меня нет духовника. Я езжу на исповедь в храм Михаила Архангела в Тропарево, исповедоваться тянет у одного и того же священника, хотя не всегда удается попасть к нему. Как-то я до сих пор не осмелилась подойти к нему и попросить: «Будьте моим духовником».

— Были ли у вас неприятности из-за того, что ходите в церковь?

— Весьма оригинальные. Стоим мы как-то с женой Сережи Аверинцева Наташей на всенощной в храме Николы в Кузнецах. К концу службы подходит слепая старуха, с бельмами, и просит, чтобы ее приютили на ночь, потому что ей далеко добираться до дома. Наташа говорит мне: «Я не могу, меня свекровь прогонит, она к этому не очень хорошо относится». Мне тоже не хотелось, и не из добродетели странноприимства, а потому что стыдно было отказать в присутствии Наташи, я сказала: «Поедем ко мне». Жила я тогда на Севастопольском проспекте в однокомнатной квартире. Мы поужинали, поговорили, у нее был такой прекрасный русский язык, что я сразу вспомнила совет Пушкина учиться русской речи у московских просвирен, она меня расспросила, где я работаю, в какой храм обычно хожу. Потом уложила я ее спать, а утром проводила до остановки.

Через несколько дней меня вызывает завотделом Яков Михайлович Бергер — я тогда в ИНИОНе работала. Оказывается, эта слепая разыскала институт (не просто так меня расспрашивала!) и донесла в парторганизацию, что я хожу в церковь. «Мы постараемся это замять, — сказал Яков Михайлович. — Мало ли какие у вас драмы. Одинокая женщина». Замяли, но материалы для служебного пользования, целые книги — самые ценные, Гальцевой и мне долго мешали выпускать; каждый проект ставился под подозрение, масса сил уходила на то, чтобы обойти препоны (а ведь это были неподцензурные издания!).

Ну а старуха та продолжала ко мне приходить. Сначала позвонила, сказала, что заболела. Я к ней приехала, вижу, что она лежит, вымыла ей пол, сходила за хлебом. Потом она ко мне еще не раз являлась, и я из страха, что будут новые доносы, пускала ее в дом. Как-то встречаю знакомую женщину из соседнего дома. «Вы с ней не якшайтесь, — говорит соседка. — Я ее тоже приютила, а она донесла, что я травами лечу». Значит, хобби у нее такое было — доносить.

Выгнала ее моя мама. Мама тогда еще жила в Черновцах, еще работала и ко мне приехала в гости; в это время появляется старуха и с порога начинает: «А вы знаете, что ваша дочь предала вашу веру и ходит в церковь?». Уже маме стала доносить на меня! Мама решительно говорит: «Идемте, я провожу вас до остановки, и больше здесь не появляйтесь». Вывела ее, посадила в троллейбус, и всё.

— А как вообще родители отнеслись к вашему крещению?

— Папа огорчился. Он до того, как кончил гимназию и два института, учился в хедере. Но он был мягкий человек и смирился. А мама у меня была полностью ассимилирована в русскую культуру и отнеслась к этому индифферентно. Но кончилось тем, что перед смертью она крестилась. В 86 лет! У нас дома ее крестил отец Георгий Эдельштейн. И причастил. Вскоре она умерла. До этого я прочитала ей Четвероевангелие, она сказала, что ближе всего ей Евангелие от Матфея, мне, наверное, тоже. В полном сознании была. Я не думала, что она решится.

Лечил ее Николай Геннадьевич Шеянов, ныне покойный (он мне как сын был), и она его не раз просила «принести яду», потому что, дескать, устала болеть и хочет умереть. «Принесу, принесу, Мира Михайловна», — отшучивался он, а через какое-то время сказал мне, что хочет поговорить с ней о крещении. Я в ужас пришла, говорю: «Она тебя погонит сейчас». Заткнула уши и ушла на кухню, чтобы не слышать. Он ей сказал: «Мира Михайловна, Господь вас не отпустит, пока вы не креститесь», а она ответила: «Хорошо, и Ирочке будет приятно». Коля приходит на кухню и говорит, что мама согласна. Тогда я стала ей читать Евангелие, готовила к крещению. Крестилась она в честь сестры Моисея с именем Мариам, собственно говоря, данным ей от рождения.

Думаю, и молитвы Сережи Аверинцева помогли. Он никогда не видел маму, только заговаривал с ней по телефону… Просил позвать меня, а мама всегда удивлялась: «Как можно быть великим человеком, когда речь у него с постоянными запинками?». Сережа горячо за нее молился и мне говорил, что надо молиться брату Иисуса Иакову, у которого на коленях мозоли были — так он молил за своих соплеменников.

— Как вы познакомились с Аверинцевым?

— Сначала расскажу, как с Ренатой Гальцевой познакомилась, потому что это одна история. В доме Шуры Чиликиной, диссидентском, мне дали самиздатский экземпляр романа Кёстлера «Слепящая тьма» (тогда перевод назывался «Мрак в полдень»). Однажды мы, прихватив эту машинопись, с компанией поехали в гости, поймали частника (тогда обычно ловили первую попавшуюся машину — это недорого было) и забыли этот пакет на сидении, притом водитель был явно служащий у высокопоставленной шишки.

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

Надо возвращать, Чиликина сказала, что если не вернем, начнутся расследования, вмешается КГБ. Мой друг по энциклопедии, недавно скончавшийся, Николай Розин говорит: «Есть женщина, которая всё сможет. Она в философской редакции работает. Приди к ней, попроси». Он имел в виду Ренату Гальцеву. Так мы познакомились.

Оказалось, Рената читала мою статью «О беллетристике…» и сказала мне, что ей нравится, как я пишу, а я попросила: «Помогите, может, у вас есть способ распечатать экземпляр, чтобы вернуть?» (Мы с Сережей Аверинцевым сразу на «ты» перешли, а с Ренатой сначала были на «вы»). А она немыслимые вещи проделывала, ей открывали ксероксы (все сплошь находившиеся тогда под охраной) — она убедительно объясняла, что это нужно родине. Кажется, в райсовете она нашла машинистку, которая перепечатала Кестлера. С тех пор мы с Ренатой неразлучные друзья и соавторы. Мне очень жаль, что наша общая книга, важнейшая для меня — статьи о русской религиозной философии за сорок лет, — не упомянута в появившихся сообщениях о присуждении премии.

Рената привела в энциклопедию Аверинцева как молодого начинающего ученого, о котором тогда мало кто знал. Ей даже кто-то выговорил: «Что вы своих друзей приводите?», а она ответила: «Смотря какие у кого друзья». Встретилась я с ним в редакционном коридоре, он сразу обратился на «ты», как школьник: «А ты знаешь, мне твоя статья “Олицетворение” очень понравилась» (это я для «Литературной энциклопедии» писала). Я говорю: «Так под твоим влиянием написана». Мы читали его статьи в «Вопросах литературы», потом он объединил их в книгу. Помню, когда вышла статья о Востоке и Западе «На перекрестке культур», я случайно встретила на улице отца Димитрия Дудко, и он мне говорит: «Смотрите, какая статья! Там даже белая рамочка в оглавлении светится!». Уж не знаю, где он рамочку увидел, но статьи Сережи, его лекции на филфаке МГУ были событием.

— Уже после смерти Аверинцева я прочитал статью отца Владимира Тимакова, который вспоминал, как крестил Сергея Сергеевича в начале семидесятых. То есть в конце шестидесятых, читая в МГУ лекции, которые многих привели к Богу, он еще не был крещен?

— Да. Но уже когда мы с ним познакомились, он был внутренне готов к крещению. А что делалось на его лекциях! Юра Эдельштейн говорил, что свобода имеет определенный объем — если в одном месте убавится, в другом прибавится. И точно — выгнали Твардовского из «Нового мира», и в том же году, чуть ли не в тот же месяц, начался курс лекций Аверинцева, лекций абсолютно катехизаторских, хотя он не упускал из виду эстетику и культуру, которые значились в названии курса. Что там творилось! Мест всегда не хватало, помню Валентина Асмуса, еще юношу, который на каждой лекции подпирал стенку. Тогда в Церковь пришло много интеллигенции.

Последние годы Сережа жил и работал за границей, а солженицынское жюри не признает эмигрантов. Я пыталась объяснить, что он не эмигрировал, а уехал, потому что когда ему делали в Германии первую операцию — шунтирование, — они заразили его гепатитом C (в чем не признались), медикаментозное лечение которого в России было баснословно дорого.. В Австрии же ему вместе с профессурой сразу дали страховку, благодаря чему он еще довольно долго жил (а у него и тяжелейшая астма была), при этом до конца жизни числился на кафедре истории МГУ, часто приезжал сюда и читал лекции. Так что никакой он не эмигрант.

— Ваши литературные вкусы как-то менялись в связи с приходом к вере? Например, отношение к Белинскому, который в юности повлиял на ваш выбор профессии.

— В случае с Белинским — нет. Поздний Белинский сказал несколько полуреволюционных глупостей, но эстетический вкус у него был великолепный, и я как считала, так и считаю его блестящим критиком.

— А к русской религиозной философии? Понятно, что советским людям сначала она вся казалась откровением. Но ведь эти философы очень разные и по-разному относились к Церкви. Того же Бердяева, чья книга о Достоевском вас поразила, многие православные чуть ли не еретиком считают. Это, конечно, преувеличение, но отношение к Православию у него было сложным — достаточно «Самопознание» почитать.

— Он вольный философ. Философия, даже религиозная, необязательно должна во всем совпадать с догматикой. Другое дело — отец Сергий Булгаков, о котором я много писала, считаю его величайшим богословом. Сан обязывал его к догматической дисциплине, и я знаю все претензии к нему. Один известный историк Церкви, который в Андрониковом монастыре читал лекции о женской святости на Руси, узнав, что я занимаюсь отцом Сергием, сказал: «Ну и будете вместе с ним гореть в аду». Меня легко испугать, но тут я не испугалась, продолжила им заниматься и никогда с ним не расстанусь. Есть теологумены, которые подлежат обсуждению, полемика с ним отца Георгия Флоровского страшно интересна, и кое в чем я согласна с Флоровским. Но в отце Сергии Булгакове есть дерзновение и смирение как раз в нужной моей душе пропорции.

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

о. Сергий Булгаков

Для меня занятия русской религиозной философией, поддержанные Ренатой, стало направлением, ничуть не менее важным, чем литературная критика.

— Несмотря на это направление, вы и критику не оставляете, хотя еще в девяностые многие ваши коллеги ушли из профессии и вообще современную литературу принято ругать.

— Что-то я тоже ругаю, а что-то хвалю. Например, Романа Сенчина я отметила уже по первой его книге «Афинские ночи». Считаю, что при всей аскетичности его слога он неплохой стилист и очень неплохой, правдивый писатель. «Елтышевы» — просто замечательный роман. Очень ценю Пелевина; хотя его многие считают производителем масскульта, он обладает почти пророческим воображением. На другом, так сказать, конце мне дорог Борис Екимов, из поэтов — Кушнер, Чухонцев, Олеся Николаева, Борис Херсонский. О них обо всех писала преимущественно в постсоветское время.

— Я думаю, что по книгам Бориса Екимова историки будут изучать постсоветскую деревню. Он поздно пришел к широкому читателю. Всего на год моложе Распутина, но активно печататься стал в девяностые, когда другие деревенщики замолчали или переключились с прозы на публицистику.

— Мне кажется, в советские годы он был больше стеснен цензурой. У него тоже есть чисто публицистические очерки, и я их читаю с не меньшим интересом, чем его рассказы и повести. Екимов — певец, даже лирик, своего края (не только деревни), болеет за него душой, переживает его трагический упадок… Я верю каждому его слову. Сергей Павлович Залыгин очень его любил, и он стал новомирским автором, очень важным для меня.

А советский и постсоветский город будут изучать по прозе Андрея Битова. Я постоянно следила за этим очень крупным писателем и много о нем писала. «Пушкинский дом» — что называется, мой поколенческий роман.

— А «Несвятые святые» отца Тихона (Шевкунова) вам понравились?

— Да. До этого видела фильм отца Тихона о Византии. Съемки дивные, но это заслуга оператора, а сам фильм абсолютно пропагандистский. Поэтому книжку я начинала читать с недоверием, но очень увлеклась, и недоверие рассеялось. Сама я, кстати, несколько лет назад написала статью о возрождении религиозной поэзии. В двух номерах «Нового мира» она опубликована. Там я говорю и о соотношении этих стихов с некоторыми догматическими вещами. Я приводила только те образцы, которые казались мне художественно состоятельными. Если кому-то они не нравятся, то это претензия исключительно к моему вкусу.

— Сейчас много говорят о кризисе культуры.

— У меня есть статья с подзаголовком «Инволюционные модели культуры как актуальный симптом» — она вошла в мой двухтомник. Там я, в частности, пишу, что если раньше надо было отделять плевелы от пшеницы, то теперь приходится перебирать кучи песка, чтобы отыскать в нем крупицы золота. Кризис культуры есть, и не только в России, может, в России даже не в первую очередь. Правильно Александр Исаевич говорил: Бога забыли. Отсюда и кризис. Я очень люблю «Три разговора» Владимира Соловьева, там говорится, как мало останется христиан в обезбоженном мире. А его «Краткую повесть об Антихристе» всем рекомендую читать. Очень актуальная вещь, все постепенно сбывается.

— И в церковной жизни, по мнению многих, кризис. Например, только ленивый не упрекает Церковь в излишней близости к власти, чуть ли не в слиянии.

— Я не очень большой патриот существующей власти, хотя в нынешнем конфликте с Украиной вижу обе стороны медали. И я хотела бы, чтобы Церковь была более независимой. Не верю я в отжившую византийскую симфонию. С другой стороны, и за султана молились, почему за нынешнюю власть не молиться? В общем, к этому я отношусь с терпеливым равнодушием, которое может перейти в раздражение, если будут сделаны ложные шаги.

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

А вот к вопросу о «голубых» в Церкви и вне я отношусь как к бедствию. Мне нет дела до чужой постели, считаю, что и никому не должно быть дела до чужой личной жизни, но ЛГБТ — это уже не личная жизнь, а мощная общественная группировка, которая становится всё более влиятельной. У Пелевина в его блестящем романе «S.N.U.F.F» описано, к чему приведет господство таких идей. Я знаю, что сам Пелевин тяготеет к буддизму, а не к христианству, но это не отменяет того факта, что он серьезный критик современной цивилизации и в духе Свифта описывает ее будущее. Роман «S.N.U.F.F» — страшное предвидение. После этого романа одни обвиняли Пелевина в ненависти к Америке, другие — к России и славянскому миру; на самом же деле он язвительно показывает, куда мы — и первые, и вторые — идем. Пелевин — крупнейший современный сатирик. Иногда он проницателен в своем консерватизме, как Константин Леонтьев.

Жан-Даниэль Лорье - полная биографияКучинко Т.Ю. Церемония вручения Литературной премии

Церемония вручения Литературной премии Александра Солженицына 2014 года

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

24 апреля 2014 года в Доме русского зарубежья состоялась очередная церемония вручения Литературной премии Александра Солженицына. В этом году премия была присуждена И.Б. Роднянской «за преданное служение отечественной словесности в её поисках красоты и правды; за требовательное и отзывчивое внимание к движению общественной мысли на фоне времени». Открывая церемонию, Н.Д. Солженицына подчеркнула, что внимание, которое А.И. Солженицын всегда уделял работам Ирины Бенционовны Роднянской, и высокая оценка, которую он им давал, позволяют считать подпись писателя на дипломе лауреата не «виртуальной», а вполне реальной. Прозвучали и слова Солженицына, написанные им 40 лет назад, когда Литературная премия только задумывалась: «Но мечтается: когда наступит время вернуться в Россию (ой, когда?), да если будут у нас материальные силы, — учредить нам собственные литературные премии… В литературе Россия искушена. А тем более, знаем теперь истинные масштабы жизни, не пропустим достойных, не наградим пустых…»

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

Член жюри, Л.И. Сараскина, комментируя выбор этого года, коснулась основных вех биографии лауреата. В 14 лет с энтузиазмом вступив в комсомол, уже в 20 лет Роднянская почувствовала себя в советском обществе «отщепенкой». Начало её литературной деятельности (публикация рецензии на повесть С.П. Залыгина «Свидетели» и организация читательской конференции по роману В.Д. Дудинцева «Не хлебом единым») совпало с докладом Н.С. Хрущёва на XX съезде. А билет члена Союза советских писателей Роднянская получила в день ареста А.Д. Синявского и Ю.М. Даниэля и тогда же написала в их защиту открытое письмо. 20 лет она работала в критическом отделе «Нового мира». Будучи в первую очередь литературном критиком, Роднянская откликается на самые разные явления словесности, отыскивая в них красоту и правду и отсекая то, что блещет ложными «красотами». Филологическая пристальность, объёмность мысли, языковая свобода, доверие художнику и благодарность ему — все эти качества литературно-критического творчества Роднянской Сараскина обозначила как «высокое искусство читать и понимать». Чуткость Ирины Бенционовны, подчеркнула Сараскина, распространяется и на события общественной жизни: большого уважения заслуживает её политическая публицистика.

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

По словам члена жюри, критика П.В. Басинского, Роднянская была в 1990-е годы той фигурой, которой так не хватает русской литературе сегодня: она могла связать воедино весь многоликий литературный процесс и дать ему оценку. Фигура Роднянской была по-своему уникальной: в отличие от других критиков её поколения, она не пыталась делать вид, что ничего существенного в русской литературе не поменялось, она признавала, что пришла новая литература, и пытливо анализировала работы новых писателей; например, ее положительная статья о В.О. Пелевине в те годы была, безусловно, поступком. В отличие же от критиков нового поколения, Роднянская апеллировала не только к «цеховому» читателю, но к читателю широкому. По словам П.В. Басинского, И.Б. Роднянской был внятен и язык нового поколения, и традиционные ценности, поэтому с уходом того времени её статьи и сегодня читаются вполне актуально.

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

Критик и литературовед, профессор Высшей школы экономики А.С. Немзер вспомнил о том, как впервые увидел и услышал Роднянскую 21 декабря 1977 года на проходившей в ЦДЛ дискуссии «Классика и мы». Тогда в царившей в зале атмосфере взаимной неприязни она процитировала знаменитые строки А.К. Толстого: «Двух станов не боец, но только гость случайный…», и впоследствии, уже соприкасаясь с Роднянской в работе, Немзер неодно­кратно вспоминал в связи с ней эти стихи. Важнейшая мысль этого стихотворения заключена в финальной строке: «Я знамени врага отстаивал бы честь». Вот эта уверенность в том, что честь существует, что это реальность, а не «придумка» или риторическая фигура, была очень важна для А.К. Толстого. И это знание, что честь не фантом, стало значительной чертой поэтического мира Роднянской. Второй столь же значимой составляющей её творчества Немзер назвал вкус, который тоже есть, и который напрямую соотносится с честью. Среди большого жанрового своеобразия работ лауреата Немзер выделил особенно дорогие ему статьи о поэзии (в первую очередь о М.Ю. Лермонтове, А.А. Блоке, К.К. Случевском и Н.А. За­болоцком), подчеркнув, что Роднянская всегда верила в «особенную стать» поэта и поэзии. В заключение Немзер рассказал, как он, ещё когда впервые услышал об учреждении Литературной премии Александра Солженицына, подумал, что эту премию непременно получит Ирина Бенционовна, потому что иначе просто не может быть.

Н.Д. Солженицына вручила И.Б. Роднянской диплом лауреата Литературной премии Александра Солженицына, выполненный художником-дизайнером Сергеем Стуловым и ювелиром Николаем Ёжкиным.

Член жюри, выдающийся пушкинист В.С. Непомнящий, поздравляя лауреата, сказал, что большое литературное собрание в честь Роднянской давно было его мечтой и желанием, исполнение которого было его личной культурной потребностью, поэтому он очень рад, что оказался причастен к этому событию.

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

В своём ответном слове И.Б. Роднянская, поблагодарив жюри за оказанную честь, выразила свое отношение к основателю этой премии: для неё не было большего общественного и морального авторитета и большего образца творческой мощи, чем А.И. Сол­женицын. О себе же она говорила прежде всего как о литературном критике. Этот выбор профессии был сделан ещё на школьной скамье в сталинские времена, что можно счесть смесью наивности и безумия. Но ещё в школьные годы, вспоминала Роднянская, у неё как у читателя возникала потребность выразить словесно то, что она извлекала из прочитанного произведения. Уже при написании первой новомирской статьи она стремилась выявить верность художника своей личной правде. Поскольку тогда, в 1962 году, снятие фальшивой позолоты было уделом либеральной критики, Роднянскую записали в этот «лагерь», что было справедливо лишь отчасти, потому что её мировоззрение было сложнее. При общении с произведением, по признанию лауреата, главным для неё оставалось переживание текста как загадки — как в статьях о современной литературе, так и при создании работ о классиках. Свои труды лауреат относит по преимуществу к литературной критике, а не к собственно филологии. Чувство целокупной правды не может не быть оскорблено односторонней пристрастностью. В заключение И.Б. Роднянская попросила считать её слова «посильным отчётом» о пройденном ею пути и ещё раз поблагодарила членов жюри и всех пришедших на церемонию вручения премии.

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

Жан-Даниэль Лорье - полная биографияБасинский П.В. Честь и вкус имею

Честь и вкус имею

(Российская газета. 2014. 28 апреля. URL: http://www.rg.ru/2014/04/28/basinskij.html)

В этом году литературная премия имени Александра Солженицына была присуждена критику Ирине Роднянской. Церемония вручения премии состоялась на прошлой неделе в Доме Русского зарубежья в Москве. Как положено, согласно уставу премии, лауреат выступала со своей речью, а члены жюри и гости церемонии говорили о ней.

И вот в выступлении другого литературного критика Андрея Немзера вдруг прозвучала мысль, которая никогда раньше не приходила мне в голову, да и сейчас, по правде говоря, вызвала сомнение. То, что для литературного (и любого) критика очень важной категорией является честь, — это понятно. Критик ангажированный или критик попросту купленный — такой же нонсенс, как ангажированный или купленный, допустим, врач-диагност. Вот представьте себе, что вам удалось купить или чем-то «заинтересовать» врача-диагноста, и вместо объективного диагноза (может быть, неприятного) он вешает вам разноцветную и очень приятную лапшу на уши. Или что такое купленный, скажем, минер? «По этому полю можно ходить?» «За те деньги, которые вы мне заплатили, вы можете ходить где вам угодно!» Через минуту раздается взрыв.

Сравнение, конечно, грубое, но оправданное. Однажды, когда я еще работал обозревателем «Литературной газеты», мне всерьез пришлось объяснять одному человеку, почему я не могу за деньги написать о книжке его босса хвалебной рецензии. Мне не хотелось его обижать, кричать «пошел вон» и прочее. Я пытался ему втолковать, что работа критика предполагает доверие к его репутации и что эта репутация тяжело приобретается и легко теряется. И мне показалось, что в конце разговора он что-то понял.

Но вот вкус… Очевидно, что это тоже необходимая категория критики. Критик без вкуса все равно что музыкант без слуха. Но как вкус может быть связан с честью? Честь — категория определенная, а кто может определить наличие вкуса?

О вкусах не спорят. Тем не менее Немзер настаивал, что между честью и вкусом критика существует прямая связь. И я вдруг подумал: а чем мы тут занимаемся? Кругом полыхает, общество раскалено, родина в опасности, а мы в уютном Доме Русского зарубежья говорим о каких-то вещах, не имеющих к этому отношения, чествуем человека, главная заслуга которого, по определению премиального жюри, «преданное служение отечественной словесности в ее поисках красоты и правды». Зачем это, кому это нужно?

Ирина Роднянская как-то сказала о себе: «Единственным интересом и задачей того, что я писала, было открывать истинную красоту и, значит, правду в свежих произведениях словесности, выделяя их из среды тех, что блещут ложными красотами и вольно или невольно лгут против истины, эстетической, жизненной и духовной». Это ее заявление можно посчитать и скромным и нескромным. Но в нем сформулирована суть ремесла критика, ремесла, кстати, настолько редкого, что на десяток крупных писателей вряд ли найдется хотя бы один выдающийся критик. Далеко не каждое литературное поколение порождает своего крупного критика. Как правило для этого требуется целая эпоха, как это было в классическом случае с Виссарионом Белинским. И в то же время без своего критика литературная эпоха всегда бывает неполной, ущербной. Ирина Роднянская — выдающийся критик, как минимум, эпохи 90-х годов ХХ века. Это много или мало? Это очень много, потому что это была одна из сложнейших эпох в русской литературе. Эпоха распада, катастрофы сознания и в то же время обретения новых смыслов. Без Ирины Роднянской эта эпоха уже не представима. Кстати, это прекрасно понимал сам Солженицын, выделявший ее среди критиков того времени. Но она и сегодня, когда время сильно изменилось, продолжает служить критике. Именно служить в самом точном значении этого слова.

Но вернемся к чести и вкусу. Что стоила бы честь Белинского, если бы однажды он не обратил внимание всей читающей публики на то, что Бенедиктов — не великий поэт? Случай опять-таки классический, мы его еще со школы помним. Между тем у Белинского не было никаких объективных оснований на свое утверждение. Только вкус. И сегодня, читая Бенедиктова, весьма и весьма недурного стихотворца и даже в чем-то несомненного новатора для своего времени, убеждаешься в том, что проблема Бенедиктова только в одном: любить его стихи можно… не обладая вкусом к поэзии. Слухом на поэзию.

Или вот другой случай. Кто первым назвал «Войну и мир» великим произведением? Критик Николай Страхов. И знаете, его ведь тогда в печати осмеяли. Всего лишь за слова: «Война и мир» — произведение гениальное», — напечатанные в журнале в 1869 году, в год окончания романа. В газете «Петербургский листок» язвительно замечали: «Гением признает графа Толстого один только Страхов», — а в «Петербургской газете» писали, что над такими критиками «можно порой посмеяться, когда они измыслят что-нибудь особенно дикое, вроде, например, заявления о мировом значении романов графа Льва Толстого». То, что всему миру сегодня очевидно, было понятно всем далеко не всегда. И ведь не то, что какая-то глупая публика этого не понимала. Этого не понимали, например, Тургенев и Достоевский. А Страхов понимал. И оказывается, что как кто-то должен однажды сказать, что Земля вертится, так и кто-то должен однажды заявить, что «Война и мир» — произведение гениальное.

А зачем? Все равно ведь потом поймут. А зачем говорить, что Земля вертится? Но если для второго утверждения требуются только знания и честь ученого, то для первого еще и вкус. Странная, трудно уловимая категория, что-то из кулинарной области. Но без нее честь критика ничего не стоит. Как чемодан без ручки. Бесполезная, бессмысленная вещь. Так что получается, что Немзер был прав. С чем я его и поздравляю. Кстати, одна из необходимых граней чести критика — это признавать правоту своих коллег.

Жан-Даниэль Лорье - полная биографияИрине Роднянской вручена сегодня Литературная премия Александра Солженицына

Премьеры фильмов

Вы хотите узнать, когда выходят Скуби-Ду!, Персонаж, Лучший стрелок: Мэверик, Чудо-женщина 1984, Айван, единственный и неповторимый, Кингс Мен, Годзилла против Конга, Форсаж 9: Неудержимая сага, Аватар 2, Аватар 3 в кинотеатрах Украины? Или вам интересно, какие фильмы выйдут в этом или следующем месяце в украинских кинотеатрах? Мы собрали все премьеры в Украине в одном разделе. Мы сотрудничаем с прокатчиками фильмов в Украине, поэтому знаем, когда выйдут все фильмы, которые будут показывать в украинских кинотеатрах и делимся этой информацией с вами. График проката фильмов в Украине отсортирован по неделям, месяцам и годам – вы можете узнать даты премьеры фильмов в Украине даже на несколько лет вперед. Иногда дата премьеры фильма переносится на другое число (по разным причинам), поэтому, чем дальше назначена дата, тем выше вероятность, что дата премьеры перенесется, но мы постоянно обновляем график проката, чтобы вы всегда были в курсе самых последних изменений!

РЕФЕРЕНДУМ

Журнал независимых мнений

N 34
15-28 февраля 1990г.

Выходит дважды в месяц

СОДЕРЖАНИЕ

1.С кем теперь А. Солженицын?— 1.
2.Межнациональная «тусовка» в Вильнюсе— 6.
3.Танковая мистика— 8.
4.О тайне военных расходов— 9.
5.Дорога к карточной системе-11.
6.Генеральный прокурор проговорился.-15.
8.Вопросы митрополиту Филарету.-16.
9.«Русский хлеб» на экспорт-17.
10.Поэзия Вадима Сидура-21.
11.Последний шанс-23.

РЕДАКЦИЯ:

Г. Ефремов
Л. Лисюткина
Б. Пинскер
Л. Пияшева
Г. Рзаева
Л. Тимофеев
/главный редактор/
С. Яковлев

С КЕМ ТЕПЕРЬ СОЛЖЕНИЦЫН?

Революция — время призывов и прокламаций. Разбираться в теориях некогда. В один момент — вдруг! — к лозунгам сводятся все многоумные исследования и логические объяснения. Даешь!

Что — даешь!? Понимаем ли, что требуем? Получив, поймем ли, что именно этого и требовали?

Лозунг — не клич победы. Лозунг — крик отчаяния, когда все пришло в движение; все перемешалось и где что — понять невозможно, но и молчать нельзя. Хватит — долго молчали. Все кричат — кричи свое! Лозунгу не нужно рациональных обоснований — даешь! — и все.

Свое ли кричим? Много ли своих слов у простого человека, живущего в обществе? А если не свое, то чьим именем?

Чьим именем — вот важнейший вопрос. Авторитет имен сейчас — величайшая ценность, имена Сахарова или Ельцина или Гдляна сами по себе — при всей их смысловой разнице — стоят целой политической программы и могут обеспечить политический успех той или иной партии.

Вот теперь и имя Александра Исаевича Солженицына, до сих пор бывшее вне прямых политических значений, все более и более вовлекается в межпартийную борьбу. Великий моралист, независимо от собственной воли, не может не стать

великим политиком, и, кажется, активисты различных партий готовы уже надергать лозунгов из всех двадцати томов его сочинений.

Каковы же будут лозунги?

— Увы, однозначно черносотенные! — с тревогой заявляют некоторые либеральные интеллигенты — даже из тех, кто активно участвовал в кампании за публикацию в стране «Архипелага». — Какие же еще, как не черносотенные! К сожалению, Солженицын, хоть и великий писатель, но по убеждениям — монархист и антисемит, и лозунги будут соответствующие! Антисемит убежденный, идейный. Почитайте у него об убийстве Столыпина эсером Богровым, и вы увидите, как напирает он на то, что Богров еврей. Не революционеры, не социалисты, а именно евреи убили надежду России, едва ли не величайшего из политиков в русской истории. А подобранный им список организаторов и начальников ГУЛага! Одни евреи. Понимаете? Будто бы не коммунисты, но именно евреи организовали истребление миллионов. И теперь он поддерживает самые черные силы России. Говорят, что его друг Шафаревич, излагая свои бредовые теории, берет на себя право заявлять, что, мол, и Солженицын так же думает. И ничего, Солженицын не опровергает. Черносотенный «Наш современник» влачил жалкое существование, пока не был поддержан из Вермонта «Октябрем 16-го», — ведь советский читатель с нетерпением ожидает ленинские главы! Те самые, в которых Ленин, по сути, продается еврею Парвусу, заключает с ним адскую сделку. И пошли подписываться на «памятниковый» журнал. Как же это понимать надо? Обратите внимание, в антисемитских изданиях, вроде «Литературной России», ни номера без дифирамбов Учителю. Вернись он, и это будет вроде въезда аятоллы Хомейни. Нас ждет полная солженизация всей страны: перманентный погром и кровавая баня евреям и, как теперь говорят, «породненным» — и фашизм всем прочим. «

В удивительное время мы живем! Солженицын — писатель. Живет себе в Вермонте, пишет. Много лет уже не выступает публично. Не президент, не депутат хотя бы. -Никуда не баллотируется. Да ну хоть бы и был он юдофобом или еще какими-то фобиями страдал — что от этого? Так ли пушкинским современникам следовало беспокоиться, что замечание поэта о неразлучности понятий жида и шпиона повлечет за собой погромы? Кто бы стал напрямую сопрягать мысли Достоевского «об идее жидовской, охватывающей весь мир» с возможным изменением политического строя в России?

Но нет, сегодня иначе. Сегодня каждый чох становится политикой. Каждая личность — политической фигурой. Занудный школьный вопрос о роли личности в истории решается телефонным звонком из Москвы в Вашингтон: слух о скором смещении Горбачева едва не создал панику на фондовой бирже, а уж продлись циркуляция слуха хоть чуть дольше, — поди, и армии были бы поставлены под ружье. Трудно сказать, как бы деловой мир отреагировал на весть о близком возвращении Солженицына в Россию, но сегодня ясно, что здесь у нас резко увеличилось бы число желающих эмигрировать — и тех, кто считает себя евреем, и тех, кто понимает себя русскими, и просто евреев и русских, спасающихся от грядущего фашизма.

Что же за паника, что за истерика такая? Ведь прежде жил Александр Исаевич в России — и ничего! К погромам не призывал и выслан был вовсе не за то. Что же изменилось? Писатель? Мы, его соотечественники и читатели? Страна?

Страна, конечно, изменилась сильно. Все многолетнее вранье и все, что этим враньем было создано — все пошло глубокими трещинами и вот-вот рухнет. Что больше говорить, когда самая что ни на есть сила, самая основа власти — секретари обкомов — падают один за другим: Волгоград, Свердловск, Тюмень и еще, и еще. На ком система держаться будет?

Что же происходит? Что уже произошло? Да совсем немного. Внимательно посмотреть, так пока вообще произошло только одно значительное событие: рухнул

миф о законности нынешней, коммунистической власти. Все. Ничего больше не случилось. Рухнул тот самый коммунистический миф, который, к слову, так самоотверженно разрушал и писатель Солженицын, за что и был схвачен, посажен в самолет и вывезен за пределы страны. Миф рухнул, но сам аппарат власти, аппарат насилия, тем мифом созданный, — до сих пор цел. Партийный аппарат цел. Хозяйственная бюрократия цела. КГБ цел.

Тяжело, с деревянным скрипом, но пока еще крутится прежний государственный и хозяйственный механизм. Между тем, на дворе безвременье. Власти никто не верит. А как верить: одни ничего не могут купить, другие же спокойно покупают секретарей райкомов и обкомов правящей партии. Кому верить?

Сейчас самый важный вопрос не о том, продвинется ли страна к демократии. Самый важный вопрос надо задавать, оборотившись в противоположную сторону: сумеют ли в последний момент укрепить себя распадающиеся структуры? И если сумеют — вопрос о демократизации отпадет сам собой.

Миф нужен разваливающейся власти! Новый миф, который дал бы ей видимость власти законной. Срочно, пока сами тоталитарные структуры не отодвинуты, не порушены структурами новыми, демократическими. Тогда будет поздно!

Но нового ничего не находят. и тогда вдруг всплывает на свет давний, еще двадцатых годов рождения сменовеховский миф о единстве понятий «государство российское» и «государство коммунистическое». Россия — это колхозы и Сергий Радонежский; нравственная мудрость крестьянина-хлебопашца и Ленин на броневике; восстановленный Храм Христа Спасителя * и «наши славные органы госбезопасности» — все в новой мифологии сливается в нерушимое единство. Не коммунистическая империя рушится, но «тысячелетнее Государство Российское». Не партаппарат в опасности — Отечество в опасности. А враг — русофобия, прикровенно именующаяся рыночной экономикой и политической демократией.

Отечество в опасности! Кого же призвать под знамена, как не Александра Исаевича Солженицына — великого гражданина России. С таким именем на знамени как не победить!

Но полно, прежде чем предаваться ликованию в одном партийном стане и унынию — в противоположном, посмотрим, точно ли Солженицын принадлежит той партии, к какой его так настойчиво примысливают и нагло прущие консерваторы — с одной стороны, и склонные к панике либералы, — с другой.

У нас есть только один, но весьма надежный способ судить о позиции Солженицына — обратиться к его книгам, к его текстам. Сопоставим, несколько суждений писателя с программными положениями нынешних защитников «тысячелетнего коммунизма».

Сейчас идут широкие дебаты о возможности рыночной экономики, основанной на частной собственности и частной инициативе — а без них какой рынок! Национал-коммунисты, понятно, — против. Читаем в предвыборной платформе Блока общественно-патриотических движений России: «Народное хозяйство Советской России основано на общественной собственности. Этот выбор сделан в 1917 году самим народом, и никакой парламент, никакое правительство не правомочны его изменить»./1/ Сказано как припечатано: размечтались демократы о свободе, новые законы обсуждают! Вот тебе свобода!

Ощущение катастрофы не покидает сторонников уходящих порядков. Только тоскливым страхом лишиться власти можно объяснить их тупое, вопреки очевидному историческому опыту, неприятие нормальных, рыночных экономических отношений. А как не испугаться, когда уже и в комсомольской газете на первой полосе появляются лозунги вроде «Владею, значит свободен!» Как не запаниковать, когда все богатства страны — материальные и нематериальные, которыми аппарат бесконтрольно /и только для своей собственной пользы!/ распоряжался от имени народа, якобы сделавшего свой выбор в 1917 году, — все эти богатства грозят

* Храм Христа Спасителя был заново построен (воссоздан) позднее, уже после разрушения СССР; освящен 19 августа 200 года. На дату написания текста (1990) речь могла идти только о планах (- Василий Грозин)

буквально уплыть из-под их рук. Недаром, пожалуй, самая опасно-популярная партия сегодня — прогдляновская, — требующая, в прямом смысле, экспроприации и суда над аппаратом. Тут испугаешься!

Но годится ли Солженицын в союзники испуганному «Блоку общественно-патриотических сил России», чью предвыборную платформу в защиту «общественной собственности» мы цитировали выше?

Внимательные читатели «Красного колеса» уже заметили пронзительную ностальгию автора по крепкой частнохозяйственной экономике России — по той экономике, которая была разрушена «народным выбором» 1917 года./2/ И несомненны его симпатии к деловым людям той поры — именно с ними связаны его представления о том, как бы должна была жить Россия. Впрочем, не имея возможности много цитировать, отсылаем читателей к теперь уже хорошо известным страницам «Августа 14-го». Здесь же только одним кратким извлечением из публицистики писателя покажем, как он оценивает тот экономический уклад, который защищают «патриоты 1917 года»:

«Основная задача советской экономики — не расцвет экономики, не рост общего производства, ни даже производительности труда, ни даже прибыль — а только функционирование мощной военной машины и изобилие для правящей касты. Партийная бюрократия не способна организовать ни производство товаров, ни торговлю — но лишь отнять произведенное. Это — система, не терпящая ничьей самостоятельности. Не имея способности эффективно управлять экономикой, власти заменяют руководство тотальным насилием»./3/

Нет, не выйти с портретом Солженицына ратовать за «выбор 1917 года»! А если уж и нужно выудить лозунг из его текстов, возьмите вот такую любимую им мысль: «Личная свобода никогда не может осуществляться без свободы имущественной, — отчего и не могут никакие виды социализма дать свободу»./4/ Подойдет?

— Ну и что ж, что он против социализма, — заявляют встревоженные либералы, — но при этом он монархист. по крайней мере, авторитарист — это невозможно отрицать! Почитайте его «Письмо вождям Советского Союза»! Он против демократии!

Да нет же, снова невпопад! Конечно, всем известно, что Солженицын подверг суровой критике западную демократию. И не только западную, но и ту безответственно-расхлябанную российскую, что привела в конце концов к Октябрю 17-го. Все так. Но главным-то объектом его критического разбирательства никогда не была демократия сама по себе. Мировому общественному мнению предъявлял он пороки западных демократий: их нравственную податливость, сытую беззаботность и легкомысленную незащищенность от насилия — и от коммунистического насилия, прежде всего. «. Я не говорю, что демократии находятся при конце, а что они — в упадке воли, упадке духа и веры в себя. И моя цель — вдохнуть в них эту волю, вернуть им эту твердость или призвать их к этой твердости»./5/

Это сказано в 1975 году — и не эти ли настойчивые предостережения, не эти ли постоянные призывы все-таки вдохнули в западные демократии искомую твердость и веру в себя? Не эти ли предостережения и призывы и позволили западным демократиям обрести волю, явленную хотя бы в политике Рейгана и Тетчер? Не эти ли призывы и предостережения вместе с многими тысячами других, не столь громких, но не менее настойчивых призывов во всем мире, и остановили в конце концов бесовский натиск глобального коммунистического насилия семидесятых годов?

Солженицын никогда умозрительно не конструировал будущее, но всегда надеялся на победу здравого смысла в истории — этой тогда казавшейся всем утопически-слабой надеждой и продиктовано «Письмо вождям Советского Союза». Поразительно, что сценарий исторического развития, предложенный в последней

главке этого письма, сейчас сбывается чуть не до мелочей! И авторитарность центральной власти пока — вполне по Солженицыну — способствовала процессу демократизации.

Что же еще — на лозунги? Миф об антисемитизме Солженицына, кажется, выгоден только партии действительных и убежденных антисемитов. Вырывая из контекста великой эпопеи один эпизод /и его-то толкуя решительно неверно!/ как можно делать заключения о мировоззрении автора? Впрочем, миф об антисемитизме Солженицына блестяще развенчан в работе одного из лучших публицистов эмиграции Лоры Штурман «Городу и миру», — работы, которую, кажется, совершенно необходимо опубликовать в России как можно скорее. И в то же время, решительно отвергая миф об антисемитизме великого писателя, нельзя не видеть, что роль евреев в революционном движении в России, в утверждении коммунистической идеологии — особая тема для серьезного исторического и социально-психологического изучения. И такая работа началась было вскоре после революции /напомню, о книге Ю.Айхенвальда «Наша революция»/.Работа началась, да была вскоре запрещена большевиками. Продолжить ее теперь — значит противопоставить серьезное историческое мышление бредням о жидо-масонстве. Не к этому ли зовет нас список евреев-палачей ГУЛага? Их было, видимо, не больше, чем русских или украинцев. но они были!

Если же мы хотим воистину проникнуться тем национальным чувством, тем патриотизмом, какие свойственны Солженицыну, то сделать это чрезвычайно просто:

«А мы понимаем патриотизм как цельное и настойчивое чувство любви к своей нации со служением ей не угодливым, не поддержкою несправедливых ее притязаний, а откровенным в оценке пороков, грехов и в раскаянии за них. Усвоить бы нам, что не бывает народов, великих вечно или благородных вечно: это звание трудно заслуживается, а уходит легко. Что величие народа не в громе труб: неоплатную духовную цену приходится платить за физическую мощь. Что подлинное величие народа — в высоте внутреннего развития; в душевной широте /к счастью природненной нам/; в безоружной нравственной твердости /какую недавно чехи и словаки показали Европе, впрочем не надолго потревожив совесть ее/.

Только через полосу раскаяния множества лиц могут быть очищены русский воздух, русская почва, и тогда сумеет расти новая здоровая национальная жизнь. По слою лживому, неверному, закоренелому — чистого вырастить нельзя»./6/

Нет, все-таки не годится Солженицын для лозунгов. И вопрос «С кем теперь Солженицын?» не имеет смысла. Он — со всеми с нами, со страной. А мы — с ним ли? Станет ли достоянием общества его мудрость, его нравственная твердость, его готовность к разумному политическому компромиссу?

Воспримем ли мы его призыв к покаянию.

В тексте цитируется:
/1/ «Литературная Россия» N52 1989г. стр.2
/2/ Лора Штурман Городу и миру Париж — Нью-Йорк 1988 стр.205
/3/ журнал «Посев» N1 1983 стр.14-15
/4/ А.Солженицын Собр.соч. Вермонт- Париж 1981 т.10 стр.463
/5/ там же стр.211
/6/ А.Солженицын Публицистика, статьи и речи Париж 1981 стр 58-59

Межнациональная «тусовка» в Вильнюсе

Интерес к неформальным собраниям проявляют сегодня многие видные фигуры перестройки. Их время на вес золота. Секретари или доверенные лица берут для них билеты на самолеты. Они приезжают — чтобы произнести очередную речь о политическом положении, подписать декларацию, дать заверения о своем участии и . лайнеры Аэрофлота уносят их на следующую конференцию. Таким образом, во 2-ой конференции Межрегиональной ассоциации демократических организаций 3-4 февраля в Вильнюсе приняли участие народный депутат Ю. Афанасьев, видный социал-демократ О. Румянцев, представители «Гражданского действия», «Московской трибуны», социал-демократической ассоциации.

Делегаты поддержали призыв к образованию политической коалиции демократических сил и движений: «Объединение сложившихся демократических организаций, народных фронтов и ассоциаций в широкое движение, нацеленное на реальную передачу власти народам страны — единственная на сегодня возможность остановить мирными средствами углубление всеобщего кризиса».

Благое пожелание. Пока что всякое «широкое движение» в СССР стремится к пирамидальности, и куда прирастет вершина этой пирамиды /к Верховному Совету СССР или РСФСР, к МДГ или к конкретному лидеру/ — пока неясно.

Неформалы помельче также имеют свой интерес в «тусовке»- завязывают контакты, обмениваются телефонами, расширяют хозяйственную деятельность. /Последнее ближе к образованию параллельных структур, чем очередной призыв/. Не секрет, что сейчас многие объединения имеют свои счета в банках, круглые печати, возможность инициировать кооперативное производство. Они делают бизнес с не меньшей страстью, чем политику, и вывозят из Прибалтики тиражи своих изданий. В шумных спорах и разговорах в поездах дальнего следования сегодня звучат и такие диалоги: «Ты откуда?» — «Из антифашистского центра».- «А ты откуда?» — «Я социал-демократ».- «Чего везешь?» — «Печатный станок», и т.п.

Впрочем, конференции МАДО не удалось избежать тех противоречий, которые раскалывают и все остальное наше общество. И это очень показательно. Взаимное непонимание друг друга азербайджанским и армянским народами проникло и в демократическую среду

На конференции столкнулись две версии событий, предложенные демократами обеих республик.

К чести президиума /председательствовала член Ленинградского народного фронта М.Е.Салье/ на конференции удалось сохранить спокойствие и подавлять вспышки истерии, что и помогло выработке единой резолюции по национальному вопросу — о необходимости отмены военного положения и об освобождении арестованных представителей народных фронтов и осуждении фактов проявлений межнациональной вражды./Единство не всегда ведет к содержательности/.

На конференции МАДО выступил от «Саюдиса» Казимир Уока и поделился опытом успешного мирного продвижения демократии. «Раньше движение было спонтанным, — сказал Уока, — теперь мы признали необходимость членства и восстановления структур».

Жан-Даниэль Лорье - полная биография

Антифашистская демонстрация в Москве 4 февраля 1990 г.

8
Короткая реплика

ТАНКОВАЯ МИСТИКА

Жутко становится от некоторых сообщений газет и ТВ. 12 танков с полным боекомплектом проданы кооператорами за границу. Вслед за ними — и одна, и другая партии стратегически важных цветных металлов. Преодолевая жуть и оторопь, позволю себе ряд вопросов.

Первый: как это реально может происходить в стране, где даже экспорт опилок и сушеного навоза невозможен без разрешения Госснаба и Совмина? И такую лицензию получить очень трудно. А раз так, то кооператив, получающий право на экспорт оружия и металлов, должен включать деятелей в ранге не ниже замминистра /или хотя бы тещу соответствующего уровня/.

Что бы вы ни продавали, необходимо иметь техническое описание и спецификации товара. Соответствующие характеристики действующего вооружения — строгая государственная тайна. Такую торговлю не могли доверить людям, не причастным к министерству обороны. Кто торговцы? Что /и как/ связывает их с правительством Н.Рыжкова, которое так успешно «победило» торгово-закупочные сельскохозяйственные кооперативы, но завело кооперативный экспорт оружия? Хорошо бы Верховному Совету потребовать списки коопера­торов и налоговую декларацию АНТа /Ассоциации Науки и Техники?/.

Впрочем, организационная и коммерческая сторона скандала не самое интересное здесь. Так, нормальное казнокрадство: почему бы, спрашивается партократии не получить свою часть выгод от новой экономической по­ литики? Странновато, правда, что первые шаги приватизации приходятся как раз на оборонную промышленность, которая даже на анархическом Западе строго контролируется государством. И еще немного страшно: как бы дело не дошло до сдачи в аренду наших стратегических наступательных.

И все-таки, кажется, интересно другое: кому предназначались танки? Была ли это сделка в рамках стандартной схемы торговли оружием, в соответствии с официальными обязательствами и намерениями /Куба, Эфиопия, Никарагуа/, или танки предназначались каким-то нежелательным покупателям /правительству ЮАР или Израилю/?

В последнем случае скандал был бы объясним и оправдан: никакая частная или государственная организация не смеет входить в противоречие с политикой правительства в таких деликатных вопросах, как торговля оружием. Но, судя по отсутствию информации, дело не в этом — иначе страна-получатель была бы названа, а виновные преданы суду по обвинению в государственной измене.

Возможны несколько объяснений случившегося. Нет ли здесь борьбы группировок в руководстве за право контролировать экспорт оружия, определять таким образом внешнюю политику и извлекать свою часть прибыли от того и другого? Например, ведомство Шеварнадзе * могло торпедировать несвоевременную и несанкционированную инициативу ведомства Язова, и наоборот. И если это так, то нужно признать, что соперничающие группировки сумели договориться быстро и порешили дело «малой кровью» — несколько человек ушли на пенсию, кто-то получил выговоры. Действительно, монолит! Учитесь, сицилийская шпана! Можно предположить, что случившееся было способом изменения, внешней политики. Например, МИД, «засветив» собственную партию оружия с помощью КГБ и прессы, дает знать клиентам о том, что условия торговли изменяются /впредь придется платить больше/, либо что больше торговли не будет /заключайте мир, дорогие борцы за свободу/. Последний вариант кажется мне наиболее правдоподобным — может быть, из-за упрямого и почти иррационального стремления симпатизировать Горбачеву. Признаваясь в этой тайной слабости, я, естественно, рискую быть обвиненным в слабоумии /особенно с учетом рекордов 1987-88 годов, когда на долю СССР пришлась половина всего мирового экспорта оружия/, но что поделать — желание надеяться на лучшее сильнее здравомыслия.

А казнокрадство, право же, такая мелочь, такая извинимая слабость.

* Так в тексте; имеется в виду Э.А. Шеварднадзе (- Василий Грозин)

9
По оценке специалистов.

О ТАЙНЕ ВОЕННЫХ РАСХОДОВ

Открытое письмо группы экономистов

Вопрос о собственности у нас вплотную связан с вопросом о власти, о демократии. Он такой же решающий для всей перестройки и такой же трудный. Подавляющая часть народного богатства у нас находится в государственной, т.е. общенародной собственности. Но можно ли в действительности считать ее общенародной? Насколько это далеко от реальности, видно хотя бы на примере нашей всеобъемлющей секретности, которая выгодна только лишь реальным обладателям власти и собственности — ведомствам.

Огромная доля народных средств тратится на военно-промышленный комплекс. Сокращение этих затрат, переориентация их на социальные нужды — одна из главных и сложных проблем оздоровления экономики, особенно в условиях инфляции и бюджетного дефицита. И вот, несмотря на все успехи гласности, на новое мышление во внешней политике, общественность не имеет никакой достоверной информации о них. Впервые М.С.Горбачевым была названа для 1988 г. цифра военных расходов — 77,3 млрд.рублей /8,9% от валового национального продукта/.

Для всех, кто представляет себе макроэкономические величины, очевидно, что эта величина резко занижена. Действительно, мы говорим, что достигнут военный паритет с США. Но там военный бюджет составляет 300 млрд.долларов. Как нам удается за 77 млрд.рублей добиться паритета?

Более детальные сведения о наших военных расходах и толковое обсуждение реальности, вернее, нереальности этих данных можно найти в исследованиях американских экономистов. Там же есть и сведения о нашем военном бюджете из выступления маршала М.Ахромеева в Конгрессе США. Почему же советская общественность лишена возможности участвовать в осмыслении этой важнейшей проблемы? Американцы дают оценку 108,8 млрд.рублей /12,6% ВНП/ вместо 77. Но и эту цифру, видимо, надо считать заниженной.

Главные способы, которые приводят к занижению доли военных затрат в ВНП, следующие: военная промышленность и военная наука оттягивают из народного хозяйства наиболее качественные ресурсы, высококачественные материалы, наиболее квалифицированные кадры, информацию и оборудование для новейших технологий и т.д. А учитывается все это по тем же или почти тем же ценам, что и все ресурсы второго сорта, которые остаются для гражданских отраслей. Кроме того, благодаря режиму секретности, на огромном числе машиностроительных и других предприятий ряд затрат и проводимых работ вообще не попадает в сферу учета затрат на производство военной продукции, а скрывается в затратах на гражданскую продукцию. Как указывалось на втором Съезде народных депутатов, на военные нужды направляется 40% продукции машиностроения, что составляет более 100 млрд.рублей. Это в три с лишним раза превышает опубликованные данные Министерства обороны о расходах на закупку военной техники /»Правда», 16 и 18 декабря 1989 г./ А ведь ВПК поглощает немалую долю продукции химической промышленности, строительной и других отраслей. Правильный учет этих факторов повышает затраты на ВПК вдвое /т.е. до 18-20% от ВНП/, что в гораздо большей степени соответствовало бы условию военного паритета с США.

Нельзя забывать, что сохранение огромного военно-промышленного комплекса мешает переходу к рыночной экономике и исправлению всей нашей неэффективной отраслевой структуры.

Великая Французская революция 200 лет назад началась с того, что

парламент /Генеральные штаты/ взял под свой контроль государственный бюджет. Этого не сделал наш Съезд депутатов. Мы регулярно слышим, какие дебаты развертываются в американском Конгрессе и в прессе о военных расходах. У нас же депутаты фактически вынуждены верить на слово руководителям военно-промышленного комплекса.

Острый и вполне оправданный интерес общественности вызывается нашими расходами на военную и невоенную помощь, оказываемую иностранным государствам. Известно, что эта помощь нередко преследует военно-политические цели и оборачивается прямым ущербом для нашей страны. Имеющиеся разрозненные данные по этому вопросу не могут в полной мере отразить потери народного хозяйства. Эта информация должна быть открыто и всесторонне обсуждена в Верховном Совете СССР. Другой пример: до сих пор /!/ закрыта вся банковская информация. В условиях, когда инфляция является одной из главных опасностей для страны, для перестройки, это не назовешь иначе, как очередным ведомственным преступлением. Кому опасна публикация банковских балансов? Кому выгодно или удобно их сокрытие, кроме аппарата?

Наши депутаты, не говоря уже об общественности, по-прежнему не имеют доступа к объективной экономической информации. В результате неудовлетворительная правительственная программа оздоровления экономики и реформы оказалась безальтернативной. И съезд вынужден был ее принять потому, что другой просто не было. Монополия на информа­ цию едва ли не самая опасная для страны и народа.

Без ликвидации монополии аппарата на экономическую информацию общественность не может участвовать в осмыслении сложных и опасных процессов, происходящих в экономике и касающихся всех.

Без этого не может быть и столь необходимого для любых серьезных реформ доверия народа к правительству.

В.Д. Белкин
В. А. Волконский
С. С. Дзарасов
И. В. Нит
Б. С. Пинскер
Л. И. Пияшева
В. П. Стороженко

РЕДАКЦИЯ СТРЕМИТСЯ К ТОМУ, ЧТОБЫ КАЖДАЯ ПУБЛИКАЦИЯ ПРЕДЪЯВЛЯЛА ЧИТАТЕЛЮ
СОВРЕМЕННЫЕ ОБЩЕСТВЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ.
УЧАСТВУЙТЕ В НАШИХ ДИСКУССИЯХ.
ПУБЛИКУЙТЕ СВОЕ МНЕНИЕ В НАШЕМ ЖУРНАЛЕ.
ПЕРЕДАВАЙТЕ ВАШ КОММЕНТАРИЙ ПО ТЕЛЕФОНУ 422-27-17, 339-13-59, 234-20-28

ДОРОГА К КАРТОЧНОЙ СИСТЕМЕ

Когда Гавриил Попов на Съезде заявил о необходимости перехода к карточкам и проведении денежной реформы, я усомнилась — в своем ли я уме? Может, карточная система опять стала последним словом экономической науки? Но вот предостерегает же разумный Н.Шмелев: «Наиболее болезненными проявлениями такого кризиса будут, очевидно, переход ко всеохватывающей системе карточного распределения, полный развал потребительского рынка, резкое обесценивание рубля, бурный расцвет «черной экономики» и как результат, — неконтролируемые социальные последствия».

Что же примстилось Г.Попову? Он решил, что карточки — надежный способ борьбы с талонами и распределителями, которые для него хуже карточек. Торговля по заводам да институтам еще менее контролируема, чем ларьки и магазины. Да и распределение по талонам несправедливое — в иных краях на талоны не всегда купишь. А нам надо, чтобы всем было поровну, по справедливости. Введем карточки, каждому дадим минимум: два сапога на два года, три метра ситца, полкило мяса, немножко крупы и макарон, по три коробки спичек и по паре кусков хозяйственного мыла. А остальное — гуляй рванина! — в коммерческих магазинах, по коммерческим ценам, на рынках и в кооперативных ларьках. И пусть там у нас будет сектор рыночной экономики.

Если бы с идеей карточного распределения выступил Николай Рыжков — я бы и комментировать не стала, как не комментировала до сих пор все его высказывания о союзно-республиканской собственности или социальной ориентированности бюджета. Ну, неграмотный мужик — и все тут.

Если бы автором идеи карточного распределения и денежной реформы выступил Леонид Абалкин — это тоже было бы понятно. Ибо он у нас строит социализм с человеческим лицом и вторым дыханием. Но вот Гавриил Попов.

Ну, хорошо, введем мы завтра карточки. Но ведь тогда — от Москвы до самых до окраин. И на душу, а не на семью. И в Узбекистане каждому на душу два кило мяса придется. А где его взять, это мясо., если нет его физически? Не производим мы столько, чтобы каждому хватило. Гавриил Попов отвечает: А если начальники не смогут обеспечить, то граждане пусть по рыночным ценам покупают, а начальники пусть оплачивают. Но если львиная доля распределяется по карточкам, то на рынках да в коммерческих магазинах это мясо не в трое, а вдесятеро дороже!

Нет, Гавриил Харитонович, будут просто — как в голодные 20-е,30-е, 40-е и последующие годы — разные карточки. И объяснят нам ученые холуи, что справедливо Москве и Ленинграду по 2 кг на карточку, а чуркам всяким и провинции неиндустриальной довольно и по 100 г.

Ведь социализм — не уравниловка. Этому учил еще Сталин в 1932-33 гг., загоняя в голодную могилу Украину и Поволжье. Вот тут-то и начнутся у нас «неконтролируемые социальные последствия» — по китайскому или румынскому образцу. Наши отцы-командиры очень верят, что именно по китайскому, т.е. они нас прищучат, и все опять утихнет на пару десятилетий.

Что же случилось с нами, если даже либерально настроенные ученые стали проявлять очевидное экономическое слабоумие? Иначе об этом не скажешь. Почему вместо того, чтобы криком потребовать передачу земли и средств производства в частные руки, чтобы рогом упереться, но добиться проведения реформы ценообразования и хотя бы на первых порах отказаться от лимитированного распределения и создать рынок оптовой торговли; вместо того, чтобы заставить принять решение о стратегии перехода к конвертируемому рублю — по Белкину или по Петракову-Богомолову, либо через дефляционную терапию; вместо того, чтобы провести международный «круглый стол» по проблемам нашей задолженности и полновесного рубля, заставить правительство отчитаться за созданный им в два последних года инфляционный хаос, — почему же вместо всего этого нас настойчиво и упорно подталкивают к всеобщей карточной системе?

Неужели все еще «призрак бродит» по России? Если то, о чем

разглагольствуют вожди, — всерьез, то получается именно так: нечистый смущает.

«Нам необходимо все богатство марксистской идеологии, мировоззрение и целостные установки этой одной из самых влиятельных мировых идеологий». Более того, нам предстоит «сложная задача возрождения авторитета марксистской мысли, марксистского подхода к действительности». /М.Горбачев. «Социалистическая идея и революционная перестройка»/.

О выборе, рожденном в жарких кабинетных дискуссиях последнего года, доложил Н.Рыжков: «Сложность сегодняшней ситуации не позволяет встать на этот /рыночный -Л.П./ путь. Если же вопреки объективным условиям попытаться, например, уже в 1990 или в 1991 году повсеместно внедрить рыночные отношения в полном объеме, то это может привести к серьезным экономическим и социальным потрясениям».

Чем иначе, как не злым соблазном, можно оправдать цепь нелепых, самоубийственных и смертельно опасных для страны действий правительства, которое отвергло идею передачи земли и средств производства в собственность гражданам и, вместо того, чтобы принять программу денационализации государственной собственности, приняло программу чрезвычайных мер, продлив ее действие вместо обещанных 18 месяцев /после которых в случае провала Рыжков-Абалкин пообещали добровольно уйти в отставку/ на три года?

На второй Сессии Верховного Совета М.Горбачев предпринял неимоверные усилия для того, чтобы не включать закон о земле и собственности в повестку дня второго Съезда народных депутатов.

Хотя и без традиционных рукоплесканий и лицемерной восторженности, правительству Рыжкова-Абалкина удалось-таки протащить свою двухэтапную стратегию перехода к рынку. Все по давно известному и надежному сценарию. Вначале назначим Генсека Председателем Верховного Совета, затем единодушно изберем душечку-Рыжкова, который сформирует свой «новый» кабинет из героев 70-х годов, а после уже поговорим и о перспективах ликвидации отраслевых министерств и ведомств. Вначале примем 13-ю пятилетку, распределим «госзаказы», дадим под них лимиты, установим цены, определим ставки заработной платы, а потом можно и о реформе. На следующем этапе коммунистического строительства, с уже обновленной и возрожденной марксистской идеологией, с новым ИСРАНом /Институтом социалистического рынка Академии Наук/ и свеженькой комиссией по социалистической частной собственности. Но еще до этого сбалансируем рынок, преодолеем кризис, накормим и успокоим народ, чтобы в спокойствии и полном благополучии можно было начать, где-то с середины десятилетия, переход к регулируемому социалистическому рынку.

При таком раскладе, введение всеобщей карточной системы и денежная реформа, которая конфискует все наши «лишние» сбережения, — то самое оно. Путь к особому, строго специфическому «экономическому чуду», которое, в отличие от японских, сингапурских или западногерманских «экономических чудес» приведет нас прямо в то безоблачное царство социализма, где нет ни стона, ни воздыхания — в могилу. Подготовка к плановым бедствиям включила и традиционное камлание на тему «передовая экономическая наука — планирование».

В 1990 году национальный доход должен вырасти на 2,8%. Промышленное производство в 1990 году возрастет на 2,6%, в том числе группа «Б» — на 7,6%, а группа «А» всего на 0,8%. Для этого необходимо установить жесткий контроль на всех уровнях управления.

«В 1992 году объем производства товаров должен быть не менее 510 млрд.рублей, то есть должен вьрасти за три года более чем на 140 млрд.рублей или на 38%». Должен-то должен, а вот вьрастет ли?

Чрезвычайные меры принимают после чернобылей и землетрясений, когда порушен жилой фонд и люди умирают от отравленных пиши, воды и воздуха. Чрезвычайные меры принимают во время больших войн и массовых эпидемий, уносящих тысячи жизней. Чрезвычайные меры принимают, если народ во вражеской блокаде. Какие рушащиеся основы нашей жизни побудили Абалкина и иже с ним в течение двух лет заигрывать с этими очень опасными и зловещими словами — «чрезвычайные меры»? Словами, всегда и везде означающими одно — военное

положение, в том числе в промышленности, на транспорте и в торговле. Карточки, конфискации, реквизиции, военные комендатуры и комендантский час.

На какие меры решиться? — спрашивает корреспондент «Огонька» члена-корреспондента АН СССР П.Г.Бунича. — Только чрезвычайные! — следует ответ. — Даже если они в чем-то обострят положение.

Что, в стране опять гражданская война? Или великий мор? С какой это стати в мирные 80-е годы, когда наша нефть все еще продается; когда золотые запасы исчисляются в 30 млрд.долларов, — с какой это стати нам навязана программа «чрезвычайных мер»?

Правительство значительно расширяет масштаб платных социальных услуг и предлагает гражданам выкупать у государства жилье. Работающий платит вдвойне — когда отчисляет и недополучает заработанное и когда «выкупает» или просто покупает социальные услуги, которые по социальному договору, заключенному между гражданами и государством, должны быть бесплатными./Ведь в этом заключалась суть социализма, его преимущества и социальный смысл!?/

Однако особенности нашей «социалистической» системы хозяйствования в том и заключались, что амортизационные средства не накапливались, а перераспределялись в осушение рек, строительство БАМов и других «строек века» или «пятилеток». За то, что нами уже оплачено, нам предлагается заплатить вторично: выкупить уже купленное и принадлежащее нам по праву.

Социалистическое государство давно стало монопольным собственником, предпринимателем и эксплуататором, довело уровень эксплуатации до немыслимой в новой истории величины. Таковы наши социалистические завоевания. Теперь государство, явно не справляющееся с хозяйственными задачами, решило облегчить свою ношу — вернуть гражданам, хоть отчасти, право на хозяйственную самостоятельность и предприимчивость. Теперь государство готово отдать гражданам в аренду землю и часть собственности, снять с себя всю ответственность за снабжение, ход производственного процесса и предпринимательский риск и оставить себе чисто рантьерскую функцию — стрижку купонов. Предприятия не получают прав и самостоятельности подлинных хозяев /они лишь временщики в государственном огороде/, а государство снимает с себя все полномочия и ответственность. Хотите свободу — получайте, только собственность останется государственной!

А что такое налог на прирост заработной платы? Попросту говоря, форма замораживания заработной платы или форма удушения предпринимательской деятельности. Для государственных предприятий — это новый антистимул к производительному /с высокой отдачей, как любят говорить наши политики/ труду, для кооператоров — приглашение к самороспуску и самоликвидации.

В чем же причина того, что вместо глубоких экономических преобразований, способных вывести нас из кризиса, мы получили от правительства программу «чрезвычайных мер» — традиционную для административной системы программу мобилизации ресурсов и затягивания поясов?

Почему, еще не начав фактически перехода к рыночной системе, правительство приняло решение вернуться к старым, доперестроечным позициям с тем, чтобы, стабилизировав ситуацию, попытаться все начать с начала?

Ответ на эти вопросы как нельзя прост: правительство оказалось неподготовленным к решению того круга проблем, с которыми сталкивается всякая страна, становящаяся на путь рыночного либерализма. Монополия власти и собственности, однопартийная система препятствуют сколь-нибудь радикальным преобразованиям экономики.

Правящая элита не способна осознать неразрешимость хозяйственных задач в рамках прежней системы социализма. Впрочем, безграмотность — вина простительная. С кем не бывает. А вот тупое упрямство, своекорыстно прикрывающее неспособность идеологическим мусором, — это уже преступление.

15
Короткая реплика

ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПРОКУРОР ПРОГОВОРИЛСЯ

1 февраля в Москве перед участниками международной встречи представителей общественности на тему «Человеческое измерение общеевропейского процесса: роль общественности» выступил генеральный прокурор СССР А.Я.Сухарев. Член Московской Хельсинкской группы Сергей Ковалев публично спросил, можно ли получить доступ к «делам» тех узников, кто осужден по политическим мотивам?

А.Я.Сухарев: Теперь в отношении политзаключенных. Я должен сказать, что и по этому вопросу и по вопросу о возможности познакомиться с конкретными делами — нет проблем. Конечно, если это где-то был приговор, связанный с изменой Родине, там, конечно, есть секреты, которые и для меня являются секретами. Я скажу откровенно, если это есть, то скажут, что нельзя. А если нет ничего, скажем уголовщина простая, хотя и тяжкая, пожалуйста, можно познакомиться, в том числе и с делом, если я правильно помню фамилию, с делом Казачкова.

Как считается, Генеральному прокурору стоит иметь некоторые сведения о законах. Однако и от их отсутствия бывает польза. Сухареву полагается осуществлять надзор за всеми следственными и т.д. делами. Но если бы он твердо знал это, вряд ли проговорился бы столь простодушно, что у КГБ есть секреты, которые и для него являются секретами.

Неизвестно, как для западных правозащитников, а для людей в СССР признание прокурора открытием не является. Мы-то знаем, кто есть кто.

Речь идет о проблеме политзаключенных — так до сих пор и не решенной. Перестройка продолжается, развивается, крепнет. Сидит Михаил Казачков — пятнадцатый год. Фамилию Генеральный прокурор запомнил правильно. А вот насчет возможности познакомиться с его уголовщиной, простой, но тяжкой — это неправильно. Нет возможности.

Недавно советскими официальными представителями было торжественно заявлено, что дела большой группы советских политзаключенных переданы. американскому госдепартаменту. Почему американцам, а не общественности своей страны? Здесь можно было бы возревновать и возмутиться, если бы заявление это не было бы прямой ложью. Как нам стало известно, американским представителям выдали не «дело», а всего одну страничку с «изложением» дела Казачкова. Остальное — секретно?

Срок отказа в выезде по мотивам секретности — пять лет. В исключительных случаях — не более десяти. Информация, уже «переданная Казачковым ЦРУ» пятнадцать лет назад, остается особо охраняемой государственной тайной? Но если эта «тайна» известна ЦРУ, зачем теперь скрывать ее от госдепартамента? Липа чувствуется за всем этим. Липа!

Излюбленное слово официальных представителей и печати при упоминании политзаключенных:спекуляция. Дескать, Запад спекулирует. Да Запад ли? Освобождение политзаключенных носит характер откровенной работорговли. «Выпускают» оптимальным образом: к встречам на высшем уровне, к международным конференциям и т.д. Дешево? Однако небезрезультатно. Экспортные пропагандные успехи политики Горбачева очевидны и велики. Но есть и на Западе трезвые люди. Они способны сравнить вялотекущий прогресс в СССР с тем, например, фактом, что в одиозной еще пару лет назад ЮАР сегодня политзаключенных уже не осталось.

Между тем, здоровье узников ухудшается, под угрозой сама их жизнь.

16
Церковь и перестройка

ОТКРЫТЫЕ ВОПРОСЫ

с которыми обратились участники движения «Церковь и перестройка» к митрополиту Филарету /и другим архиереям Русской Православной Церкви, баллотирующимся в народные депутаты/.

1. Вы неоднократно заявляли, что Церковь в нашей стране отделена от государства. Но руководители Совета по делам религий при Совмине СССР /Харчев, Фуров/ заявили, что государство неизменно вмешивается во все без исключения внутренние дела Церкви. Например, все кандидатуры епископов и особенно постоянных членов Священного Синода /включая и Вашу, Владыко/ предварительно обсуждаются не только в Совете, но и в Идеологическом отделе ЦК КПСС.

Вы не отвергли эти утверждения или, может быть, они неопровержимы?

2. За девять лет войны в Афганистане ни Синод, ни Отдел внешних церковных сношений Московской Патриархии, которым Вы все эти годы руководили, не выразили своего отношения к этой войне. Как объясните Вы свое молчание?

3. На конференции движения «Церковь и перестройка» в ноябре 1989г. выступавшие /в том числе и священник — многолетний сотрудник ОВЦС/ говорили, что в ОВЦС работают сотрудники КГБ, что рядом с Вашим кабинетом находился кабинет кадрового офицера КГБ. Выступавшие называли его звание и фамилию.

Что делает в Отделе этот офицер?

4. В своем обращении к Архиерейскому Собору Русской Православной Церкви в октябре 1989 г. группа «Церковь и перестройка» предлагала, чтобы каждый ставленник перед рукоположением давал клятву не быть тайным осведомителем.

Почему Собор не затронул вопрос об осведомителях в среде священнослужителей?

5. Многие годы в советских тюрьмах и лагерях сидели православные священнослужители и миряне /священник Глеб Якунин, дьякон Владимир Русак, В.Осипов, В.Пореш, А.Огородников, 3.Крахмальникова и многие другие/. Некоторые из них, например, Борис Талантов, умерли в заключении за исповедание Христа.

Почему Вы ни разу не выступили в их защиту?

6. Государственные органы настойчиво занимаются экономическим подавлением Церкви. В частности, они «добровольно-принудительно» изымают ежегодно более 30 миллионов рублей в Фонд мира, миллионы в другие фонды.

Что сделали Синод и Вы для прекращения этого ограбления верующих? 7. Зарубежные Библейские общества за последние два года бесплатно передали Русской Православной Церкви сотни тысяч Библий и книг Нового Завета. В наших храмах эти книги Священного Писания продавались по ценам, в 10-15 раз превышающим цены любых книг государственных издательств. Чем объяснить это?

Что сделали Вы для прекращения этого ограбления верующих?

8. Митрополит Сергий /Страгородский/ и другие высшие иерархи Русской Православной Церкви неоднократно заявляли от лица всего священноначалия , что всем гражданам нашей страны все годы была полностью обеспечена свобода совести, что государственные органы ни в какой форме не ущемляют права верующих, не закрывают церкви, что ни один верующий в нашей стране никогда не пострадал за свои религиозные убеждения.

Намерен ли Синод и Вы лично когда-то опровергнуть эти лжесвидетельства?

9. В последние два года группа православных священнослужителей от Святейшего Патриарха до приходских священников заявляла, что важнейшей задачей является восстановление «ленинских принципов свободы совести».

Но в первые — ленинские! -годы советской власти арестованы и замучены тысячи священнослужителей, закрыты десятки монастырей, разграблены церковные ценности, нарастало глумление и кощунство. Церковь была лишена статуса юридического лица.

Намерены ли Вы тоже бороться за восстановление именно ленинских принципов?

Свящ. Г.Якунин, свящ. Н.Гайнов, свящ. Г.Эдельштейн, свящ.С.Киперман, дьякон О.Стеняев, В.Борщов, А.Бессмертный, Б.Казушин, В.Попков

20 февраля 1990 г.
Москва

17
По ту сторону гласности

«РУССКИЙ ХЛЕБ» НА ЭКСПОРТ

«Мы голодные,
Мы — нищие,
С Лениным в башке
И с наганом в руке. »
/В. Маяковский/

Романтические,с вызовом брошенные строки о том, что мы голодные и нищие, оказались едва ли не самыми пророческими в творчестве «лучшего, талантливейшего поэта советской эпохи» — так отозвался о Маяковском Сталин. Впрочем, кажется, посмертно.

Итак, мы все еще голодные и нищие. Спустя 70 лет гордиться тут нечем. Но почему так? Почему пришлось пойти по миру с сумой? Почему мы, самые богатые землей и людьми, едим чужой хлеб?

В ноябре прошлого года мне пришлось отвечать на эти больные вопросы, когда гостила в ФРГ у своих добрых старых друзей. Вернувшись поздно ночью домой, я оказалась в объятиях хозяев, обливавшихся слезами. Меня тащили на кухню, чтобы немедленно накормить. Я отбивалась и пыталась понять, в чем дело. Оказалось, что в этот вечер западногерманское телевидение показало фильм «Русский хлеб. Сельская жизнь и аграрная политика в Советском Союзе», снятый на венской студии «Эко-Медиа». Австрийские авторы — Э.Гутенберг и Х.Войтль сделали фильм вместе с нашим соотечественником Анатолием Стреляным.

Участие последнего решило судьбу фильма. А.Стреляный не просто знаток наших бед в сельском хозяйстве и психологии сельского труженика. Он сам — один из тех, о ком пишет. Люди, с которыми создатели фильма встречались на наших необъятных сельских угодьях — от Белоруссии до Казахстана — открывали свою душу и мысли с доверием и охотой. Работая с А.И.Стреляным, австрийские кинематографисты сделали не «туристский» наскок на загадочную русскую деревню с непереводимыми понятиями «кольхоз» — «зовхоз», а трагически-правдивый анализ положения дел, когда самые богатые оказались самыми бедными, рвущиеся к власти — властвуют всласть, а Каин не ведает раскаяния.

С ужасом и недоумением зритель видит, как все разумное и нормальное отвергается ради абсурдного и противоестественного. Есть благодатная земля, есть рабочие руки и рабочая совесть — а хлеба нет. Может, если воспользоваться словами поэта, в башке что-нибудь не то?

А.И. Стреляный и его австрийские коллеги определяют жанр фильма «Русский хлеб» как документальный. Действительно, в нем почти нет авторских комментариев, только фактические разъяснения географического и исторического характера, необходимые западному зрителю. Все остальное говорит само за себя — леденящие душу кадры хроники 33-го года, когда деревня вымирала от голода, и ныне живущие потомки тех мучеников, и свидетели тех времен, когда революционная утопия по-платоновски вторглась в русскую деревню — «с Лениным в башке и с наганом в руке».

Сейчас наганом вроде бы уже не размахивают. Времена изменились. Архивная хроника дает возможность заглянуть в самое начало того пути, который завел страну в нынешний тупик: по местной радиосети во вновь созданном колхозе объявляется общая побудка, передаются руководящие распоряжения на день. В Чугуевских поселениях, как известно, вставали по барабану. Порядком в колхозах первого призыва остались бы довольны и Аракчеев, и Троцкий с его проектом «трудармий», и глуповский градоначальник, маршировавший по прямой линии.

Но вот в черно-белую хронику врываются яркие кадры наших дней: разгар рабочего дня, в колхозе народ спит. Тракторист вздремнул на сидении своего громоздкого агрегата, кто-то прилег на лавочке, кто-то под кустиком. В ответ

на вопрос «как нам лучше работать?» со всех сторон слышится: «Дисциплина. дисциплина. дисциплина». О дисциплине говорят старушки — божьи одуванчики, и молодые, крепкие парни, и пожилые, многоопытные колхозники, пережившие сталинские, хрущевские, брежневские времена. Им есть что сравнивать. И они в один голос твердят: «Дисциплина». Если перевести эти призывы к дисциплине на нормальный человеческий язык, то получится, что взрослые люди, как дети, признаются в непослушании кому-то, в плохом поведении. Действительно, если вспомнить, как они спят на работе.

Когда-то в древнем Китае человек считался несовершеннолетним до тех пор, пока живы его родители. У 90-летнего долгожителя мог быть 70-летний несовершеннолетний сын, связанный с отцом дисциплинарными обязательствами. Наши нынешние колхозники говорят о «хорошем председателе» как условии процветания хозяйства и нормальной трудовой дисциплины. Слово «интересы» как бы вовсе неизвестно труженикам села, оно полностью вышло из употребления. Вместо «интересов» — «дисциплина». Иными словами — пусть кто-то нас заставит, или — пусть нам строго прикажут. Может, накажут? Но ведь это все уже было; если бы успехи в сельскохозяйственном производстве определялись строгостью наказаний и принуждений, то кто угнался бы за нами? И люди в общем-то понимают это: «Если бы Америку или Австрию в течение 70-ти лет так угнетали, то они были бы еще более голодными, чем мы», — говорит Стародубцев, председатель передового колхоза. А.И.Стреляный расспрашивает своих собеседников о коллективизации. Что они знают об этом, что думают. Ответ однозначный: все осуждают коллективизацию. «Это была ошибка», — говорят молодые. А старики сообщают подробности: как убивали и ссылали отцов, отнимали трудом нажитое добро, измывались над семьями.

Один из свидетелей, доживший до наших дней, рассказывает, как после разорения родного дома и расправы над родными он перебрался в дальнее село и там пытался отсидеться. Но его не оставили в покое: в один прекрасный день к нему заявился активист в кожанке и с револьвером, сунул ему в руки второй револьвер и приказал: «Собирайся, пойдем записывать добровольцев в колхоз» «Добровольцев? — удивился молодой человек. — А револьвер зачем?» «А так, — разъяснил активист, — я буду Устав колхоза читать, а ты достань пистолет, на людей не смотри, смотри в землю, и дуло тоже к земле спусти». Требование не смотреть людям в глаза настырно повторено дважды. В колхоз, как вспоминает сын раскулаченного , записались все присутствовавшие на собрании.

Итак, насчет коллективизации расхождений нет. Это зло. Но что думают герои фильма о результате, реальном последствии коллективизации, то есть о ныне существующих колхозах и совхозах?

Казалось бы, чего уж тут думать? Ведь результат, как говорится, налицо. Исторически выверен, прокручен во всех вариантах. Что ни делали с колхозами и совхозами, сколько денег в них ни вкладывали, как ни укрупняли, рузукрупняли — толку не было и нет. Чем дальше, тем хуже. Собирались в припадке гордыни догнать и перегнать Америку — теперь у той же Америки кормятся, с протянутой рукой по миру ходят, и ничего, не стыдятся. Пошумят иногда /»надо у своих за валюту покупать!»/ — и все опять по-старому.

И однако же только один или два из опрошенных создателями фильма колхозников решительно отверг колхозы. Остальные не решились. Люди даже не представляют, что может быть вместо колхозов.

В романе Дж. Оруэлла «1984» показано, как власть через разговорный язык манипулирует сознанием граждан, истребляя саму возможность сказать нечто такое, что противоречит официальной идеологии. И с нами случилась та же беда.

У нас нет слов, чтобы высказать альтернативное суждение. Вот что варится в башке у наших сельских тружеников: «Без колхозов нельзя, опять придут хозяева и будут угнетать нас»; «Колхозы — самое лучшее, с частной собственностью ничего не выйдет. Наши люди хотят трудиться коллективно»; «Я бы не пошел в частный сектор, даже если бы был молодой. В колхозе даются гарантии».

19
По ту сторону гласности

Последнее суждение принадлежит передовому председателю, умеющему наладить хозяйство несмотря ни на что.

Господи, о чем они говорят? О каких гарантиях? Разве не ясно после всего, что пережито, что колхозы гарантируют лишь стремительное скатывание по наклонной плоскости к полному экономическому краху? Для нормальной страны распределение мыла и сахара по талонам уже есть крах, только общество с ГУЛаговским прошлым может воспринимать это со смирением, ибо за спиной тюремные бараки, а под ногами безымянные могилы — все ради светлого»будущего», которое должно было бы стать настоящим.

Большинство сельских жителей за колхозы. Они просто не видят других вариантов. Не знают ни о фермах, ни о кибуццах, ни об альтернативных сельскохозяйственных коммунах и артелях. Аренда их не вдохновляет — «Где гарантии, где техника? Если бы эту землю можно было детям по наследству передать!»

Действительно, на тех условиях, которые существуют сейчас, аренда — очередной обман крестьянства. Как и те жидкие доллары, которые через силу, буквально наступив себе на горло, в обмороке «отстегнула» осовевшая бюрокра­ тия Впрок они крестьянам не пошли. Вернее, не дошли до людей. Управленцы, даже «отстегнув» валютную подачку, не спускали с нее глаз: а вдруг не на то потратят? Помните, в «Каштанке» описано, как забавляются с собакой в доме . пьяницы-столяра: привязывают за нитку кусок мяса, дают собаке проглотить, а потом со смехом вытаскивают из желудка. С кем только не играли в эту любимую игру властители-чиновники. А их в одном только сельском хозяйстве три миллиона!

Кто же они такие? И почему из трех миллионов нельзя набрать «хороших председателей», о которых мечтает народ?

В воспоминаниях детства, проведенного на Кубани, у меня сохранился образ и облик низкорослого кривоногого мужичка в галифе и гимнастерке — то ли вояка, то ли милициционер *. А может, железнодорожник или пожарник. Это покрыто мраком, но ясно другое: он был начальником, властью. Голодные и нищие были мы, жители маленького южного городка. А он был «с Лениным в башке и с наганом в руке». Я хорошо помню, как целая банда таких вояк палила из нагана по воротам, за которыми две одинокие старухи скрывали и не отдавали своих обласканных и холеных коров. Их — в который раз! — велено было реквизовать у несознательных единоличниц. Штурм старушечьей усадьбы вылился в маленькую военную операцию — ворота таранили бревном, соломенную крышу сарая подожгли паклей, смоченной в бензине, цепную собаку пристрелили на месте, а старую хозяйку, продолжавшую цепляться за корову и по окончании боевых действий, долго волокли за телегой — избитую, растерзанную, с окровавленными руками, лицом вниз, по сыпучему кубанскому песку. И было это не в 20-е, и не в 30-е, а в 50-е хрущевские годы. Одновременно с реабилитациями и критикой культа личности.

Тогда за старуху никто не вступился, хотя всей улицей стояли соседи и молча наблюдали за неравной борьбой. Все были вымуштрованы советской властью и знали, чем дело кончится.

Военизированные управленцы плодились даже и в мирное время. Они взяли штурмом министерства и ведомства, университеты и академии, засели на киностудиях и в редакциях, обросли брюхом, жиром, установили круговую поруку. Люди, сохранявшие хоть какие-то остатки нравственности или интеллигентности, сами ни за что не пошли бы в эту мафию. И не ищите за жирными кожаными дверями улыбчивых, энергичных парней, закончивших где-нибудь в Гамбурге курсы менеджеров. Их, наверное, там же, в Гамбурге, пристраивают на работу — потоками информации управлять. А у нас за кожаной дверью сидит, как правило, мурло, ибо в кабинеты эти просто так не попадают, отбор существует и свои узнают своих.

Так что если и прорвется в председатели хороший человек, его тут же и пошлют по этапу — дело это отработано виртуозно. Вот один из таких безвинно

* Так в тексте; имеется в виду милиционер (- Василий Грозин)

пострадавших рассказывает перед камерой, как его подставили под уголовное дело, как отсидел весь срок «от звонка до звонка», зато теперь вот реабилитировали. Правда, в партии восстановить забыли. Слово за слово, и возникает вопрос: а кто такой коммунист? Что это значит? Реабилитированный без запинки отвечает: «Коммунист — это кто работает честно. Я так понимаю». Анатолий Иванович пытается переубедить собеседника: «Как же так, человек может хорошо работать где угодно, хоть в Америке. А коммунисты — это те, кто за уравнение собственности». «Нет, — упорствует герой, — я считаю, что коммунист должен прежде всего быть честным и хорошо работать».

Так на документальном материале авторы фильма проводят анализ сознания, в котором все перемешалось: Ленин и наган, любовь к земле и отказ от нее, труд до кровавых мозолей и опустившиеся от отчаяния руки, народная мудрость и нежелание понять, додумать до конца.

На лицах людей — генетическая усталость. 70 лет их мытарили по фронтам и по тюрьмам, им нечего есть, нечем мыться, они одеты как сироты или пасынки. Железные зубы — фирменная маска советского человека. Как пугает вампирский оскал даже на добрых, хороших лицах.

Что же с нами случилось? «Русский сатирик XIX века М.Е.Салтыков-Щедрин написал сказку о жителях города Глупова, которые штурмом взяли свой собственный город, и своих собственных жен и дочерей самим себе отдали на поругание. Мы повторили их подвиг и в довершение отдали на поругание самим себе самих себя», — так считает социолог И.Бестужев-Лада.

Фильм «Русский хлеб», который мы, увы, не увидим, завершается символической сценой. А.И.Стреляный пытается расспросить двух колхозниц о том, что они думают о положении дел на селе. Одна охотно отвечает на вопросы, а вторая — Люба — нахмурилась, набычилась, уперлась и молчит. И так и сяк подступает к ней с вопросами Анатолий Иванович, а она ни в какую. Считает, что не время, — столько разговоров, а ничего не меняется. «Может, ты боишься, Люба?» — спрашивает ее интервьюер. Не было еще случая, чтобы ему не ответили, ко всем у него подход и ключ. А Люба молчит. «Что ж ты молчишь, Люба?» А она ни слова. Так и осталась в кадре безмолвная, сердитая — как будто сказать что-то хочет. Может, как раз она знает секрет. Но — молчит.

Европа проливала слезы над нашим горем. А мы ни сном ни духом не ведаем ни о фильме «Русский хлеб», ни о тех слезах, которые проливают над нашей горькой судьбой наши бывшие «враги». Вот решили на 10 миллионов продовольствия нам из ФРГ прислать. И это уже не в первый раз.

Американскую тушенку военных лет многие помнят, но знают ли наши люди, что во время страшного голода 20-х — 30-х годов /кстати, вызванного намеренно, Ворошилов на 17-м съезде признал это/ тысячи людей были спасены благодаря деятельности благотворительной организации АРА, распределявшей продовольствие среди населения. Но так как спасение людей противоречило намерениям правящей мафии, то АРА была объявлена шпионской организацией /особой фантазии сталин­ ские соколы не проявляли/ и выставлена с территории вымиравшей страны.

Кто следующий подаст на бедность сверхдержаве? На стенах домов в центре Москвы написано: «Товарищ Буш, помогите построить коммунизм!» А что — ведь и поможет.

В прошлом году А.И.Стреляный получил государственную премию за фильм «Архангельский мужик». Фильм этот в свое время всколыхнул страну, заставил о многом задуматься и кое-что даже изменить. «Русский хлеб» оказался нужен в Германии и в Австрии. Но неужто нас все это не интересует, и люди будут знать о фильме только понаслышке? Конечно, у Гостелерадио нет денег, чтобы купить «Русский хлеб» у венской студии «Эко-Медиа». Но, может, попросить, поклянчить? Глядишь, и подадут на бедность, как всегда.

ЧЕМ ДАЛЬШЕ УХОДИШЬ
В ОТПУЩЕННОЕ ТЕБЕ ВРЕМЯ.

Конечно, Вадим Сидур — имя собственное и единственное прежде всего в ряду имен художников нашей страны. Но публикация его стихов в «Референдуме», мне кажется, есть факт не случайный. Силою судьбы Вадим Сидур, скульптор и график, оказался политической фигурой. Его жизнь — событие на фоне общественной полудремы Москвы и СССР 60-х — 80-х гг.

Великий художник, подвижник и мученик, он был политиком поневоле. Израненный до гибельной черты командир пулеметного взвода — это в войну. Планомерно уничтожаемый командирами страны и Союза художников — это в мирное время. Так вот, его жизнестойкость и независимость, мудрая доброта и поразительный дар любви для всех нас, кому повезло близко знать этого человека, были препятствием на привычном пути нашего вранья, трусости, подхалимства и советского эгоизма, дело его жизни становилось фактом биографии политического сопротивления режиму. Теперь, когда его не стало физически, он все большее влияние оказывает на духовном поприще жизни. А для тех, кто его как бы хорошо знал, — не счесть удивлений и загадок.

Стихи В. Сидура — это и само по себе прекрасное явление искусства, но еще и открытие секрета мужества мастера. По словам его любимого друга и жены, Юлии Сидур, Вадим не расставался ни на секунду с творчеством. И если не лепил, то рисовал, если не рисовал, то ваял, если не ваял, то строгал. а когда скульптор и художник в нем отдыхали, он сочинял стихи.

И это не называлось поэзией, это была просто другая форма его естественного состояния. Или противостояния. Противостояния миру, который его окружал, миру, который ему угрожал, но который так и не был удостоен ни тяжбой, ни испугом Вадима Силура. Его личный мир оказался надежно защищенным и духом его скульптур и плотью его стиха.

На следующей странице читайте стихи Вадима Сидура

Березы алабинские осенние
Рыжие
Голубоглазые
Белотелые
Возбуждают эротические желания
Весну Ботичелли напоминают

Осень Лету
Пышные похороны готовит
В последний путь провожает
Земли черный гроб
Золотой парчой покрыла
У деревьев ее украла

Женского начала
Элементарная частица
С обнаженной прелестью
Ослепительно светясь
Залетала в мое Подземелье
Излучая кванты желания
С интенсивностью
Теоретически невозможной
Голубенькая под своей мини
С трусиками в сумочке
Чтобы не тратить времени
На сближенье
Сразу вступить
В сильное взаимодействие
Слиться со мной воедино
Превратиться в атомный котел
Огромной энергии
Сиять голубыми глазами
Освещая тьму Подвала
Содрогаться
Стонать
Змеиться золотыми волосами
Взорваться воплем
Отторгнуться от меня
И улететь в Пространство
Сквозь Землю
Оставив навсегда
Незаживающую рану
В памяти
Моего
Тела

Чем дальше уходишь
В отпущенное тебе Время
Тем яснее осознаешь себя
Хрупким цветком старости
Нарциссом
В последнем цветении

Публикация Юлии Сидур

ПОСЛЕДНИЙ ШАНС

Для нас основное событие 1990 года — соединение транзитного Урана с натальным Солнцем в астрологической карте СССР, построенной на 30.12.1922г. /Далее везде — гороскоп государства/. Существуют три реперные точки этого точного соединения. Первая — конец января — начало марта; вторая — конец мая — середина июля; третья — первая половина декабря.

Что это означает? Все, что делает Уран, происходит быстро, спонтанно, незапланированно. Он всегда несет с собой новое, непредвиденное, революционное. Человек, находящийся под влиянием Урана, должен быстро принимать решения, совершать неординарные действия. Это относится ко всем сторонам его жизни. Если же он не успевает изменяться, то происходящие вокруг него события «сминают» его. Эти категории относятся и к государству.

Итак, транзитный Уран подошел к натальному Солнцу в гороскопе государства, которое находится в X доме /X дом — это Законы, правительство и Социум/. Настало время принятия новых, смелых Законов, создания новых государственных структур, новых взаимоотношений в социуме. Такая ситуация возникает один раз в 84 года!

Что же произойдет, если не будет реальных шагов к изменению существующих Законов и структур нашего государства? В этом случае энергия Урана, падающая на Социум, который уже успел обновиться, будет направлена на насильственное изменение Законов и смену правительства. Причем, решение основных вопросов сегодняшнего дня /многопартийность, отношение к собственности, экономическая реформа, национальные отношения/ лучше не откладывать до 3-й реперной точки. Там ситуации будут еще сложнее и менее прогнозируемы.

Важность 1990 года для реализации процессов демократизации, денационализации и т.п. дает и анализ 29-летнего периода движения прогрессивной Луны.

Теперь несколько более конкретных вопросов и первый из них — вопрос о КПСС. Борьба за многопартийность проходит на фоне оппозиции транзитного Урана и транзитного Юпитера. /Точная оппозиция была 29-30 декабря 1989 г./. Уран находится в IV доме, а Юпитер в X доме гороскопа» революции /астрологической карты, построенной на дату Октябрьской революции/. Это означает, что в партии снизу идет новое понимание партийности, которое сталкивается с юпитерианской «руководящей ролью» КПСС на высших эшелонах власти. Ситуация осложнена нахождением в IV доме Сатурна /Сатурн -символ консерватизма, Уран — символ левых сил, а Юпитер — покровитель, Центр/. В 1988 году Сатурн с Ураном были в соединении, а в 1989 году разошлись уже на достаточное расстояние, а в 1990 отойдут друг от друга еще дальше. Это даст усиление тенденции к размежеванию внутри партии и внутри любых других общественных организаций.

С экономическими реформами наше правительство уже опоздало. Их необходимо было проводить в 1987 году. /Этот факт связан с прогрессивной Луной в гороскопе государства/. Существует очень большая вероятность того, что в 1990 году будет проведена реформа ценообразования, т.к. транзитный Сатурн пришел в соединение с натальным Меркурием /Меркурий — хозяин II дома — дома энергии социума, его «денег»/. Реформа ценообразования должна реально воплотиться, когда Юпитер в натальной карте будет в точной оппозиции к транзитному Сатурну, т.е. к середине июля 1990 года. Причем, вопрос о реформе цен будет целиком принят «сверху». Реформа сильно ударит по благосостоянию каждого из нас. Это дает именно оппозиция транзитного Сатурна к Юпитеру в IV доме /Дом роста, увеличения, в том числе и благосостояния/. Проведение данной реформы даст тенденции к экономической стабилизации, но опасная точка июнь-июль может свести на нет все усилия,

т.к. в этот момент Марс будет в квадратуре к оппозиции Сатурна и Юпитера. Разрешение такой квадратуры — обычно негативное.

В этом году появляется реальная возможность создания государственных структур, проводящих перестроечные преобразования в жизнь при очень сильной консервативной партийной верхушке. Я думаю, что Горбачев сейчас попытается создать такие структуры и уйти от руководства разваливающейся партией.

В 1990 году будут продолжаться процессы возрождения и развития наций. Этот процесс положительный. Он касается не только нашего государства — это глобальное воздействие Плутона на Землю.

Прошу читателей еще раз обратить внимание на срок июнь-июль 1990года. Для нашей страны — это критическая точка развития в демократическом направлении. /Тем более, что она, вероятно, будет осложнена экологической катастрофой в то же время/. До середины июля 1990 года есть последняя возможность радикальных изменений! Следующий шанс — только 2011 год!

Тел. редакции:Москва442 — 27 — 17
339 — 13 — 59
234 — 20 — 28Вильнюс65 — 21 — 61

РУКОПИСИ НЕ РЕЦЕНЗИРУЮТСЯ И НЕ ВОЗВРАЩАЮТСЯ

Формат 60×90 1 /8. Бумага офсетная.
Усл. печ. л. 3,5. Заказ 626. Тираж 40000 экз. Цена 1 р.

Формы изготовлены с оригинал-макета
творческо-производственного
информационно-коммерческого центра „Полифакт».

ТВОРЧЕСКО-ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ
ИНФОРМАЦИОННО-КОММЕРЧЕСКИЙ ЦЕНТР „ПОЛИФАКТ».

Минск, ул. Семенова, 28.
Барановичская укрупненная типография.
Барановичи, ул. Советская, 80.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *